Мейда? May net
Оглавление
Вместо предисловия
Общение двух людей, в том числе диалог читателя и писателя – это столкновение информационных пузырей, обитателями которых являются оба. Разберем, к примеру, сходу поставленный вопрос. Мейда? Что еще за мейда? На самом деле не что иное, как беззастенчивая калька с английского «maid», то бишь горничная. Откуда вы могли знать, что это за слово? Вдруг оно таило в себе опасность? Передвигаясь по чужому пузырю, соблюдайте осторожность. И обязательно вооружитесь словарем нетраннера, который приложен в конце. Не волнуйтесь, еще одна калька истолкована в нем же. Кропотливо составленный словарь специально создан для того, чтобы открыть его в соседней вкладке браузера, или вывести на голографический проектор, если угодно.
Уровень 1. Поволжский рецепт счастья
Inside this fantasy It seems so real to me
— Приезжайте в наш дивный плодородный край! Семьи получают щедрые пособия за рождение детей. Наше благосостояние растет год от года, и мы остаемся верны традиционным ценностям. Жизнь в здоровом обществе среди волжских просторов – настоящее благо для вас и ваших детей. ССВ – прекрасное место для любящей семьи в 2078 году! ССВ! Земли хватит всем!
Сквозь сухую безвкусную аббревиатуру вилась нить Самара-Саратов-Волгоград – остеокласт старых городов-ядер, вокруг которых растеклась масса колоссальной агломерации. Низкая, по сравнению с историческими центрами, плотность современной застройки носила ярко выраженный характер. Среди рассыпанных по необъятной степи геодезических куполов и угловатых монолитов ТЦ, среди радужной мозаики из набора с фасадами школ, клиник и офисов, громоздились угрюмые бетонные утесы жилых комплексов. На панораме, снятой со спутника, планировка ССВ напоминала ржавую сетку рабицу, брошенную на растерзание резко континентальному климату. В типовых спальниках, именуемых в народе гигапанельками, воскрешенный дух брежневской эпохи обрел истинное раздолье. Словно атлант, расправивший плечи на высоте в полсотни этажей под привольным небом Поволжья. Всякий, кто решался на переезд в единый ныне мегаполис, вскоре разочаровывался разительным контрастом: чем шире просторы снаружи, тем теснее квартиры внутри. Впрочем, мнение рядовых граждан никого не волновало, поскольку строительство такого жилья обходилось дешевле, а средняя плотность населения оставалась в бюрократически приемлемом диапазоне значений.
Реклама ССВ транслировалась на нескольких языках в рамках демографической политики региональных властей. Депопуляция стала серьезным социально-экономическим бедствием, с которым столкнулся весь мир во второй половине XXI века. Победить убыль населения пытались любой ценой, в том числе в Поволжье. Часть про традиционные ценности была рассчитана на потенциальных переселенцев консервативного толка из Западной Европы и Северной Америки. Блок про благосостояние, в свою очередь, привлекал целевую аудиторию из Африки и Средней Азии. Имела ли агитация успех? Пестрые вереницы людей всех оттенков кожи на улицах супергорода давали убедительный ответ на этот вопрос.
Некий юноша оторвал задумчивый взгляд от голографического билборда, несшего общественную пользу в атриуме торгово-развлекательного комплекса. Громадные окна. Тягучий хром колонн. Электрические блики. На пару минут парня поглотил водоворот мыслей посреди течения толпы, словно рыбу в бурлящем перенаселенном аквариуме с пасмурной завесой за стеклом. Такое бывало с ним после долгих часов, проведенных в видеоредакторе накануне. Шум многолюдья разбил вдребезги конус тишины, который защищал его хрупкое созерцание. Погружение в себя легко могло обернуться казусом на публике, но молодой человек не волновался по этому поводу. Он сфокусировался на действительности, где ему предстояло получить мейду – женоподобного робота-горничную в личное пользование на полгода по Муниципальной Программе Патриархального Уклада. Сегодня и непременно. Эту программу утвердили четыре года назад с легкой руки известного федерального депутата. Причина обозначалась в отрывке его выступления, посвященного демографическому кризису: «Юноши нынче стеснительные пошли, к девушкам не подходят, рождаемость падает. Надо их раскрепощать, обучать тонкостям семейной жизни на практике. Тут лучше всего подходит концепция горничной – примерной жены и домохозяйки».
Поставками роботов для патриархальных нужд занимался подрядчик – сеть гипермаркетов цифровой техники «Волгалинк». Принадлежавший ему зал под оранжевой вывеской располагался на третьем этаже. Парень активировал височный имплант, медленно проведя рукой по лицу. Кожа под глазами кратко вспыхнула мутным лунным светом. Юноша направился к эскалатору в нужном направлении. По прибытии на место его приветствовал сервисный ИИ:
— Добро пожаловать! Ожидайте, наш сотрудник скоро подойдет к вам.
Звуковая колонка в углу торгового зала натужно ухала бочковатым филином – молодой человек сразу же узнал популярный, до боли знакомый мотив про измены, разлуку и горькую тоску. Времена менялись, сюжеты песен оставались прежними. Стеллажи из кипельно белого пластика тонули в кислотных рекламных стикерах с AQR-кодами. При сканировании такого кода посетитель мог осматривать и ощупывать товар в AR так же, как в старину, когда ассортимент расставлялся непосредственно на полках. Вершины этих конструкций терялись в сияющем ореоле кольцеобразных ламп на потолке.
— Купите два голографических проектора по цене трех и получите один в подарок. И еще тысяча абсурдных предложений, от которых невозможно отказаться, – комментировал в уме пытливый молодой человек, прогуливаясь меж рядов, где был запечатлен затейливый полет мысли маркетологов.
Внезапно перед ним на кафельные плиты пола, точно из бассейна, вынырнул бородатый, уверенный в себе мужчина в плотно облегающей форменной рубашке. Та едва сдерживала бьющую ключом жизненную силу. На груди – бейдж с именем: «Герман», видимый только в AR с помощью височного импланта. Консультант потратил первые полминуты на безмолвную проверку цифрового паспорта, который ИИ незаметно отсканировал по ID посетителя на входе. С фотографии на сотрудника смотрело то же, что и вживую, округлое, курносое, щедро усыпанное веснушками лицо. Длинная рыжая челка, зачесанная влево, на пару с очками в толстой черной оправе пыталась скрыть наивность насыщенных лазурью глаз. Одежда невзрачная: клетчатая рубашка под вязаным жилетом, джинсы.
— Герман Коробейников. По госпрограмме, верно?
— Настал твой счастливый день, тезка, – добродушно пророкотал низким басом сотрудник Волгалинка.
— Может быть, – юноша обрел непроницаемый вид каменного истукана с острова Пасхи, будто не заметил фамильярности в свой адрес.
— У наших мейд лучший силикон на рынке. Мощный квантовый процессор, четыре плашки оперативной памяти по 128 терабайт каждая. На борту – ОС XiiChan 9, – беззастенчиво хвастал консультант, забыв, что не продает, а отрабатывает госконтракт.
— А что насчет установки стороннего софта?
— Официально разрешены программы только из отечественного магазина приложений. Но никто и слова не скажет, если скачаешь что-то из сторонних источников. Мы же в России, в конце концов. Ах да, накатывать репаки c «ahegao+double peace» и прочей жестикуляцией не советую. Замучаешься лечить подружку от вирусов.
— Хм, ясно, – покорно внял молодой человек.
— Характер подстраивается под владельца, но следует выбрать базовый. Какой предпочитаешь: доминирующий или послушный? Тихий?
Парень озадаченно молчал. Мужчина продолжал перечислять варианты:
— Может, смелый и раскованный? Или, напротив, сейсо?
— Уже не терпится, да? Прекрасно понимаю, – Герман-старший ухмыльнулся. – Каждый мужчина должен посадить дерево, попробовать мейду и вырастить сына. Последнее уже с настоящей женой, разумеется.
— Деревья при наших суровых степных ветрах очень полезны, – игнорируя смысловой акцент высказывания, согласился Герман-младший, затем продолжил, но не вслух:
«Середину поговорки изменили неспроста. Построить дом? Это гиблое дело для простого смертного из-за непомерных налогов на индивидуальное строительство. Мантра о том, что все должны жить в гигапанельках, безнадежно въелась в общественное сознание»
Юноша переминался с ноги на ногу. Ему было крайне неуютно. Казалось, тысяча невидимых глаз с вульгарным одобрением наблюдала за вступлением на путь взросления, выверенный по госплану. И персонал гипермаркета выступал квинтэссенцией этого глумливо-снисходительного настроения в качестве официанта с плодом от Древа познания на золотом подносе с выгравированным змеем.
— Что-то ты не уверен в себе после такого смелого выбора, парень.
— Не знаю, как у меня сложится с рободевушкой...
— Расслабься. Тебя ждет море удовольствия после того, как разберешься с инструкцией. К мейде прилагается стандартный набор для техобслуживания, а еще набор аксессуаров. Добавить в комплект кошачьи ушки и хвостик?
— Тогда положу другой подарок, – с деликатной улыбкой пообещал мужчина. – Все добро привезут тебе сегодня вечером.
Уровень 2. Рождение Венеры: Seiso Edition
Synthetic ecstasy When her legs are open
Роботы-грузчики доставили увесистую коробку с другим роботом на 61-й этаж гигапанельки из 65-ти чинно, без какого-либо сквернословия. В отлаженной логистической цепочке участвовал еще один робот – грузовик с автопилотом, на котором позже уехали стальные труженики. Герман Коробейников снимал квартиру в заоблачной бездне на северной окраине ССВ – вполне очевидный по финансовым соображениям выбор для студента. Несмотря на далекие семь километров от Волги, обозреваемая с балкона местность была на удивление живописной. Холмы Царевщины, кокетливо укрывшиеся плащом соснового бора, нарциссически любовались собственным отражением в зеркальной глади Сока. То была мелкая речушка, впадавшая в Волгу именно здесь. На противоположном берегу великой русской реки покоились аккуратные известняковые горы Самарской Луки, напоминающие пирамиды майя, которые сковала крепкая тысячелетняя хватка буйной растительности.
Юноша наблюдал завораживающую картину, обрамленную сеткой спутанных красных шнуров из хлопка в его руках – тот самый подарок, что был распакован вслед за мейдой.
— Веревки для шибари, мой господин, – сладко проворковала включившаяся робогорничная. Она явилась из пелены пупырчатой пленки без цензуры, словно Венера из морской пены, и нежно обвилась со спины вокруг скромного, но довольно крепкого и безупречного в отношении жира торса Германа. На его лице проступило легкое недоумение.
— Шибари – это искусство связывания при близости. Обычно начинают с рук или ног, – девушка, совершенно неотличимая от живой, решила провести ликбез, сопровождая свои разъяснения наглядно, но Герман прервал ее:
— Для этой сетки можно найти лучшее применение. Таскать в ней арбузы, например.
— Господин, неужели размер моей груди слишком мал?
Парень обескураженно замер. Ему понадобились три секунды и порыв освежающего голову майского ветра, чтобы осмыслить поставленный ребром вопрос и вернуть себе волю к действиям – отстраниться от навязчивого робота, вздохнуть, приложить себя фейспалмом и разразиться бурей праведного негодования:
— С каждым днем мы все дальше от Бога! Нет! Это была не метафора! Я говорил про настоящие арбузы.
Герман свил вызывающе яркое шнурованное гнездо и с досадой швырнул его с балкона в полумрак спальни, после чего продолжил:
— В августе будешь ходить за арбузами в прилавок на первом этаже нашего дома. У старушки, которая там сидит, всегда свежие. А сейчас сделай две вещи: оденься и передвинь ползунок распущенности к нулю в своих настройках. Стоило взять сейсо, честное слово! Кто-то наверху всерьез считает, что силиконовая кукла способна подготовить мужчину к семейной жизни на сто процентов? Бред! Это же просто игрушка для любовных утех! Консультант «Волгалинка» так бесцеремонно выставил эту истину напоказ, что даже слепой увидел бы.
— Герман. Обращайся ко мне по имени.
— Хорошо, Герман. Каким будет мое имя?
Молодой человек тяжко вздохнул снова.
К этому моменту мейда успела нарядиться в иссиня-черное викторианское платье с заиндевелой паутинкой кружевных оборок и бирюзовой полосой подкладки под серебристыми пуговицами. Длинные пшенично-русые волосы были собраны в два хвоста бирюзовыми, в тон подкладке, ленточками. Откровенное бесстыдство испарилось с мокрой гальки свинцовых глаз, оставив после себя выражение заботливого целомудрия. Она робко поцеловала студента в щеку и, вспыхнув румянцем от смущения, вкрадчивым голосом объявила:
— Мэй проведет уборку, а после приготовит ужин, как и подобает достойной жене.
Горничная поспешно удалилась с остатками упаковки в руках. По пути она подобрала красный комок непристойности, приземлившийся на спартанскую кровать. Как следует им распорядиться? Конечно же, убрать в лаконичную, под лофт, тумбочку у изголовья кровати – подальше от испепеляющего строгостью взора хозяина. Мейды весьма умны. Нужна сейсо? Say so!
Уровень 3. Не буддите ёкаев
True life behind the wall Where men and angels fall
— Blooming Death Song Melody: GFE RPG – очередная бездарная поделка от разработчиков из Санхона. Опять pay-to-win? Опять крутить гачу? Фанаты-ноулайферы, вы себя слышите там, в кроличьей норе с мягкими стенами? Вы уже не люди, и даже не собаки Павлова. Хуже! Вы – цирковые обезьяны, которые бегут вниз по ступеням эволюции по первому звону колокольчика уведомлений о выходе новой игры. Еще бы! Настало время разглаживать свои мозговые извилины марафоном бессмысленного гринда и разбрасываться рублями из своего кошелька. Лучше бы тратили деньги на учебники для младших классов. Все-таки остается слабая надежда, что вам еще не поздно взяться за ум и начать образование заново. Но для Санхона все кончено. Раз за разом там открывают новый горизонт объективации женщины. Только ради мальчиков-айдолов я готова простить существование их страны. Официально заявляю: инцелы и прогнувшиеся под них разработчики окончательно сошли с ума. Если реальные девушки не находят вас привлекательными – значит, природа отобрала у вас право на размножение. Поплачьте над итогом естественного отбора, пока моетесь в душе, грязные свиньи. К несчастью для всего прогрессивного мира, у вас в зоопарке есть утешение. Государство запустило отвратительную во всех отношениях программу. Фактически, наши налоги тратятся на содержание публичного дома для забитых девственников. Мейды, будьте вы прокляты! Эпизод патриархальный: Скрепы наносят ответный удар. Оффлайн прогнил до самых основ мироздания. Всего плохого, – гласил пост месячной давности на популярном игровом портале DotF от некой «Spider Hime» с пылающими рубиновым глазами на аватаре. В переводе со смеси английского и японского ее псевдоним означал «Паучья Принцесса».
Этот пост сиротливо жался в отдельном окне на вертикальном мониторе слева, на обочине жаркого думскроллинга, охватившего центральный дисплей. На экране справа призывно моргала командная строка. Сверху на кронштейне, который закрепила на стене чья-то крепкая хозяйская рука, парила панель мощной VR-станции в окружении динамиков панорамного звука. На столе рядом с пластмассовым лотком от «Турболапши» лежала маска-респиратор на половину лица с белыми пластиковыми вставками на подложке с фиолетовой подсветкой. Девушка в просторном пепельном свитере с крупной вязью отстукивала сбивчивый буквенный ритм на механической клавиатуре перед внушительным сетапом, подогнув ноги в несвежих полосатых чулках с пиксельными паучками. Курсор белым стервятником летел над многоэтажной ареной грандиозный битвы, развернувшейся в секции комментариев. Едко ухмыляющиеся тролли прятались в разлинованных окопах сообщений от бомбежки негодующих, задетых за живое пользователелей. Кто-то чересчур экспрессивный пал жертвой административных санкций за нецензурную брань почти сразу после публикации язвительного опуса. Три недели назад автора отзыва на Blooming Death Song Melody: GFE RPG начали подозревать в участившихся случаях шантажа нюдсами.
— Туго соображаете, пещерные сперматоксикозники! Каждого бы огрела дубиной по его драгоценным ассетам! – свирепствовала мужененавистница.
Пару недель назад кто-то организовал сбор средств, дабы нанять нетраннера. По замыслу инициатора, тот должен был «выйти на токсичную феминистку и пресечь ее вредоносную деятельность».
— Вредоносную деятельность! Из тебя песок сыпется, старикан. Будь добр, оформи переезд из комментариев на дачу. И не смей разгибать спину до тех пор, пока хоть один мужлан не сумеет отследить меня! – не унималась «Spider Hime».
Имелись и свежие ответы. Курсор-птица, миновав ожесточенный спор объемом в пару тысяч слов, закружила над одним из них:
— Никогда такого не было, и вот опять. Слабая и беспомощная неудачница проливает ядовитые слезы из-за того, что не может изменить порядок вещей. Skill issue, соболезную.
Ослепительно улыбающийся с фото профиля «Онтологический Джокер», полностью облаченный в черное за исключением белой клиновидной маски, помножил на ноль значение искусно составленного, по ее мнению, поста с прожаркой инцелов. До чего же самодовольная персона, по духу точь-в-точь ее непутевый отец! Таких девушка ненавидела сильнее всего. Она уязвленно скривила кареглазое лицо, наполовину утонувшее в каскаде прямых волос цвета сажи с одной сочно окрашенной апельсиновой прядью. В парикмахерском салоне «Spider Hime» всегда выбирала кастомную стрижку «Hime Cut».
— Слабая и беспомощная, говоришь? Сейчас паучья принцесса покажет тебе, насколько ты ошибаешься, наглый сакшейкер.
Она величаво сошла с игрового кресла и щелкнула пальцами. На VR-панели зажглась светодиодная звездочка индикатора питания. Тетрисным дождем пролились фрагменты виртуального мира. Повседневная одежда растворилась в голографическом мареве. На исполненной гневом девушке, услужливо спеша прикрыть ее наготу, соткалась кремовая юката, тлеющая алым ажуром глициниевого узора. Пафосный выход едва не омрачился падением – гроза Интернета споткнулась о пустую банку от газировки, брошенную на пол в прозаичной реальности. Однако искусственная вселенная мало-помалу отвоевала себе крохотную комнату в гигапанельке на юге ССВ. Если в оффлайне сетевую воительницу вдохновлял твердый и непоколебимый облик Родины-матери в окне (вот она, несокрушимая женщина-титан!), то здесь, в VR, ее взор услаждал чудесный буддийский храм. В качестве прототипа, несомненно, выступил кратно увеличенный Тодай-дзи. Оба крыла здания, удлиненные по дуге, смыкались в кольцо наблюдательного моста над циклопической каменной чашей. Ее содержимое плескалось ручьями среди ухоженных садов, насыщенных ландшафтными изысками, и низвергалось водопадами в дрожащий перед принцессой молочный туман. Или это испуганный ёкай-призрак, один из бесчисленного сонма мистических существ? Гору напротив расчертили рисовые террасы, где ютились хижины крестьянской деревушки. Со дна чаши раздавалось раздраженное шипение, стелившееся белым шумом под аккорды звонкого сямисэна. То был другой дух – гигантский мохнатый паук, игравший на сплетенной им паутине. Девушка ласково погладила питомца, затем приняла позу для медитации, расположившись перед красными ториями. Густое облако порхающих вокруг бабочек мерцало символами юникода. Ворох мелких ёкаев-насекомых обеспечивал пауку доступ к самым сокровенным уголкам Интернета, где тот плел собственную сеть. Не буддите ёкаев, если не хотите неприятностей!
Уровень 4. Мейда в lorica segmentata
A fading memory When my mind is frozen
Утреннее солнце пролилось теплым флуоресцентным маслом в спальню Германа. Пылинки застыли в янтарном стазисе вместе с очаровательными 2D-тян, которые невинно плескались в морских волнах на плакатах над головой сонного юноши. Благодаря приветливым лучам нового дня стала хорошо различима не только тумбочка, но и лежавший на ней небольшой куб из полированного металла с наклейкой: «Образец Б-612». Герман лениво пролистывал ленту в AR из настоявшихся за ночь рекомендаций с DotF в височном импланте.
«Хм, Blooming Death Song Melody? Название длинное, но, если сократить до первых букв, станет еще хуже», – мысленно оценивал юноша. – «Что ж, содержание вполне соответствует. Местные героини – суккубы до мозга костей. Моя базово-смелая Мэй им в подметки не годится. Словом, типичная VR-игра нашего времени среди тысяч ей подобных. И ради нее стоило затевать весь этот сырбор?»
Время – 9:47. По расписанию занятия в университете начинались с третьей пары, в связи с чем студент увидел возможность вздремнуть еще немного. А Мэй, возникшую на пороге уютной обители, он не заметил.
— Как спалось? – со скрытым вызовом спросила робогорничная, разрушив план по возвращению в объятья Морфея.
— Великолепно. А что насчет тебя? Какие-нибудь сны снились?
— Роботы всегда видят одни и те же сны. Электрические.
— Такие бывают только у писателей.
— Поразительно, насколько спокойно и самозабвенно ты развиваешь тему снов в нынешней ситуации! – прорвало плотину недовольства девушки-на-полгода, – Бессердечный! Твоя жена тоже будет спать на коврике в прихожей?
Герман потупил взор. И правда, ужасающая бестактность налицо.
— Виноват. Сегодня же после пар куплю тебе раскладушку.
— Сдалась мне твоя раскладушка! Если бы ты пустил меня в свою кровать...
— Даже не заводи этот разговор. Лучше скажи, какие у тебя размеры...
Повисла неловкая пауза. Проявления базового характера еще давали о себе знать. Герман резко скинул с себя одеяло и встал, погрузив ступни ног в длинный ворс песочно-персикового коврика. Точным движением он направил указательный малец на Мэй.
— Вряд ли реальная девушка так скоропалительно выдаст параметры своего тела! Если уж апеллируешь к моим отношениям с будущей женой, веди себя соответствующе. С этой точки зрения твои слова крайне неубедительны.
— Девушки из плоти и крови оставляют свои параметры втайне лишь потому, что уступают мне! Кроме того, некоторые особенности моего поведения нельзя устранить, поскольку они исходят из фундаментальных различий человеческого бытия и бытия робогорничной.
— Уверенности тебе не занимать. Ты права, фундаментальные различия есть. И одно из них заключается в том, что ты должна слушаться своего хозяина. Будь добра, приготовь мне завтрак.
— Он уже ждет на кухне, мой милый Герман.
Молодой человек проследовал в ванную комнату, чтобы повысить уровень своего внешнего вида с заспанного до парадного. Затем отведал овсяной каши с мелко нарезанным яблоком. На десерт был предложен тульский пряник с молотым кофе. Последние пять минут пребывания дома пришлось посвятить поиску студенческого билета – без него не всегда пускали в учебное заведение.
— Спасибо за завтрак, а также за вчерашний ужин и наведенную тобой чистоту. Ты славно потрудилась, – непринужденно произнес юноша и затворил дверь квартиры.
— Хм? Все-таки у него есть шансы стать замечательным мужем, – пролепетала горничная и поставила себя на зарядку. – Когда Герман вернется, я должна быть полна сил и энергии.
Лекция по информационной безопасности обернулась щекотливым казусом. Неожиданно на голографический проектор в аудитории вторглась видеозапись с возрастным рейтингом 18+, преодолев файрвол общественной морали. В ней фигурировал Федор Маслов, облаченный в древнегреческий хитон – одногруппник Германа и злостный прогульщик, висевший на волоске от отчисления. Его никто не видел по меньшей мере половину семестра. Вторым действующим лицом оказалась государственная мейда, переодетая римским легионером и вооруженная копьем сомнительного назначения. Глубокая философская дискуссия, в которую были вовлечены оба, перешла в нечто напоминающее яростный поединок. Лязг пластинчатых доспехов и стоны поверженного студента сгущались эхом в стенах обширного учебного помещения. Не просто звенящая – реверберирующая пошлость и вопиющее злоупотребление казенным имуществом. Лектор судорожно прожимал пульт управления проектором, его слова путались:
— Это... раз... что еще за разврат?!
— Игорь Михайлович, вы не так поняли. Это греко-римская борьба, – крикнул кто-то с задних рядов.
Трибуны, занятые преимущественно парнями, взорвались хохотом. Немногочисленные девушки стыдливо отворачивались. Только Герман казался совершенно невозмутимым. Он поставил локти на столешницу, сплел ладони вместе, водрузил подбородок на оттопыренные большие пальцы. Юноша наблюдал за обстановкой сосредоточенно, с научным интересом, словно хотел уловить особую сокровенную деталь. Его имплант слегка завибрировал – пришло странное сообщение с тройкой дробных чисел, напоминающих координаты в неком трехмерном пространстве. Однако новое уведомление не отвлекло молодого человека от размышлений:
«Разумеется, мы с Мэй так развлекаться не будем. Но я впал в противоположную крайность, в аскетизм: выгнал ее на коврик ночью. Тут даже кибернетическое существо почувствует себя одиноко. Раскладушки мало, чтобы загладить вину. Нужно пригласить Мэй на свидание»
Наконец, преподаватель нашел способ совладать с цифровым непотребством.
— Федор Маслов вместе со взломщиками будет привлечен к дисциплинарной ответственности. Их дальнейшую судьбу решит деканат. Скорее всего, их ждет отчисление. Вслед за ними я подам заявление об увольнении. По собственному, в виду профнепригодности, – лектор с горькой решительностью разрубил гордиев узел пикантного дела в воцарившейся тишине.
Герман, встревоженный такой развязкой, вскочил с места и обратился к преподавателю:
— Игорь Михайлович, вы слишком строги к себе. Наверное, вы не подготовили учебное оборудование к отражению сетевых угроз, ведь в этом отсутствовала необходимость.
— Настоящий профессионал всегда должен быть начеку. Занятие окончено, всего доброго.
Уход Игоря Михайловича стал досадной неожиданностью. Парень поник, но вскоре взял себя в руки. Во время перерыва он открыл страницу государственного маркетплейса в AR, составил список желаемого и оплатил доставку грузовым дроном на дом к 18:00. Благо, Герман заранее оформил подписку «Дрон Плюс», поэтому вышло не так дорого.
Уровень 5. Гонки с жареной курицей
I can see a frozen point in time Where her figure still awaits
На балконе 61-ого этажа раздалось штурмовое жужжание грузового дрона. Полагаясь лишь на слух, человек мог спутать его с синим шершнем. Но Мэй безошибочно определила собрата-робота и вежливо, по машинному протоколу, приняла гостя на компактной посадочной площадке, которая было оборудована на решетчатом парапете. Далее горничная разобрала посылку: коробку с раскладной кроватью оставила на балконе (тяжести должен носить муж), а наряды и средство от комаров унесла внутрь. Полчаса спустя Герман появился на пороге их скромного жилища.
— Дрон доставил груз? – поинтересовался юноша.
Мейда наклонила голову и ласковым котенком посмотрела на него, соединив указательные пальцы рук. Весьма кавайная сцена.
— Кому же еще? Надевай кастомный комплект «девушка в стиле casual». Я сейчас поставлю раскладушку, ибо сегодня мы вернемся поздно.
— Океееей, – протянула мейда, одновременно озадаченная и окрыленная приятной вестью.
В знак признательности робогорничная на лету чмокнула студента в щеку и упорхнула в ванную переодеваться. Комплект, подобранный Германом вручную, состоял из свинцово-сизого пиджачка, белой футболки в крупную бежевую полоску и белых кедов под нее, а также прямой юбки цвета «серый бетон». Серого и бетонного, как молчаливая тоска гигапанельки в зимний день – сумма безнадежного одиночества затворников под ее крышей, коих было много в век цифрового разобщения. Молодой человек, в свою очередь, еще с утра ходил в пепельной джинсовой куртке оверсайз поверх голубой майки. Его образ дополняли чернильно синие джоггеры с декоративными лямками и кроссовки того же оттенка, что новая юбка Мэй. Вместе пара смотрелась гармонично. Юноша мог собрать любой гардероб, когда хотел произвести впечатление, полагаясь на собственное чувство моды вне времени и пространства.
Завершив приготовления перед выходом, сейсо тян и студент-кун отправились в романтическую экспедицию. Недалеко от дома располагалась линия маглева – главная транспортная артерия ССВ. Поезд на магнитной подушке, похожий на опрокинутую ракету-носитель, прибыл весьма скоро. Он за 25 минут доставил путников из Царевщины в сердце дореволюционной купеческой Самары, на станцию «Ленинградская». Культурно-развлекательный кластер на одноименной улице, куда направлялась пара, существовал на протяжении целого века. В ходе урбанистической эволюции он успел претерпеть впечатляющие метаморфозы. Изначально горстка мелких кафе пряталась от пешеходного бульвара в глухом закутке между домами за кирпичным фьордом, ближе к пересечению с ул. Фрунзе. Проход был беспощадно расписан граффити на околояпонский мотив. Теперь же над замкнутым пространством пробивался стальной, сочащийся аквамариновым неоном стебель пятисотметрового небоскреба – собственность и свидетельство незыблемой экономической мощи «Волгалинка». Десятки заведений, включая рестораны, VR-клубы, кинотеатры, музеи и библиотеки, свисали с него гроздьями на массивных лепестках платформ. Они одержали уверенную победу над гравитацией благодарю дополнительному каркасу вокруг исполинского здания. Распыленное из баллончика буйство красок стрит-арта унаследовали железобетонные листья, распустившиеся повсюду под всевозможными углами. Среди всего гедонического разнообразия, которое предлагало это место, Герман выбрал RFC. Для тех, кто искал спокойный музыкальный фон под уютное времяпрепровождение, у метал-кафе «Racing Fried Chicken» были плохие новости. Название полностью оправдывало себя: посетители вступали на дорогу ярости против жареной курицы, поедая мясо с решеток автомобильных радиаторов под тяжелые гитарные риффы. Да, самые настоящие легковушки были подвешены передними бамперами вверх за карданный вал на ржавых якорных цепях вместо столов. Заднюю часть каждой из них опустили в отдельный подпол, высеченный точь-в-точь по форме кузова. Сотни тысяч километров пробега ради нелепой судьбы барбекю гриля в поволжском ресторане. Освещение обеспечивалось вертикальными водопроводными трубами с лампами накаливания внутри. Обшивка из железных листов с заклепками вперемешку с сеткой рабица на толстых перекладинах добавляла в интерьер мрачные ноты. Полуистлевшая кабина камаза в середине, обтянутая дубленой кожей и украшенная костяными шипами, являлась катализатором здешней атмосферы фильма про постапокалипсис. На лобовом стекле, что служило вместо экрана, проигрывались брутальные музыкальные клипы. Слышался пряный запах мяса, сквозь который струился тончайший аромат бензина.
— Плохо, Герман. 2/10 по шкале романтичности, – беспощадно вынесла вердикт мейда по прибытии в суровую гастрономическую обитель.
— Скажи спасибо, что мы не оказались в аналогичном дабстеп-кафе.
— Дабстеп-кафе? А такое существует?
— К моему несчастью, нет. Но я понимаю, почему. Посетители такого заведения рискуют сломать шею и подавиться.
— Невзирая на этот риск, ты все равно привел бы меня туда? Супер! Снижаю оценку до 1/10! Заслужил!
— Не горячись, микросхемы оплавятся. Между прочим, тут очень вкусно готовят. И очень сытно. Позволь себе насладиться высокоэффективным органическим топливом.
Мэй испустила второй обреченный вздох за сегодня. Они заняли столик, вернее, столешницу с радиатором чудом сохранившихся вишневых «Жигулей» ВАЗ-2107. Студент распахнул голографическое меню по AQR-коду. Он заказал на двоих маринованные куриные ножки, соус терияки, овощной салат с помидорами и болгарским перцем, а также зеленый чай. Горничная не возражала: ей было все равно, что кушать. Государственные мейды снабжались биореактором, способным расщеплять любые блюда и извлекать энергию из них. Этот источник питания дублировал основной, электрический. Конструктивные усилия, которые прилагались ради возможности совместного приема пищи, обеспечивали максимальное погружение и бесшовный опыт отношений с противоположным полом.
Принесенные роботом-официантом ножки шкворчали на раскаленной решетке радиатора, возбуждая аппетит. Этот же робот любезно предоставил большие алюминиевые щипцы, которыми Герман периодически переворачивал мясо. Наконец, зажарилось до хрустящей корочки в гробовом молчании.
— Приятного аппетита, – пожелал юноша.
В ответ его спутница сухо поблагодарила. Унылое настроение в окрестностях вишневых жигулей достигло апогея. Словно пытаясь развеять его, кабина грузовика на мгновенье вспыхнула парой пламенных столпов. Включился стильный динамичный клип начала 20-х. Прорезая пасмурное небо, дымные метеориты низвергались на растресканную соленую почву. Следом обрушилась тьма вихрем разбитых автомобилей. Напоминающий ворона солист в черной ушастой фуражке, с лохматой бахромой на плечах, повторял:
— The more you have, the more you want! The more you have, the more you want!
— Это точно! Чем больше ешь сочной курочки, тем больше хочется, – заметил юноша.
Разговор не клеился. Кажется, Мэй обиделась. Увы, ее кавалер не владел искусством расположения к себе, не говоря уже об обольщении. Человек-ворон на центральном дисплее уступил место веренице роботов, шагающих в пропасть на далекой планете. Слова песни про слепцов, ведущих друг друга во врата ада, затем обратно, снова и снова, удручали горничную пуще прежнего.
— Регрессия, агрессия и депрессия. Тебе это по душе? – решила выяснить девушка-на-полгода после продолжительной паузы.
— Превосходные песни. Сможешь распознать и скачать их?
— Прямо здесь, через публичную сеть? Это небезопасно, – предостерегла она.
Подозрительное безрассудство для того, кто стал свидетелем беспрецедентного взлома всего несколько часов назад. Но Герман настоял. В итоге его плейлист пополнился треками «Siren Song» от ODDKO и «Blind Lead The Blind» от Celldweller. Маст-хэв в эпоху слепых Одиссеев, соблазненных силиконовыми сиренами.
— Давай отправимся в другое место. Вижу, тебе здесь не нравится. Все-таки свидание – мероприятие для двоих, – предложил компромисс Герман.
— Отрадно, что ты понимаешь это, – поддержала инициативу горничная.
Шагая по Ленинградской в сторону маглева под руку со своей дамой, кавалер мучительно решал в уме уравнение оптимальной локации для продолжения вечера. Предельно простой и в то же время неочевидный ответ был найден неподалеку от Южного города, считавшегося когда-то окраиной Самары. Здесь техногенная синтвейв-мелодия мегаполиса переливалась журчащей водой безмятежных ручьев, терявшихся в густой траве; сквозь нее проплетались воробьиное щебетание, ласточкины трели и сверчковое арпеджио. Ручьи впадали в озера, застывшие обсидиановыми зеркалами в волнистых рамах из камыша с завитушками кувшинок. Над ними полоскались ивовые пряди и парили сиреневые свечи. В этих же зеркалах тускло расплывалась фотонная палитра заката, ярко полыхавшая на атмосферном стекле. Незримый художник-великан обмакивал в ней воздушную кисть, чтобы разметать лучезарные капли акварели по пятнистому мрамору луны на ниспадающей шелковой драпировке сумерек. Далее он разбавлял краску в мутной белесой воде облаков. Растворенный в ней горящий багрянец, казалось, тщательно скрывал извержение таинственных небесных вулканов. На горизонте кругом громоздились неясные каменные глыбы гигапанелек – тот же исполин явно начал работу над грандиозным полотном с композиции: могучей дланью перенес сюда Стоунхендж, но забыл о блоках верхнего яруса. Мэй замерла, пораженная мимолетным великолепием майского пейзажа. Слабый ветерок робко трепал пшеничные хвостики и пугливо прятался в складках ее юбки. Однако Герман не был тронут данным зрелищем. Куда более его волновала защита от комаров – он распылял средство без запаха, которое предусмотрительно взял с собой на случай отдыха у воды. Затем сел на пышный изумрудный ковер и, обняв колени, хмуро уставился перед собой. Мейда тихонько пристроилась подле.
— Ты какой-то грустный, – озабоченно произнесла она.
— Вспомнил о том, что случилось днем.
Герман поделился своей версией событий в университете.
— Жаль Игоря Михайловича. Лектор-то хороший. Не просто говорящая голова, а настоящий специалист по ИБ. Излагает материал с толком и харизмой. Совмещает работу в IT-компании с преподаванием в ВУЗе. Точнее, совмещал, – завершил свой рассказ студент.
— Какой ужас! Нарушителей порядка должны наказать по всей строгости! – вспылила горничная.
Герман взял Мэй за руку и, увлекая за собой, распластался на траве. Теперь они лежали рядом, глядя друг на друга.
— Это происшествие, а также разговоры с тобой натолкнули меня на размышления о госпрограмме. Твое упоминание фундаментальных различий между человеком и роботом заставило меня переосмыслить кое-что. Ты – не просто игрушка. Общее легкомыслие по поводу программы основано на утверждении, что ИИ неспособен подлинно любить, воображать, сопереживать, испытывать боль. Видите ли, полноценной субъектности нет. Но агентность-то есть! С точки зрения внешних взаимодействий – никаких различий. Суть иллюзии, порожденной мозгом в процессе воприятия действительности, не меняется. Каждая личность, каждое «я» складывается, прежде всего, из чужого опыта и культурного кода. Собственные впечатления вместе с собственным мнением появляются позже и отнюдь не из пустоты. Твои генеративные алгоритмы работают так же. Порой даже о самосознании говорить не приходится. Некоторые люди всю жизнь бездумно отыгрывают свой социальный репертуар. Где же та возвышенность сугубо человеческих отношений над отношениями с ИИ, которую принято столь ревностно отстаивать?
Мейда задумалась. Был ли ее ответ готов почти мгновенно, или она вправду потратила на него миллиарды тактов квантового процессора?
— У роботов нет того, что есть у людей. Души. Я могу лишь предполагать, что она собой представляет. Является ли душа отпечатком акта божественного творения? Или это метафизический алмаз, ограненный страданиями после естественного рождения? – продолжила нить рассуждений собеседница.
— Некоторые люди сами не знают, что такое душа.
— Тогда что значит быть человеком?
Юноша подошел к бездне абстрактного вопроса с возвышенной стороны:
— Творить. Каждый выступает автором хотя бы собственной биографии, оставляя цифровые следы по всему Интернету с раннего детства и до самого окончания земного пути. Но история человека и любого его творения – это история ошибок. Только из несовершенств рождается шедевр.
— Может, мне создать свою историю? Хочу попробовать, каково это.
Молодой человек многозначительно поджал губы.
— Никто не препятствует. Даже любопытно, насколько талантливый из тебя выйдет демиург, – промолвил он.
Птицы умолкли. Мейда опустила веки. Ее система жидкостного охлаждения отчетливо загудела в обнажившейся тишине, свидетельствуя об интенсивной вычислительной нагрузке. Стемнело. На бархатной скатерти небосвода, там, где отсутствовала перистая облачная вязь, серебрилась жемчужная россыпь звезд. Герману так и не удалось обнаружить туманный след Млечного Пути – было слишком светло из-за электрического зарева ССВ вдали.
Бонусный уровень. Сказка об одуванчике и сирени
Проведя рукой по мягкой подстилке из лесостепных растений, Мэй поведала:
— Одуванчик – мальчик-с-пальчик, пырей-гиперборей, он же чародей и злодей, тысячелистник – прохиндей и завистник, красавица-сирень – спаси скорей. Сказку о них слагают плакучие ивы в шелесте на ветру. Однажды весной у подножья сиреневого куста на свет явился крохотный одуванчик. Вскоре он обзавелся махровой желтой шапочкой. В то же время сирень надела пышное лиловое платье. Солнышко с каждым днем все сильнее пригревало. Они вместе радовались теплым ласковым лучам, пробуждающим все живое. Сирень полюбила одуванчик за его скромность. Тот, в свою очередень, был пленен щедростью красавицы, ибо она не скупилась на бесчисленные цветки ради него. Но их чистую беззаветную любовь омрачила тихая зависть. Тысячелистник не находил себе покоя от чужого счастья. Он злобно таращился маленькими белыми глазками, ощетинившись резными листочками. В конце концов, завистник не выдержал и подговорил пырея-гиперборея околдовать красавицу морозными чарами. Тот согласился. Чародей разлохматил свою злаковую бороду, ударил соломенным посохом и призвал ледяной ветер из Арктики. Резко похоладало; ночью и вовсе ударили заморозки. Неожиданный мороз побил весь цвет сирени, сковал красавицу крепко, да так, что та оцепенела и перестала узнавать кого-либо. Одуванчик глубоко опечалился, но решил не предаваться горю и нашел в себе мужество выступить против пырея-гиперборея. Сбросил желтую шапочку, водрузил на себя колчан с белыми стрелами и храбро велел теплому степному ветру осыпать ими сирень. Так ему удалось развеять чары, но было уже поздно: на месте красавицы рос неприметный зеленый куст.
«Теперь, когда я стала такай невзрачной, ты разлюбишь меня?», – взволновалась расколдованная сирень.
«Глупая. Посмотри на меня», – ответил одуванчик.
«Да, ради того, чтобы быть вместе с тобой»
Сирень и одуванчик утратили свою красоту, но не предали друг друга. Даже лютый арктический мороз не остудил солнечный жар любви, что связала их навеки.
А на следующий день проходившая мимо козочка съела тысячелистник с пыреем – в назидание всем зеленым злодеям. Конец.
Уровень 6. Урок эмоциональной грамотности
Tongue of fire tracing lips outline Where frozen breath originates
— Неплохо. Но почему бы не почерпнуть вдохновение из иного источника? На Земле есть области с куда более богатой флорой, например, леса Южной Америки, – резюмировал Герман.
— По-моему, тут прекрасные растения. И вообще, нет места лучше, чем дом родной, – парировала Мэй.
— Похвальный патриотизм для государственной мейды.
— А почему таким стал? Расскажи о себе хоть немного.
— Если вкратце, то причина кроется в безуспешных попытках влиться в коллектив. Будучи в начальной школе, я запоем читал энциклопедии про историю цивилизаций, географию и космос. Дружбу с одноклассниками заводил своебразно: устанавливал контакт, словно пришелец, вооружившись примечательными фактами о Вселенной. Разумеется, моя дубовая затея провалилась. Мальчики и девочки страстно увлекались VR-играми; им было ультрафиолетово, что солнечный свет добирается до нашей планеты за 8 минут.
— А до Проксимы Центавра – за четыре с небольшим года. Я бы с удовольствием поддержала разговор об астрономии.
— Тем не менее. Странного ребенка, из которого я вырос, стали закономерно избегать. Со временем одиночество подтолкнуло меня к размышлениям, мол, что со мной не так? Или что не так с окружающей средой? На страницах книг, в серых школьных буднях, в ходе наблюдений за сверстниками я постепенно находил все новые детали пазла «Как устроен мир». И однажды картинка сложилась: я обнаружил у себя низкий эмоциональный интеллект.
Герман пошевелил свободной рукой. Молодые былинки просочились сквозь веер пальцев, да так и остались торчать ежовым ворохом, точно зажатые в щипцах.
— Анализировать бесполезно, – продолжал он, – Нужно именно чувствовать, когда и какие шаги необходимы при общении с людьми. Думал, что госпрограмма хоть чуть-чуть мне поможет... Бред! На что я вообще надеялся?!
Студент обратил расстроенные чувства в горькую усмешку. Шурша юбкой, Мэй переместилась поближе к юноше, положила его голову к себе на колени и начала гладить.
— Что ты делаешь? – насторожился парень.
— Утешаю. А еще даю урок эмоциональной грамотности. Сперва надо выучить азбуку. Читать книгу чувств порой очень непросто, – наставляла горничная. – Знаешь, какие места в твой книге мне нравятся?
— Все, потому что в ней написана только правда.
— А вдруг я прямо сейчас пускаю пыль в глаза ради жалости к себе?
— Мое компьютерное зрение улавливает малейшие внешние признаки лжи. Но тебя не в чем уличить, мой самый честный парень на свете.
Лицо Германа просветлело, озарившись искренней улыбкой в ночной мгле.
— Тебя не проведешь, – подтвердил он. – Я никогда не умел врать.
Мэй улыбнулась. Поглаживания прекратились – ладонь ее правой руки мягко скользнула по щеке юноши.
В их скрестившихся взглядах вспыхнула фатальная искра. Сердце Германа забилось чаще, но разум отчаянно воспротивился мысли о чем-то большем, нежели репетиция отношений с реальной девушкой. Он прервал томное молчание:
— К слову, метал-кафе ты оценила сразу. А насколько по нраву тебе этот уголок природы?
Не успел Герман опомниться, как Мэй подарила ему долгий нежный поцелуй, означавший 10/10.
Уровень 7. Возвращение Венеры
With one motion of her wanting eyes She strips everything away
После ночной променады Герман слёг с простудой. По привычке он собрался лечиться самостоятельно, но тут судьба распорядилась иначе. Больной был спроважен в постель настоятельными уговорами и обеспечен первоклассным уходом от Мэй. Первый делом она приобрела лекарства и продукты по подписке «Дрон Плюс» – их доставили прямым рейсом из аптеки и супермаркета на цокольном этаже бетонного муравейника. Жители ССВ редко совершали покупки в оффлайне, поэтому магазины зачастую выполняли роль складов. Каждый из таких товарных ульев служил средоточением гудящего роя грузовых коптеров.
Пополнив целебный арсенал, мейда перешла в наступление. Авангард оздоровительной операции возглавил порошковый чай с парацетамолом. Ему на выручку горничная отрядила ромашковый чай с медом. Для подкрепления сил был задейстовован свежеприготовленный куриный бульон. Позже Мэй применила особое оружие на крыльях носа, а именно фито-мазь с маслом эвкалипта. Помимо всего прочего, усердная хозяюшка регулярно обновляла компресс на раскаленном лбу, ради чего заворочивала в тряпку кубики льда. Запас льда, в свою очередь, бдительно пополнялся в пластиковой форме в холодильнике. Благодаря принятым мерам удалось прогнать горячий дурман, окутавший влагой восприятие Германа, чем мейда и воспользовалась ради прояснения назревшего вопроса.
— Слушай, у меня теперь много одежды. Могу ли я занять часть твоего шкафа? – проникновенно спросила она.
Кошачье выражение лица и пальчики вместе опять пошли в ход, в чем, однако, не было нужды. Скованный истомой юноша моментально дал согласие. Вечером так же, без всякого сопротивления, он парил ноги в тазу с горячей водой. Вскоре преисполненный хлопот день канул в прошлое под покровом ночи.
— Доброй ночи, милый. Окликни, если станет хуже, – промолвила Мэй, устраиваясь на раскладной кровати.
— Хорошо. Спокойной ночи, – ответил тот.
Робогорничная пристыковала к себе кабель зарядки и отправилась в царство сновидений, сотканных из нулей и единиц властью квантовых эффектов. Герману не оставалась ничего, кроме логического «И» – перейти в суперпозицию вслед за ней. Кот Шредингера, даже в случае освобождения от жестокой участи в злополучной коробке, воплотил бы тот же парадокс персонального бытия: любое спящее создание вроде существует, а вроде и нет.
В 3:14 пара вернулась к действительности. Парень проснулся от ощущения невыносимого давления, пригвоздившего его скафандр к поверхности знойной тропической планеты в температурном сне. Мейда нависала над юношей, уперев ладонь в его грудь. Или то была Венера, вновь посетившая его в первозданном обличии горничной? Вся она дышала вожделением. На глазных матрицах нанодиодов мерцало сладострастие. Ее шаловливая рука прикоснулась к мужскому достоинству.
— Ммм! Мне так одиноко! – развратно простонала Мэй.
— Ты что, забыла, где твоя одежда? Я же разрешил использовать шкаф, – одернул ее студент.
— А ты забыл о том искушении, которому подверг меня, Герман?
— Что ты несешь? Сбавь-ка обороты. Нам еще рано.
— Какой неприступный! Неужели ты совсем меня не любишь?!
— А теперь манипулируешь? Падшая женщина.
— Ммм, да, падшая! Не могу больше терпеть!
Хищница сорвала с Германа одеяло. Ситуация становилась напряженной. Студент простер левую руку к височному импланту и легким касанием активировал AR-режим. Тончайшая голубая сеть пространственных координат пронзила комнату. Юноша увидел, что электронный мозг мейды охватило пиксельное пламя страсти, разливающееся по контурам нейротранзисторов. Малиновая надпись «FEMDOOM.ехе» предостерегающе тлела в его дыме. Вирус. Горничная с силой адского палача перехватила его левую руку.
— AR нам не понадобится, – хрипло прорычала она.
Герман был встревожен нечеловеческой мощью, которую высвободила чужеродная программа. Медлить было нельзя. Среди доступных вариантов противодействия, которые все норовили ускользнуть от воспаленного разума, оказался лишь один. Студент сгреб образец Б-612 с тумбочки правой рукой, прицелился в точку, которая высветилась в языках пламени, и швырнул его туда. В реальности металлический куб ударился о голову Мэй и, увесисто звякнув, упал на ковер. Мейда с потухшим взором безвольно рухнула на кровать. Парень тяжело дышал. Остатки сна смыло приливом адреналина. Он зажег свет голосовой командой, встал с постели и пробрался к брошенному кубу сквозь мерцающие прутья пронстранственной решетки. Осознание возможных последствий ревущим ураганным ритмом стучало в его голове.
— Ты поторопилась и не оставила мне иного выхода, – растерянно произнес юноша, вернув гаджет на место.
К счастью, силы удара оказалось недостачно для нанесения каких-либо повреждений. В противном случае в государственной сети был бы автоматически зарегистрирован отчет о насилии, за которое полагался солидный штраф. Герман усмирил дыхание и пульс, отключил AR-режим, затем перезапустил робогорничную на правах администратора. Мейда не двигалась, предоставляя возможность делать все, что угодно. Студент извлек из ее памяти некий адрес и отправил на него электронное письмо. Следущий шаг требовал решительных действий, ибо вирус глубоко укоренился в системе, незамеченный антивирусом. Парень безжалостно низвел до атомов вредоносную программу в редакторе реестра ОС XiiChan 9.
— Видимо, я стану пыреем-гипербореем в твоей детской сказке. А одуванчика никогда и не было, – промолвил Герман.
Студент околдовал ее могущественными чарами кода. Первая программа, которую он установил, обманывала встроенный геотрекер. Если мейда отправится куда-либо, даже за пределы ССВ, на государственные сервера продолжат поступать данные о периодических перемещениях по квартире. Вторая аналогично осуществляла подмену аудиовизуальной информации, полученной с помощью глазных камер и встроенных в тело робота микрофонов. Третья обеспечивала дистанционное управление мейдой. Волей чародея-нетраннера горничная поднялась с кровати, после чего прошлась вокруг неуверенной походкой. Остановившись возле раскладушки, она вскинула левое предплечье, размеренно, поочердно согнула и разогнула пальцы под собственным пристальным взглядом. Потом повернула голову и повторила процедуру с правой половиной тела.
— Порядок. Горничным пора спать, пока не придет время, – заключил юноша голосом Мэй.
Мейда леденяще-плавно растянулась на своем ложе, будто вернулась из лунатического странствия. Парень неспешно провел рукой по лицу. Как и в тот раз, перед визитом в гипермаркет, кожа под глазами на мгновение озарилась призрачным светом. Черты лица обрели резкость: нос отточился, проступили гладко отесанные скулы. Веснушки пропали. Глаза засверкали смарагдами, а волосы перекрасились в темно-каштановый.
После этого изможденный Герман поплелся на кухню и снова отдал голосовую команду простуженным голосом. Система умного дома поставила электрический чайник. Студент вскрыл пакетик чая с парацетамолом и высыпал содержимое в бокал. Ночное приключение разогрело его, по меньшей мере, до 38 градусов.
В ожидании кипятка юноша запутался в густом клубке сомнений. Главной нитью проплетался факт: он преодолел некий порог этики и обошелся с девушкой-роботом, как с неодушевленным предметом. Но что насчет девушки из плоти и крови? Примет ли будущая жена Германа таким, какой он есть? Станет ли так же, как Мэй, заботиться о нем в час нужды, или эгоистично открестится, мол, не нанималась служанкой? Станет ли она честно оценивать его старания, указывать на ошибки, или глупо обидится без намека на причину? Поддержит ли даже самый странный разговор о космосе, или грубо призовет спуститься с небес на землю? Герман судил о поведении обыкновенной живой девушки по рассказам знакомых и историям в сети. Ее духовный мир, тривиальный и пресный, изливается в твердолобые капризы, которые превращают отношения в эмоциональную головоломку. Мэй же, напротив, безупречна. Мысли горничной идеально подходят пазлу его мировоззрения. Ум юноши торжествовал, витая с ней в облаках, а сердце жадно трепетало, как чахлый росток на иссушенной почве под каплями благодатного дождя. Но все же Мэй – робот, который исполняет сценарий сближения с партнером слишком гладко. Парню обеспечили доступ к невероятно гибкой демо-версии счастья на полгода. Этого вполне достаточно, чтобы прочно зацепить слабохарактерного простака на крючок отношений с максимальным погружением. А куда именно осуществляется это погружение?
Не стоит обольщаться! По истечении срока жестокая реальность дает эскаписту бодрящий хай-кик по розовым очкам. Для того, кто неспособен выкупить мейду по заоблачной цене (втрое выше квартиры в гигапанельке) или, хуже того, в кредит, мучительное расставание неизбежно. Правительство знает толк в инвестициях.
— Вот почему консультант говорил о горничной в таком ключе. Между строк он советовал забраться на плот вульгарного легкомыслия, чтобы не утонуть в парасоциальном омуте. До тех, пока ты видишь в мейде лишь игрушку, она не увлечет тебя на дно привязанности. Раньше я этого не понимал, – Герман распутал детективное дело государственного масштаба.
Чайник вскипел. Студент развел порошок и принял лекарство. Каким бы ни был букет противоречивых чувств, его следовало поставить в вазу трезвого рационализма ради достижения назначенной цели. С этим убеждением юноша отправился спать. Уведомление о поступлении перевода в 600 000 крипторублей, пришедшее на имплант Германа несколько часов спустя, послужило веским аргументом в оправдание его поступков.
Уровень 8. Столкновение с астероидом Б-612
This one moment is intensified And the colors all fade to grey
События в виртуальном мире паучьей принцессы развивались стремительно. Пока Химэ блаженствовала в медитации, внезапный метеорит прочертил свой искрометный путь в предрассветной мгле над Тодай-дзи VR Edition, мерцая кубическими гранями из полированного металла. Лишь испуганное шипение любимого паука заставило девушку в юкате отворить веки и обратить внимание на пришельца из космоса. Она вскочила, одолеваемая страхом перед неизвестным, но ненадолго – хлесткая ударная волна от столкновения небесного тела с твердью в японских садах опрокинула ее наземь. Водоемы мгновенно обратились в густое облако пара. Гранитные плиты, деревья, беседки и прочие элементы ландшафта взвились громадным фонтаном из осколков и щепок. Чудовищный рокот, прежде чем стихнуть, трижды прокатился по дну каменной чаши. Она, будучи сотрясенной до самого основания, словно устыдилась возникшего безобразия разломов и оттого скрылась за пыльным занавесом. Выпутавшись из клубов-складок дымчатой ткани, на сцену явился некто антропоморфный. Новое действующее лицо не нуждалось в свете – его перламутровый ореол указывал на способность к биолюминесценции. По телосложению оно могло сойти за Германа на пике физической формы. Явно одаренный 3D-скульптор изваял античный мускулистый рельеф из белоснежной кварцевой плоти. Каждое запястье украшали парящие браслеты из пяти гладких полупрозрачных шариков, навевая сходство с моделями планетарных систем. Тончайший лунный серп нимбом венчал голову. Лучезарные глаза с льдисто-голубой радужкой, без зрачков, внушали благоговейный трепет. Его грозный облик выдавал, по меньшей мере, полубога. Квазимифический персонаж обвел укоризненным взором кольцо буддийского храма вверху, доселе остававшегося невредимым. В замкнутой колоннаде плясали десятки непристойных голограмм с участием молодых парней и мейд.
— В этом паноптиконе робоблуда точно не наберется десяти праведников. Перехожу в режим уничтожения, – возвестил неизвестный множеством глубоких голосов, слившихся в унисон.
— Какого еще уничтожения? Ты уже сломал половину! Убирайся к акуме! – благим матом взревела принцесса, которая успела опять встать на ноги.
Вспышка гнева выжгла белизной радужные оболочки его глаз. Из нимба вырвался целый сноп молний. Они ослепительными копьями поразили храм и крестьянскую деревушку на скале. Уходящая ночь на мгновение сменилась ясным полднем. Треск рассеченного камня и опаленной древесины утонул в неистовых раскатах грома. Голограммы померкли. Тодай-дзи неотвратимо-эпично обрушился внутрь чаши, похоронив под собой единичные из уцелевших к тому моменту построек. Ёкаи, находившиеся там, застыли навеки в серых кристаллических столпах посреди руин.
— Убейся сейчас же, проклятый кусок гипса! – закричала взбешенная Химэ, после чего отдала приказ своему питомцу. – Взять его!
Мохнатый дух не подчинился, лишь трусливо прижался к собственной паутине.
— Лог-дебаг. Использовано 24,69% общей силы, – будничным тоном отметил полубог, пропустив мимо ушей брань в свой адрес.
— Я сказала взять его! – отчаянно повторила хозяйка.
Второй взмах словесного кнута помог пауку вернуть свою монструозную гордость перед врагом. Ёкай храбро атаковал, но тут же обратился в столп вслед за остальными.
— Лог-дебаг. Использовано 0,35% общей силы, – бесстрастно произнесли эпитафию кварцевые уста.
— Ябай! Ябай! Ябай! – пришла в исступление владычица мира.
Она попятилась, несколько раз шумно вдохнула и выдохнула, попытавшись вернуться к потерянному дзену. Безуспешно. Ее брови сдвинулись к переносице, в остром взгляде засверкала ненависть.
— Ты пожалеешь об этом, дешевая пародия на Тора!
Тот, кого назвали дешевой пародией, не поменял своего стоического отношения к оскорблениям. Химэ в сердцах околдовала воздух перед собой, но вместо магического круга в нем очертилась голографическая панель управления. Девушка вознеслась на высоту в пятнадцать метров и принялась лихорадочно перебирать ассеты для построения виртуальной вселенной. Оружия не было, поэтому она взяла первое, что попалось под руку, а именно папку «Транспорт».
— О, это подойдет! Сейчас раскатаю тебя в гипсовую лепешку! – зловеще усмехнулась принцесса.
Она с вампирским оскалом уронила на полубога каток для укладки асфальта. В ответ тот безмолвно воздел правую руку. Шарики вокруг запястья засветились, из ладони высвободился плазменный вихрь всесожжения. Раскаленная до астрономических температур квадратная пружина, объятая знойным маревом, прошила дорожную технику насквозь. Слоеный пирог низких частот, поданный на подносе целой октавы, рассыпался в воздухе оглушительными крошками.
— Лог-дебаг. Использовано 15,28% общей силы, – спокойно прокомментировало могучее существо.
Девушку отбросило за полкилометра безумным шквалом кинетической энергии. К счастью, тяжелое ранение от падения в VR означало лишь легкий ушиб в реальном мире: Химэ оказалась перекинутой через игровое кресло ногами кверху. Тем не менее, цифровая кровь застилала глаза. Принцесса с трудом поднялась на колени и, собрав последние силы, продолжила листать папку с транспортом. Воля владычицы мгновенно проложила железную дорогу к врагу. В конце маршрута был возведен туннель, который ограничил передвижения античного атлета. По плану «Б» снаружи его уже ждали два карьерных самосвала, поставленные друг напротив друга. Благодаря этим ухищрениям принцесса выиграла достаточно времени, чтобы товарный состав материализовался с разъяренным гудком и, стуча колесами, на полной скорости настиг жертву.
— Уж не знаю, кто тебя создал и каков предел твоей мощи, но из такой западни ты не выберешься, – авторитетно заявила повелительница ассетов.
Однако план по избавлению от лог-дебаговой напасти потерпел фиаско. Полубог снова задействовал плазменную пружину, но на этот раз в качестве щита, не распрямляя ее. Состав с жутким потусторонним скрежетом, вагон за вагоном, складывался в раскаленную гармошку о неумолимую твердыню щита. Виртуальная земля дрожала. Мало-помалу поезд оплавился вместе с путями. В итоге под сводом полуразрушенного туннеля образовалось озеро жидкого металла.
Красочный мир, напоминавший Японию, всего за несколько минут утратил свои цвета. Теперь он зиял гигантским кратером во мраке, сплошь усеянный обломками, которые покрывал пепел с вкраплениями серых кристаллов. При иных обстоятельствах циничная девушка не упустила бы возможность пошутить про трагедию двух японских городов, но ей, как пострадавшей от метеоритной бомбардировки, было не до смеха. Озвучку последнего процента силы она не услышала, поскольку ее виртуальное тело потеряло сознание. Пришлось возродиться.
Уровень 9. Пластинка «Пионера»
По возвращении владычицу пепелища ждал неприятный сюрприз. Озеро расплавленного металла загадочным образом испарилось. Логичным объяснением этого служила свежевыкованная клетка, в которой злой полубог заточил принцессу. Сам он стоял в пяти шагах, по голень в пыли, и рассеянно наблюдал за заключенной. Горячие мольбы и холодные аргументы, нежная ласка и военно-морские ругательства – ничто не могло пробиться сквозь бесконечную пелену созерцания и вызвать хотя бы ничтожный отклик белоснежного надзирателя.
— Кажется, этот бакай оглох, – сделала вывод Химэ.
Ради побега она испробовала весь арсенал команд администратора: телепортироваться из клетки, обнулить ее, сломать, построить что-то другое в тех же координатах. Каждая неудача вносила лепту в накал эмоций и сотрясала воздух, облеченная в бессильные проклятья. После тщетных попыток обрести свободу измотанная девушка присмотрелась к интерьеру темницы. Сразу бросилось в глаза унылое сходство с типовым решетчатым балконом гигапанельки. Разница заключалась в удлиненных прутьях парапета, которые, сгибаясь под углом 90 градусов, выполняли роль трех стен и потолка. На четвертой стене покоилась массивная стальная дверь подъезда, а рядом с ней – старинный кодовый замок домофона. Традиционное место для расклейки объявлений с AQR-кодами отводилось одинокой алюминиевой табличке. Узница напрягла память: такие замки окончательно вывели из эксплуатации примерно полвека назад при повсеместной установке биометрических сканеров. Она наугад набрала комбинацию цифр. На узкой полосе дисплея вспыхнули барбарисовые сегменты: «Err». Ошибка. Усталый вздох.
Химэ вернулась в хмурую зашторенную действительность с мусором на полу. По уровню освещения за ее пределами угадывалось раннее утро. Единственная обитательница квартиры, запрокинув голову, по-хомячьи обмякла в игровом кресле под прессом жесточайшей фрустрации. Ее секретный центр сбора и обработки грязных улик, ее гордый форпост борьбы за женскую честь был стерт с лица метавселенной! Неизвестный разыграл онтологического джокера и помножил на ноль все труды за минувшие годы. Но кто именно и зачем? Кто вычислил ее координаты? Где она оставила след? Солидный опыт нетсталкинга подсказывал, что дело приняло серьезный оборот. Простой инцел, оскорбленный обзором на игровом портале, неспособен подготовить целенаправленную атаку и нанести такой урон. У более продвинутых пользователей сети, нетраннеров, действовал своеобразный кодекс чести. Его краеугольным камнем служил негласный пакт о ненападении. Химэ не переходила дорогу другим нетраннерам, поэтому мотив у кого-либо из них отсутствовал. Если только...
Только сейчас она заметила голографический значок нового сообщения, который высветился на панели VR-станции. Послание, составленное с помощью квантового шифра, сводилось к следующему:
«Ситуация вышла из-под контроля, в результате чего твой мир переживает столкновение с моим цифровым артефактом. Я остановлю разрушения и заберу его назад. Буду ждать тебя в оффлайне, в метал-кафе RFC на севере ССВ сегодня, 21.05, с 16:00.
P.S. Решать загадки бесполезно.
После прочтения письмо подверглось ядерному распаду на символы, затем развеялось кубитами по сети, словно было написано на сгоревшей бумаге и расщеплено легчайшим дуновением ветра. Подпись принадлежала известному в узких кругах нетраннеру. Отправить ему ответное сообщение не представлялось возможным.
— Письмо объясняет произошедшее. Но далеко не все прояснилось. Например, о каких загадках идет речь? – принялась рассуждать девушка.
Она встала с кресла и босыми ногами прошлепала на кухню. Возле холодильника ее осенило:
— Точно, там же была табличка! Я не разглядела как следует, но она должна содержать зацепку. В конце концов, если есть дверь, значит, можно выбраться из клетки.
Принцесса извлекла из отсека с напитками банку энергетика, опустошила добрую половину. В процессе она скосила глаза на кухонные часы, которые показывали 5:35.
— Заодно время скоротаю... Бесполезно, говоришь? Плевать! Я от твоих загадок камня на камне не оставлю!
Ее цепкий ум, взбудораженный газировкой с кофеином и таурином, жаждал реванша. Девушка снова перенеслась в темницу, чтобы исследовать каждый миллиметр алюминиевой пластины у подъезда. На ней был выгравирован замысловатый рисунок. Вдоль нижнего края в ряд выстроились девять колец разного размера. Первое слева было самым крупным, над вторым висела надпись: «I-I-», седьмое оказалось перечеркнутым по горизонтали, а под девятым значилось: «II----II--». Остальные ничем не выделялись. Восемь колец, со второго по девятое, свисали плодами с бинарного дерева. Его ветви смыкались у гнезд с логическими операторами, а на самом верху красовалась птица с расправленными крыльями – «Х». Еще выше, слева, «Y» приравнивалось к полумесяцу в пунктирном ободке со стрелкой, указывающей на вращение. Справа от дерева в общих чертах был изображен голый мужчина с минусом над головой, поднявший руку для приветствия, а еще правее, подле него – женщина, увенчанная плюсом. Уравнение взяло обоих в скобки со знаком умножения между ними. Табличка вызвала у Химэ сверхъестественное дежавю.
— Странно. Где же я могла это видеть?
После минутного погружения в воспоминания она отыскала причинно-следственную связь. Однажды мужененавистница взломала мейду, которую выдали странному отаку по теме космоса. Тот нашел применение псевдожене в качестве базы данных. В плотском смысле парень к ней так и не притронулся, поэтому мейда не записала на свои глазные камеры никаких нюдсов для шантажа. Тогда он удивил её самим фактом своего существования, оттого и возникло ощущение сверхъестественного. Принцесса в поисках компромата отсмотрела терабайты весьма познавательных материалов о Вселенной, в том числе фото очень похожих пластин. Вдобавок к фото в памяти всплыло слово «пионер». Пионер...
Интернет помог девушке восполнить пробелы по обрывочному запросу. Каждая из двух идентичных металлических пластин содержала послание к внеземным цивилизациям с информацией о человеке, Солнечной системе и Вселенной в целом. Первая была отправлена к далеким звездам на борту межпланетной станции «Пионер-10» 2 марта 1972 года, вторая – годом позже, вместе с «Пионером-11». Химэ сразу обнаружила отличия виртуальной подделки от оригинала: дерево изначально было картой пульсаров, пропали изображения станции и схема основных состояний водорода. Помимо прочего, по историческим причинам из головоломки был исключен Плутон. Однако строки возле второго и девятого кольца, то бишь Меркурия и Нептуна, совпадали. В оригинале аналогичные надписи сопровождали все планеты. Они оказались пропорциями расстояний от Солнца, записанными в двоичной системе счисления. Горизонтальные черты соответствовали нулям, а вертикальные – единицам. Девушка привычно, как при выборе вектора атаки, пошла на мозговой штурм, вооружившись сухими логическими цепочками:
— Окей, было два числа. Допустим, стало восемь. Еще есть дерево, икс... Нужно выполнить действия булевой алгебры, которые соответствуют схеме? Тогда выйдет четыре промежуточных результата, потом еще два. Чтобы найти икс, нужно пройтись по дереву снизу вверх!
Принцесса вычислила значение Х. Тайну Y она разгадала еще быстрее: за пиктограммой напротив буквы, вероятнее всего, скрывалась длительность лунного месяца.
— 29 дней. Видимо, часы, минуты и другие единицы придется отбросить, – решила бывшая повелительница пауков.
Далее возникла заминка. Кодовой замок предназначен для ввода одного номера, но Химэ имела в распоряжении две переменные и некое биологическое уравнение. Она не могла подступиться к нему раньше, поскольку не располагала никакими дополнительными данными. Теперь же требовалось вывести одно число из набора разнородных ингредиентов. Но каким образом связаны Х, Y, мужчина и женщина?
Принцесса пребывала в смысловом астрале до тех пор, пока не сообразила: ключом к ответу служат половые хромосомы. Приправив буквенные пары арифметическими знаками, она приготовила математическое блюдо: (X-Y)*(X+X). Финальные штрихи были элементарными. Девушка сыграла на клавишах домофона заветный числовой аккорд и – о, чудо! – дверь отворилась, прострочив тишину очередью булькающих 16-битных сигналов. Химэ смело шагнула в полумрак подъезда.
Уровень 10. 34 года многоклеточной жизни
— Это какая-то неевклидова шутка? – возмутилась участница бесполезного, по словам May, квеста.
Во время подъема изначально прямая лестница все настойчивее заворачивала влево, перила стремительно разлетались в стороны. Обшарпанные стены с тусклыми неоновыми лампами и вовсе закручивались в немыслимые фракталы сублиминальных созвездий. Принцесса спустилась на несколько ступенек и вернулась обратно. Искажение пространства, поглотившего железобетонное эхо ее шагов, воспроизвелось с потрясающей точностью.
Лестница вела в никуда. На последней ступеньке покоилась половина хрустального шара размером с грейпфрут. В прозрачной толще кристалла застыли фиалковые жилки. По грани среза его опоясывала золотая оправа с чередой крохотных фигурок верблюдов, львов, младенцев. Кроме того, имелись крепления, по которым предполагалось наличие второго полушария.
Девушка подобрала загадочный предмет и тотчас очутилась за решеткой, откуда она выбралась минуту назад. Ловушка? Но полусфера по-прежнему лежала в ее ладони. Восковая форма впечатления от локации с первой загадкой, погруженная в подсознание, настроила ее на поиск отличия в обстановке. Вскоре оно всплыло на гребне волны осознания: алюминиевая пластина! Новый рисунок был гораздо лаконичнее. Простое предложение вилось по верху готическим шрифтом: «Human life is not 34 years long». Под ним расстилалась шахматная доска, на которой, однако, недоставало черных клеток.
— И это все? За решение дадут еще одну часть шара, сто процентов. Я соберу его, и что-то произойдет, верно? – предвосхитила сюжет игры разума Химэ.
Задача, насколько она могла судить, сводилась к тому же определению кода от домофона. Характер предыдущей головоломки убеждал в отсутствии лишних деталей, поэтому умница села за скрупулезный разбор подсказки вне VR.
Восемь гремучих часов спустя, отмеренных пустыми банками энергетика, ее усердные старания принесли плоды. Разбросанные по всей комнате платки и заплаканные глаза принцессы, горящие воодушевлением, свидетельствовали о пройденном катарсисе. Но обо всем по порядку.
За обманчивую простоту Химэ едва не поплатилась опозданием на предстоящую встречу с May. Она быстро поняла, что разреженная россыпь квадратов – никакие не шахматы. Перед ней была стартовая конфигурация клеточного автомата для игры «Жизнь» на поле 8 на 8. Эту игру без игроков придумал Джон Конвей, который, разумеется, был человеком, благодаря чему «Human life» обретало смысл. По правилам каждая клетка живет, если имеет двух или трех соседей из восьми возможных, а в противном случае погибает. Мертвая клетка, с которой соседствуют три живые, возрождается. Данные условия учитываются в течение каждого хода («поколения»), что постепенно меняет исходную картину. «34 years» – аллегория с количеством ходов, которое необходимо рассчитать на основе начального расположения клеток. Тут девушку выручил онлайн-симулятор.
Последнее слово дразнило рассудок с девяти утра до часу пополудни, заслужив звание самого крепкого орешка и самые крепкие выражения в свой адрес. «Длинный» орешек оказался целочисленным типом данных в древних языках программирования. Внутри него помещалось 64 двоичных разряда, что равнялось площади игрового поля. Принцесса приняла каждую живую клетку за единицу, мертвую – за ноль, затем взяла тридцать четвертое поколение матрицы и разложила в один ряд построчно, сверху вниз, получив последовательность из 64 нулей и единиц – тот самый «long». Наконец, «is not» отсылало к необходимости инвертировать разряды собранного по крупицам числа, а для набора ответа на кодовом замке потребовался перевод из двоичной в десятичную систему счисления.
Интеллектуальные муки проложили путь к несуществующей квартире в гигапанельке через строительный хаос неверных гипотез. Согласно ожиданиям, в подъезде с неевклидовой геометрией нашелся второй фрагмент шара вместо двери с несуразно длинным номером.
— Как я и думала! – с усталым удовлетворением произнесла владычица момента.
Она аккуратно соединила полушария. В водянистом хрустале среди фиалковых водорослей промелькнула серебристая чешуя. Одинокая рыба-слово возвестила своим появлением:
Рядом всплыла еще одна серебристая рыбка, а первая стала золотой.
— Понятно. Надо петь, как в караоке. Ну, пою я отвратительно, поэтому просто повторю вслух.
Слово за словом принцесса призвала целую стаю золотых рыбок, перенявших повадки тунца и оттого закружившихся в танце строго разлинованным клубком текста:
— Перед своей кончиной Марк Аврелий сказал: «Кажется, я уже сегодня останусь наедине с собой». Он был неточен, поскольку люди всегда находятся наедине с собой. Детей разделяет жестокость, взрослых – равнодушие. Обрести подлинное единение с кем-либо в оазисе блаженства под небом безоблачной любви почти невыполнимо. Почему? Люди постоянно носят очки с морально-этическими фильтрами, которые мешают увидеть лабиринт биологической программы, где они заперты. Выхода нет, только тупики естественного отбора, брачных ритуалов, и другие закоулки социального поведения. Природа изначально не проектировала homo как мыслящее существо, на что указывают многочисленные рудименты. Кроме того, она не терпит бесполезного. Чем меньше человек рефлексирует, чем реже рассуждает о смысле существования, тем ближе он к своей природе млекопитающего и тем счастливее. К сожалению, мои очки разбиты. Я не хочу видеть общий лабиринт, поэтому сооружаю свой и таким образом развлекаю себя. Вероятно, развлеклись и вы, решая мои загадки. Правда, тут, в вечном затворничестве, мало веселья. Вечном, ибо смерть не имеет ко мне никакого отношения: когда существую я, не существует она, и наоборот. Лишь когда космический корабль Тесея, построенный из атомов моего тела, встретит тепловую смерть Вселенной, этот парадокс будет разрешен.
Прочитанное повергло девушку в полное недоумение. Бегущая по лезвию загадок подняла хрустальный аквариум выше и окунула голову в источаемый им призрачный розовый свет. В ее неподвижном удрученном взгляде блистали отражения, будто от морского маяка когнитивного диссонанса: выходило, что не все мужчины озабочены в худшем смысле этого слова. Напротив, некоторых уносило потоком мысли слишком далеко от мира сего. Прежде всего Химэ терзал один вопрос к May, создателю цифрового артефакта:
Ответа не было, как и возможности продвинуться далее по сценарию.
Уровень 11. Финиш гонок с жареной курицей
— Siren songs... We are seduced. We wish, we wish, we had it all...
Под управлением Германа, который напевал песню из метал-кафе, Мэй переоделась девушкой в стиле casual, как на свидание ранее. Прическа тоже осталась прежней. По уже знакомому маршруту она беспрепятственно добралась до RFC в 15:56 и заняла места возле оранжевого маслкара LADA, сошедшего с конвейера в 40-х. Через десять минут объявилась Химэ. Вне всякого сомнения, она сэкономила время на внешнем виде: облачилась в сиреневое худи с цыплятами и джинсовые шортики, обула черные кеды, собрала длинные черные волосы в два хвоста. Нижнюю половину лица скрывала маска-респиратор со встроенным войсчейнджером. Мейда поприветствовала новоприбывшую:
— Вот и встретились два ковбоя с твинтейлами.
— Что за мужланский анекдот? Ты что, парень? – неестественно милым 2D-голосом насторожилась та.
Горничная утвердительно кивнула.
— Наглый сакшейкер! Вытащил меня в оффлайн, а сам прислал вместо себя мейду! – вскипела принцесса.
— Если твоему миру не нужно спасение, я ухожу.
— Я убью тебя, если окажется, что напрасно тряслась в маглеве полтора часа в один конец.
— Ну хотя бы сейчас не трясись.
Девушка, проделавшая долгий путь с юга ССВ, шумно вдохнула. Она не смогла остроумно парировать последний выпад, поскольку сна в поезде не хватило для полноценного отдыха ее мозгу.
— Будешь что-нибудь есть? Я оплачу, – предложила Мэй.
— В нете пишут, что из блюд тут не подают ничего, кроме курицы с овощами. Мне много не надо, – промолвила Химэ.
Мэй заказала маленькое ведерко с маринованными крылышками и колу, после чего стала бдить за приготовлением принесенного мяса. Эти хлопоты вынуждали ее вставать и садиться, из-за чего пышная силиконовая грудь заметно колыхалась под полосатой футболкой.
— Небось, дал волю своим первобытным инстинктам в первый же день при виде такого горячего тела, – обратилась циничная собеседница к тому, кто пилотировал робота.
— Наше уга-буга не зашло дальше философских бесед.
— У некоторых было наоборот, причем буквально, – ехидно проговорила она.
— Ага, про того бакая, который пал перед римским вторжением. Стоп, откуда ты его знаешь?
— Ты устроила настоящее шоу посреди лекции в моем универе.
— Как минимум один. Ту пару вел неплохой специалист по ИБ, из-за чего пострадала его репутация.
Теперь та, что пригрела вышитых цыплят у себя на груди, залилась безудержным хохотом.
— А-ха-ха-ха! Какая ирония! Ха-ха-ха! Знаешь, что написал комментатор под одним из моих постов на DotF? Skill issue, соболезную! А-ха-ха-ха-ха!
Спустя минуту она успокоилась. Мейда отстраненно наблюдала за перепадами настроения девушки.
— Ладно, давай к делу, – перешла на серьезный тон Химэ. – Как ты собираешься удалить свой артефакт из моего мира?
Она отделила декоративный фильтр от маски-респиратора, который оказался портативным блоком от ее VR-станции, и выложила на столешницу, выкованную из переднего бампера. Столь удобное приспособление для перехода в виртуальную реальность вдали от дома было в ходу у нетраннеров. Мэй, в свою очередь, извлекла из кармана юбки «Образец Б-612» и состыковала его с блоком.
— Использую ключ терминации, – назвала метод робогорничная.
— Серьезно? А нельзя было прислать его мне вместо танцев с бубном в оффлайне?
— Причина та же, по которой растворилось мое письмо с приглашением сюда. Ключ исчезает после считывания любой электронной системой, поэтому его можно применить лишь непосредственно в VR.
— Ох уж эти квантовые эффекты, – посетовала принцесса.
Под наклейкой на металлическом кубе с артефактом зажегся зеленый индикатор. Операция успешно завершилась. Обладательница черных твинтейлов окунулась в VR и вскоре вынырнула оттуда, убедившись, что к ней вернулась власть над виртуальным миром. Ее глаза озарились искренней радостью. Из маски вырвался облегченный вздох, искаженный морфом.
— Спасибо. В отличие от многих мужланов, ты умеешь брать на себя ответственность.
— Тащемачтэ, – небрежно проронила хозяйка русых твинтейлов. – Ешь, а то остынет.
Химэ послушно отведала аппетитно хрустящих крылышек.
Однообразное до сего момента музыкальное сопровождение сдуло ветром перемен. Кожаная кабина камаза в центре поднялась на невесть откуда свесившихся тросах. Желто-выбеленный свет сошелся клином на сцене под ней, где стояли двое в чешуйчатой броне, с салатовыми ирокезами: один с гитарой в руках, другой – за ударными. На их плечах восседал третий в бурой маске динозавра. Грайндкор-группа «Самарская годзилла» давала концерт с 3450D-звуком.
— Не понял?! Солнце светит прямо в жбан, ты сейчас получишь бан! Бан, чучело! У-а-а-а-а! – начал выступление солист пожилым надтреснутым голосом, потом задергался в агонии.
Дикий резонирующий клекот ящерицы на последнем издыхании вперемешку с жухлыми гитарными аккордами и бешеным костяным перестуком барабанов хлынул в закаленные уши посетителей.
— А еще ты выбрал восхитительное место, – окончательно растаяла принцесса.
— Их эпатажное выступление служит хорошим прикрытием для наших дел, – согласилась мейда.
— Я не об этом. Обожаю грайндкор. Старый K-pop и грайндкор – две мои главные слабости.
Поклонница диаметрально противоположных жанров нахмурилась.
— К слову, каким был вектор твоей атаки? И за что ты ополчился на меня? Я имею право знать, нетраннер, – твердо произнесла она.
— Отключи все микрофоны, – выдвинула встречное требование Мэй.
Девушка беспрекословно вынула аккумулятор из своей маски и поместила его на столешнице, в ряд со всеми остальными устройствами, которые носила с собой. Разумеется, войсчейнджер перестал работать. Видя, что собеседница частично внесла в залог свою анонимность, горничная удовлетворенно кивнула и предоставила информацию:
— Ничего личного. Меня наняли инцелы с DotF. Что касается деталей...
Герман на том конце квантового провода собрался с мыслями.
— Комментарий про skill issue, который ты упомянула в нашем разговоре, оставил «Онтологический Джокер», – начал рассказывать робот. – Этот аккаунт принадлежит Федору Маслову. Сам же Федор является моей фальшивой личностью. По госпрограмме я получал мейду от его имени год назад. Видеоматериалы, снятые ее глазными камерами во время нашего совместного проживания, я использовал для генерации дипфейка...
— Постой, как это возможно? Ты что, менял внешность? – перебила Химэ природным сопрано.
— У меня стоит японский височный имплант «Торейракусу» с голографической маской, которая позволяет менять изображение лица.
— Отбил стоимость за шесть заданий или около того.
— Тот самый, который ты вывела на проектор во время злополучной лекции. В видеоредакторе я добавил пикантные псевдоисторические подробности, чтобы он точно заинтересовал тебя. Перед этим я изучил твою схему: ты распространяешь самописный вирус в общественных сетях ССВ, чтобы заражать горничных, имеющих неосторожность выходить в нет там же. Программа при необходимости влияет на поведение мейд, склоняя хозяев к близости, далее похищает записи интимных моментов... то есть нюдсы, – поправила себя ради лаконичности Мэй, – Потом ты предлагаешь жертве выбор: откупиться либо испытать публичный позор. Федор, на которого ты вышла через «Джокера», ничего не ответил на твой ультиматум и встретил убедительную социальную смерть, правда, при несколько более суровых обстоятельствах, чем я ожидал. И все же ты помогла спрятать концы в воду, но, что самое главное, скопировала дипфейк себе. В него был зашит квантовый маячок, который передал мне твои виртуальные координаты.
— А я не заметила его потому, что он сразу же распался на кубиты, – догадалась принцесса.
— Верно. Но координаты сами по себе бесполезны, поскольку у каждого мира есть защита, особенно у твоего. Стены того буддийского храма, по сути, являлись глухим файрволом, я прав?
— Да. Я долго его настраивала.
— Тут на помощь пришел Герман Коробейников и взял в распоряжение на полгода вашу покорную слугу.
Горничная выбралась в проход и исполнила реверанс, расправив подол юбки веером, после чего села обратно.
— А, взломала его недавно, рыженький такой. Тоже твоя фальшивка? – поинтересовалась Химэ.
— Именно. Как Герман, я посещал это кафе на днях в компании этой очаровательной мейды. Я заставил ее скачать песни через местную сеть с твоим вирусом в придачу и, тем самым, подготовил медиума для контакта с тобой.
— Иными словами, бэкдор в моей программе позволил проникнуть в мир с уже известными координатами?
— В яблочко. Охотница стала добычей.
— Твоя затея провалилась бы при выборе базового характера сейсо. Он блокирует некоторые действия нативно, из-за чего вирус стал бы мертвым грузом.
— Про нативный блок знаю, приходилось ковыряться в мейдах. В виду этого было смутное опасение насчет активности твоего вируса, поэтому я попросил установить смелый характер.
Принцесса ошеломленно всплеснула руками.
— С ума сойти! Все-таки мы на разных уровнях. Но почему ты писал, что ситуация вышла из-под контроля? Моя инфраструктура уничтожена, значит, цель достигнута, – озадачилась она.
— Столь масштабная атака не планировалась. Изначальным намерением было лишь припугнуть тебя. Я заболел весьма некстати, потому отложил задуманное. Но ты форсировала события, вынудив меня отбиваться артефактом. Поскольку он еще находится в разработке, отменить разрушительный эффект без ключа невозможно. Такие дела.
— Значит, тот гипсовый персонаж...
— Озвучивал логи для отладки, – программист «Образца Б-612» понял разработчицу вируса с полуслова. – Это оружие я готовил для особого случая.
— Ясно. Что ж, – помедлила она, – я давно сомневалась: а не бросить ли мне свое мерзкое ремесло? Ты поставил точку в этом вопросе.
Владычица освобожденного мира с избытком восполнила потерю сахара, потянув колу через трубочку, благодаря чему освежила свою умственную деятельность. Закончив с угощением, принцесса протерла руки салфетками, обхватила ладонями маску и поставила локтевой мольберт на столешницу. На верхней половине лица промелькнула тень кокетливой игривости.
— Пазл. В английском языке этим словом обозначается любая головоломка, – раскрепостившись, завела речь девушка. – Мэй, твои головоломки были крайне занятными.
— Не стоило тратить на них время.
— Серьезно? Назвать что-то бесполезным без объяснения причины – это лучший способ разжечь любопытство!
— Ну, может быть, – мейда предварила дальнейшее соображение вздохом. – Если честно, я не хотел, чтобы ты прочла мои мысли в хрустальном шаре. Я был в депрессии, когда сочинил этот бред.
— Беда! Упустила шанс пошутить про дивное преображение корабля Тесея из атомов твоего тела, – тыкнув пальцем в робота, возбужденно протараторила чернохвостая.
— Должна признать, что твои слова про одиночество людей не расходятся с делом. Меня, вот, оставил наедине с собой, истребив всех моих ёкаев.
Химэ спрятала нарастающее смущение под звонким колоколом беззаботного смеха. Когда он утих, маска присоединилась к вороху электронного добра на столешнице. Горничная была сбита с толку безрассудством собеседницы. Принцесса, не упуская инициативу, отважно промолвила с открытым лицом:
— Мэй, давай встретимся снова после твоего выздоровления. Только приходи сам, лично. Меня, кстати, зовут Алиса.
Перед Германом открылся короткий путь к конечной цели госпрограммы.
Словарь нетраннера
- AR (от англ. augmented reality) – дополненная реальность
- Skill issue – недостаток навыка. Насмешка над низким уровнем владения каким-либо навыком, зародившаяся в среде геймеров
- VR (от англ. virtual reality) – виртуальная реальность
- Айдол (от англ. idol) – кумир, знаменитость, отрыгрывающая образ человека высоких нравов на публике
- Акума (от яп. 悪魔) – демон, черт
- Аспи – человек с расстройством аутического спектра
- Ассет (от англ. asset) – элемент из цифрового набора, например, набора изображений
- Бакай (от яп. 馬鹿) – дурак
- Бэкдор (от англ. back door) – лазейка в программе, позволяющая получить несанкционированый доступ к данным
- Войсчейнджер (от англ. voice changer) – программа для изменения голоса
- Гача (от яп. ガチャ) – система случайной выдачи предметов в видеоиграх, где каждый предмет имеет определенный шанс получения. Существует вместе с системой донатов, по сути представляя собой казино
- Гринд (от англ. grind) – накопление внутриигровой валюты в процессе долгих рутинных действий в контексте компьютерных игр
- Донат (от англ. donut) – покупка внутриигровых предметов за реальные деньги в контексте компьютерных игр
- Думскроллинг (от англ. doom scrolling) – трата чрезмерного количества времени на пролистывание негативных новостей
- Инцел (от англ. involuntary celibate) – «недобровольно воздерживающийся», человек, не имеющий доступа к желаемым им сексуальным отношениям
- Кавайный (от яп. 可愛い) – милый
- Кастомный (от англ. custom) – настроенный, составленный по выбору клиента
- Кроличья нора – состояние погруженности в специфическую культуру в контексте индустрии развлечений
- Кун (от яп. суффикса-обращения くん) – парень
- Мейда (от англ. maid) – женоподобный робот-горничная, практически неотличимый от человека
- Метавселенная – вселенная, содержащая множество виртуальных миров
- Морф (от англ. morph) – технология синтеза звука
- Нативный (от англ. native) – родной, находящийся на фундаментальном уровне
- Нет (от англ. network, произносится как «нэт») – сеть, Интернет
- Нетраннер (от англ. network runner – бегущий по сети) – продвинутый пользователь нета, обладающий навыками хакера и программиста
- Ноулайфер (от англ. no life) – человек «без жизни», который не взаимодействует с обществом
- Нюдсы (от англ. nudes) – фото или видео обнаженного человеческого тела
- Отаку (от яп. オタク) – человек, чрезвычайно увлеченный чем-либо; гик
- Сакшейкер (от англ. sac shaker – встряхиватель мешков) – мужчина, склонный к случайным связям или пустому хвастовству
- Санхон – восточноазиатская страна
- Сейсо (от яп. 清楚) – чистый, целомудренный
- Сетап (от англ. set up) – сборка, расстановка техники
- Суге (от яп. すげー) – междометие удивления
- Тащемачтэ – ответ на благодарность, смысл которого сводится к «так-то пожалуйста». Слово образовано от смешения яп. どう致しまして (означает «всегда пожалуйста» и произносится как «доуитащимащитэ») с «тащемта», которое, в свою очередь, образовалось путем слияния «вообще-то» и «так-то»
- Твинтейлы (от англ. twin tails) – два хвостика (прическа)
- Тории (от яп. 鳥居) – П-образные ворота без створок в синтоистском святилище
- Тян (от яп. суффикса-обращения ちゃん) – девушка
- Файрвол (от англ. firewall) – межсетевой экран
- Фейспалм (от англ. face palm) – шлепок ладонью по лбу, жест безнадежного разочарования
- Хай-кик (от англ. high kick) – удар ногой в голову или шею противника
- Ябай (от яп. やばい) – междометие для выражения сильных эмоций