media play — let them play
чонгук притворяется всю свою жизнь: он делает то, что говорят; поют, что дают; и соответствует созданному образу. но это выходит из-под контроля, когда чонгук теряет и настоящего себя. тэхен мечтает о большой сцене и большем признании, и второй альбом может дать ему эту возможность, однако не все так просто и легко. чтобы пробиться — нужно потерять себя и играть по правилам.
глава 4. откровения
тэхен ожидал чего угодно, но не этого. он же совсем неподобающе одет для этого. да и вообще он никогда не ездил на байке, и если честно никогда и не горел желание прокатиться. чонгук протягивает ему шлем, и тэхен принимает его, сглатывая. он не для этого почти два часа угробил на укладку, чтобы сейчас надевать чертов шлем.
тэ аккуратно надевает защиту на голову, его щеки слегка сжимаются, из-за чего ему кажется, что он похож на хомяка. он пытается застегнуть ремень, но у него ничего не получается. чонгук смеется.
— иди сюда, — тихо подзывает к себе чонгук. тэ подходит с надутыми губами, на что чон лишь сильнее улыбается. он застегивает ремешок в два счета и стучит сверху по шлему. тэ качает головой как болванчик. — готово. забирайся.
легко сказать, но только ноги не слушаются. он кладет руки на плечи чонгуку и перекидывает ноги. на мотоцикле удобно, и места достаточно для них двоих.
— возьмись покрепче, — говорит чонгук, надевая шлем. тэхен посильнее сжимает плечи старшего, на что певец усмехается. он снимает руки тэ со своих плеч и оборачивает вокруг своей талии. — вот так будет лучше. ухватись сильнее. я не сломаюсь.
если бы не шлем, то все бы прохожие увидели его ярко-красные от смущения щеки. тэхен скрещивает пальцы на животе чона, ощущая даже сквозь толстовку твердые мышцы пресса. это будет адская поездочка.
— готов, — отвечает тэхен, и чонгук двигается с места. первые несколько минут тэ едет с закрытыми глазами и прижимается к чонгуку так близко, насколько это возможно. через время становится легче, и он позволяет себе открыть глаза. вечерний лос-анджелес прекрасен. в нем есть какая-то своя изюминка. еще вчера тэ был готов поклясться, что замерзнет здесь, но сегодня погода очень приятная не слишком жарко, но и не слишком холодно. ветра почти нет, а лучи заходящего солнца оставляют приятное тепло.
они едут вдоль набережной, и тэ наслаждается видом. ему нравится. чонгук ведет аккуратно, не лихачит и постоянно проверят, как чувствует себя тэхен, на что ким отвечает всего положительным «я в порядке». они останавливаются около входа в какой-то парк развлечений.
чонгук заглушает мотор и снимает шлем. тэ повторяет за ним, хотя отпускать чонгука совсем не хотелось. они слезают с мотоцикла.
— я обещал свозить тебя на пляж малибу, но сегодня там какие-то съемки, поэтому… — гук разводит руками:
— добро пожаловать на пирс санта-моника, где находятся лучшие аттракционы на берегу во всем лос-анджелеса.
— аттракционы? мы будем кататься?
— а что? ты не любишь аттракционы? — чонгук, видимо, принимает воодушевление тэхена за разочарование.
— нет! люблю! очень! я так давно не катался!
тэхен аж подпрыгивает на месте от нетерпения. чонгук улыбается.
они сначала покупают молочные коктейли и чуррос. точнее, чонгук покупает, а тэ рассматривает все с таким нескрываемым детским восхищением, что гук невольно задумывается о том, как тэхен сохранил в себе этого внутреннего ребенка, который радуется лишь только от одного взгляда на колесо обозрения или же от запаха вареной кукурузы. он весь светится, привлекает внимание, завоевывает сердце каждого, кто смотрит на него.
чонгук не может оторваться. тэхен такой… свободный.
тэхен чуррос не доедает, вручает оставшуюся половину чонгуку и бежит в прилавок с сувенирами. гук плетется следом, извиняясь перед супружеской парой, которую тэ случайно задел по дорога.
— хен! смотри! какой дельфинчик! — тэхен держит в руках брелок для ключей. он голубого цвета, больше на прозрачной стороне, но достаточно изящный и необычный.
— это последний из лимитированной коллекции, — сообщает продавец. — всего таких было три штуки. они сделаны из лунного камня.
— ох, — тэ рассматривает фигурку. — за сколько продаете?
чонгук удивленно таращится на мужчину. сто пятьдесят баксов за дельфина размером с одну фалангу чонгукова пальца? тэхен заметно расстраивается и вешает дельфина обратно.
— спасибо, — говорит тэ и выходит из лавки, оставляя чонгука. гук выходит спустя несколько минут, что не ускользает от внимания младшего.
— я просто сходил в туалет и выбросил мусор, — поясняет чонгук.
— может быть приступим к аттракционам?
на американские горки тэхен затаскивает его сразу же и отказов не принимает. на первом заезде чонгук еще держится, но когда они садятся в третий раз, то выпитый коктейль и полтора чурроса очень просятся наружу. в четвертый раз тэхен едет один, пока чонгук отпаивает себя водой.
следующим выбором тэхен выбирает тир и нещадно проигрывает. он злится, пыхтит, просит еще попытки и еще, пока у него не заканчиваются билетики. гук смеется и берет ситуацию в свои руки.
— как ты это… — тэхен удивленно наблюдает за тем, как гук выбивает одну утку за другой. чонгук подмигивает ему и делает финальный выстрел.
— поздравляю, молодой человек! — кричит работник и снимает с полки за своей спиной мягкую игрушку пантеры. — вы первый за долгое время, кто смог выбить всех уточек.
чонгук отдает игрушку тэхену, и он смущенно улыбается.
сердце чона подскакивает в груди, замирает где-то поперек горло и не собирается опускаться вниз.
колесо обозрения становится финальной точкой в их маленькой импровизированном туре по парку развлечений. пирс загорается различными фестивальными огнями, вдоль берега включаются теплого света фонари. в кабинке играет приятная музыка и пахнет лавандой. ночной лос-анджелес прекрасен, шум океана пробивается даже сквозь кабинку и заглушает музыку. тэ завороженно наблюдает за бескрайним океаном.
— я люблю океан, — начинает чонгук, привлекая внимание тэхена. — когда я только начал, то очень часто приходил на этот пляж, чтобы поплавать. через два года научился кататься на серфе.
— ты катаешься на серфе?! — удивляется тэ. чонгук никогда не рассказывал об этом ни на одном из своих интервью.
— да, однажды даже принял участие в любительских соревнованиях, — гук улыбается, вспоминая то время. — я наглотался воды и отбил себе весь живот, но все же занял первое место.
тэхен тихо смеется, разглядывая лицо чонгука в полумраке кабинки обзорного колеса. он выглядит таким расслабленным сейчас, таким беззаботным… молодым. морщины сомнений, проступающие на его лбу, разгладились. его губы замерли в нежной улыбке. он с блеском в глазах наблюдает за океаном, изредка переводя взгляд вниз на пирс. тэхену нравится видеть такого чонгука, он кажется совершенно другим, настоящим.
— почему ты никогда не рассказывал о том, что умеешь кататься на серфе?
— никто никогда не спрашивал, — чонгук пожимает плечами и грустно улыбается. — всех всегда интересует, с кем я хочу записать коллаб; кем была та девушка, с которой меня видели в клубе; правда ли я трахнул какого-то паренька на заднем сидении своей машины? никому не интересен настоящий чон чонгук — всем интересен мой образ факбоя.
— но это не так, — уверяет его тэхен. — не все хотят видеть только картинку, хен.
— это единственный способ пробиться и достичь чего-то в мире музыки — притворится кем-то другим.
тэхену не нравится такое мышление. чонгук должен понять, что многие ценят его в первую очередь как артиста, а не как сексуализированную картинку для дрочки.
— хен, я был честен со своими фанатами с самого дебюта…
— но сейчас ты им врешь ради того, чтобы пробиться в америке, тэхен. ты уже становишься игрушкой в руках влиятельных людей, — тэхен с сожалением понимает, что это правда. — и это затягивает. ты не можешь остановиться, плывешь по течению, получаешь от жизни все, пока однажды утром ты не просыпаешься и не осознаешь, что всем на тебя плевать.
— мне не плевать, — выдает тэхен и краснеет. чонгук недоуменно смотрит на него. он разворачивается.
тэ вскакивает со своего места и начинает ходить по кабинке, пытаясь хоть как-то скрыть своё смущение.
— то есть… я хочу сказать, что даже если многие любят только картинку, то знай, что есть я, который любит твои долгие прямые эфиры, который готовил по каждому твоему рецепту. поэтому… вот…
в кабинке становится тихо. тэхен молчит из-за смущения, а чонгук погружается в свои мысли.
тэхен удивляет его. возможно, ему не стоило быть таким резким в их первую встречу. он рад, что сейчас у них есть возможность получше узнать друг друга. быть может, они смогут стать друзьями.
колесо обозрения резко останавливается, и тэхен, не успев схватиться за поручень, падает.
чонгук успевает подхватить его до того, как тот влетит в скамейку.
— уф, — хрипит тэхен в руках чонгука. — вот это реакция. спасибо.
— не ушибся? — спрашивает чон, на что тэ качает головой.
— нет, все нормально, — ким садится рядом. — мы сломались?
— не знаю, — чонгук смотрит вниз на людей. многие стоят с поднятыми головами и пытаются понять, из-за чего остановили аттракцион. чон привстает.
— нет! — кричит тэхен, хватает его за руку и сажает обратно. — не вставай. что, если колесо сломалось? что, если мы упадем?
гук убирает ладонь со своей руки и подходит к другой стороне кабинки, поднимает голову и улыбается.
— нет, — отказывается тэ и забирается на скамейку с ногами. — я никуда не пойду. неа.
— тэхен, пожалуйста, подойди. ты поймешь, почему мы стоим в воздухе в нескольких метрах от земли.
тэхен сглатывает и неуверенно подходит.
— ох, — на выдохе произносит тэ. в кабинке чуть выше над ними прямо сейчас молодой человек делает предложение своей возлюбленной.
— видишь? я же говорил тебе, что мы не упадем.
тэхен хлопает его по плечу. чонгук смеется.
— я запаниковал, ясно? и вообще я чуть не убился о скамейку, так что мне простительно.
они наблюдают за разворачивающейся драмой или же историей любви в кабинке
— должно быть, это так неловко, — начинает тэ, сощуривая взгляд. любопытство никогда не было его лучшей чертой. он хочет рассмотреть все в малейших деталях. — когда тебе делают предложение в общественном месте. останавливают ради тебя колесо обозрения или заказывают кучу фейерверков.
— ты не хотел бы публичное предложение? — вырывается у чонгука.
что за фигня? с чего вдруг его вообще интересует мнение тэхена по этому поводу?
— нет, — тэ поправляет волосы. — зачем делать из этого шоу? публичным предложением руки и сердца ты заставляешь человека принять необдуманное решение. представь, что ты не хочешь выходить за этого человека, но он делает тебе предложение перед большим количеством людей, и ты понимаешь, что, если откажешь, поставишь своего партнера в невыгодное положение. поэтому ты соглашаешься.
— я никогда не думал над этим с такой стороны.
— предложение должно быть тихим, любящим, — на лице тэхена появляется мечтательное выражение. — чтобы только между двумя людьми. чтобы сердце трепетало. это же не показ мод, это любовь.
они снова двигаются, и через десять минут они оказываются на земле. как оказалось, парочку внизу ожидали их друзья, которые сейчас с шампанским и шариками поздравляют будущих супругов.
— не хочешь посидеть на берегу? — предлагает чонгук. тэхен проверяет время на часах.
— если тебе пора идти, то я могу сейчас же отвести тебя домой, — дополняет гук. тэ останавливает его и улыбается:
— нет, я согласен посидеть на берегу, но только если я куплю нам пиццу. чуррос как-то не особо насытил меня.
они находят местечко под пирсом. волны плавно омывают берег, а оранжевая полоска от заходящего солнца медленно сливается с синевой океана. становится прохладнее, и тэхен жалеет о том, что не надел куртку потеплее. радует то, что пицца только-только из печи, и каждый кусочек согревает изнутри. они едят молча — оба проголодались.
— когда я только переехал в ла, то очень часто приходил к океану, — сегодня у чонгука вечер откровений. он не знает, откуда в нем все это, но почему-то рядом с тэхеном не хочется притворяться. — океан напоминал мне о доме. о пусане. когда становилось тяжело, то я думал о том, как построю лодку и вернусь обратно домой по воде. я хотел бы вернуть все назад и никогда не переезжать в лос-анджелес.
— почему? разве тебе не нравится все то, что ты сейчас имеешь?
— нравится, — кивает чонгук. ему действительно в кайф, что он может позволить себе шикарный особняк в западном голливуде, что у него есть несколько машин и мотоциклов. нравится, что может помочь своей семье. — но иногда… я чувствую себя взаперти, будто куда бы я не пошел, за мной будут следить, и это так…
— напрягает? — предлагает тэхен, и чонгук кивает.
— я боюсь сделать неверный шаг, боюсь оступиться, потому что за этим последует порицание, и я так устал жить ложными надеждами, что однажды на мою ошибку скажут: «ничего, бывает. он все еще чон чонгук».
— я думал, что тебе все равно, — говорит тэхен, на что чонгук грустно усмехается. — учитывая все статьи и скандалы.
— я делаю все это, скорее, в знак протеста… на самом деле, я не знаю, почему делаю это, — чонгук опускает голову. — наверное, я просто сбился с пути. уходить легче, когда ты никому не нравишься. все будут рады твоему уходу.
шум волн разбивает нависшую над ними тишину. она не напрягает, а заставляет задуматься обо всем сказанном.
— прости, что нагрузил тебя. просто… — чонгук вздыхает. — рядом с тобой я чувствую, что могу рассказать обо всем, хотя знаю, что мы знакомы всего два дня, и я показал себя не с лучшей стороны в нашу первую встречу. прости и за это.
— эй, нет, все в порядке, — тэхен протягивает руку и сжимает ладонь чонгука в своей. — спасибо, что поделился своими мыслями.
чонгука накрывает его руку своей.
солнце полностью уходит за горизонт, и погода меняется. тэхен заметно дрожит.
— замерз? — спрашивает гук. пальцы кима холодные.
— нам стоит выдвигаться, — чонгук встает с песка и отряхивается. они действительно засиделись. — уже поздно. у тебя завтра есть расписание?
— да, — протягивает тэхен, поднимая с земли пустую коробку из-под пиццы. — несколько встреч, потом фотосессия для журнала. завтра я занят с самого утра и до поздней ночи.
— тогда мне стоит побыстрее доставить тебя домой, чтобы ты хорошо выспался.
— я не особо и уста… — но его речь прерывается предательским зеванием. — да, мне определенно нужно поспать.
на парковке почти не осталось машин: только мотоцикл чонгука и две машины практически у самого выезда. чон открывает маленький багажник и достает толстовку.
— держи, — протягивает тэхену худи. — уже холодно, надень толстовку.
— ох, нет, хен, не нужно. все в порядке.
тэхен снимает куртку и надевает толстовку. становится заметно теплее
— отлично, — гук вручает ему шлем, и в этот раз тэхен застегивает его самостоятельно. — посмотри-ка, научился!
тэ показывает ему язык и садится сзади, как ранее вечером обхватывая чонгука за талию. он отлично провел вечер.
