Глава 6. Издалека приходит весточка из дома... Часть 1
Би Цюхань очнулся в опрятной, чисто убранной комнате и увидел перед собой человека, которого и во сне не ожидал узреть так близко.
На нём было сине-зелёное одеяние — по-прежнему необычайно широкий спальный халат, на изящной шее висела каплевидная жемчужина, подчёркивая своим блеском гладкую, прекрасную, точно яшма, кожу. Стоило этому человеку легкомысленным и развязным жестом взмахнуть круглым веером, как щеки Би Цюханя коснулось слабое дуновение.
— Герой Би проснулся? — ласково спросил он.
Би Цюхань резко сел. Как он очутился на джонке Юй Цуйвэя? Неужели все они стали пленниками союза Кровавой жертвы? Бок и поясницу пронзила острая боль, и он с ужасом осознал, что под водой в него вонзили клинок на три цуня и семь фэней, едва не лишив жизни, так что теперь он и пошевелиться не в состоянии!
— Вы все серьёзно ранены. Не дёргайся, не съем я тебя, — рассмеялся Юй Цуйвэй, веером прижав пытающегося встать Би Цюханя. — А-Вань, объясни ему всё, я не разговариваю с твердолобыми поборниками нравственности. — С этими словами он встал и удалился, закрыв за собой дверь — только покачнулись на сквозняке рукава.
А-Вань? Владыка дворца цел? Би Цюхань повернул голову, оглядывая каюту, и увидел, что Ваньюй Юэдань, закутанный в парчовое покрывало, сидит, прислонившись к стене. Он выглядел ужасно бледным, но весёлым на вид.
— Не волнуйся, Цюхань, мы не в плену.
— А где Нань-сюн? — слабым голосом спросил Би Цюхань.
— А-Нань не умеет плавать и наглотался воды, зятю пришлось выбить воду у него из лёгких, чтобы спасти ему жизнь. Сейчас у него жар, и, вероятно, он нескоро встанет на ноги. — Ваньюй Юэдань мягко улыбнулся. — Зато рана почтенного Вэна оказалась несерьёзной, он уже готовит нам лекарства.
— Ваш зять? — Би Цюхань был совершенно сбит с толку. — Зачем вашему зятю спасать его? Разве он не присоединился к союзу Кровавой жертвы Ли Линъяня? — Он уже подумал, не снится ли ему это — как после пробуждения мир мог так измениться?
— Мой зять спас нас всех, — Ваньюй Юэдань высунул кончик языка.
Би Цюхань с полным недоверия взглядом широко распахнул глаза.
Голос владыки дворца был способен смягчить и утешить любую горячность, он легко и радостно улыбнулся.
— Цюхань, ты самый честный и прямой человек, но совсем не разбираешься в людских чувствах. Из-за ненависти к моему зятю ты не понимаешь… — тихо вздохнул Ваньюй Юэдань и прошептал: — Чем Ли Линъянь переманил его на свою сторону? Что мог ему пообещать? Зять стоит во главе злодеев из храма Зажжённых свечей, чего ему недостаёт? Что способно взволновать его настолько… чтобы даже с безразличием предложить своё тело в качестве награды? — Он медленно перевёл взгляд на собеседника — быть может, он ничего и не мог рассмотреть, но Би Цюханю казалось, что эти глаза видят его насквозь. — Цюхань, у зятя есть всё, что только можно пожелать — деньги, богатства, власть, положение, могущество распоряжаться чужими жизнями, даже любовь, что сильнее смерти. У него есть всё… пожалуй, даже слишком много всего. Знаешь, чего он никогда не получал? Только того, что днём и ночью есть у любого простого человека — уважения. Понимаешь? — Он говорил тихо, мягким тоном, без порицания и сожаления, просто спокойно и неторопливо.
Би Цюхань слегка вздрогнул — при одной мысли об Юй Цуйвэе на всех сначала накатывало отвращение, словно по коже ползёт улитка, любому первым приходило в голову слово «демон», никто и никогда не думал относиться к нему… как к обычному человеку.
— Прежде всего человек должен достойно вести себя, тогда и к нему будут относиться с уважением, — упрямо стоял на своём Би Цюхань.
Во взгляде Ваньюй Юэданя мелькнула тень жалости.
— Недостойное поведение может быть лишь своего рода самозащитой, нам с тобой не постичь… Ли Линъянь ничего не обещал моему зятю, зная, что тот ни в чём не нуждается. Единственное, чего у него нет — человека, который понимал бы его, — прошептал он. — Того, кто смог бы понять его страдания, понимаешь, Цюхань? Я не утверждаю, будто мой зять — праведник, только ведь и злодей — всего лишь человек, а никакой не демон. Ли Линъянь просто-напросто сыграл роль задушевного друга и обрёл в лице зятя могущественного союзника, потому что разбирается в людских чувствах и человеческой природе.
— Раз он признал Ли Линъяня близким другом, почему тогда встал на нашу сторону? — Би Цюханю никогда не доводилось слышать такого объяснения, и теперь в мыслях у него всё так смешалось, словно кристально-понятный более двадцати лет мир обратился в хаос.
— Благородный муж готов умереть за родственную душу, за того, кто его понимает, — тихо сказал Ваньюй Юэдань. — Мой зять переметнулся в другой лагерь только потому… что Шэнсян лучше Ли Линъяня разбирается в людских сердцах.
— Шэнсян? — оторопел Би Цюхань.
— Не знаю, что Шэнсян сказал моему зятю, но будь я на его месте, — усмехнулся Ваньюй Юэдань, — ужасно бы разозлился.
Би Цюхань умолк, ожидая объяснения.
— Человек, называющий себя другом моего зятя, никогда не стал бы требовать от него торговать своим телом. Если бы Ли Линъянь правда понимал его горе, то должен был знать, что как раз из-за такого тела… его всегда отвергали. — Владыка дворца неслышно вздохнул. — Сестра любила его, потому что осознавала это. Ли Линъяню не следовало использовать моего зятя как награду — это лишь доказательство, что он никогда не уважал его, и все разговоры о родственных душах были притворством.
Би Цюхань промолчал. Он никогда не понимал, какие горести у такого демона, как Юй Цуйвэй, да и не стремился понять, но после неспешного, мягкого объяснения Ваньюй Юэданя ему показалось, будто… порочный Юй Цуйвэй, злодей из злодеев, презираемый в цзянху, на самом деле заслуживает сочувствия.
— Где мы? — Он не хотел больше слушать из опасения, что все его представления о морали и справедливости окончательно придут в беспорядок, и сменил тему.
— На джонке зятя, — ответил Ваньюй Юэдань.
— Цзюньшань… — Би Цюхань нахмурился: неужели они опоздали на собрание?
Ваньюй Юэдань чуть заметно сдвинул брови. Юный владыка дворца редко хмурился, и сердце Би Цюханя слегка дрогнуло.
— Собрание на горе Цзюньшань — дело уже вчерашнее, говорят… Ли Линъянь зарыл там сотни цзиней пороха, от взрывов горы и реки изменили свой облик, солнце и луна потускнели, но какова обстановка на самом деле, мы узнаем лишь когда доберёмся туда и увидим собственными глазами.
— Что? — перепугался Би Цюхань. — Взрывчатка?
— Угу, — отозвался Ваньюй Юэдань. — Ли Линъянь заявил, что раз не может отыскать убийцу отца, то похоронит вместе с Ли Чэнлоу всех героев Поднебесной.
— Что… — В лице Би Цюханя не осталось ни кровинки. — Этот безумец…
— Не волнуйся, — улыбнулся Ваньюй Юэдань, — я лишь сказал, что Ли Линъянь взорвал Цзюньшань, но говорят, «Небесное око» и «Седовласый» увели героев двумя разными дорогами и где-то укрыли, так что враг разгромил пустой город. — Он всегда тонко чувствовал настроения, и звучание его голоса успокаивало. — Детали случившегося узнаем, когда будем на месте, не переживай, всё хорошо.
Би Цюхань с облегчением выдохнул, ни с того ни с сего ощутил ужасную усталость и лёг.
— Надеюсь, с ними всё в порядке. Это упущение в моём плане навлекло на них неприятности, — пробормотал он и устало спросил, прикрыв глаза: — А где… Шэнсян?
— Можно ли его винить? — улыбнулся владыка дворца. — Он раздражён потерей своих сундуков. К счастью, мой зять пообещал ему в качестве извинения кучу одежды… — Он засмеялся. — Только вот кроличье логово зятю возместить не по силам, хе-хе.
— А люди из союза Кровавой жертвы? — глухо спросил Би Цюхань.
— Позапрошлой ночью наша джонка затонула, а Ли Шиюй, старший брат Ли Линъяня, попытался убить Шэнсяна броском меча, — мягко произнёс Ваньюй Юэдань. — В результате зять рассекающим ударом ладони отправил его в реку, и люди из поместья Гибискусов и храма Зажжённых свечей смешались, увидев, что он обратил оружие против своих. Шэнсян воспользовался суматохой и вытащил меня из воды, прежде чем я успел утонуть. Зять метнул нож и тяжело ранил ту девушку по имени Синсин, после чего бойцы из союза Кровавой жертвы разбежались. А потом мы были слишком заняты тем, что искали вас под водой, чтобы заметить, когда они ушли.
— Он ведь оскорбил Ли Линъяня, не боится дурных последствий? — Би Цюхань, с закрытыми глазами припомнил жуткий облик Юй Цуйвэя в спальном халате и с круглым веером. У него и правда в голове не укладывалось, что такой человек упрётся лишь из-за «уважения» задушевного друга. Поистине люди — странные существа.
— Не знаю. — Юноша покачал головой. — Мой зять — человек здравомыслящий, вероятно, у него свои планы?
В дверь постучали, и в каюту вошёл Вэн Лаолю с двумя чашками целебного отвара.
— Благодарю за заботу, почтенный Вэн, — кивнул Би Цюхань. — Как ваши раны?
— Пустяки, отделался царапинами, — хохотнул Вэн Лаолю, — не стоит беспокоиться. — Он вручил им чашки с лекарством. — Да только из нас тяжелее всего ранены самые сильные в боевых искусствах, под вечер, как бросим судно и сойдём на берег, где повсюду рыскают в поисках нас и пропавших со встречи на Цзюньшань героев злодеи из союза Кровавой жертвы, боюсь, и шагу ступить будет нельзя, даже не знаю, как мы доберёмся до Дунтина.
— У почтенного Вэна пострадала правая рука. — Ваньюй Юэдань отпил маленький глоточек. — Я израсходовал всё скрытое оружие, Цюхань ранен так серьёзно, что не может ходить, А-Нань всё ещё в горячке — все мы сильно пострадали. Единственный способный сражаться — Шэнсян. — Его взгляд стал прозрачным, как вода. — Если бы позапрошлой ночью он не проявил осторожность, у нас не осталось бы ни одного бойца. Мой зять ведь не сможет проводить нас до Дунтина.
— Неужели… нам придётся полагаться на защиту Шэнсяна? — Би Цюхань закрыл руками лицо. — Вы ему доверяете?
— Не остаётся ничего другого, кроме как довериться ему, — мягко ответил Ваньюй Юэдань.
* Су Ши (Сун) «Провожаю весну» (на мелодию «Деляньхуа»)
Пролился дождь, и лик весны ещё прелестней,
Да только по родным тоску не смыть так просто с сердца.
Гора Бэйгу с трёх склонов водами объята —
В причёске девы гребешок зелёной яшмы.
Издалека приходит весточка из дома,
Интересуются: когда взаправду ты вернёшься?
Гоню весну, в хмелю забыться бы скорее —
Не высушит потоки слёз восточный ветер.