Программа «Статус» сезон 9, выпуск 23
М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В эфире программа «Статус», программа, которая выходит в приложении «Эхо» и выходит на разных ютюб-каналах, в том числе на канале Екатерины Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.
М. КУРНИКОВ: В этот раз программа выходит из шведского города Мальмё. Здравствуйте! И мы поняли, что отдельно нужно еще поприветствовать Копенгаген, который здесь буквально рядышком.
Е. ШУЛЬМАН: Настолько недалеко, что может слышать наш эфир.
М. КУРНИКОВ: Буквально слышно, как аплодируют оттуда. Итак, дорогие друзья, как всегда, в самом начале я дарю книгу. И в этот раз дарю ее с особым волнением, потому что уверен, что эта книга вызовет особое отношение Екатерины Михайловны. Мало того, что к этой книге предисловие написал Дмитрий Муратов.
Е. ШУЛЬМАН: Не каждый день увидишь.
М. КУРНИКОВ: Так еще эта книга выпущена «ОВД-Инфо», которое мы любим. Эту организацию мы любим. По-другому не скажешь.
М. КУРНИКОВ: Это не просто книга, это книга, в которой собраны письма политпреследуемых, которые находятся в России. Это письма из разных мест. Естественно, все письма опубликованы с разрешения и той, и другой стороны, которая писала. И вы знаете, вот это название «Рассвет обязательно наступит» отражает, насколько это на самом деле жизнеутверждающая книга. Это, во-первых, прекрасный документ эпохи. А во-вторых, это действительно что-то, что заставляет почувствовать какое-то чувство надежды. Я вот, наверное, с таким чувством читал эту книгу. Она совсем новая, ее еще почти ни у кого нет. И вы, можно сказать, одна из первых обладателей.
Е. ШУЛЬМАН: Вот спасибо. Я читала объявление в своей ленте о выходе этой книги. Я знала, что «ОВД-Инфо» делает такой сборник. Но действительно приятно. Особое чувство испытываешь, когда держишь это в руках. Письма разделены тематически, поэтому…
М. КУРНИКОВ: Нет, они, знаете, как разделены? По алфавиту.
Е. ШУЛЬМАН: Темы выстроены по алфавиту, поэтому, например, про «Воскресение» Толстого, про летящую вниз елку, про лес и отсутствие людей, про канадских лесорубов, про русскую Швейцарию, про чудесного доктора, про электронные голосования и волшебную гору. В общем, это прям хочется прочитать. Спасибо.
М. КУРНИКОВ: Как всегда, ссылки в описании. Как можно купить в разных странах – вы все это, в общем, можете увидеть. Ну, а теперь мы переходим к первой рубрике.
Не новости, но события
Замедление Телеграма и дальнейшая блокировка Ютьюба в РФ
М. КУРНИКОВ: С какого события вы начнете?
Е. ШУЛЬМАН: Те зрители, которые сейчас находятся в этом зале, могут слышать и видеть нас, я надеюсь, безо всяких затруднений. Но наши зрители в России испытывают все большие и большие сложности с доступом к любой независимой информации, в том числе и к нашим выпускам.
Мы начнем с новых затруднений, которые падают им на голову. Но сначала хочу сказать, что мы ценим и любим каждого нашего зрителя. Потому что быть зрителем в это время – это поступок. Быть слушателем – это поступок. Это требует усилий, это несет некоторые риски, и это требует постоянно адаптируемой тактики противодействия усилиям государства – давайте назовем вещи своими именами – по поэтапной, но все более и более плотной изоляции России от мирового информационного пространства. Можно назвать это таким поэтапным шатдауном. Не единомоментным, как недавно случилось в Иране, когда всю связь разом отключили, но таким вот отрезанием хвоста у кота по кусочкам.
Что у нас происходит? Я напомню цитату из одного из депутатов Государственной Думы, которая прозвучала, по-моему, в позапрошлом нашем эфире. Депутат Валерий Гартунг сказал: «Лучше пожить без интернета, чем без тепла и света». Напоминает мудрости, которые обычно публикуют в Одноклассниках. Так вот, выясняется, что обычно эти предложения поступают пакетом: то есть и без интернета, и без тепла, и без света. Об этом тоже несколько слов потом скажем.
Так вот, каковы новости отсутствия интернета? Вторые сутки происходит «дальнейшее замедление», как это называется на официальном языке, Телеграма в России. На предыдущем этапе перестали проходить звонки, видео и аудио через Телеграм. Насколько можно понять, вчера и сегодня трудности были и с закачкой фотографий, изображений и с видео. Вообще, работа мессенджера происходит с перебоями. Похоже, что идея состоит в том, чтобы с Телеграмом сделать то же самое, что случилось с Вотсапом: работать можно, но плохо, с паузами, и без VPN сделать это становится все более и более затруднительно.
Кроме того, у некоторых пользователей пропал Ютуб. Не так, как раньше (плохо работает), а вообще пропал. Это, судя по всему, связано с тем, что Роскомнадзор убрал доменное имя youtube.com из так называемой национальной системы доменных имен. Это на клиентов каких-то провайдеров может действовать, на каких-то – нет. Как и до этого, такого рода блокировки не носят универсального коврового характера. Все-таки по-прежнему интернет в России достаточно диверсифицирован. Пока еще количество провайдеров достаточно велико, чтобы была какая-то разница. Но понятно, что задача состоит в том, чтобы этот рынок также монополизировать, чтобы было ограниченное количество крупных поставщиков интернет-услуг, и таким образом контролировать их будет легче.
Но на светлой стороне – VPN-ы по-прежнему работают. Сначала одни работают, потом другие работают, а эти перестают. Поэтому не получается обходиться каким-то одним – надо иметь их несколько: и платные, и бесплатные. Иногда платный не заработает, а бесплатный заработает, иногда наоборот. То есть никаких новых рекомендаций мы не можем тут дать нашим слушателям, кроме того, что им будет необходимо обзавестись некоторой палитрой VPN-сервисов, с тем чтобы все-таки получать доступ хоть куда-нибудь. В общем, что мы говорим богу блокировок? Не сегодня.
Мы со своей стороны можем сказать, что будем искать все новые и альтернативные пути, как добраться до нашего зрителя, до нашей аудитории. Чем труднее им добираться до нас, а нам до них, тем больше эта потребность. Поверьте, мы вас найдем. Никто не останется в одиночестве.
Первое чтение правительственного пакета против мошенничества
Итак, далее. По поводу этих всех усилий я должна сказать следующее. Мы говорили с вами, что иранский пример изучается наверняка со вниманием всеми автократиями мира и российской в том числе. Кстати, то, что дальше будет происходить в Иране, то, что будет происходить с этим политическим режимом, тоже будет производить большое впечатление на тех, кто сидит в Москве. Но есть еще одна внутренняя причина, по которой наблюдается такая акселерация этого рода изоляционных усилий, – это предстоящие парламентские выборы. Опять же, никто не считает их значительным или заслуживающим внимания событием, кроме самих организаторов. Для организаторов, поверьте, это дело важное, нервное и совсем не такое гарантированное, как кажется со стороны.
Со стороны есть впечатление: трудно ли нарисовать любой результат? Какой захотят, такой и нарисуют. Да, но нет. Поэтому по мере приближения к выборному периоду мы увидим много разнонаправленной активности. И вот такой понятной репрессивной – система делает то, что умеет, то, что у нее пока лучше всего получается. Но и другие усилия могут стать нам явлены, направленные, например, на то, чтобы непосредственно перед сентябрем граждане чему-нибудь бы порадовались. Давайте так скажем, разводя тут некоторую, может быть, ненужную таинственность на пустом месте.
Но не блокировками одними сильна государственная политика в сфере информационных технологий. Сильна она также и законодательными мерами. У нас с вами в Думе рассматривается первый правительственный пакет по борьбе с телефонными мошенниками. Как обычно это бывает в режимах нашего типа, лекарство хуже самой болезни. Телефонные мошенники – большая социальная беда. Происхождение этой социальной беды ждет еще своего исследователя. Уверена, найдет его.
Но те меры, которые принимаются для борьбы с ними, – это меры чисто и сугубо репрессивного характера. Это меры по установлению дальнейшего государственного надзора, причем в тех местах, где мы, может быть, не ожидали его видеть. То же самое у нас было с борьбой за детское счастье и детскую невинность, с борьбой с экстремизмом и с терроризмом, которые в результате этой борьбы вообще потеряли всякую связь с реальностью. Теперь экстремизмом и терроризмом называют самые разные, самые интересные виды деятельности.
Создание единого реестра телефонов
Итак, первый правительственный антимошеннический пакет принят сегодня. Что есть? Из наиболее привлекающего внимание – центральная база данных идентификаторов пользовательского оборудования, разрешенного или запрещенного к использованию в сетях подвижной радиотелефонной связи на территории Российской Федерации. «Подвижная радиотелефонная связь» звучит как комплимент, что бывает какая-то такая вялая, а бывает такая подвижная. Но имеется в виду следующее: создание реестра уникальных номеров мобильных устройств. Это номер IMEI, который многие видели на своем телефоне. В нем 15 цифр.
Предполагается, что возникнет реестр. Никогда нельзя перестать создавать новые реестры. Реестры – это просто страсть нашей государственной машины. И мы, кстати, попробуем объяснить, почему. Это будет касаться не только новых телефонов, но и тех телефонов, которые уже используются. Когда реестр заработает в полной мере, то те устройства, 15-значные номера которых не внесены в этот реестр, перестанут работать, превратятся в кирпичик.
В Государственной Думе говорят, что эта благодетельная мера будет иметь еще одно позитивное последствие: не будет никакого смысла воровать мобильный телефон. Я, честно говоря, не очень понимаю почему. Если номер уже внесен в реестр, то телефон будет работать – хоть ты его украл, хоть ты им законно владеешь. Если номер устройства и номер симки не совпадают, то услуги связи не предоставляются. Таким образом, вы не сможете вставить свою симку, например, в телефон близкого человека. Они будут сочетаться только между собою. И то, что соединил Роскомнадзор, никто не разлучит.
М. КУРНИКОВ: Только в ЗАГСе, в общем.
Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно, все это будет происходить только через ЗАГС. Итак, реестр устройств, закрепление сим-карты конкретному устройству с номера, число банковских карт, оформленных на человека, ограничивается 20-ю. Вводятся некие детские сим-карты для защиты несовершеннолетних от мошенников и вредоносного контента. На самом деле все сим-карты в Российской Федерации стремятся к состоянию детских, потому что они помогут вам увидеть только ограниченное число источников из так называемого «белого списка». Вот будете смотреть исключительно «Простоквашино».
И далее вводится процедура внесудебной блокировки фишинговых сайтов. Напомню, это первое чтение, только первый пакет. Правительство Российской Федерации в лице соответствующих ведомств готовит еще пакет второй. То есть в рамках борьбы против телефонных мошенничеств телефония в Российской Федерации подвергается довольно значительным изменениям.
Я подозреваю, что цель состоит в том, чтобы каждый телефон так же точно был подотчетен, как раньше, до Российской Федерации, в Советском Союзе были подотчетны, помните, копировальные устройства и печатные машинки. Те, кто постарше, дорогие слушатели, те, наверное, помнят эти блаженные времена. Вот такая примерно мысль владеет нашим регулятором.
М. КУРНИКОВ: Раз мысль владеет, значит, ее надо осмыслить, что мы сейчас и сделаем. Прервемся ненадолго и вернемся. Хотел сказать, в студию. В зал.
М. КУРНИКОВ: Пошла реклама. А мы на некоторых каналах продолжаем. Эта реклама будет идти меньше двух минут, поэтому у нас не так много времени, чтобы выпить чаю.
Е. ШУЛЬМАН: Ура! Ваше здоровье.
М. КУРНИКОВ: Поднимем же, так сказать, бокалы. Ну что, дорогие друзья, мы закончили первую часть.
Е. ШУЛЬМАН: Мы не закончили никакую первую часть. М. КУРНИКОВ: Первую часть первой рубрики.
М. КУРНИКОВ: И, соответственно, можем немножко передохнуть. Отдельно я, наверное, скажу про эту книгу, что там есть несколько писем от людей, у которых разные профессии. Например, в том числе человек, который работает с алмазами, написал о том, как он с ними работает. И это отдельное увлекательное чтение. Вообще, я думаю, что после того, как вы эту книжку прочитаете, вам тоже захочется написать письмо кому-нибудь. А это дело хорошее.
Е. ШУЛЬМАН: Я надеюсь, что в вашем славном городе есть соответствующие структуры, которые занимаются писанием писем политзаключенным. Почти везде, где есть какие-то российские граждане или бывшие российские граждане, такого рода организации возникают и вот такими замечательными делами занимаются. Я тоже получаю такие письма. У меня их есть некоторая подборочка. Я ее стараюсь прочитывать по мере пополнения.
М. КУРНИКОВ: 10 секунд. И мы возвращаемся.
Первый штраф за лайки (судя по всему)
М. КУРНИКОВ: Продолжается программа «Статус», и продолжается первая ее рубрика.
Е. ШУЛЬМАН: Итак, мы продолжаем тему опасных связей и опасности связи. На неделе пришла новость о первом в России административном решении о присуждении штрафа за лайк в Ютубе. Много было на эту тему всяких рассуждений. Мы решили обратиться к первоисточнику. Первоисточник у нас имеется. Вот прям покажем его. Не знаю, что там видно.
Е. ШУЛЬМАН: У нас есть постановление, совершенно верно, по делу об административном правонарушении. Это районный суд Мурманской области при участии прокурора рассматривает дело. Дело кого? У нас имеется пенсионер по фамилии Йовдий, который является гражданином Украины и имеет вид на жительство в Российской Федерации.
Насколько можно понять из постановления, его зацепили пограничники (пограничная служба, как вы понимаете, является частью Федеральной службы безопасности), взяли у него телефон, вскрыли этот телефон – то ли сам он им дал это сделать, то ли они без него – и, соответственно, пошли в приложение Ютуба. И там есть такая вкладочка «Понравившееся», запомнившееся, поразившее, вот это вот, где вы можете посмотреть, что вы залайкали.
И далее в постановлении написано буквально следующее, что этот самый товарищ является администратором аккаунта своего имени. То бишь у него есть аккаунт в Ютубе, и он его администрирует собой. И с использованием телефона Realme. Realme – это что за модель такая?
Е. ШУЛЬМАН: Redmi, я думаю, да. Он оставил одобрительные комментарии, реакции в виде лайков под некими видеоматериалами, которые внесены в реестр иноагентов. Ну хорошо, внесены. И еще один тоже внесен в реестр иноагентов. Также среди этих материалов был как раз материал о том, как взорвали генерал-майора Вооруженных сил Российской Федерации. Это тоже этот самый товарищ залайкал.
Далее в постановлении сказано, что публичное одобрение в сети «Интернет» подобных материалов направлено на дискредитацию использования Вооруженных сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации. То есть имеется в виду, что такого рода одобрения видят другие люди, и это дискредитирует Российскую Федерацию и присущие ей вооруженные силы в их глазах. Что несколько абсурдно, потому что вы не можете видеть, кто лайкает чего в интернете и в Ютубе в частности. То есть вы видите то, что лайкаете вы, но больше это никому не видно.
Дело это имеет в районном суде несколько замысловатую историю. Там первый протокол судья вернула обратно. Потом пришел второй, и по нему все-таки штраф этот самый выписали. Тут далее приводится ссылка на Закон о противодействии экстремистской деятельности, который не очень понятно, к чему здесь может относиться, потому что экстремистских материалов, материалов, внесенных в соответствующий реестр, тут не перечислено.
Как бы то ни было, мы видим дело, дело административное. 139 видео в категории «Понравившееся». И судья пишет, что вина вот этого самого подсудимого полностью установлена.
М. КУРНИКОВ: А фамилия судьи какая?
Е. ШУЛЬМАН: Сейчас, одну секундочку.
М. КУРНИКОВ: Просто полезно было бы.
Е. ШУЛЬМАН: Да-да-да, абсолютно полезно. Валайтус Е.Ю. М. КУРНИКОВ: Судья Валайтус.
Е. ШУЛЬМАН: Судья Валайтус, да. Будем знать. С участием прокурора Ковдорского района Мурманской области Глухова. Всех запомним, как же. 30 тысяч рублей штрафа. К чести подсудимого скажем, что он вину свою не признал, но сказал, что он оставляет комментарии сам осознанно, давление на него никто не оказывал. Тоже, в общем, уже неплохо.
Итак, мы действительно имеем прецедент, прецедент в достаточно отдаленном районе в Мурманской области, и не в городе Мурманске. Но хоть право у нас не прецедентное, а страна большая, тем не менее какой-то копипастой судьи занимаются друг у друга тоже.
Какой вывод мы из этого можем сделать? Смотрите, дорогие слушатели. Сами по себе ваши лайки никому не видны, кроме вас. Главное свидетельство против вас – это ваш телефон. Мы говорили об этом в прошлом выпуске, в позапрошлом выпуске и будем говорить, пока рот не забьют нам глиной, как писал поэт Бродский. Не отдавайте свой телефон никому. Ни у кого нет никакого права без решения суда досматривать ваши личные вещи. Вы имеете право на защиту своей частной жизни и присущей вам информации. Если вас просят что-нибудь вскрыть, вводите три раза неправильный пароль. У вас должен стоять пароль на экране. У вас не должно быть допуска по биометрии.
Еще раз: все, что можно отрезать и приложить, не должно давать доступ к вашим данным. Только пароль, который вы знаете. Вы его знаете, а когда на вас громко кричат, вы его забыли внезапно, и вообще у вас случился нервический припадок, поэтому вы не можете вскрывать никаких телефонов. Через некоторое время от вас отмотаются, потому что побегут за следующим. Может быть, вы опоздаете на свой самолет. Вы знаете, зато в СИЗО не опоздаете. Поэтому, пожалуйста, соизмеряйте свои риски, выгоды, убытки и думайте о важном, а не о неважном.
Законопроект о связи ФСБ
Наш с вами законопроект об отключении при помощи ФСБ всех видов связи в целях безопасности…
М. КУРНИКОВ: Не то чтобы совсем наш.
Е. ШУЛЬМАН: Мы помним, что он был принят в первом чтении. И там был установлен чрезвычайно короткий срок для подачи поправок ко второму чтению – меньше суток, что обычно означает скоростное принятие во втором и третьем чтении, чего, однако, не случилось. Не случилось до сих пор. Вот мы с вами говорим сегодня, 10 февраля. Не принят. И в паспорте законопроекта написано, что включен в примерную программу решением Государственной Думы на март. Какая-то возня там происходит. Совершенно очевидно, что его хотели принять быстро. Это видно по очень понятным регламентным признакам. Но чего-то отложили. В общем, будем смотреть.
Новые тарифы ЖКХ и коммунальные аварии
Зато не откладываются, более того, выполняются другие решения, о которых мы вас, дорогие слушатели, предупреждали. Сообщает нам всякая пресса, в том числе разрешенная к пребыванию в Российской Федерации, что граждане получили квитанции об оплате тарифов ЖКХ с начала года и оказались удивлены и даже жалуются на сильный рост этих самых тарифов. Жалобы исходят из Московской области, Краснодарского края, Владимирской области, Санкт-Петербурга, Ростовской области. Кому-то вдвое за отопление насчитали. Перерассчитали декабрь по новым ставкам. В общем, получаются какие-то изумительные совершенно суммы.
Мы не будем вас утомлять цифрами, которые трудно воспринимать на слух. Мы обратим внимание вот на что. На 2026 год у нас было запланировано два повышения тарифов за ЖКХ. Первое повышение – маленькое, в январе, а второе – большое, в октябре. (Прим., тарифы на жилищно-коммунальные услуги (ЖКУ) в 2026 году выросли в январе: предельное повышение тарифов, по официальным данным, составило 1,7%. С 1 октября 2026 года тарифы должны вновь проиндексировать. Их рост будет различаться в зависимости от регионов).
Так вот, это, граждане, было маленькое. Пожалуйста, обратите на это внимание. Расчет был на то, что люди этого январского не заметят, а в октябре, когда заметят, будет поздно, потому что парламентские выборы, о которых мы так навязчиво напоминаем, уже пройдут.
Так вот, что-то пошло не так, потому что вроде бы рост должен был составить 1,7%, сообщает нам Антимонопольная служба, которая одновременно сообщает, что она запросила у поставщиков услуг экономическое обоснование расходов. Проверять будут Тюменскую область, ХМАО, ЯНАО, а также Сахалинскую область, Псковскую и Удмуртию. Это все очень мило, но жалуются из Москвы, Московской области и Санкт-Петербурга, а их пока проверять никто не собирается.
В общем, вроде бы это должно было быть едва заметное повышение, но оказалось как-то не так. Может быть, мы имеем дело с технической ошибкой, которая будет поправлена благодаря бдительности Федеральной антимонопольной службы. Рассчитываем на это изо всех просто сил. И вам желаем, дорогие плательщики, рассчитывать на то же самое. Но главное – помнить следующее: вот в октябре все будет гораздо хуже. А это, как говорил Конек-Горбунок, «службишка, не служба; служба будет впереди».
Далее. Мы еще с вами обещали сказать про людей, которые сидят и без интернета, и без тепла, и без света, и с повышенными тарифами за все эти отсутствующие услуги. Пришла выразительная статистика обращений с жалобами на коммунальные аварии.
Давайте так, январь всегда любимый месяц для коммунальных аварий. Почему так происходит? Разные есть тому причины. Может быть, граждане как-то особенно безобразничают на дому в конце декабря и начале января и тем самым утомляют коммунальные сети, они ломаются. Может быть, морозы чаще бывают в январе, чем в декабре, хотя в декабре они тоже бывают. Может быть, морозы бывают в декабре, но в январе от них уже все устали, и происходит перегрузка сетей, отчего они выходят из строя. Может быть, ездят на вызовы как-то хуже в начале года, чем в конце. Но, как бы то ни было, январь – месяц коммунальных аварий. Вот как-то так у нас повелось.
Но этот январь как-то отличается, если верить данным, даже от предыдущих январей. Чем это объясняют специалисты? Они это объясняют изношенностью сетей (они уже 20 лет объясняют все изношенностью сетей), а также невыделением средств на их обновление. И относительно новая беда – это кадровый кризис, то есть отсутствие людей, которые могли бы в этой сфере работать. Их действительно нету благодаря счастливой констелляции факторов: демографическому, отъезду людей на войну, отъезду людей из страны и одновременно резкому ограничению возможности мигрантам работать в этой области. Поэтому действительно чинить некому, на вызовы выезжать некому. Зато тарифы повышать, вот видите, есть кому.
Мы не хотим тут нарисовать какую-то беспросветную совершенно картину. Еще раз повторю, страна большая и вроде как на значительной части ее территории свет и даже вода и отопление, в общем, бывают. Да и вот из Белгорода, например, объявили сначала эвакуацию, а потом вроде как ее отменили. Но люди вынуждены принимать решение самостоятельно.
Но в тех местах, которые не то чтобы бомбят (например, в Ленинградской области), вот эти отключения света и тепла происходят достаточно рутинно. Это стало такой заурядной уже даже не новостью, а какой-то заурядной рябью на поверхности информационного пространства.
Уход Сергея Иванова и его сына
Сказав о людях, которые страдают от отсутствия коммунальных услуг, перейдем к тем людям, у которых, наверное, по крайней мере в этом отношении все хорошо. Некоторые кадровые новации у нас на неделе случились, и они нам позволяют посмотреть на тот аспект жизни системы, который нас волнует, а именно на ее устойчивость и способность дуплицировать самою себя, передавать себя по наследству.
Ушел на пенсию, как говорят, по собственному желанию Сергей Борисович Иванов, человек, который последние годы, с 2016 года, занимал не очень понятную должность спецпредставителя президента по охране природы, экологии и транспорту. Однако, был постоянным членом Совета безопасности и as of now, на данный момент, кажется, продолжает пока им оставаться. Но уволен с государственной службы по собственному желанию.
Мы сейчас не будем с вами обращаться к биографии Сергея Борисовича Иванова. Старожилы припомнят, как он был альтернативным преемником, как он был министром обороны. Вспомнили дело рядового Сычева (прим., судебное разбирательство, в связи с издевательствами сослуживцев над военнослужащим срочной службы Андреем Сычевым в период его службы в ВС РФ в 2006 г.), вспомнили питерский КГБ еще 70-х годов. Мы сейчас даже не об этом. Давайте обратим внимание вот на какой аспект.
С 2016 года Сергей Борисович перестал быть главой администрации президента, передал эту должность Антону Вайно, стал вот этим самым спецпредставителем, достаточно редко появлялся на публике. И не очень видно, чтобы он обладал каким-то значительным политическим влиянием.
У него было два сына. Один сын, Александр, прославившийся в свое время громкой аварией, когда он сбил пенсионерку, и ее же, кажется, пытались судить за это дело. (Прим., инцидент произошел в мае 2005 года, когда Александр Иванов, сын тогдашнего министра обороны РФ Сергея Иванова, на пешеходном переходе насмерть сбил 68-летнюю Светлану Беридзе в Москве. Дело было закрыто за отсутствием состава преступления, так как эксперты заключили, что водитель не имел возможности избежать наезда). Через некоторое время, в 2014 году, он утонул на отдыхе в Объединенных Арабских Эмиратах.
А есть второй сын, Сергей Иванов-младший, и он с 2017 года был президентом «Алросы», алмазной компании. И в 2023 году в «Алросе» произошло собрание акционеров, и они переизбрали на эту должность другого человека. То есть уже два года назад Сергей Иванов был не в состоянии обеспечить своим детям то положение, которое они занимали, пока он был еще более-менее силен. Я не хочу сказать, что потомство Сергея Иванова пойдет по дорогам и будет побираться. Наверное, у них более-менее все хорошо. Но мы с вами в прошлый раз говорили о приговоре сыну бывшего главы таможенной службы Ромодановского, который получил 16 или 19 лет строгого режима, что тоже не каждый день увидишь. (Ромодановский приговорен к 19 годам).
В общем, с одной стороны, наша политическая система отличается выдающимся консерватизмом. Если мы посмотрим на тех людей, которые были рядом с действующим президентом на момент его первого избрания в 2000 году, мы увидим многих из них в той же поре практически на тех же должностях: и Сергея Лаврова, и Эльвиру Набиуллину, и Валентину Матвиенко, Германа Грефа, Сергея Чемезова, Алексея Орлова, Александра Беглова.
Патрушев, Шойгу – плюс-минус. Дмитрий Медведев все там же ошивается. Алексей Миллер все так же возглавляет «Газпром». Игорь Сечин не на той же позиции, но более-менее на той же самой. Господи, Валентин Зорькин по-прежнему председатель Конституционного суда. Лариса Брычева по-прежнему руководит Главным государственным правовым управлением администрации президента. Сергей Миронов что-то делает, наверное. То есть все на своих местах. Более того, новых людей появилось на этом этаже достаточно мало.
Но одновременно с этим консерватизмом мы видим выдающуюся хрупкость положения этих людей. То есть раз за разом мы видим, что когда какой-то человек умирает или уходит, то его наследство в буквальном смысле подвергается, как бы это научно выразиться, раздербаниванию. Давайте даже не такой драматический пример. Шмаков ушел с должности руководителя Федерации независимых профсоюзов России. Федерация независимых профсоюзов России подвергается буквально раскулачиванию, у нее отбирают собственность. Даже ректор соответствующего профильного вуза, Университета профсоюзов, тоже подвергается раскулачиванию уже в личном качестве.
Вот опять же, был папа большой начальник – сын был высокопоставленным следователем; папа почему-то скончался у себя на дому от последствий гепатита – сына посадили на много лет. Был папа потенциальный преемник, друг, соратник Путина – сын был президентом гигантской государственной алмазной компании; папа несколько ослабел, засобирался, видимо, уже тогда на пенсию – сына тут же с этой должности снесли.
В отсутствие институциональных гарантий весь этот непотизм ничего не стоит. Помните, когда вышла публикация в издании «Проект» «Отцы и деды», сколько было разговоров о том, что это дворянство, что это новая аристократия, вот так они 300 лет и будут править Россией. Мы с вами говорили: не будут. Дворянство и аристократия при монархии опираются на институты и прежде всего на институт наследования власти и собственности. Если у вас ничего такого нету, то все ваши папы хороши только тогда, когда они бодры и не просто живы физически, а еще и занимают должность.
М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим и продолжим кадровую тему. Е. ШУЛЬМАН: Хорошо.
М. КУРНИКОВ: Причем очень коротко осмыслим. У нас всего 50 секунд, я напомню.
Е. ШУЛЬМАН: А новый чай за 50 секунд не успеют принести? М. КУРНИКОВ: Налить чай за 50 секунд.
М. КУРНИКОВ: Я просто хочу сказать за оставшиеся у меня уже 30 секунд, что забавно, но вчера замглавы администрации Кремля господин Кириенко рассказал как раз анекдот: «Может ли сын полковника стать генералом?» Ответ был: «Нет, потому что у генерала есть свои дети». «А у нас-то теперь не так», – говорит Кириенко.
Е. ШУЛЬМАН: «Вот, например, мой сын…»
М. КУРНИКОВ: Вот, например, его сын, который возглавляет ВКонтакте, если я правильно помню.
Е. ШУЛЬМАН: То есть приветствовали наступление меритократии на Руси, да?
М. КУРНИКОВ: Это вообще интересно, что имелось в виду. Но обратите внимание, как это перекликается с тем, что вы рассказывали сейчас.
М. КУРНИКОВ: Ну что, возвращаемся. Вернулись. Продолжаем.
Александр Галицкий и ближний круг премьера Мишустина
Е. ШУЛЬМАН: И продолжаем мы не то чтобы кадровую тему, но персональную. Громкая история, которая привлекла много внимания на прошедшей неделе, – это самоубийство или смерть в ИВС жены бизнесмена Александра Галицкого, Алии Галицкой, с которой он находился в судебном процессе.
На какой аспект этого комплекса событий хотелось бы обратить внимание? Мы сейчас все обстоятельства личной жизни оставим в стороне. Про это много кто вам много чего рассказывал.
Меня вот что здесь заинтересовало. Эта самая Алия подала в суд в октябре 2025 года на своего супруга. Кажется, они не были в России женаты, тем не менее совместно проживали, имели общих детей. Для российского законодательства это все то же самое. Обратилась она с иском о разделе совместно нажитого имущества. И по этому иску на его недвижимость был наложен арест. Недвижимость и имущество там на большую сумму (435 миллионов рублей). Назначена была экспертиза, должна была быть установлена рыночная стоимость. Она хотела также, чтобы был обращен этот арест на его банковские счета. Этого не случилось, но арестована была недвижимость: земля, квартира, коттедж и так далее.
В прессе Александр Галицкий называется обычно бывшим членом совета директоров «Альфа Банка». Но я бы сказала, что это совершенно не основная его характеристика. Я опять же сейчас не буду рассказывать его долгую биографию. Это такой IT-предприниматель, физик, ушедший в бизнес.
Но что нам с вами важно? Его большие коммерческие проекты – это инвестиционный фонд Almaz Capital и это маркировка «Честный знак», которая представляет собой некий дополнительный налог на покупку самых разных товаров. Начался этот эксперимент с маркировки шуб, сейчас это уже десятки разных категорий товаров. Как вы понимаете, это просто такой дополнительный сбор. В этом «Честном знаке» у Галицкого – 25%, у принадлежащей ему группы, 50% – у Алишера Усманова, 25% – у «Ростеха».
Кроме того, в «Альфа Банке» Галицкий находился еще с одним предпринимателем, чье имя недавно звучало – с Сергеем Мацоцким. Помните такого? Они вообще, судя по всему, партнеры. И они оба вышли из «Альфа Банка» с целью избежать западных санкций.
Мацоцкий – тот самый человек, который делал информационную систему и IT-систему для Федеральной налоговой службы, когда руководителем ее был нынешний премьер Мишустин, и который остался Мишустину чрезвычайно близок. На него тогда не просто завели уголовное дело, а его еще и арестовали, а потом дело закрыли и его отпустили. Мы тогда говорили, что премьер сумел, совершенно очевидно, отбиться и защитить своего человека. Но что сам уровень притязаний силовиков, что их челюсти защелкали уже прямо у самого премьерского уха – это в некотором роде опасный маркер того, насколько высоко может подниматься уровень тех внутриэлитных репрессий, за которыми мы с вами так пристально следим.
Вот опять же, если мы с вами сейчас не будем смотреть на то, кто кому жена, кто кому муж и кто правильно и неправильно поступает при разводе, давайте следить, что будет с этим Галицким дальше, будет ли продолжение обвинений в том, что он в семейном кругу ругал Путина Гитлером и хвалил Зеленского за героизм, что будет с этим арестом имущества теперь, получится ли у него как-то защититься от этих обвинений. Мы сейчас опять же не говорим о том, правдивы ли они, нравственный ли он человек, хорошо ли он поступал в своей семейной жизни.
Мне кажется, что тут имеет место какая-то неприятная суета вокруг премьера. Неприятная я имею в виду для него самого.
У покойной Алии, судя по тому, что говорят ее адвокаты, с тех пор как она разошлась с этим Галицким, образовался какой-то новый муж, который вроде бы в ее предсмертной записке тоже упомянут. В общем, тут могут быть еще некоторые неожиданности.
Внутриэлитные репрессии развиваются своим путем. По делу ростовских судей имеем первый приговор: бывшего председателя районного суда приговаривают к 10 годам колонии и штрафу в размере 15 миллионов рублей, женщину-судью. 10 лет – серьезный срок. Другие участники той же схемы получают соответственно 9 лет и 15 миллионов штрафа, 6 лет и все те же 15 миллионов штрафа. Это у всех так.(Прим., по "делу ростовских судей" 22 декабря 2025 года районный суд Краснодара признал виновной экс-председателя Ростовского областного суда Елену Золотареву – 15 лет лишения свободы с конфискацией и штрафом в 170 млн рублей; заместитель Золотаревой Татьяна Юрова – 13 лет, штраф 120 млн рублей; экс-председатель Железнодорожного районного суда Ростова-на-Дону Георгий Бондаренко – 6 лет, штраф 4 млн рублей; бывший начальник управления судебного департамента Ростовской области Андрей Рощевский – 8 лет, штраф - 50 млн рублей.)
Аресты в Минобороны и МЧС
В Минобороны, где, казалось бы, уже всех буквально пересажали, новое уголовное дело. ФГАУ «Росжилкомплекс» и департамент жилищного обеспечения Минобороны РФ. Это, соответственно, Минобороны и их подрядчики.
Замглавы департамента международной деятельности МЧС и бывший замдиректора того же департамента – оба арестованы: мошенничество в особо крупном размере (любимая наша ныне народная статья 159 часть 4) и взятка в особо крупном размере, тоже вещь весьма-весьма популярная. Как сообщает агентству ТАСС источник, уголовное дело может быть связано с коррупцией в международной организации гражданской обороны. Вот что, понимаете ли, бывает. Это мы к тому, что там тоже ничего не заканчивается.
Хотя, например, в Минобороны есть ощущение, что забрали уже всех и пошли по второму и третьему кругу. Но, впрочем, такое же ощущение, например, охватывает, когда пытаешься осмыслить, как вы бы выразились, происходящее в Ростовской области или теперь уже и в Краснодарском крае. То есть там берут обычно, начиная снизу, потом поднимаясь наверх. То есть основной порядок такой: задерживается, потом арестовывается замдиректора департамента, потом директор департамента, потом вице-губернатор, ну и губернатор, если повезет. Кстати, в Москве арестовали вице-губернатора Чукотки, он же бывший глава департамента аграрного Курганской области, опять же крупная взятка.
М. КУРНИКОВ: Широко его бросает.
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, это кадровая политика федерального центра последнего времени, политика так называемых варягов. Цель состояла в том, чтобы региональные элиты не укоренялись и не обрастали коррупционными связями. Поэтому их все время пересаживают с одного места на другое, с тем чтобы они не имели никакого отношения к региону, которым они пытаются руководить. Но как мы видим, частые перемещения коррупции, видимо, не помеха.
Сокращение обучения социальным наукам
Два сообщения гуманитарного характера по тем темам, которые мы отслеживаем.
М. КУРНИКОВ: Это уже перед понятием.
Е. ШУЛЬМАН: Это уже перед понятием. Это два последних буквально сообщения. Мы с вами смотрим за новой государственной политикой в сфере высшего образования, которая состоит в ограничении доступа граждан Российской Федерации к высшему образованию, а теперь уже и к получению полного среднего образования, затруднении доступа в 10–11 классы. Недавно мы сообщали, как Минпросвещения с гордостью отчиталось, что меньше школьников теперь учится в старших классах, больше идут в ПТУ. Нам всегда казалось, что Министерство просвещения должно хвастаться скорее успехами в просвещении, а не в воспрепятствовании ему. Но по-разному бывает.
М. КУРНИКОВ: Это устаревший взгляд.
Е. ШУЛЬМАН: Это устаревший взгляд, да. Теперь новый предмет для гордости. Минобрнауки нам сообщает, что в вузах России сократили 47 тысяч платных мест, преимущественно по направлениям экономика, юриспруденция и связи с общественностью.
Мы с вами говорили об этой политике: сокращаются бесплатные места, оставшиеся бесплатные места распределяются среди льготных категорий, сокращаются платные места и уничтожаются целые направления. В результате чего те частные вузы, которые еще функционируют, не могут набирать людей на эти направления. Это направления в основном гуманитарные и по социальным наукам, в том числе экономика, юриспруденция, которые мы считаем социальными науками. Соответственно, они закрываются сами, не дожидаясь того, чтобы у них отбирали лицензию. Цель – сократить количество людей с высшим образованием в России, в особенности тех людей, которых обучали о том, как общество функционирует.
Предполагается, видимо, что все эти люди, вот те, которые не пошли в 10 класс, они очень быстро выйдут на производство и будут, наверное, как-то ковать оборонный щит Родины, а также улучшать ея демографическую ситуацию. Результат будет другой. Но кто же нас слушает?
Русский язык в новой конституции Казахстана
И последнее в разделе событий. Мы с вами в прошлый раз говорили довольно подробно о новой Конституции Казахстана. Будем продолжать за этим следить – во-первых, из бескорыстной любви к конституционному праву, а во-вторых, потому что каждая автократия несчастна по-своему, но сходство между ними также чрезвычайные. Сразу скажу, что заветного обнуления мы пока еще не дождались. Хотя само наличие новой конституции может предполагать, что теперь весь отсчет времени ведется с нуля. Но справедливости ради скажем, пока ничего подобного не произошло.
И в прошлый раз мы задавались вопросом, что будет со статусом русского языка в новой Конституции. Будет так. Зампред Конституционного суда Казахстана сообщил нам следующее. В Конституции раньше было «русский язык официально используется в госорганизациях и органах местного самоуправления наравне с казахским», а теперь вместо «наравне» будет «наряду». Как мы с лингвистической точки зрения читаем эту поправку?
М. КУРНИКОВ: Надо ее на казахском прочитать.
Е. ШУЛЬМАН: Вот я тоже об этом подумала, поэтому я вас и спрашиваю как известного знатока казахского языка.
М. КУРНИКОВ: Я не видел казахский вариант и не настолько хорошо знаю казахский язык, к сожалению.
Е. ШУЛЬМАН: Зампред Конституционного суда Казахстана говорит, что изменения носят редакционный и стилистический характер. Я бы сказала, что «наряду» – это как-то не так обязательно, как «наравне». Но, может быть, это мы придираемся.
М. КУРНИКОВ: А мы перейдем к понятию.
Е. ШУЛЬМАН: А мы перейдем к тем понятиям, которые мы можем понять.
Понятие — прозрачность (транспарентность, легибильность)
М. КУРНИКОВ: Вы знаете, прежде чем мы перейдем к понятию, я скажу, что отсюда мы поедем в Амстердам, а потом – в Мюнхен, вот уже на этой неделе. И казалось бы, в Нидерланды мы едем в третий раз, должны уже надоесть, по идее.
М. КУРНИКОВ: Нет, мы нидерландцам. Ну третий раз уже едем. Е. ШУЛЬМАН: Сколько можно…
М. КУРНИКОВ: Но в этот раз такая тема, «Эмиграция, которая пришла к власти», что я уверен, что…
Е. ШУЛЬМАН: Надоесть она не может.
М. КУРНИКОВ: Да, амстердамцы и гаагцы придут. Ну, а мы действительно переходим к понятию.
Е. ШУЛЬМАН: Вот уже который выпуск понятия у нас не сопровождаются отцами. Это как-то меня печалит. Я буду стараться вернуться к обычному формату. Ну вот, например, в прошлый раз у нас было понятие «социопатия». Но вот кого тут возьмешь в отцы? Не Эпштейна же. Поэтому в этот раз у нас понятие не такое социопатичное. Но тем не менее отец мог бы быть, но он у нас уже был.
Итак, мне показалось интересным поговорить о понятии «прозрачность», она же «транспарентность», она же «читаемость». А также есть еще такое замечательное слово, которое наверняка вы, дорогие слушатели, не слышали – «легибельность». Не «гибельность», а «легибельность». Легибельность – это вот и есть удобочитаемость.
Почему отец у нас уже был? Во-первых, что такое прозрачность? Прозрачность в социальном контексте понимается по-разному. Она понимается в основном в положительном смысле и означает открытость. Открытость кого? Открытость государства гражданам или открытость корпораций рынку, или открытость предприятия своим акционерам. Имеется в виду подотчетность. Имеется в виду вот эта самая транспарентность. Транспарентность считается лекарством против коррупции. Инструменты транспарентности – это, например, регулярная отчетность государственных служащих о своих доходах, а иногда и расходах. То есть когда мы говорим о прозрачности институтов для людей, то эта самая транспарентность является или понимается как одно из свойств демократического правового общества.
Но есть и оборотная сторона. Как у всего в социальном пространстве, никогда одной стороны не бывает. В социальном пространстве не бывает ничего плоского, а также не бывает ничего ровного. С одной стороны, когда вам на кассе выдается чек, то это показывает прозрачность расчетов. Когда у вас в банковском приложении есть список ваших приходов и расходов – это тоже прозрачность ваших финансов для вас. Но когда этот ваш телефон попадает в чьи-нибудь другие руки, то вы становитесь прозрачны для того, кто обладает этой информацией.
Е. ШУЛЬМАН: Легибельным, то бишь читаемым для него. Тот отец, который был уже у нас в нашей рубрике «Отцы», – это Джеймс Скотт. Помните книгу «Оружие слабых»?
Е. ШУЛЬМАН: Великая книга, на самом деле. Также у него есть другая книга, которую мы упоминали в наших выпусках, называется она Seeing Like a State («Видеть, как государство»). В русском переводе она называется «Благими намерениями государства».
М. КУРНИКОВ: Я знаю другую книжку «Благими намерениями».
Е. ШУЛЬМАН: Вот, вот, вот. Она про Русскую православную церковь и как она дошла до жизни такой. В оригинале подзаголовок книги звучит следующим образом: «Как некоторые схемы для улучшения человеческой жизни провалились». По-русски так: «Почему и как проваливались проекты улучшения условий человеческой жизни». Вот Скотт вводит эту легибельность (legibility), то бишь удобочитаемость. Государство со своей стороны стремится сделать общество удобочитаемым, стандартизируемым.
Почему государства стремятся вносить все в реестры? Потому что реестр машиночитаем. Почему граждане должны быть зарегистрированы одинаковым образом? Почему нам всем присваиваются номерочки? Вот мы с вами рассуждали в первой части о 15-цифровом номере каждого телефонного устройства. Но ведь и у каждого из нас есть такой номер. Сопротивляются этому одни мракобесы, которые говорят, что это число дьявола и что когда всех пронумеруют, тут-то и наступит апокалипсис. Над этими людьми принято смеяться. Насчет апокалипсиса мы не знаем, насчет числа дьявола тоже не будем вводить никого в заблуждение. Но действительно государство стремится упростить общество таким образом, чтобы с ним было удобно работать. Государство – это в некоторой степени машина, хотя оно тоже состоит из людей.
Вот эта вот мания реестров – больше реестров богу реестров – это попытка любую серую для государственного взгляда зону сделать прозрачной. Тут, конечно, никак нельзя не вспомнить великий роман «Приглашение на казнь» Владимира Владимировича Набокова. Там главного героя, Цинцинната Ц., помните, в чем обвиняли? В гносеологической гнусности, столь редкой и неудобосказуемой, что приходится пользоваться обиняками вроде «непроницаемость», «непрозрачность», «препона». Вот Цинциннат Ц. – он непрозрачный, а все остальные жители этой странной ретро-утопии – они как раз прозрачные. Вот это идеальная ситуация.
Тот сорт антиутопии, который описывается понятиями «цифрового ГУЛАГа», surveillance state, паноптикон… Помните, мы с вами про паноптикон и про Фуко тоже говорили. Это вот как раз оно.
Что же делать, спросим мы самих себя. С одной стороны, граждане по мере того, как они становятся более грамотны и осознают свою гражданскую роль, свою роль налогоплательщиков и избирателей, стремятся знать о власти все больше и о корпорациях все больше. И о том, что им в еду подсыпают, тоже хотят знать. Грамотные все стали и читают мелкий шрифт. Они требуют раскрытия данных. Государства и корпорации раскрывают данные, но также они стремятся столько же знать о самих гражданах.
Мы постоянно оказываемся в ситуации, когда инструменты нашего удобства оказываются инструментами слежки за нами. В его современном виде мобильный телефон – довольно полный аналог электронного браслета, только мы его покупаем за свои деньги, носим, волнуемся, когда он ломается, чиним его, когда он перестает работать, вместо того чтобы отрезать его ножницами и сбежать, как делают с обычным электронным браслетом. Но сбежать некуда. Мы не можем никому советовать жить в лесу, как Агафья Лыкова, и пользоваться только кнопочным телефоном.
Каким образом это противоречие разрешается? Пока оно никак не разрешается, потому что технологии меняются слишком быстро и институты не справляются со скоростью этого технологического прогресса. На самом деле, то страшное государство, которое типа устанавливает «цифровой ГУЛАГ», всего лишь пытается, как черепаха за Ахиллесом, ползти за вот этим ходом технического прогресса.
Кстати говоря, мы уже тут помянули бедного Эпштейна, но ситуация, в которой на голову общества вываливается вот этот гигантский архив, о котором сейчас столько разговоров, – это демонстрация дисфункции институтов. Сбором, анализом такой информации должны заниматься, вообще-то говоря, правоохранительные и судебные органы. Перекладывая на общество обязанность следователя, судьи и палача, институты делают шаг назад и говорят: «Мы тут ни при чем. Вот вам три миллиона файлов, делайте с ними, дорогие граждане, что хотите».
Граждане приветствуют это как невероятную открытость. Но что же в этом хорошего-то? У общества нет инструментов для того, чтобы переработать эту информацию и сделать из нее какие-то регламентированные выводы. В результате люди просто кидаются друг на друга, потому что один нагуглил одно, другой нагуглил другое, и каждый имеет по этому поводу какое-то свое мнение.
В общем, прозрачность – обоюдоострое оружие. Хуже всего, конечно, тем обществам, у которых больше прав у государства, чем у граждан. Поэтому жалкие гражданские требования типа «опубликуйте какую-нибудь декларацию раз в году» очень быстро пресекаются. Мы видим, как в Российской Федерации эта сторона прозрачности уже давно закрыта. Никакой информации о госслужащих легально получить уже невозможно. Государственные корпорации закрывают свои советы директоров и свои правления, потому что санкции. Под предлогом безопасности можно закрыть что угодно. А вот граждане, пожалуйста, зарегистрируйте телефончик, сдайте биоматериал, установите приложение, вот вы будете полностью прозрачны.
Поэтому, кажется, хоть какое-то худое и бедное соблюдение этого баланса возможно только в демократиях, где граждане могут хоть как-то минимально бороться за свои права. Иначе прозрачность оборачивается только в вашу сторону и используется только исключительно против вас. Но пароль на телефон все-таки установите.
М. КУРНИКОВ: Ну, а мы переходим к вопросам.
Вопросы слушателей
М. КУРНИКОВ: Я начну с вопросов, которые оставили наши зрители в Патреоне. И отдельно скажу, что после завершения трансляции мы будем здесь из зала принимать вопросы. И те, кто подписан на нас в Патреоне и на второй уровень в Ютубе, они смогут потом продолжить смотреть нас в прямом эфире или потом посмотреть в записи.
Вопрос о бдительной демократии
Но первый вопрос такой, от Лаши: «Уважаемая Екатерина Михайловна, рассматривая различные страны, проходящие через авторитарный регресс, можно заметить одну общую закономерность: авторитарная власть атакует, демократические силы реагируют. А есть ли способ, при котором различные демократические силы могли бы сами выступать в наступательной роли, а не только реагировать, когда у власти находится авторитарный режим?». Упреждающий удар.
Е. ШУЛЬМАН: Упреждающий удар. Вы знаете, все вот это богатство демократического устройства – это и есть упреждающий удар. Все демократические системы, все сдержки и противовесы, все электоральные механизмы направлены на одно-единственное – на препятствование концентрации власти. А, соответственно, авторитарный регресс состоит в том, что власть концентрируется, а демократия ее распределяет. Поэтому в некоторой степени вечная бдительность – это обязанность граждан демократического государства и это обязанность всех его институтов.
В некоторой степени демократия, которая у нас считается каким-то праздником прекраснодушия, исходит как раз из примата порочности человека. То есть человек как таковой стремится поработить ближних, грабить их, убивать и лишать свободы. Поэтому мы никому не доверяем, мы никому не даем много власти, мы никому не даем надолго даже немного власти, мы всех перепроверяем десять тысяч раз, мы стравливаем между собой группы интересов, с тем чтобы они друг друга контролировали, мы создаем органы власти таким образом, чтобы они были сложно переплетены друг с другом и ни один не мог ничего решить без согласия других.
Почему мы так поступаем? Потому что как только мы оставим этих волшебных людей в покое… Опять же, Питирим Сорокин нам говорил, что там всегда будет больше психопатов, чем в любых других трудовых коллективах. Так вот, как только мы предоставим их самим себе, они собьются в стаю и нас загрызут. Если мы считаем, что люди по своей природе прекрасны, патриотичны, самоотверженны и стремятся нанести ближнему добро, то мы найдем самого хорошего человека и дадим ему побольше власти, и пусть он сделает нам хорошо. Так что прекраснодушие – это как раз автократия, а демократия – это вечная бдительность. Вот в этом и состоит проактивность любой демократии.
Поэтому, пожалуйста, никому не верьте, вообще никому совсем, даже той партии, которую вы поддерживаете, даже тому лидеру, который вам нравится. Они такие же точно, как и все остальные. В небольших дозах и в очень ограниченном количестве стреноженные они приносят пользу. Если их развязать… Как в сказке, помните, Иван Царевич, видит связанного Кощея, тот говорит: «30 лет я тут уже связанный сижу. Дай мне, Иван Царевич, напиться». Тот жалеет его сдуру и дает ему напиться. Что дальше происходит? Кощей разрывает свои цепи и похищает Василису Премудрую. Не поступайте так ни в коем случае.
Никогда нельзя успокаиваться. Нет никакой системы, которая была бы гарантирована от этого самого авторитарного регресса, потому что природа власти такова. Такая вот она зловещая, ничего не поделаешь.
М. КУРНИКОВ: Я думаю, что кто-то мог волноваться, что в сегодняшней программе ни разу не был упомянут Пропп. Но ничего страшного, сказками мы компенсируем.
Е. ШУЛЬМАН: Не-не, Набоков и Пропп в каждом выпуске.
Вопрос о самоогораживании ЕС
М. КУРНИКОВ: Руслан спрашивает вас: «Европа ограничивает получение виз для россиян, а также отказывает в убежище для дезертиров и людей, преследуемых по политическим мотивам. А в чем логика этих решений ЕС? И что они ожидают от простых россиян? Выглядит как посыл всем уехавшим “возвращайтесь и становитесь частью режима”».
Е. ШУЛЬМАН: Логика, насколько я могу ее понять, следующая: Россия является источником опасности, от нее происходят всякие гадости (диверсионные акты, например, и другие диверсионные акты), поэтому чем мы будем разбираться, кто из вас хороший, кто плохой, мы лучше оградимся от всех; которые более-менее хорошие, они, наверное, уже приехали, кто сейчас собирается приезжать, он тем более подозрительный.
Почему это так? Непонятно. Те диверсионные акты, исполнителей которых удалось поймать, оказались исполненными людьми с видами на жительство, с гражданствами, с украинским гражданством довольно часто. Отлично ГРУ наше умеет работать с самыми разными категориями людей, не только с теми, кто вынужден какую-то визу получать жалкую, для того чтобы поехать в Европу.
Вы знаете, в периоды такого рода угроз, вызовов и пониженной социальной ответственности и повышенного внимания к вопросам безопасности принимают решения и влияют на принятие решений как раз органы безопасности. А у них логика простая. Они мыслят двоичным кодом, типа убить или не убивать. Вот, собственно говоря, всё. Убить – лучший выход, не пустить – лучший выход. Господь разберет своих. Это логика упрощения. Кроме того, это можно продать ведь избирателю. Избиратель тоже встревожен, когда у него свет вырубили, как вот тут в некоторых районах Берлина в начале января произошло. Поэтому ему скажем: «Мы больше ни одного вот этого злобного россиянина не пустим, чтобы он не перегрыз нам кабель». Хотя, может, кабель перегрыз кто-нибудь даже и другой.
То есть тут есть и вот эта логика театра безопасности, логика спецслужб, логика служб безопасности, которые имеют все больше и больше политический вес во всех странах, потому что все всего боятся по понятным причинам, и логика электоральная, которая тоже требует простого слогана, который уместится на листовочке. Изложить там миграционную политику или политику в отношении России, которая разделяла бы российское общество, российское государство, долго и скучно, никто не будет слушать. А вот пресечь, запретить, отрезать, отменить – это легко, понятно. Грустно, но понятно.
Вопрос о механизме амнистии
М. КУРНИКОВ: Sweet Baby спрашивает вас в ютуб-канале «BILD на русском»: «Как гипотетически может выглядеть амнистия политзаключенных? Если с очевидно политическими статьями за слова все более-менее понятно, то что делать с террористическим кустом статей, по которым осуждены реальные преступники, виновные в совершении терактов и гибели людей? Нужно будет отправлять каждое дело на пересмотр или довериться спискам правозащитников? Что нам говорит об этом опыт других стран с похожей ситуацией?»
Е. ШУЛЬМАН: Очень хороший вопрос. Действительно, надо об этом думать. Опыт других стран с похожей ситуацией говорит нам о том, что применяются комбинированные инструменты. Есть простые случаи, есть статьи чисто политические. Понятно, что дискредитация вооруженных сил, распространение заведомо ложной информации, оскорбление чьих бы то ни было чувств – это все понятные пустые неправовые статьи. Они просто отменяются, и все вынесенные по ним приговоры отменяются также.
Далее наступают случаи менее простые. Действительно, преступления террористической и экстремистской направленности, в которых есть, наверное, какая-то сущностная компонента тоже. Хотя, что касается экстремизма, то есть мнение среди правоведов, что нет такого преступления. Тоже непонятно, что такое экстремизм. Если кто-то что-то поджег, нарисовал свастику на синагоге или кого-нибудь побил из соображений расовой ненависти, то это понятные преступления, не надо выдумывать им еще какую-то сверху дополнительную квалификацию. А вот терроризм действительно существует.
Так вот, на этом втором этапе, когда мы простое отсеяли, у нас остается менее простое. Тут мы идем к уважаемым правозащитным организациям, берем списки политзаключенных и преследуемых по политическим мотивам (это два разных списка, второй больше) и, соответственно, смотрим на этих людей и их тоже выпускаем.
Далее в этой замечательной обстановке либерализации и гуманизма понятно, что будут происходить пересмотры дел. Можно выделить список судей. Вот, например, судья Валайтус. У него, наверное, есть какой-нибудь список дел. На самом деле, так называемые политические судьи все известны. Их не так много. Судейский корпус шарахается от такого рода дел, поэтому в каждом городе и в каждом районном суде более-менее знают, кому отдавать вот этот весь мусор. По Москве эти судьи стали даже в некоторой степени знаменитостями, их фамилии на слуху. Это все, естественно, тоже надо будет пересматривать. Ну и далее у самих посаженных или обвиняемых будет возможность попросить о пересмотре своего дела.
То есть это поэтапный процесс. Это система сит. Сначала вот самое большое сито. И поверьте, значительная часть всей проблемы решится уже на первом этапе, потому что авторитарное государство со своим авторитарным законотворчеством нам тут помогает. Оно само пишет такие законы, у которых на лбу написано, что они принцип Радбруха нарушают и что они неправовые. Тут все легко.
А дальше по мере сужения этих самых ситечек будет применяться все более и более индивидуализированный подход. С восстановлением конкурентного правосудия, нормального суда, в котором есть защита и есть обвинение, вообще, вы знаете, как хорошо-то жить можно по любому делу, не только политическому, но и по неполитическому. А вот эти все бесконечные статьи 159-е, по которым судят кого ни попадя. А опять же история про то, как, оказывается, жена занимается вымогательством у мужа в процессе развода. Это тоже был бы суд нормальный, мог бы как-нибудь дело это решить. Так что лиха беда начало.
М. КУРНИКОВ: Спасибо большое всем, кто вопросы присылал. У меня, как всегда, в конце есть хорошая новость от телеграм-канала «Эхо Новости». Причем у меня даже две, одна на всякий случай запасная, если вы не признаете первую хорошей. Оркестр в Башкортостане публично вступился за своего арестованного директора. Мы вообще отвыкли от того, что бывают такие акции протеста.
Е. ШУЛЬМАН: Да, это прям удивительно.
М. КУРНИКОВ: Но действительно Государственный академический симфонический оркестр Республики Башкортостан публично заявил о невиновности директора оркестра, которого суд в Уфе отправил под домашний арест. И была прочитана речь от дирижера. И весь зал аплодировал, и весь оркестр аплодировал. Представляете, и такое бывает.
Е. ШУЛЬМАН: Да, да. Это очень здорово. Это действительно хорошая новость. Вы знаете, я должна внести одну поправочку, для того чтобы мы не дезинформировали дорогих слушателей. Я, вчитавшись в вот это постановление, которое мы вам тут цитировали в ходе рекламного перерыва, должна сказать, что подсудимый Йовдий признал свою вину. Я сказала, что не признал. Вину он признал, в содеянном раскаивается, не поддерживает действующий режим Украины. Но не помогло. 30 тысяч штрафа все равно назначили.
Я не думаю, что при любом раскладе по такой статье можно было в первый раз получить что-нибудь, кроме штрафа. Не признавайте вину, дорогие коллеги, если вы вдруг окажетесь в такой ситуации. Вы ускоряете тем самым судебный процесс, это правда, но участь свою никак не смягчаете, вне зависимости от того, что вам рассказывают. И адвоката надо иметь своего, а не по назначению.
М. КУРНИКОВ: Откровенно говоря, то, что вы вернулись к этой теме в самом конце программы, немножко усложняет мою последнюю фразу «ставьте лайк этому видео».
М. КУРНИКОВ: Однако, не забывайте, что это все-таки можно делать.
Е. ШУЛЬМАН: Защищайте свои информационные носители и далее чувствуйте себя совершенно свободно.