Апория Цереры. Глава 6
Прекрасный солнечный день обратился в кровавый вечер. В окне повозки то и дело мелькали красные кроны деревьев. Раскидистые клены норовили залезть в экипаж и обвести лицо каждого. Одна тоненькая сетка отделяла нас от такого «счастья». Я облокотилась на выступ в повозке и уперлась головой в руку. Эта поза полюбилась мне уже как два дня. Все эти два дня были пропитаны неминуемой скукой и пустотой. В голове моей клубились мысли о том, что произошло в имении Леана. А точнее, меня беспокоило мое собственное состояние. Хотелось бы побыстрее разобраться с этим, пока мне не стало хуже. За все время, что мне удавалось практиковать магию, — едва ли я тратила так много. Если мне придется тратить и дальше так много — нет гарантии, что холод...
Апория Цереры. Глава 5
Ей было страшно. Безусловно, страшно. Но она уже вступила на этот путь и должна была уничтожить всё, что несло опасность. Вот только — зачем? Чувствовала ли она ответственность за этих людей? Отнюдь. В силу своего характера Нинэлль не могла назвать себя альтруисткой. И всё же сейчас она с яростью ринулась спасать тех, кто приютил её в этом доме. Возможно, благодарность? Поблагодарить людей за то, что хотя бы на пару минут дали ей иллюзию дома. Такого несвойственного ей дома, в котором огонь так и норовил сжечь её лёгкие.
Апория Цереры. Глава 4
На просторах Цереры не было места, окутанного большей славой, чем Академия Сигион. Ее белоснежные башни возвышались в сердце межгорной долины Ксориярда — региона, окутанного водой. Долину опоясывали бесчисленные водопады: одни низвергались в бирюзовые озера, другие тут же вырывались на свободу новыми потоками, создавая вечный, переливающийся музыкой круговорот. Вода искрилась в лучах солнца, рассыпаясь миллионами сверкающих брызг, а воздух дрожал от ее свежести, смешанной с терпким ароматом древних камней.
Апория Цереры. Глава 3
На заре времен, когда мир еще дышал в унисон светом, а реки пели на языке звезд, великие духи разделили силу Цереры на семь ординалов. Семь цветов, семь стихий, семь ключей к самой жизни.
Апория Цереры. Пролог
Ледяной ветер выл, как раненый зверь, когда Кайден шагнул в святилище. Его черные молнии, сродни второму ординалу, но чуждые ему, лизали древние стены, оставляя на инее узоры, похожие на предсмертные судороги. Перед ним возвышался Голем — последний Страж Льда. Его серебристая броня переливалась в свете трех лун, а в пустых глазницах мерцали звезды, словно кто-то наблюдал из глубин времени. — Ты всего лишь дверь, — прошипел Кайден, и его голос раздвоился, будто говорили двое: человек и то, что жило в его жилах. Стрела, пропитанная тьмой, вонзилась в сердцевину Голема. Лед запел. На миг Кайдену показалось, что он слышит слова, сложенные из хрустальных звонов: «Когда падет последний Страж...» Трещина побежала по телу исполина, и сквозь нее...
Апория Цереры. Глава 2
Перед самым окончанием приема, как бы в ответ невысказанным мыслям Леана, Инесса нашла мага и мягко коснулась его локтя и жестом, полным изысканной грации, указала на дверь в дальний кабинет. Пространство за ней дышало холодной роскошью – слоновая кость резных панелей, серебристый шелк драпировок, мебель, выточенная словно из лунного света. У письменного стола, погруженная в документы, восседала королева. Тени усталости, легшие на ее благородные черты лица, красноречивее слов говорили о непомерной тяжести короны. Казалось, впереди ее ждала долгая ночь, где каждый пергамент требовал внимания, а каждое решение — бессонной мудрости. Мейтберн знал свою владычицу: холодной — когда требовал долг, жестокой — когда диктовала необходимость...
Апория Цереры. Глава 1
Самый простой способ избавиться от боли — умереть. Но смерть редко бывает милосердной. Чаще она приходит медленно, с хрустом ломая кости, сжигая легкие или — как в моем случае — превращая кровь в осколки льда. И все же я иногда задумываюсь: а что, если это всего лишь еще один способ убежать? Пальцы, вечно холодные даже в жару Мейтберна, черпали воду. Жидкость моментально покрывалась паутиной инея — не обычного, а живого. Это была не просто стихия, а симбиоз-паразит, впившийся в саму душу. Наставник говорил, что я сама виновата. Но почему тогда в Крелее, среди таких же, как я, вода не замерзала от одного прикосновения?