Глава 4. Весенний ветерок на десять ли не знает равных. Часть 2
Нань Гэ с похмелья мучился головной болью, Би Цюхань ещё не вышел из медитации, Вэн Лаолю мастерил удочку, чтобы по-настоящему порыбачить на берегу. Ко времени когда поднялся Ваньюй Юэдань, на корме кто-то стоял.
Ещё только занимался рассвет, и со своим плохим зрением он лишь смутно различил человеческий силуэт, но кто это — разглядеть не мог, так что окликнул по наитию:
— Я здесь. — Голос, однако, раздался из-за спины — Шэнсян высунул голову из окна каюты позади Ваньюй Юэданя, а затем громко крикнул ему: — Яйцом поименованный, скорей возвращайся внутрь, перед тобой старая ведьма!
И без его предупреждения юноша уже отступил на три шага, как вдруг запнулся о разложенную рыболовную сеть и рухнул на палубу.
— Что стряслось? — Услышав шум, Вэн Лаолю примчался с берега, но врезался в Нань Гэ, который как раз выходил из каюты, и, охнув, едва не свалился за борт.
— Хи-хи… — раздался тихий смешок, сверкнула очаровательная и прелестная улыбка, тень в мгновение ока оказалась перед Ваньюй Юэданем и почти схватила его за грудки. — Какой нежный братишка…
Оказалось, на джонку совершенно бесшумно проникла женщина — в чёрном одеянии, длинноволосая, высокая, с соблазнительными изгибами. Несмотря на обворожительный смех, атаковала она без малейшего снисхождения — даже прежде, чем коснулась Ваньюй Юэданя, сорвавшийся с её пальцев вихрь уже продырявил его рукав.
Не имей он способа дать отпор, атака оставила бы у него в груди дыру. Вэн Лаолю и Нань Гэ, у которых после столкновения лбами до сих пор перед глазами плясали звёзды, в один голос вскрикнули. Би Цюхань к этому моменту всё ещё не вышел из медитации, иначе, с его-то бдительностью, разве не заметил бы, что на борту шастает враг?
Когда женщина в чёрном почти схватила Ваньюй Юэданя, вдруг послышалось тихое жужжание, в воздухе как будто что-то мелькнуло, и она, вскрикнув от боли, резко развернулась и стремительно убежала прямо по волнам.
— Пересечь реку, ступая по воде! — потрясённо воскликнул Нань Гэ. — Неужто это «Дева весеннего ветра» Сяо Цзинцзин? — Сяо Цзинцзин по прозвищу «Дева весеннего ветра», глава союза Десяти тысяч цветов из поместья Гибискусов, пользовалась большим влиянием в своих краях. И неожиданно в одиночку произвела нападение здесь — этот ход Ли Линъяня поистине поражал. Техника цингуна Сяо Цзинцзин под названием «Весенний ветерок на десять ли не знает равных» считалась лучшей в цзянху — она позволяла преодолеть любые препятствия: хоть пройти по снегу, не оставляя следов, хоть пересечь реку, ступая по воде. Её боевое мастерство не было особенно высоким, но один только поразительный цингун принёс ей славу во всей Поднебесной.
Когда она атаковала Ваньюй Юэданя, он чем-то ранил её, заставив отступить с бешеной скоростью. Вэн Лаолю в изумлении уставился на него, не в состоянии осознать, что этот доброжелательный юноша носит при себе механизмы со скрытым оружием.
— До чего лихо ты выстрелил иглой изо рта! — восхищённо цокнул языком Шэнсян, помогая Ваньюй Юэданю подняться на ноги. — Скрытый механизм, установленный на зубах, приводимый в действие языком — опасная штука. Ты спрятал во рту несколько серебряных игл и ещё преспокойно ешь всё подряд! Не боишься случайно перепутать иглу с рыбной косточкой и лишиться жизни, когда механизм сработает? — Остальные не разглядели, чем он ранил Сяо Цзинцзин, а он, со своим превосходным зрением, заметил, как Ваньюй Юэдань приоткрыл рот, и вылетевшая между зубов игла вонзилась в грудь женщине.
— Дело привычки. Даже если и лишусь жизни по неосторожности, невелика беда. — Выпрямившись, он отряхнул пыль с одежды.
Шэнсян всё восторгался тем, как сработал скрытый у него во рту механизм. Придвинувшись к Ваньюй Юэданю, он тихонько зашептал ему на ухо.
— Слушай, мне в голову пришла гениальная мысль, как использовать это твоё скрытое оружие.
— Какая же? — заинтересовался тот.
— Тактика красавчика, — притянув его ближе, воровато и чрезвычайно тихо прошептал Шэнсян. — Твоя милая и безобидная внешность идеально подходит для соблазнения женщин. К примеру, однажды ты решишь заделаться благородным героем, искореняющим зло, а злодеем окажется жестокая демоница, прекрасная как цветок. Тогда ты мог бы найти возможность поцеловать её в губы, привести в действие механизм и выпустить иглу, злодейка испустит дух, не успев опомниться, и не поймёт, как умерла, даже когда предстанет перед Яньло-ваном в чертогах преисподней.
Услышь эти слова Би Цюхань, непременно бы покраснел от гнева и отругал его за вздорные речи, Нань Гэ бы разве что посмеялся, однако Ваньюй Юэдань серьёзно обдумал идею.
— Звучит разумно. — Он даже улыбался всё так же вежливо и приятно. — При случае попробую.
— А ты подающий надежды юноша, — похвалил молодой господин, погладив его по голове. — Умница.
От Шэнсяна веяло тонким сладким ароматом, который чувствовался сильнее, когда он стоял так близко, чтобы шептать на ухо. Ваньюй Юэдань с удовольствием вдохнул полной грудью — он никогда не упускал возможности насладиться чем-то приятным. Пусть ему только восемнадцать, в определённом отношении он понимал гораздо больше кого бы то ни было.
— Сильный противник. — Дверь каюты Би Цюханя медленно отворилась, и он вышел наружу с белым, как снег, лицом, держа в руках обломок меча, завёрнутый в правый рукав. Кровь тонкой струйкой стекала по лезвию, придавая ему жуткий вид.
Улыбки сползли с лиц всех присутствующих. Ваньюй Юэдань плохо видел, что произошло, но почувствовал, как сладкий аромат резко сменился запахом крови, и тихо произнёс:
— Шум на востоке, удар на западе!
— Верно! — подтвердил Би Цюхань. — Сяо Цзинцзин отвлекла вас, пока кто-то проник в мою каюту. — Он бросил обломок меча на палубу. — Удар был жестокий.
— Целью Ли Линъяня должен быть я, почему… — Нань Гэ изменился в лице. — Неужели он хочет истребить нас всех до единого?
— Ли Линъяню всегда нравилось убивать целыми семьями, — холодно заметил Би Цюхань. — Он предпочтёт расправиться с тысячей человек, чем упустить хоть одного. Раз ты на этой джонке, то и все на ней должны умереть. — Когда он отбросил обломок, все увидели, что ладонь у него рассечена лезвием. Рана не слишком серьёзная, но добрую половину месяца он не сможет в полную силу пользоваться этой рукой.
— А где тот, кто ранил тебя? — Шэнсян заглянул в каюту и, похоже, огорчился, когда не увидел там никого.
— Сбежал по воде! — От лица Би Цюханя веяло такой стужей, что оно казалось мертвенно-бледным.
— То есть, Сяо Цзинцзин передала свою особую технику цингуна тому, кто напал на тебя. — Нань Гэ вдруг усмехнулся. — Почему мне кажется, что он соблазном заманил Сяо Цзинцзин в свои сети? «Весенний ветерок на десять ли не знает равных» — её тайный трюк и главная сила, неужели она передала его просто так?
— Любовничек… — Шэнсян даже не успел договорить, как лицо Би Цюханя слегка потемнело.
— Противник невероятно силён в боевом мастерстве, человек явно незаурядный, не следует огульно оскорблять его.
— Любовник есть любовник, будь он хоть первым воином в цзянху… — Шэнсян и не думал слушать его нравоучения, как послушный ребёнок, и закатил глаза. — Тем более, он неожиданно пырнул тебя из засады, с чего бы его ещё мастером называть…
— Ладно-ладно, как скажешь, я был неправ. — От его нескончаемой болтовни у Би Цюханя начинала болеть голова. Он ответил спокойно — спор с молодым господином только выведет его из себя.
Пока остальные болтали, Вэн Лаолю поднял якорь. Джонка уже стала мишенью союза Кровавой жертвы, и пусть они ожидали такого развития событий — Би Цюхань и надеялся с помощью Нань Гэ привлечь внимание союза и тем самым отыскать возможность переубедить или же усмирить Ли Линъяня — но постоянные и ожесточённые нападения в открытую, тайные покушения и попытки посеять раздор поистине повергали в трепет. Кровожадность и свирепость Ли Линъяня превзошли ожидания Би Цюханя, но уж лучше пусть он сосредоточится на их джонке, чем продолжит вырезать невинных в цзянху.
— А-Вань. — В какой-то момент Шэнсян начал звать юношу так, вероятно, сочтя прозвище «яйцом поименованный» слишком труднопроизносимым. Он не видел никаких причин считать чем-то особенным, что в их джонке «истребят всех до единого», с воодушевлением подхватил только что изготовленную Вэн Лаолю удочку и поманил Ваньюй Юэданя. — Давай порыбачим?
— Давай. — Владыка дворца явно не мог толком ничего разглядеть, но взял всученную Шэнсяном удочку.
— Закидывай! — нацепив на крючок кусочек окорока, провозгласил тот.
Ваньюй Юэдань замахнулся, и наживка погрузилась в воду далеко от борта. Если бы он закинул не кусок окорока, возможно, Вэн Лаолю восхитился бы его мастерским движением, но сейчас лишь криво усмехнулся.
Би Цюхань отвернулся, чтобы не смотреть на их дурачества, и тяжело вздохнул, правда не зная, что и сказать.
Каким местом эти двое похожи на людей, только что переживших нападение? Нань Гэ стало смешно, он покосился на дрыхнущего на палубе кверху лапами толстого серого зверька и тихонько фыркнул: они что, этого кролика-мясоеда ловят? Кто ловит рыбу на окорок?
— О!.. — зашумели двое «рыбаков», затем последовал взрыв хохота и восторженные крики Шэнсяна: — Клюёт, клюёт!
Би Цюхань на миг опешил, не в силах поверить, что никогда не удившие Шэнсян с Ваньюй Юэданем так быстро поймают рыбу, и обернулся посмотреть.
— Ты поймал черепаху! — продолжал кричать Шэнсян.
Черепаху? Би Цюхань поражённо проследил, как Вэн Лаолю с Нань Гэ поспешили посмотреть на улов, цокая языками от удивления — и увидели, что леска запуталась узлами, за которые имела несчастье зацепиться маленькая, с ладонь, черепашка. Когда она втягивала лапу в панцирь, потянула леску — так Ваньюй Юэдань её и «поймал».
И это называется «ловить рыбу»? Очевидно, он так плохо закинул удочку, что леска завязалась мёртвым узлом, вот и «выудил» черепашку. Переглянувшись, Нань Гэ с Вэн Лаолю не выдержали и расхохотались в голос.
Эй! Несчастной черепашке сегодня попросту не повезло встретиться с губительной звездой, так её ведь любой мог «поймать»? Би Цюхань снова раздражённо отвернулся, притворившись, будто ничего не видел — ясно ведь, что все они в опасности, но, пока рядом весельчак Шэнсян, как будто можно ни о чём не беспокоиться?
Джонка удалялась на восток, а вдалеке неясной тенью следовало за ней судёнышко поменьше.
— Над чем они смеются? — подперев ладошками подбородок, с любопытством спросила совсем юная девушка с закрученными в «рожки» волосами.
На носу джонки медитировала длинноволосая женщина — не кто иная, как Сяо Цзинцзин. Потемнев лицом, она промолчала.
— Они все скоро умрут, что тут смешного? — пробормотала себе под нос девушка. — Глава союза быстро расправится с ними. — Она перевела презрительный взгляд на Сяо Цзинцзин и досадливо покачала головой. — Говорят, ты женщина безжалостная и хитроумная, а по-моему, на деле ничего из себя не представляешь, даже допустила, чтобы тебя так серьёзно ранил человек, не владеющий боевыми искусствами.
— Я была неосторожна, — с закрытыми глазами выдавила Сяо Цзинцзин. — В следующий раз точно убью парочку из них.
— А не будет следующего раза, — с сожалением покачала головой девушка. — Глава тебя не простит.
На лице Сяо Цзинцзин неожиданно отразился ужас.
Та прижала яшмовый пальчик к губам.
— Тс-с… Хоть тётушкой меня назови — бесполезно. Не проси меня, я хоть и мягкосердечная, но этого твоего благородного господина Юя глава тебе не отдаст. — Синсин сделала жалостливое лицо. — Лучше прыгни отсюда сама, ты ведь не умеешь плавать? А с таким тяжёлым ранением не сможешь воспользоваться цингуном? Не оправдывайся, только разозлишь главу союза.
— Я… между прочим, убила Фань Нунъэра, как ты можешь утверждать, что от меня никакой пользы? — Мертвенно побледнев, Сяо Цзинцзин резко вскочила на ноги.
— Ой, прости, — Синсин показала ей язык, — но Фань Нунъэра приказала убить я, а не глава союза. — Она улыбалась всё так же невинно и простодушно. — Так или иначе, ты уже передала свою технику цингуна брату главы союза, если тебя оставить, брат главы рассердится.
— Ах ты змеюка, скорпионша… — Сяо Цзинцзин даже не успела выругаться, как вдруг ей по шее ударили, она без предупреждения рухнула с вытаращенными глазами, не сомкнув веки даже после смерти!
— К чему так долго болтать с нею? — послышался низкий притягательный голос. — Неужто ты хотела дать ей возможность уйти, предлагая прыгнуть в реку? Синсин.
Девушка снова высунула язык и широко улыбнулась.
— Что вы, брат главы союза, как можно?
Мужчина в белом, одним ударом ладони прикончивший Сяо Цзинцзин, выглядел лет на двадцать восемь и обладал довольно приятной наружностью. Он открыто улыбнулся Синсин.
— Это Линъянь велел тебе звать меня «братом главы союза»?
— Сама придумала, — поразмыслив, ответила она, но не успела договорить, как мужчина в белом осторожно отвёл волосы с её лба.
— Зови меня Шиюй, — нежно проговорил он. — Какая жалость, что такая, как ты, следует за Линъянем.
— Брат главы хочет меня соблазнить? — даже не моргнув глазом, улыбнулась девушка. — Синсин ещё маленькая, к тому же… Синсин нравится глава союза, а не брат главы. — Ей было не больше семнадцати лет, на вид не отличишь от прелестной невинной служаночки, но жёсткость и бессердечие её речей и поступков внушали ужас.
— Что в нём хорошего? — Ли Шиюй был родным старшим братом Ли Линъяня, главы союза Кровавой жертвы. Его рука соскользнула со лба Синсин и опустилась на её шею, медленно сжимаясь. — Почему всем кажется, будто я ему уступаю?
Девушка не испугалась и не рассердилась.
— Этого я не знаю, — с ослепительной улыбкой ответила она.
— Что в нём хорошего? Он повёл тебя за собой, чтобы творить злодеяния, научил тебя убивать людей, разве ты не испытываешь к нему ненависти? — Ли Шиюй холодно посмотрел на Синсин. — Он — лис, а ты — скорпион.
— Тогда брат главы — тигр. — Улыбка Синсин стала ещё ярче, она обеими руками подперла подбородок. — Мы все кусаемся.
С ледяным взглядом Ли Шиюй медленно разжал руку.
С большой джонки в отдалении без конца доносился смех.
— Да над чем они так хохочут? — Синсин с любопытством повернула голову в сторону джонки. — Их послушать, так это весело, когда вас преследуют, чтобы убить?
— Они все праведники из знаменитых праведных школ. Разумеется, они отличаются от нас.
— М-м, они праведники, а мы — злодеи. — Синсин тихо вздохнула и прошептала: — Может… хорошим людям живётся веселее, чем плохим.
— Линъянь выразил надежду, что они умрут прежде, чем доберутся до Дунтина, верно? — сменил тему Ли Шиюй.
— Само собой, глава союза желает истребить их всех, никого не оставить в живых. — И снова Синсин даже не моргнула. — Они все такие противные.