Апория Цереры. Глава 5
Ей было страшно. Безусловно, страшно. Но она уже вступила на этот путь и должна была уничтожить всё, что несло опасность. Вот только — зачем? Чувствовала ли она ответственность за этих людей? Отнюдь. В силу своего характера Нинэлль не могла назвать себя альтруисткой. И всё же сейчас она с яростью ринулась спасать тех, кто приютил её в этом доме. Возможно, благодарность? Поблагодарить людей за то, что хотя бы на пару минут дали ей иллюзию дома. Такого несвойственного ей дома, в котором огонь так и норовил сжечь её лёгкие.
А нет — это не дом. Это те самые тени, которые своим жаром заполонили комнату. Точнее, то, что от неё осталось.
Лёд тек из её пальцев, словно вода. Поток магии шёл беспрерывно. Белое пламя не отступало, плавя всё, что создавала Нина. Её магия была неотёсанной, небрежной и одновременно хрупкой — но не рассыпалась. Кристаллы льда возникали снова и снова.
План был прост: не победить этих огненных коней, а остановить. Окутать их слоями льда, чтобы, когда первый плавился, второй уже сковывал их. Выиграть время для побега.
Реальность оказалась жестокой.
Теней было три, и они не стояли на месте. Они атаковали, не давая ей даже сомкнуть руки для заклинания. Кожа Нинэлль, обычно покрытая инеем, теперь пылала ожогами. Парадокс: лёд и пламя, смешавшиеся на её теле. Она отступала, пряталась за руинами стен, но белое пламя пожирало всё — будто чёрная дыра, втягивающая материю.
Его плащ обгорел по краям, но он стоял твёрдо, заслоняя её собой.
— У меня есть план, — бросил Леан через плечо. Искры алого огня вспыхнули между его пальцев.
— Какой ещё план? — Нина едва не задохнулась от дыма. — Сжечь себя вместе с ними?
— Ты всегда так пессимистична? — Он резко развернулся, и в его глазах вспыхнуло то самое дерзкое бесстрашие, которое она ненавидела. — Скрывайся. Атакуй из укрытия. А мне... придётся с ними поиграть.
— В жертву себя вздумал принести? — Она оскалилась, стиснув зубы. Лёд на её руках треснул от напряжения. — Учти, дождь не вызовешь — помирать не надо.
— О, а ты заботишься? — Его усмешка обожгла сильнее пламени. — Расслабься, ледяная королева. Я ещё не собираюсь становиться пеплом.
Он рванул вперёд — не в атаку, а вбок, увлекая за собой двух теней. Его огонь, алый и яростный, резал воздух, отвлекая их.
— Ну же! — крикнул он, уже зажимая третью тень между собой и обрушившейся балкой. — Или ты ждёшь письменного приглашения?!
Её ладони сомкнулись — и мир взорвался льдом.
Всё произошло мгновенно. Остатки деревянных стен полностью покрылись инеем. Можно сказать, что всем, кроме Нины и Леана, повезло покинуть дом до ледяного взрыва. Те, кто пытался остановить огненное нашествие, сами оказались в ледяной ловушке.
Нину нашли сидящей на полу, окружённой ледяными глыбами. Её глаза горели, словно два серебристых огонька. Изо рта вырывался пар - единственный признак жизни, едва теплившейся в ней. Хотя, возможно, это внутреннее тепло как раз и убивало её. Её холодная магия поддерживала жизнь, так зачем же ей было это тёплое дыхание внутри?
Леандр лежал без сознания неподалёку. Ему досталось от теней, а затем ещё и этот "освежающий" ледяной взрыв...
Когда Мирта пришла в себя, она немедленно отправила Клеона за подмогой. Отряд прибыл спустя полчаса. Лёд Нинэлль оказался невероятно прочным — но ещё немного, и белое пламя растопило бы его, выпустив тех тварей на свободу. К счастью, депортация прошла успешно. Существ отправили далеко за пределы Фервориума, туда, где они, по идее, должны были вернуться в свои естественные владения — Голубые леса. Воздух тамошних лесов пропитан метаном и чем-то ещё — едким, обжигающим лёгкие. Даже вдохнув раз, маг чувствует, как его внутреннее пламя гаснет, а горло сжимает невидимая петля. Если рискнуть использовать магию — искра от огня или случайный разряд молнии превратят всё вокруг в огненный ад. Тени — не единственные, кто живёт в этих лесах. Они редко выходят за пределы леса, но если чувствуют скопление магии, то следуют за ней, как акулы за кровью.
Ледяной туман ещё не рассеялся полностью, когда в воздухе повис невысказанный вопрос: что забыли эти твари в доме Фаэтонов? Но задать его было некому — сейчас все мысли занимало состояние двоих, кто ценой собственного здоровья остановил нашествие.
Мирта опустилась на колени перед окаменевшей фигурой Нинэлль, её пальцы дрожали, едва не касаясь покрытой инеем кожи девушки:
— Нина, солнышко, ты же меня слышишь! — её голос сорвался на шёпот, когда она заметила, как зрачки Нины сузились в ответ. — Господи, да хоть слово... хоть звук...
Её ладони замерли в сантиметре от ледяного панциря. На запястье краснел странный ожог, который уже как могли обработали гвардейцы.
В трёх шагах от них кипела другая драма. Клеон, обычно невозмутимый, сейчас сжимал кулаки так, что на перчатках лопнули швы. Четверо гвардейцев в синих мантиях (знак магов-целителей) образовали круг вокруг Леандра:
Старший целитель прижимал к его груди амулет с руной "Аш" — камень трещал, впитывая остатки чужой магии.
Двое других удерживали над ним зеркальные пластины, отражающие случайные всплески огня.
Четвёртый, самый молодой, с испугом докладывал:
— Температура 29 градусов... Сердце... оно бьётся, но между ударами по 8 секунд...
Клеон резко повернулся к окну, где вдали виднелся дым над местом депортации:
— Эти твари не просто так пришли. Они выбрали этот дом...
Спустя какое-то время состояние Леана стало лучше, да и что там, даже Нина заговорила. Ее пытались отогревать одеяльями, огнем, но она ни в какую не поддавалась такой заботе. Температура позже вернулась в норму, а глаза так и остались гореть.
— Что-то внутри меня ищет выход, — шептала она — пожалуйста, помогите.
Мирта пребирала пряди ее волос, пока та сидела на обгоревшем крельце, попивая чай, которй замерзал в ее руках. Было видно, что та напугана. Ею напугана или она боялась а нее — определить было тяжело.
— Сейчас деточка — успокаивала она ее — скоро приедет Орест. Ему все рассказали. Потерпи немножко. — но словно на зло ее словам морозный иней пополз из под ее ног и рук и крыльцу.
Мирта стремительно отходила от нее лишь оглядываясь, подумывая про себя, что неплохо было бы приставить к ней пару служащих. "Все это очень похоже на болезнь. Магия ее не знает слова "стоп"". Пока она возвращалась к Леану, заметила на подьезде королевскую корету. Сэр Орест прибыл.
Выйдя из кореты взгляд его был очень настроженный. Первым же делом он подошел к Нинэлль. Его бледные глаза скользнули по разрушенным стенам, задержались на Нине — её серебристый взгляд всё ещё пылал, несмотря на слабость.
— "Интересно..." — пробормотал он, снимая перчатку. Холодный воздух застыл вокруг его пальцев, будто проверяя на прочность.
Нина съёжилась. Даже сейчас, обессиленная, она чувствовала — этот человек знает больше, чем говорит. Ей стоит быть по осторожнее с ним. Вот же угораздило служить короне...
Орест сел напротив, положив на колени узкий кожаный футляр — там было зеркало и пару камней, какие были у магов-целителей.
— Твоя сила... необычна. — Он достал зеркальный диск, ловя отражение её глаз. — Едва ли я бы мог сам... — хотел продолжить он
— Да перестаньте. Я их не побеждала, а всего лиь заморозила. — уголки её губ дрогнули в едва уловимой усмешке — Да и признаться, сделала я это не самостоятельно, — светящиеся глаза изучали этот непонятный диск — Леан сильно мне помог. Хоть и кажется, что толку от него было мало — улыбнувшись одними глазами, Нина заметила как зеркало в диске треснуло.
Орест нахмурился — Его огонь не мог...
— Жаль, что вы не видели, зрелище наверное было завораживающим, — диск в руках Ореста вдруг покрылся паутиной трещин — он был как тот мальчик из сказки, что нёс в руках уголёк... Помните? Только вот... — она наклонилась ближе, и её дыхание оставило иней на диске, — ваш диск, кажется, не выдерживает таких откровений.
Зеркальная поверхность окончательно рассыпалась, и Нина откинулась назад с довольной ухмылкой.
— Наверное, от холода. Или... — её глаза вспыхнули ярче, — от избытка интереса в сторону мой персоны.
Орест медленно опустил осколки — Нам не стоит медлить, в академии нас ждут.
Видно, что этим разговорм Орест был разозлен, однакосведения были дороже.
— А кто ждет? Раз уж сегодя вечер откровений — чувствовалось, что Нинэлль нравилось играть на его нервах.
— Вы многое себе позволяете, однако должен сказать — за испасение этого дома я могу поделиться с вами сведениями...
— Как волнительно, — Нина сложила руки на коленях — Это большая честь для меня. — язвительная улыбка не сходила с ее лица.
Между ними повисло молчание. Казалось у Ореста скоро задергается глаз.
— На семпультре — начал он — есть одно захоронение, которое нам интересно. Пока я и мои подчиненые будем копаться в могилах — вы с Леаном будете предоставлены одной из учениц академии. — Встав, Орест уже собрался покидать развалины бывшей комнаты — Думаю, вам будет о чем побеседовать.
Сепультура встретила меня каменным безмолвием. Город мёртвых, застывший на границе Мейтберна и Форериджа. Странное место: руины склепов, веками хранящие прах, были опутаны живыми, почти хищными вьюнами. Они обвивали надгробия, как змеи, а один особо пышный мавзолей стоял за оградой, выкованной из разноцветной драгоценной руды – мрачное великолепие посреди всеобщего упадка. Оживлённым это место казалось лишь поначалу; подлинная его суть – тишина, пропитанная памятью о крови.
Я вернулась сюда несколько месяцев назад. Не из ностальгии. Сепультура – кладезь забытых кошмаров. Моя цель – оружие. Артефакты. Любой клочок знания, способный противостоять Катаклизму. Ещё в Академии Сигион мне навязчиво предлагали участвовать в создании нового оружия магического истребления. «Разработка», – называли они это. Я отказывалась. Воссоздать мощь артефактов Истока – безумие. А создавать нечто новое, с нуля, вкладывая в бездушные частицы ужасающую мощь...? Идея завораживала, признаюсь. Но опасность перевешивала. Я видела, во что превращаются такие творения в неправедных руках. Видела не раз.
Сейчас же я роюсь в прахе прошлого. Ищу то, что уже было. Оружие Истока. Моя дилемма: поднять его и вручить «достойным»… или навеки похоронить поглубже? Решения нет. И хотя формально я порвала с теми, кто посылает мне задания (слишком уж подозрительны их цели, слишком часто их «благие намерения» пахнут глобальной катастрофой), – их тени всё ещё скользят за мной. Сказки о Катаклизме, которыми пичкают детей… вряд ли они отражают жуткую правду. Мысли об этом преследуют меня здесь, в этом каменном городе смерти.
История Сепультуры – памятник глупости и мести. Возникла она спонтанно, кроваво, как незаживающая рана. Виной всему – Фореридж. Их лорд, ослеплённый завистью и жаждой власти, задумал немыслимое: похитить принцессу Мейтберна, нынешнюю королеву. Самое опрометчивое решение за всю их историю. Их не устраивала «золотая кровь» мейтбернских правителей – эта, как они считали, чепуха. Они верили, что править должен сильнейший маг, доказавший свою отвагу. Похитив принцессу, они пытали её. Долго. Жестоко. Выпытывали секреты «золотой крови», двойной стихии, наследственной силы. Их руды были уникальны: одни подавляли магию, другие – усиливали до невиданных пределов. Невероятно ценный ресурс, ставший их проклятием.
Но планы рухнули. Родители принцессы явились во Фореридж. Не с просьбами. С расплатой. Они устроили шоу. Так называют ад, обрушившийся с небес. Весь регион обратился пеплом. Не осталось камня на камне. Жители – невиновные, виновные – сгорели заживо, заплатив жизнями за амбиции своего лорда. Принцессу забрали, бросив владыке Форериджа лишь предупреждение. Но и он не сдался. Охваченный яростью, он ринулся в столицу Мейтберна – Пирию. Его магия земли вздыбила камни, грозя поглотить город. Но он не рассчитал. Отдал магии всё – силу, плоть, саму душу. Магия поглотила его, выплюнув обратно лишь пустую оболочку, одержимую собственным гневом. Говорят, он и теперь скитается где-то в этих руинах – Поглощённый, вечный узник своей ненависти.
Сепультура – не просто кладбище. Это памятник. Мрачный, каменный урок, высеченный в руинах: Мейтберну перечить нельзя. Его месть безжалостна и тотальна. Воздух здесь пропитан не только прахом, но и этим предостережением, вбитым в самое нутро земли. И я хожу по этим камням, ищу оружие былых эпох, и чувствую, как холодное эхо того давнего ужаса проникает в кости. Здесь каждый камень кричит о цене неповиновения.