Апория Цереры. Пролог

Ледяной ветер выл, как раненый зверь, когда Кайден шагнул в святилище. Его черные молнии, сродни второму ординалу, но чуждые ему, лизали древние стены, оставляя на инее узоры, похожие на предсмертные судороги.
Перед ним возвышался Голем — последний Страж Льда. Его серебристая броня переливалась в свете трех лун, а в пустых глазницах мерцали звезды, словно кто-то наблюдал из глубин времени.
— Ты всего лишь дверь, — прошипел Кайден, и его голос раздвоился, будто говорили двое: человек и то, что жило в его жилах.
Стрела, пропитанная тьмой, вонзилась в сердцевину Голема.
Лед запел.
На миг Кайдену показалось, что он слышит слова, сложенные из хрустальных звонов:
«Когда падет последний Страж...»
Трещина побежала по телу исполина, и сквозь нее что-то блеснуло — древнее, живое, невероятно одинокое.
«...родится дитя, что унаследует его волю»
Кайден протянул руку, но было поздно.
Мир взорвался в белоснежном молчании.

***

Она родилась в ночь, когда умер лед. Аезон знал — этот ребенок не должен был выжить.
В хижине, заваленной обломками ледяных статуй, девочка лежала на шкурах, не плача. Ее кожа отливала синевой, а на груди алел знак: ажурные узоры снежинкой вырисовывались словно иней на стекле — печать.
— Ты назовешь ее Нинэлль, — сказал умирающий отец, хватая Аезона за запястье. — И спрячешь. Пока не придет время.
Снаружи гремели взрывы. Королевские маги крушили последний оплот Крелея, выкорчевывая имя «ледяных предателей» из истории.
Аезон завернул младенца в плащ и шагнул в метель.
Он не видел, как за ними, сквозь буран, что-то открыло серебристые глаза...