Программа «Статус» сезон 9, выпуск 33
ФСБ против всех. Институциональный демонтаж
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШУЛЬМАН ЕКАТЕРИНОЙ МИХАЙЛОВНОЙ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ШУЛЬМАН ЕКАТЕРИНЫ МИХАЙЛОВНЫ
М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В эфире программа «Статус», программа, которая выходит сразу на множестве ютуб-каналов. Выходит в приложении «Эхо», которое я вам рекомендую скачать. Ну и, конечно, выходит на ютуб-канале Екатерины Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.
М. КУРНИКОВ: Как всегда, в самом начале я дарю вам книгу. И всегда я стараюсь, чтобы эта книга была какой-то актуальной, чтобы знакомить и вас, и зрителей с новинками книжной индустрии. И я горд представить книгу издательства «Бабель» «Озарения молнии. Правдивая история шамана Александра Габышева, который хотел, но не смог изгнать демона из Кремля».
Е. ШУЛЬМАН: Шаман здорового человека.
М. КУРНИКОВ: Пожалуйста. Знали бы вы, как приятно от магазина «Эхо Книги» каждый раз вам преподносить эти самые книги.
Е. ШУЛЬМАН: Да. Правда, правда.
М. КУРНИКОВ: Заходите, смотрите. Даже если, в конце концов, не покупаете, посмотрите, какие книги есть. Это правда всегда интересно. Ну и там много-много обновлений.
Е. ШУЛЬМАН: Хочется надеяться, что у этой истории будет еще второй том с каким-нибудь более позитивным завершением.
М. КУРНИКОВ: Кстати, может быть, есть уже внимательные зрители, которые обратили внимание на новые кружки, которые у нас, между прочим, стоят.
Е. ШУЛЬМАН: А, да? Да вы что! Правда.
М. КУРНИКОВ: А еще, смотрите, вот такие вот штучки там есть. Кружки вот со всякими рисунками.
Е. ШУЛЬМАН: Зловещая пауза. Ну что ж…
М. КУРНИКОВ: Да. Но мы продолжаем и переходим к первой рубрике
Не новости, но события
Почему ФСБ становится ключевым институтом?
М. КУРНИКОВ: С какого события начнем?
Е. ШУЛЬМАН: Начнем мы с целой череды событий, часть из которых произошла не прямо сейчас, но прямо сейчас стала известна. Мне кажется, что они укладываются в некоторую тенденцию. Дорогие слушатели, наверное, сами уже заметили, что в Российской Федерации нынче неспокойно. Точнее сказать пока не получается, но смотреть надо очень внимательно за происходящим. Есть ощущение, что ближайшие недели, месяцы, полугодие могут стать трансформационными в том, что касается внутренней российской политики.
М. КУРНИКОВ: Опять же, внимательные зрители уже увидели доску.
Е. ШУЛЬМАН: В отличие от невнимательного ведущего (меня).
М. КУРНИКОВ: И, может быть, даже узнали цитату, откуда она. Напишите в комментариях.
Е. ШУЛЬМАН: Ладно. Я потом, может быть, догадаюсь. Итак, мы с вами имеем дело с некоторым, пока не очень сильно артикулированным, беспокойством внутри Российской Федерации, которое может быть связано с разными обстоятельствами и выражается разными спикерами. Одни беспокоятся по поводу ограничений интернета, другие беспокоятся по поводу того, что неправильно идет война (либо слишком медленно, либо, наоборот, слишком долго), экономисты беспокоятся о состоянии экономики, участники экономических отношений беспокоятся о том, что их экономические отношения становятся все более убыточны, а не прибыльны.
Все это нельзя назвать чем-то иным, чем бульканье, по той причине, которая хорошо известна нашим слушателям. Авторитарные режимы, допуская на определенных этапах своего развития так называемую артикуляцию интересов, то есть жалобы, в том числе и публичные, никогда не допускают, пока они живы, агрегацию интересов, то есть выражение некоего политического предложения, которое должно сменить эти самые жалобы.
Мы помним эти две ступени по Алмонду. Алмонд писал, что артикуляция – дело элит широкого круга, а вот агрегация и агломерация интересов – это дело элит более узкого круга, то есть причастных к непосредственно формулированию задач и принятию, имплементации решений. (Прим., подробнее о Габриэле Алмонде в «Статусе» от 22.06.2021 / S04E41).
Вот второго этапа у нас не ожидается, пока система более или менее жива.
Новые полномочия ФСБ
Но что еще обращает на себя внимание? Когда я говорила о событиях, которые не вчера произошли, но как-то накануне становятся известны, то они укладываются вот в какую последовательность. Мы видим, как одно из ведомств, а конкретно Федеральная служба безопасности, демонстрирует приобретение все новых и новых полномочий. Давайте перечислим эти новые полномочия. Именно, новые. Не те, которые у нее были, а их было и остается изрядно, а вот те новые, которыми она до того не обладала, но, судя по всему, сумела ими разжиться в продолжение войны и за последнее время.
Мы говорили с вами о приобретении этой службой своих собственных СИЗО и о праве самостоятельно лишать свободы и этапировать тех заключенных, которых она же и обвиняет. То есть быть и следователем, и обвинителем, и тюремщиком, и перевозчиком одновременно. Такой ситуации у нас не было за все постсоветское время. Вот теперь эта ситуация у нас возникла. И, соответственно, мы только в прошлый или позапрошлый раз перечисляли вам те семь СИЗО, которые теперь принадлежат ФСБ (Прим., «Статус» от 14.04.2026).
Далее. Из каких-то очень косвенных свидетельств, например, из письма Следственного комитета, становится известно, что, оказывается, с 8 марта 2022 года по некоему решению президента, которое не было обнародовано, ФСБ имеет право помещать людей в СИЗО без суда. Она может осуществлять прием и размещение лиц, оказывающих противодействие СВО. В этом самом письме, благодаря которому нам стала известна эта изумительная практика и еще более изумительная правовая норма, речь шла о человеке, в отношении которого не было даже возбуждено уголовное дело. То есть это бессудное лишение свободы, что противоречит прямо сразу двум статьям Конституции, что интересно.
Есть у нас статья 22-я, которая запрещает лишать свободы без соответствующего решения суда, как мы помним, на срок больше 48 часов. Но также у нас есть статья 15-я Конституции, согласно которой не может быть никаких тайных законов и тайных распоряжений. Есть сведения, относящиеся к государственной тайне, и этот список тоже ограничен. Хотя сформулировано, надо сказать, довольно мутно, но также написано, что нормативные акты, затрагивающие права и свободы граждан, не могут применяться, если они не опубликованы официально.
М. КУРНИКОВ: То есть даже в этой деноминированной Конституции это осталось.
Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Это первая часть Конституции. Вот как по номеру квартиры можно определить, примерно на каком она этаже, так по номеру статей вы можете догадаться, что это та самая первая часть Конституции, которую нельзя изменить, не поменяв Конституцию в целом. То есть и секретные указы о помиловании абсолютно незаконны, потому что это как раз распоряжение, которое касается прав людей. Что не опубликовано, применяться не может.
Но нас с вами сейчас даже не бездна беззакония волнует, хотя это тоже, согласитесь, характерно, а вот что. Смотрите, президент приписывает сам себе чрезвычайные полномочия.
Это не то чтобы новость. Мы это видели в начале войны, когда он сам себе своим указом установил право распоряжаться, например, активами: отбирать собственность у одних и отдавать кому-то другому. Но эта норма была оформлена изменением в федеральном законе. Тут же мы имеем дело с каким-то распоряжением президента, которое вроде бы дает власть ему лишать людей свободы, но он эту власть делегирует ФСБ. То есть ФСБ становится распорядителем того, что нельзя сравнить ни с чем другим, кроме как известной практикой французской монархии абсолютистской – lettre de cachet.
Все, кто читал Дюма, а также другую приключенческую французскую литературу, помнят эти самые письма с печатью. Это письмо, которое подписано королем, иногда с фамилией, иногда с пустой строчкой, по которому можно людей было лишать свободы. Иногда на срок какой-то (там был обычно от года до трех), а иногда и бессрочно. Вот люди, которые сидели в Бастилии, они в основном сидели по этим lettre de cachet.
М. КУРНИКОВ: Чем-то там закончилось во Франции?
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, как-то накопилось недовольство. Потом блогер один выступил на площади, выстрелил из пистолета, Камил его звали. Ну и, в общем, дальше понеслось. (Прим., Камил Демулен – французский адвокат, журналист и революционер, инициатор похода на Бастилию 14 июля 1789 года, положившего начало Великой французской революции).
Контроль интернета и админпротоколы
Но, опять же, мы с вами запоминаем вот эту деталь. Итак, ФСБ приобретает дополнительное полномочие. Также, что называется, по мелочи: оказывается, что теперь у нас ФСБ может составлять административные протоколы. Раньше они брезговали такой мелочевкой, но – было изменение в законе (мы с вами об этом рассказывали) – теперь могут.
Далее. Не подтверждено источниками, не подтверждено документами, но тем не менее сообщают нам, что вот эти все отключения интернета – не блокировки, блокировками занимается Роскомнадзор, а отключения интернета – это теперь следы и проявления новой политики руководства интернетом, каковое, руководство, перешло ко Второй службе ФСБ. Вторая служба – это Служба по защите конституционного строя, которая у нас занимается как раз вылавливанием всякой крамолы.
Помните, мы говорили в эфире, что хотя и блокировка Телеграма, и отключение мобильного интернета в городах у нас склеиваются в общий неопрятный ком борьбы со связью, на самом деле это разные вещи. И отключение мобильного интернета несколько более странно, чем все остальное, поскольку так раньше не было. Вот нам представлены если не доказательства, то некоторые свидетельства того, что теперь этим тоже занимается ФСБ. Не Минсвязи и Минцифры, не политический блок администрации президента, а именно строго и исключительно ФСБ.
Проверки телефонов на границе
Далее. Спасибо посольству Таджикистана в России и Минтруда Таджикистана (оказывается, есть такое), которое внезапно публикует у нас документ, из которого следует, что пограничники России теперь могут проверять личные электронные устройства при пересечении границы. Имеют право проверять телефон, компьютер и т.д. у каждого человека при пересечении границы. В случае отказа человека могут оштрафовать или подвергнуть административному аресту. Опять же, мы это узнаем почему-то от министерства труда Таджикистана. Пограничники России – это кто такие? Это подразделение ФСБ. Погранслужба, если вы до сих пор не знали, принадлежит у нас ФСБ.
ФСБ и экономические дела бизнеса
Далее. Помните, у нас были всякие подозрительные события, происходящие с бизнесменами, близкими к премьеру Мишустину – Галицкий и Мацоцкий. Помним? Помним. Против Галицкого возбуждено уголовное дело, у него имущество по экстремистской линии уже конфисковано. Мацоцкий: дело возобновлено. Что происходит дальше, пока не знаем, но возобновлено. Теперь мы видим с начала апреля развивающееся какое-то не очень понятное, но выглядящее очень масштабным дело о так называемых «бумажных НДС». Сначала об этом написал «Коммерсантъ», а потом об этом написала уже сама Федеральная служба безопасности. Вы видите, что рубрика «Зачитываем пресс-релиз ФСБ в прямом эфире» становится у нас постоянной. Действительно, их стиль совершенно неотразим. Новый, сладостный стиль.
Пишут они следующее, что ими во взаимодействии с Генпрокуратурой и Федеральной налоговой службой, а также совместно с СК и МВД пресечена противоправная деятельность группы лиц, организовавшей в московском регионе крупнейшую площадку бумажного НДС, состоящую из… И так далее и так далее. Далее написано, что реальный сектор экономики понес убытки на сумму более триллиона рублей. Сумма впечатляющая. На территории Москвы, Санкт-Петербурга, Пермского края, Белгородской области (заметим эту деталь) проведено свыше 30 обысков по домашним адресам и, в общем, всякое такое. Насколько можно понять, речь шла о том, что на чьих-то домашних адресах регистрируются псевдокомпании с целью ухода от НДС.
Что такое НДС, его оплата, недоплата, возврат, мы с вами помним еще по делу Магнитского, который, собственно, и вскрыл одну из таких схем, за что был убит, судя по всему. Уже много лет прошло. В общем, нам достаточно хорошо известна ныне вся эта история. Вроде бы как всеми НДС-ными делами заведует служба ФСБ по борьбе с экономическими преступлениями. Во всяком следствии самое важное – не выйти на самого себя. Но Федеральная налоговая служба – это вотчина нынешнего премьера. Еще раз повторю, мне не до конца ясна вся эта история. Она выглядит очень крупной и очень темной. Дело ясное, что дело темное.
Дальше, кстати, пресс-служба ФСБ пишет, что крупнейшую в стране интернет-площадку, поставлявшую поддельные счета-фактуры и другие документы недобросовестным налогоплательщикам, сотрудники ГУЭБиПК МВД выявили совместно с коллегами из управления «К». Управление «К» – это не управление по борьбе с экономическими преступлениями, это несколько другое управление.
«Преторианская опасность» автократии
Что тут у нас вырисовывается? Вырисовывается у нас такая штука, которая, в общем, бывает в автократиях на поздних периодах их правления. Обычно лидер в такой системе старается не создавать сверхструктуру, обладающую силовыми полномочиями.
М. КУРНИКОВ: Сверхструктура старается себя создать сама.
Е. ШУЛЬМАН: А структура старается себя создать. Совершенно верно. И когда ей удается стать мегаструктурой с возможностью убивать людей, а также лишать их свободы и имущества, возникает вопрос, зачем ей этот лидер. Это преторианская некоторая опасность. Забегая вперед, в рубрике «Понятие» мы с вами расскажем о нескольких таких исторических ситуациях. Но похоже, что в чем-то в этом роде мы с вами оказываемся. В этом положении обнаруживали себя довольно многие элиты разных стран и народов.
И – спойлер-спойлер – единственная другая структура, к которой могут обратиться гражданские чиновники или партийные чиновники, если у вас партийный режим, или вообще любые другие представители правящего класса, если они не хотят быть перебитыми, переграбленными и пересаженными, это армия.
Вот эта странноватая связка, условно говоря, гражданские плюс армейские против чекистов, как бы ни назывались чекисты того времени, называются ли они опричниками или они называются бандой четырех, или они называются Секуритате, – эта ситуация, это положение, вот эта констелляция, кажущаяся маловероятной, если вы анализируете политические события с моральной точки зрения, тем не менее время от времени возникает.
Ослабление армии и рост влияния ФСБ
Последнее, что мы с вами скажем, что нам важно. Я тут процитирую коллегу Татьяну Становую, очень внимательного наблюдателя за российской внутренней политикой, которая пишет в своей последней публикации, что роль президента эволюционирует куда-то в сторону попустительства ФСБ: «После нескольких лет войны в системе не осталось ей противовеса». Коллега Становая – человек осторожный. «Эволюционирует куда-то в сторону»… Я бы просто сказала, что свелась к попустительству.
Если президент – это только президент Федеральной службы безопасности, а больше ничего, если им с ним хорошо, может быть, его охранникам с ним хорошо, а больше никому с ним не хорошо… Мы с вами также заметим, тут я сошлюсь на еще одну публикацию, которую вы, кажется, обсуждали в эфире с Кириллом Юрьевичем Роговым про армию и ее специфическое положение…
Е. ШУЛЬМАН: Да, совершенно верно. Если нам кажется, что армии очень сильно с ним хорошо, то это не так. Опять же, если смотреть с моральной точки зрения, то все это у вас сливается в один кровавый режим, который совершает преступления. Но с точки зрения армии это не такой славный верховный главнокомандующий. Он не принес им ни славы, ни почета. Военные не делают карьеры на войне, а наоборот, сворачивают себе на войне шею. Что бы ни случилось, ФСБ никогда не виновата в том, что они пропустили вторжение в Курскую область, а виноваты почему-то гражданские курские чиновники. Да, может быть, они украли какой-то бетон. Но, простите, эти «зубы дракона» пресловутые должны были сами, без людей останавливать наступающие войска?
М. КУРНИКОВ: В конце концов, их принимать ведь кто-то должен был, подписывать какие-то акты.
Е. ШУЛЬМАН: Это тоже интересно. Но, вообще, охрана границ – это тоже занятие ФСБ. Предотвращение терактов – это занятие ФСБ. Но в «Крокусе» тоже виноваты не они, а то ли Агаларовы, то ли какие-то случайно пойманные таджики. А вообще-то говоря, Украина.
Армию делают виноватой в том, что она не начинала. Ее втравили в войну, которой она не была совершенно никак инициатором. Деньги и привилегии тоже уходят совершенно не им. Армия насыщена уголовным элементом, что тоже нравится не всем, как ни удивительно это может показаться нашим гражданским слушателям, для которых это все одна шайка-лейка. Но это совершенно не так выглядит изнутри.
Вот с такой любопытной политической фрагментацией мы, как мне кажется, имеем дело. Это может быть скрытой пружиной многих событий, которые при поверхностном взгляде кажутся хаотичными или случайными.
М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим.
Е. ШУЛЬМАН: Тут придется долго осмысливать. М. КУРНИКОВ: Придется.
М. КУРНИКОВ: Я так понимаю, что осмысление началось. Е. ШУЛЬМАН: Ура!
М. КУРНИКОВ: А у нас есть полторы минуты, чтобы, в том числе, поговорить с вами. Давайте я налью вам чай.
Е. ШУЛЬМАН: Давайте. Традиции должны быть неизменны. М. КУРНИКОВ: И мы спрячем чайник.
Е. ШУЛЬМАН: А, он все это время был у нас в кадре?
М. КУРНИКОВ: Все это время, да. Коварно пробрался, так сказать. Да, вот вы обратите внимание, у нас тут кружечки.
Е. ШУЛЬМАН: Так, а что у меня?
М. КУРНИКОВ: А под кружечками, смотрите…
Е. ШУЛЬМАН: У меня тоже «Зловещая пауза».
Е. ШУЛЬМАН: Зловещая чрезвычайно. Хорошо, я не заметила сперва. Как тут оказывается все интересно.
М. КУРНИКОВ: Посмотрите на часы, просто чтобы вы представляли, насколько… Кстати, я должен признаться. Кажется, сегодня какой-то особенный день. Я уж не знаю, какая-то активность лунная, солнечная или какая, но количество невероятно крутых, оригинальных вопросов… Знаете, бывают хорошие вопросы, но они часто примерно на одну и ту же тему с разных сторон и так далее. А сегодня количество крутых, оригинальных вопросов просто зашкаливает. Поэтому, если вы оставите чуть-чуть побольше времени на вопросы, знайте, что вы будете приятно удивлены.
Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. Я постараюсь. Это не активность луны, просто у нас такие слушатели замечательные.
Электронный реестр и набор на фронт
Е. ШУЛЬМАН: Итак, возвращаемся к делам, связанным с войной. В общем, от них далеко особенно никуда не уйдешь. И сообщаем следующее. Набор людей на фронт продолжается и, можно даже сказать, активизируется. По каким признакам мы это видим? Во-первых, по-прежнему продолжают поступать сообщения о том, что от руководителей предприятий требуют определенного процента подписавших контракт.
Далее, например, такое. Пороховой завод в Перми: с сотрудников сняли бронь от призыва в армию. Об этом им сообщила администрация завода. Хотя, опять же, пороховой завод. Куда уже более армейский?
Далее. Из разных регионов сообщают, что приходят людям электронные повестки более массового типа, чем ранее. Сразу скажем, это повестки, в которых говорится «приходите уточнить документы». Это не вызовы прямо на военную службу. Тем не менее. Откуда мы это видим? Что называется, последнее: Москва, Санкт-Петербург, Ярославль. Не могу не процитировать, как правильно и грамотно пишет сообщавший: «Идти я, разумеется, никуда не собираюсь. Но если вдруг мой случай не единственный, вам, может, видна тенденция». Нам видна тенденция, дорогой слушатель. Спасибо вам большое за вашу информацию. Действительно, собираться никуда не надо.
Мы также видим, что больше стало примеров ограничений, накладываемых в связи с неявкой. Вообще, вот эта вся активность, которую можно принять за подготовку к какой-то новой волне мобилизации, мы этого не исключаем, но пока и не утверждаем ни в коем случае, но мне это представляется началом работы электронного реестра военнообязанных. Мне кажется, что реестр, по крайней мере в отдельных регионах, начинает работать. Соответственно, проверяют его валидность и таким образом хотят, чтобы люди сами пришли и сами на себя сведения сообщили.
И увеличилось количество случаев, уже теперь это не один, когда человек не может выехать либо он обнаруживает, например, что он не может распоряжаться своим имуществом тем или иным образом из-за запрета, поставленного военкоматом из-за этой самой неявки.
Практическая рекомендация. Если вам пришло такое письмо счастья, пожалуйста, обзаведитесь доверенностью, пошлите туда другого человека, лучше женщину, с вашими документами. Пускай они обновляют сведения о вас, но сами туда не являйтесь, потому что место это небезопасное. Это если не само некропространство, это предбанник некропространства, поэтому вы не хотите туда попадать.
Вербовка студентов и БПЛА
Мы говорили с вами о вербовке студентов в так называемые войска БПЛА, точнее говоря, просто на контракт с Минобороны. Одно из наиболее позорных явлений нашего времени, богатого на позорные явления. Эта практика не прекращается, она вообще не прекращается нисколько.
М. КУРНИКОВ: Я боюсь, что вы даже не представляете, насколько это позорное явление. Вы знаете, так уж получилось, что по некоторым делам пришлось мне зайти на сайт Оренбургского государственного университета. Знаете, как выглядит главная страница Оренбургского университета? Что называется, посмотрите.
Е. ШУЛЬМАН: Служба по контракту в войсках беспилотных систем. Это, что называется, для начала, да?
М. КУРНИКОВ: Это главная страница, вот самый большой баннер, да. И вот смотрите, есть два самых главных – расписание занятий и служба по контракту в войсках беспилотных систем.
Е. ШУЛЬМАН: Понятно. В общем, не ткните случайно по ссылке. Это фишинг.
М. КУРНИКОВ: Ну, это же просто декларация.
Е. ШУЛЬМАН: Да, да. По поводу фишинга. Давайте скажем вот что. Благодаря службе сознательных отказчиков, которой очень большое спасибо, – это организация, которая выполняет огромную работу по защите прав призываемых или потенциально призываемых, – у нас есть документационное подтверждение того, что контракты являются бессрочными. По-прежнему, к сожалению, многие люди полагают, что если там написано типа «на год», то это на год, а все остальное – это клевета со стороны иноагентов.
М. КУРНИКОВ: Некоторые еще предполагают, что если написано «беспилотных», то будет беспилотных.
Е. ШУЛЬМАН: Ой, боже мой. Ну как вот жить в России-то с такой наивностью?
М. КУРНИКОВ: Вот только с ней и можно.
Е. ШУЛЬМАН: Итак, что сделало Движение сознательных отказчиков? Они взяли и обратились в Минобороны за разъяснением. Им ответил врио начальника войск беспилотных систем некий гражданин Питиримов. Сначала он указывает, что контракт заключается на год, у военнослужащего есть право на увольнение, что неправда, потому что указ президента о мобилизации, знаменитый 647-й указ, действует.
Но далее он пишет, что командиры военных частей и руководители организации Минобороны при увольнении военнослужащих должны руководствоваться… Далее он указывает пункт другого указа президента, 580-го, от 2023 года. Это, к сожалению, опять секретный, для служебного пользования указ. Видите, как они расплодились. Это тоже, конечно, такой знак упадка. Прям вот непросто. Как говорил Тацит, чем развратнее государство, тем больше у него законов. А чем слабее государство, тем больше секретных законов.
В общем, по счастью, нам текст этого указа известен. Там написано, вот этот самый подпункт б) пункта а), что увольнение военнослужащего – это право, а не обязанность командира. И право это реализуется при наличии исключительных обстоятельств с учетом интересов эффективного выполнения задач государственными органами. Итого: вы можете попробовать уволиться, но уволят вас или нет – это уже на усмотрение командира.
Вы оказываетесь в той же самой ситуации, что и все остальные военнослужащие. Вами распоряжается Министерство обороны. Оно вас может отправить куда захочет. И вы подписали контракт, и вы не можете отказываться. И оно может вас уволить, если вдруг вы явитесь к нему без обеих ног. Но если хотя бы с одной ногой, то оно может вас совершенно не увольнять. Так что у нас есть теперь документ, который подтверждает все наши слова. Это было ясно с самого начала, еще раз повторю. Но приятно, когда Минобороны само это подтверждает.
Далее. Еще один документ, по счастью, хоть и служебный, но не секретный, и добрыми людьми обнародованный. Минобрнауки разослало письмо региональным министерствам образования. Называется оно «О формировании патриотических настроений среди студенческой молодежи. Укрепление учебной дисциплины и участие ветеранов СВО в образовательном процессе». Все вкусное сразу.
Пишут они следующее. Приказывают руководству вузов исключить «все необоснованные поблажки для студентов. Обучение должны продолжать только те, кто готов добросовестно осваивать программы». Особое внимание предлагается уделить посещаемости, то бишь отчислять студентов, с тем чтобы они подписывали контракты. «При отчислении учащихся вузы отправляют информацию об этом в Минобрнауки и военкоматы». То есть если вас отчислили, вашу голову отправят в мешке в военкомат сразу, а дальше уже за вами придут. Освободившиеся места предполагается занять участниками СВО. О том, что освободившиеся предполагается занять участниками СВО, мы с вами скажем, но, что называется, запомните эту тенденцию.
При том, что норма в зловещие 2%, о которых писало как о требовании Минобрнауки по отношению к ВУЗам, не подтверждена. Они это отрицают. Я помню, друг ваш Дмитрий Сергеевич Песков даже отрицал, что нет никаких норм вовсе. Но вот это письмо – это уже прям письмо, на него можно вполне полюбоваться.
В общем, что в связи с этим можно сделать? Естественно, не подписывать никаких контрактов никаким образом. Если вы видите, что вас подталкивают к тому, чтобы вас исключить, подумайте заранее над стратегиями отхода, в том числе буквального. Всё лучше смерти. Незаконченное высшее образование может быть закончено, понимаете? Прерванный полет возобновится. Мертвые не возвращаются. Вот этого не бывает. Всё остальное бывает.
Законы, меняющие правила войны
Далее. Еще про армейские наши дела. Помните закон об использовании вооруженных сил за рубежом в случае неправильного судебного решения? Правительством было внесено.
М. КУРНИКОВ: Да, конечно. Такое не забудешь.
Е. ШУЛЬМАН: Конечно, конечно. Правительственная инициатива, поправка в закон об обороне. Принята в первом чтении, если вы волновались, будет она принята или не будет. Что интересно, представлять пришла действительно Анна Цивилева, путинская племянница, она же замминистра обороны. И один из наших с вами любимых депутатов – председатель комитета по обороне Картаполов.
Что было характерного в аргументации? Как обычно, когда принимается какая-нибудь гадость, обязательно ссылаются на американский пример. Когда прекратится это низкопоклонство перед Соединенными Штатами, я, на самом деле, уже жду буквально не дождусь, особенно как человек, недавно вернувшийся из этой великой и славной страны. Картаполов ссылался на закон 2002 года известный как ASPA. Его еще чаще называют закон о вторжении в Гаагу, о защите американских военнослужащих. Он направлен на защиту американских военных и госслужащих от действий Международного уголовного суда.
Я напомню, что и Россия, и США обе не ратифицировали так называемый Римский статут. То есть они не признают юрисдикцию Международного уголовного суда. Однако, если преступление совершено на территории государства-подписанта статута, даже если этот совершивший – гражданин государства, которое не подписало, то юрисдикция МУС может быть к нему применена. Украина же статут в 2024 году ратифицировала. В общем, теперь у нас, как у американцев. Помните разговоры о том, что у нас закон об иноагентах это аналог закона FARA, да?
Кстати, обратите внимание, что все же в законе ASPA, как к нему ни относись, все же речь идет о военнослужащих и госслужащих, а не о ком попало, понимаете ли. Но тут вот у нас закон о защите археолога Бутягина.
Если вам кажется, что Государственная Дума исключительно принимает какие-то репрессивные законы, то мы с вами обратим внимание на либерализационные инициативы. Например, комитет по информационной политике, депутат Сергей Боярский, призвал палату отклонить законопроект о запрете рекламы эзотерических и иных услуг, а также услуг гадалок и гадателей на картах таро. Карты таро и так запрещены, потому что это сатанизм, но тем не менее эзотерические услуги рекламировать теперь можно.
Также уже Минфин прислал отрицательный отзыв на законопроект, который запрещал детям, недееспособным и должникам по алиментам делать ставки в букмекерских конторах. Минфин просит этого не делать, аргументируя, что 30% аудитории букмекерских контор приходится на эти категории. Поэтому принятие этого законопроекта снизит поступления в бюджет примерно на 41 миллиард рублей.
М. КУРНИКОВ: С какой приятной откровенностью!
Е. ШУЛЬМАН: Да. То есть 30% клиентов букмекерских контор – это дети, недееспособные и должники по алиментам.
Е. ШУЛЬМАН: Дорогие слушатели, я надеюсь, что среди нашей аудитории…
М. КУРНИКОВ: «Алименты детям пойдут, а государство на что будет жить?» – говорят как бы они.
Е. ШУЛЬМАН: Вот именно. Поэтому пускай они дальше играют. Это, конечно, да. Это, конечно, интересно.
М. КУРНИКОВ: Не говоря уже о владельцах.
Е. ШУЛЬМАН: В общем-то, гуманизм. Далее. Наша постоянная рубрика «Календарь посадок». Но начнем даже не с посадок, а продолжим гуманистическую ноту, раз уж мы ее взяли. Губернатор Белгородской области, о предполагаемой отставке которого говорили на прошлой неделе, а мы этим не занимались, потому что нет подтверждений, ушел в отпуск. Вот это уже правда. Поэтому мы радостно сообщаем. Граждане СССР имеют право на отдых, как было сказано в Конституции Советского Союза. В общем, может быть, он из этого отпуска вернется, может, не вернется. Но, по крайней мере, пока никакого особенно уголовного дела против него не возбуждено. И никакого врио в погонах тоже не появилось, хотя и об этом речь тоже шла. Напомню, что дело о «зубах дракона» затронуло и Белгородскую область тоже, но не самого губернатора.
Е. ШУЛЬМАН: Еще новости гуманизации. Помните АНО демографическое в Нижнем Новгороде, где задержали и арестовали руководителя? Вышел под подписку о невыезде. Изменена мера пресечения на более гуманную. Поздравляем всех демографов знакомых и незнакомых. Все-таки хоть что-то.
Далее. О том, как можно потерять свою должность. Помните беглого министра сельского хозяйства Новосибирской области? Беглого не в смысле, что он покинул пределы Российской Федерации, хотя, может, сейчас как раз самое время ему об этом задуматься, а он буквально бегал.
М. КУРНИКОВ: Он от фермерки сбежал.
Е. ШУЛЬМАН: Он от фермерки бегал по коридору со скоростью, вызывающей восхищение в человеке и немолодом, и не то чтобы спортивном. Зовут его Андрей Шинделов. Его отправили в отставку. Но не за то, что он бегал по коридору слишком быстро, а потому что «накопившиеся сигналы и претензии», сказал губернатор Новосибирской области Травников. Накопившиеся сигналы и претензии. Могут ли сигналы копиться? Не знаю. Не уверена. «Впервые за многие десятилетия мы допустили на территорию области опасные заболевания животных».
Я напомню, что вся кампания по сокрытию под землей следов ящура ни к чему не привела. Ограничения на экспорт российской мясомолочной продукции все-таки случились. Китай объявил об этом, Казахстан объявил об этом. В общем, получили, как всегда, и позор, и убытки, думая, что одним позором они как-то от убытков избавятся. Ну и также вот такой сюжет народного недовольства, который теперь только какой-нибудь ленивый не использует в своей публичной деятельности. Советую министру развить свои навыки скоростного бега и как-то действительно добежать до канадской границы, как писал О. Генри.
Вот, например, недавно бывшего главу
Росалкогольрегулирования приговорили к 12 годам колонии – растрата и злоупотребление полномочиями. Привычная новость? Привычная. Но знаете, в чем прекрасная деталь? Приговор заочный. Заочный. Вот Игорь Чуян некий. Где-то он там был в Черногории задержан, но потом отпущен. В общем, вот. Считает свое преследование политическим. И политическое убежище получил в Черногории. Руководитель Росалкогольрегулирования умный. Будьте, как Росалкогольрегулирование.
М. КУРНИКОВ: А говорят, алкоголь вреден.
Е. ШУЛЬМАН: Алкоголь вреден, но некоторым проясняет он все-таки ум.
Последнее, о чем мы должны с вами сказать. Помните про то, что свободные места займут участники СВО. Помните также про новую норму об изъятии дачных участков, если они заросли тем, что экспертиза посчитает сорными растениями.
М. КУРНИКОВ: Неужели участки отдадут участникам СВО?
Е. ШУЛЬМАН: Сейчас расскажу. Смотрите. Во-первых, два региона у нас уже имеются, в которых после 1 марта, а эта норма вступила в силу 1 марта 2025, между прочим, уже больше года, где произошли эти изъятия – в Омской области и в Пермском крае. В Пермском крае совсем недавно девяти гектар лишился какой-то несчастный житель, потому что более трех лет оставался заброшенным этот участок, зарастал сорняками, кустарниками и деревьями. Может быть, он там японский сад камней хотел развести. В общем, тем не менее.
М. КУРНИКОВ: Это что за дачный участок? 9 гектар – это ого-го.
Е. ШУЛЬМАН: Земельный. Это не обязательно дачный. Это же на любые земельные участки распространяется. Просто больше дачников у нас, чем латифундистов, хотя и латифундисты тоже встречаются, в особенности среди бывших губернаторов.
По поводу того, кому это все идет. В принципе, все отобранное должно поступать в распоряжение государства. Но вот, например, в Республике Адыгея, сообщают нам, муниципальные органы организуют специальные проверки дачных участков на предмет передачи некоторых из них – выморочных, неоформленных, оформленных, но запущенных – участникам СВО. Только в одном садоводческом товариществе, у нас есть название этого садоводческого товарищества, планируется 30 участков передать этим самым участникам. Всего там 812 участков, 30 запланированы к передаче. Информация от местных жителей. Опять же, на кого ссылаются, в эфире говорить не буду, но сама по себе практика интересная чрезвычайно.
Адыгея – тот регион, где гораздо более масштабные конфискации мы видели некоторое время назад. Помните, там председателя суда республиканского раскулачили, и он пока у нас чемпион по конфискациям среди частных лиц. Не в смысле, что он конфисковал, а в смысле, что у него чрезвычайно много конфисковали.
В общем, дорогие граждане, если у вас есть какой-нибудь участок чего-нибудь, пожалуйста, постригите его, повыдергайте оттуда что-нибудь и придайте ему культурный вид. Если у вас разбито окно, вставьте его или, не знаю, заколотите его фанерой. В общем, хозяйственность какую-то разведите. Может быть, и это не поможет, но, по крайней мере, мы вас предупредили. А наша задача – вас предупреждать о тех рисках и опасностях, которые несет для вас российское государство.
М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим это.
М. КУРНИКОВ: Так, мы начинаем осмысление. У нас полторы минуты.
М. КУРНИКОВ: Конечно. Ask, как говорится.
Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. А после осмысления мы с вами перейдем к следующей рубрике.
М. КУРНИКОВ: Да, сразу к понятию.
М. КУРНИКОВ: Отца нет сегодня.
Е. ШУЛЬМАН: Нет, у нас нет сегодня отца. Были разные кандидатуры на эту должность, но…
М. КУРНИКОВ: А я уеду в конце недели, но обещаю вернуться ко вторнику.
Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. А куда же вы уедете?
М. КУРНИКОВ: Я уеду в Прагу, причем две недели подряд. Один раз там будет презентация книги Андрея Захарова, а другой раз…
Е. ШУЛЬМАН: «Русский киберпанк»?
М. КУРНИКОВ: «Русский киберпанк». А потом будет презентация книга Александры Прокопенко.
М. КУРНИКОВ: «Соучастники», абсолютно так.
М. КУРНИКОВ: Так что, если вы в Праге…
М. КУРНИКОВ: А многие в Праге.
Е. ШУЛЬМАН: И это не худший город, в котором можно быть.
М. КУРНИКОВ: И замечательные книги. И авторы. Ух, какие авторы.
М. КУРНИКОВ: И модератор приедет.
Е. ШУЛЬМАН: Как, кстати, прошло мероприятие с Галиной Леонидовной Юзефович?
М. КУРНИКОВ: Кажется, душевно.
Е. ШУЛЬМАН: Я знаю от некоторых посетителей, но от вас тоже хочу услышать.
М. КУРНИКОВ: Вы знаете, на самом деле, конечно, это была лекция не про «Гарри Поттера».
Е. ШУЛЬМАН: Да, мне об этом сообщили некоторые юные зрители, даже с удивлением.
М. КУРНИКОВ: А про культурный пласт.
М. КУРНИКОВ: Очень хорошо, очень интересно.
Е. ШУЛЬМАН: Ладно. Я «Гарри Поттера» не читала, а вот эту книжку я прочитаю.
М. КУРНИКОВ: Но «Гарри Поттер» упоминается. Да, мы продолжаем и переходим к понятию.
Понятие — Институциональный демонтаж
М. КУРНИКОВ: Между прочим, наш художник пытался изобразить именно это понятие здесь, на доске.
Е. ШУЛЬМАН: Это я даже догадываюсь. Даже исходя из того немногого, что я могу увидеть, а это отражение в кофейнике, как у Шерлока Холмса, это отражение в экране, но я, кажется, догадываюсь. Смотрите. Мы с вами в самом начале развернули перед глазами изумленных зрителей волнующее полотно с изображением того, как какая-то одна структура аккумулирует власть у себя и начинает пожирать все остальное. Любой дисбаланс в политической системе тлетворен. Вообще, если есть один закон в политологии, который, как в известной притче, можно объяснить, стоя на одной ноге, а все остальное – только комментарии, то он состоит ровно в этом: концентрация – это политический инсульт, распределение – это кровообращение и жизнь.
Поэтому каждый раз, когда у вас начинает все собираться в одном месте, вам может это представляться единством, собиранием земель и прочее. На самом деле это очень сильно ухудшает положение всех тех, кто оказывается в орбите действия вот этого, прости господи, единения.
Но мы хотели с вами специфически рассмотреть вот какую ситуацию. Что можно сделать для того, чтобы избавиться от той институции, которая жить и дышать никому не дает? Поэтому мы с вами хотим рассмотреть понятие, которое может показаться антонимом ко всему тому, что мы обычно тут с вами рассказываем, а именно поговорить о том, что такое институциональный демонтаж или деинституционализация.
Мы с вами привыкли говорить об институтах как об общественном благе, как о признаке зрелости и устойчивости политической системы. Мы говорили о том, что вот есть всякие нехорошие автократии, у которых мало институтов, слабые институты, имитационные институты, вот они долго не живут, а вот если есть у вас институты, то тут-то будет у вас и власть закона, и предсказуемость, и стабильность, и людям жить будет как-то полегче.
Но мы с вами также говорили, и об этом должны помнить наиболее внимательные из наших слушателей, что институты сами по себе не хороши и не плохи, а только устойчивые институты – это то, что возобновляет себя по мере того, как люди меняются. Вот это главное свойство института. Институт может быть организацией, может быть правовой нормой, может быть обычаем, поведенческой практикой, ритуалом и так далее. Люди приходят, уходят, а вот эти штуки остаются.
Поэтому смертная казнь – это институт. Человеческие жертвоприношения – это институт. Ритуальный каннибализм – это институт. Выборы советского типа, придуманные Иосифом Виссарионовичем Сталиным в 1936 году, – это институт, который пережил и Сталина, и советскую власть, и все советские Конституции, и многие уже российские Конституции, и по-прежнему он с нами на наше общее несчастье. Поэтому надо иногда думать не только о том, как институты построить, укрепить, как дать им укорениться, но и о том, как от них избавляться.
Мы с вами говорили о ситуации, когда таким тлетворным институтом становится политическая полиция, охрана, охранка в широком смысле, всякого рода вохра, орган по борьбе с экономической и политической контрреволюцией и прочие.
Мы с вами сказали, что в политической истории, по крайней мере относительно современной, раз за разом возникает ситуация, когда у нас есть лидер, который проводит высокорепрессивную политику, используя как инструмент вот эти вот репрессивные органы. Пока он силен, он старается, чтобы не возникло какого-то одного сверхоргана, который перестанет нуждаться в нем самом. Это понятно, да? Если у нас есть организация, которая может убить кого угодно, то зачем ей этот ненужный старикашка?
Когда этот человек слабеет или вовсе помирает, то эта замечательная структура особенно начинает хотеть заграбастать себе все полномочия. В удачном случае остальные элитные группы объединяются между собой, заключают тактически иногда временный союз, для того чтобы вот этих вот как-то развалить.
Мы с вами привели тот пример, который первым приходит на ум, понятно, людям нашего с вами географического и исторического типа, а именно Жуков, Хрущев, Маленков против Берии. Дело не в том, кто из них был злодей, кто из них был либерал-реформатор. На этот счет есть разные мнения. По-моему, все они были хороши.
Дело в том, что и при позднем Сталине, и, в особенности, в месяцы после смерти Сталина Берия сумел объединить под своей рукой довольно значительное количество ранее разрозненных властных органов и огромный объем полномочий. Он опять слил МВД и МГБ в одно мегаведомство, которое называлось МВД, Министерство внутренних дел, которое включало в себя вообще всё: и то, что сейчас называется ФСО, и охрану границ, и разведку, и контрразведку, и ГУЛАГ, и борьбу с пожарами, и даже Главлит. А также он сам был руководителем ведомства, которое занималось атомным проектом.
Похожая ситуация возникла, например, в Китае после смерти Мао Цзэдуна. Он тоже репрессиями занимался почем зря. Культурную революцию проводил, огонь по штабам объявлял. Соответственно, спецслужбы очень сильно усилились. «Банда четырех» – это оценочный термин. Он дан победителями. История пишется победителями. Понятно, что в нем есть такой оттенок осуждающий. Тем не менее мы там тоже видим ситуацию, когда гражданские объединяются с военными против – в китайском случае – вдовы покойного вождя и спецслужб. И, кстати, там еще идеологический аппарат тоже был с ними. Банда была арестована на заседании, насколько я понимаю, партийного руководства, ровно так же, как произошло и с Берией. Дальше у всех было всё плохо.
Далее. Румыния, 1989 год, Чаушеску. Как так получилось, что Чаушеску и его жена были именно расстреляны, а не что-нибудь другое с ними произошло? Там тоже случился не чистый случай – армия против Секуритате. В армии тоже были свои расколы, и в Секуритате были свои. Но тем не менее в целом репрессивная машина вот этой румынской службы безопасности была настолько усилена при пожилом Чаушеску, что армию это достало. Там не произошел военный переворот, там произошла национально-освободительная революция. По крайней мере, так оказалось задним числом.
Тем не менее страх гражданских элит и военных оказаться под бесконтрольной властью политической полиции иногда приводит к такого рода результатам.
Как же происходит институциональный демонтаж? Предупреждаю дорогих слушателей нынешних и будущих: расстрелять неприятного человека мало. Это может доставлять большое удовольствие, это быстро, красиво и легко, но на этом останавливаться нельзя. Не в том смысле, что придется расстреливать еще людей (это как раз необязательно), а нужно перейти к тому, что у нас нарисовано на картинке, а именно к деинституционализации.
Как мы это делаем? Вообще-то говоря, пока сам начальник, даже если он кровавый диктатор, более-менее в своем уме, он сам этим занимается, потому что он тоже опасается той преторианской гвардии, которая зарежет в какой-то момент во сне его самого.
М. КУРНИКОВ: Поэтому, наверное, при Сталине ВЧК, ОГПУ, НКВД, МВД реформировали постоянно.
Е. ШУЛЬМАН: Постоянно. Когда я начала заниматься этой тематикой, я не смогла найти пяти лет, в течение которых эта структура функционировала бы в неизменном виде.
Какие средства? Институциональная фрагментация. Службу берем и режем. Расчленяем, расчленяем и расчленяем, как учил нас Владимир Ильич Ленин. Несколько служб с частично пересекающимися, дублирующими функциями, чтобы они следили друг за другом, друг на друга доносили. И таким образом, у нас некоторая замена политической конкуренции… Это не публичная политическая конкуренция. Это вообще всё не выборы. И вот выборы лучше всего. Они и граждан охраняют, и элитам дают шансы, и нормальную ротацию обеспечивают, и не дают никому сходить с ума на должности. Ничего лучше выборов пока еще не придумано человечеством. Но если у вас ума не хватает на то, чтобы установить у себя нормальную электоральную систему, то хотя бы вот этим занимайтесь.
Итак, расчленили, полномочия частично наложили друг на друга. Далее ротация начальников. Начальники долго не должны засиживаться. Вот эти все граждане, вросшие в свое кресло и уже покрывшиеся мхом на том месте, где должна быть граница между ними и стулом, этого быть совершенно не должно. Более того, избегайте того, чтобы каким-то ведомством командовал выходец из этого ведомства. Так называемые «парашютисты», они же «варяги», на самом деле, довольно полезная вещь применительно к спецслужбам в особенности. И вообще к любым вооруженным людям. С армией немножко другой случай. Мы сейчас говорим не об армии.
Но в случае со спецслужбами разного типа очень хорошо к ним забросить кого-нибудь, кто не из них вырос и не их ядовитым молоком вскормлен. Это могут быть, например, политические комиссары. Его там будут ненавидеть. Это очень хорошо. В какой-то момент отравят его на рабочем месте. Ничего страшного. Вы знаете, другого найдете. Тоже мне потеря… Но не должна образовываться вот такая цельная корпорация. Почему плохо, когда из своих начальник? Он их покрывать будет. Примеры привести или сами догадаетесь? Я думаю, что сами догадаетесь. Разница ресурсов, разница финансирования, чтобы некая конкуренция за этот ресурс тоже происходила.
Ну и далее – поднимаемся выше по этой лестнице институционального демонтажа – контроль со стороны других ведомств. Вот эта взаимная ненависть похожих, то есть организация террариума единомышленников, – это только начало процесса. Этого мало. Они снюхаются между собой. Потому что даже если один называется СВР, а другой называется ФСО, а третий называется ФСБ, в принципе, все они тоже крапивное семя. Нужно внедрять к ним каких-нибудь гражданских, нужно подчинять их парламентскому контролю. Не бойтесь, с вас ни в коем случае не убудет.
И далее, есть еще одна такая приятная маленькая штучка, она называется «бюрократическая деградация» (или понижение статуса). Когда от Берии избавились, что сделали его любящие товарищи по Политбюро? Они мало того, что расчленили вот это мега-МВД опять на милицию и безопасность, они госбезопасность понизили до комитета. И таковым оно оставалось на протяжении всей советской власти. Более того, долгие годы начальник КГБ не был даже членом Политбюро, не пускали его туда. Это называлось восстановлением партийного контроля.
Абсолютно та же самая история произошла в Польше. В Польше было Министерство национальной безопасности при Сталине, которое там занималось активной сталинизацией после войны. Вот с 1945-го до 1953-го это мегаведомство у них там совершенно жрало людей с очень, кстати, большой эффективностью. Те цифры, которые я нашла, там 300 тысяч прямых репрессированных. Это в Польше.
После смерти Сталина тут же начинается расчленение этого Министерства, прошу прощения, общественной безопасности. Более того, они арестовали несколько его руководителей, они объявили амнистию, поляки, и Министерство это тоже понизили в бюрократической иерархии. Там этим занимались местные партийные кадры. Там не было смычки с военными. Опять же, это хорошая вещь, если у вас есть такая возможность, но, на самом деле, не обязательно, потому что страшный восточный начальник помер.
В общем, вот такой у нас будет рецепт. Он включает в себя как кадровые, так и организационные меры. Читатель ждет уж рифмы люстрации. Люстрация лишь одно из стеклышек в этом цветном калейдоскопе. И далее еще раз напомню то, что мы говорили много раз в этом эфире. Люстрация – это не дефенестрация и не децимация. Там никого не вешают. Люстрация – это временный, ограниченный как по времени, так и по кругу вовлеченных лиц запрет на что-то (занятие должностей на госслужбе, баллотировку в публичные органы или и то, и другое сразу). Вот это люстрация, а не то, что многие полагают. Тоже в целом полезная вещь, но смотреть надо не на людей, смотреть надо на институты.
М. КУРНИКОВ: Ну а мы переходим к вопросам.
Вопросы от слушателей
Вопрос о безволии автократа
М. КУРНИКОВ: Сержик спрашивает вас в ютуб-канале «BILD на русском»: «Что бывает, когда автократы впадают в апатию? Как это выражается в системе управления государством? Кто принимает исполнительные решения, если автократ занят чем-то своим, если управлять ему больше неинтересно?»
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, в конце долгих правлений это бывает почти всегда. Иван Грозный уходит в Александровскую слободу, Сталин уезжает на какую-то там дачу, Тиберий – на Капри, и там он весь в меланхолии и мизантропии сидит и тоскует.
Что в таком случае происходит? Происходит одна из двух вещей. Либо – либо. Такие два варианта. Или образуется коллективный автократ. То есть какие-то люди, которые должны собою представлять некий экзоскелет, окружающий ту пустоту, которую раньше он занимал. То есть если у вас была в ракушечке улиточка, она сжалась, ссохлась ваша улиточка. Соответственно, вот ракушечка охраняет это пустое пространство, где раньше было его мускулистое и слизистое тело. Неприятный образ, но уж простите, какой пришел в голову. Вот группа товарищей, вот какое-то смутное коллективное руководство.
Либо если ваш автократ совсем любил держать все в своих ручонках, а ручонки у него слабеют по физическим причинам, то образуется привратник, тот, через кого он передает свои поручения и кто, может быть, и выдумывает эти поручения. Это может быть любимая жена, фаворитка, духовник, секретарь, охранник и так далее. Вот кто заходит, там заглядывает, потом выглядывает и говорит: «Знаете, товарищ Сталин просил вам передать, чтобы вы шли к черту». Те говорят: «Ну ладно, хорошо».
Опять же, в нашей лекции о смерти Сталина вы, кажется, как раз описываете эти драматические дни, когда Иосиф Виссарионович уже не совсем был в осознании. Вот там его секретариат, охрана, вот эти люди, они пытались как-то его замещать и сохранять это ощущение нормальности, а потом Берия захотел стать таким привратником, и на какой-то момент ему удалось, а потом удаваться перестало.
То есть это происходит практически со всеми. Старение не знает жалости. Этот механизм, в общем, довольно универсальный. Просто надо к этому времени не оставлять у себя в руках все полномочия, а делегировать их как-то. И, соответственно, вот такие два способа, такие два инструмента альтернативных появляются.
Вопрос о Великой феминизации
М. КУРНИКОВ: Майк Кэтчер спрашивает вас в Инстаграме «Эха», между прочим. Не часто я из Инстаграма задаю вопросы. «Известно ли вам понятие “великая феминизация”, о котором написала статью Хелен Эндрюс в октябре 2025 года? Наблюдаете ли вы проявление великой феминизации в России и как вы можете оценить ее влияние на институты власти?»
Е. ШУЛЬМАН: Да, я знакома с этой концепцией. Что под этим подразумевается? Под этим подразумевается более активное участие женщин в тех сферах, в которых их раньше если не то чтобы совсем не было, то было меньше, как то, например, высшее образование и управление. Также из-за того, что человечество стареет, а женщины живут дольше, то, соответственно, более пожилые социумы – это более женские социумы. Там просто процент женщин будет выше, потому что мужчины раньше помирают. Они существа хрупкие, как некие мотыльки: только развернули свои радужные крылышки, вот их уже и нет. А женщины – существа долговечные.
Кроме того, есть мнение, осторожно скажем, что постиндустриальная экономика, основанная на коммуникации и услугах, в ряде своих секторов более благоприятна для традиционных женских форм гендерной социализации. Нет никаких специфических женских свойств и мужских свойств, но есть способы, которыми воспитывают девочек, и есть способы, которыми воспитывают мальчиков, и в них поощряются и осуждаются несколько разные качества.
Да, действительно, такое явление есть. Это большой процесс. Это так называемый большой тренд. Большие тренды чем отличаются? Касаются всех, даже тех, кто не знает об их существовании, никогда не линейные, никогда нельзя с определенностью сказать, это хорошо или это плохо (в зависимости от того, с какой стороны посмотреть).
То, что можно назвать темной стороной великой феминизации, это, конечно же, то, что называют эпидемией мужского одиночества, мужской безработицей. Движение инцелов-террористов пока еще не возникло, но некоторые тревожные политологи говорят, что вот прям террористы будут нового века.
Соответственно, обратная реакция, которая выражается в поддержке разных таких демонстративно мачистских политических сил, которые обещают мужчинам, чувствующим себя ненужными, у которых почва уплывает из-под ног. Вот они проголосуют за какого-нибудь товарища, который пообещает им вернуть все назад. Спойлер-спойлер: обманет, ничего этого не будет, но на какое-то время можно получить крайне некомпетентное руководство с дорогостоящими экспериментами.
В общем, интересно, как это все далее будет происходить. Это ведь еще накладывается или, точнее говоря, сочетается с вторым демографическим переходом, каковой в неких социумах, в некоторых, например, странах Юго-Восточной Азии приобретает форму отказа, причем именно женского отказа, от деторождения, семьи и отношений. Вот в таком порядке. Это интересная история. Еще раз повторю, это слишком большие процессы, чтобы мы могли сейчас в рамках наших нескольких минут их как-то проанализировать. Но мы их можем хотя бы обозначить, чтобы вы о них знали. Это интересное дело.
Вопрос о недовольстве прорежимном и антирежимном
М. КУРНИКОВ: Следующий вопрос – из Патреона «Эха». И, кстати говоря, наверное, это хороший момент, чтобы напомнить, что есть традиционный первомайский стрим, который будет на канале Екатерины Шульман. И там в описании можно прочитать, как задать вопрос.
Е. ШУЛЬМАН: В день международной солидарности трудящихся мы всегда выражаем свою солидарность с трудящимися самым непосредственным образом – мы тоже трудимся, отвечая на их вопросы.
М. КУРНИКОВ: Итак, вопрос от Александра: «В последнее время довольно часто разные известные россияне выражают недовольство делами в России, будь то Боня, академик Нигматулин и многие другие. Но не кажется ли вам, что многие аналитики оказываются в интеллектуальной ловушке, когда сразу начинают утверждать, что эти недовольные против Путина? Ведь, по сути, они не против Путина вовсе, а против плохих бояр, а значит, и не против режима как такового, а только против некоторых его недостатков».
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, да. Вообще, всех их записывать в революционное движение было бы опрометчиво. Но что я хочу сказать? Два замечания хочу высказать. Даже три. Во-первых, все ждали «черного лебедя», а может, у нас получилась «черная Царевна-лебедь». А как речь-то говорит, будто реченька журчит, а сама-то величава, выступает, будто пава. Эта дива так уж дива.
Так вот, смотрите, какие два замечания у меня на этот счет есть. Во-первых, на том этапе, когда режим еще устойчив, если не крепок, ритуальные поклоны перед начальником являются условием для того, чтобы вы могли дальше что-то сказать. То есть вначале вы произносите клятву на верность самому главному: «Я не против социализма и коммунизма. Я хочу вернуть партию к ленинским основам. Я, вообще-то, верный патриот и путинец, я с народом. Но есть отдельные недостатки». Надо осознавать ритуальный характер этих формул, которые люди произносят, и также их привязку к очень определенному политическому этапу. Первый этап перестройки как назывался? Гласность. А дальше, что называется, пошло-поехало. Посмотрим, что они заговорят, или другие, заговорят через некоторое время.
И второе наблюдение, вытекающее из первого. Есть люди, очень знающие соотношение бывших кремлевских башен и групп интересов, которые говорят, что вот это высказывание – это в пользу этих против тех, а это – указание президенту на недостатки в работе внутриполитического блока администрации президента, а это, наоборот, от внутриполитического блока на жалобы на силовиков, которые перезакрывали весь интернет, поэтому рейтинг президента падает.
Но я вам хочу сказать, что широкая аудитория и даже широкие круги правящей бюрократии не входят в эти тонкости. Они не знают, что относится к сфере ответственности Кириенко. И также они даже не читали замечательную публикацию The Bell, поэтому они не в курсе, что им отрубила интернет именно Вторая служба ФСБ, а не кто-нибудь другой, не, например, Максут Шадаев. Они могут не знать и про Максута Шадаева. Но они слышат, что, оказывается, теперь можно рот на власть разевать, и какое-то происходит наверху брожение умов, и что-то все недовольные заговорили, что так дальше жить нельзя, а надо жить не по лжи.
Вот эти тонкие разборы, они важны для тех, кто, опять же, помещается в одной комнате. Это важные люди. Их судьбы нас глубоко интересуют. Это все понятно. Но, скажу я, потом, через некоторое время, в этой груде щебенки уже никто не разберет, где там рухнула стена от управления внутренней политики, а где сверху ее накрыло тем самым плафоном электрическим со здания на Лубянке. Потом будет третий этап.
Это разберут историки и политические аналитики. И преемники наши в новых передачах в тех технических средствах для передачи информации, которых мы не можем даже себе вообразить, скажут: «Мы помним, как в 2000 каком-то там, как сказала Алла Борисовна, в 2027 году, случилась такая констелляция, и вот смотрите, к каким последствиям это привело». Это тоже все случится, но сначала случатся эти самые последствия. И они могут быть не совсем те, которые задумывают вот эти вот схематозники, посылающие друг другу сигналы.
М. КУРНИКОВ: Не успею задать еще один вопрос, но, правда, скажу спасибо всем, кто вопросы присылал. Отличные были вопросы. Надеюсь, что всегда так же и будет, и я буду всегда всё успевать. И хорошую новость тоже уже не успею, но успею порекомендовать поставить лайк. Поставьте лайк, пожалуйста.
Е. ШУЛЬМАН: Разве отпуск губернатора Гладкова – это не хорошая новость? Хоть у кого-то отпуск.
М. КУРНИКОВ: Хоть у кого-то отпуск.
Е. ШУЛЬМАН: Хоть кому-то хорошо.
М. КУРНИКОВ: Засчитаем в этот раз.
Е. ШУЛЬМАН: Опять же, букмекеров освободили и гадалок. М. КУРНИКОВ: Да. Всем пока.