Программа «Статус» сезон 9, выпуск 45
Манифест олигархов и отстрел кандидатов
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШУЛЬМАН ЕКАТЕРИНОЙ МИХАЙЛОВНОЙ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ШУЛЬМАН ЕКАТЕРИНЫ МИХАЙЛОВНЫ
М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В эфире программа «Статус». Это ее последний выпуск девятого сезона. В студии Екатерина Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.
М. КУРНИКОВ: На чьем канале выходит эта программа. А также она выходит еще на нескольких других каналах. А также она выходит по радио и в приложении «Эхо», которое я вас призываю скачать. Но в самом начале, как всегда, дарю вам книгу, в некотором смысле отпускную, потому что легкая.
М. КУРНИКОВ: В том смысле, что она не тяжелой весовой категории, с мягкой обложкой. Но самое главное, что это еще и книжка Линор Горалик, «Достаем двойные листочки» называется эта книга.
М. КУРНИКОВ: Нет. Здесь, в этой книге, больше 60 романов. Просто они все коротенькие, буквально вот на двойной листочек.
Е. ШУЛЬМАН: Слушайте, спасибо. Линор Горалик – мастер краткого жанра. Афористичность свойственна ее таланту. Так что я признательна за такой подарок.
М. КУРНИКОВ: Но все это романы, официально.
Е. ШУЛЬМАН: Я ее читаю в разных соцсетях, еще в те времена, когда соцсетей было мало. Так что спасибо.
М. КУРНИКОВ: Надо ли говорить, дорогие друзья, что, конечно же, эту книгу можно найти на сайте «Эхо Книги» и можно заказать. Она к вам приедет. Более того, если вы находитесь в России, мы обязательно найдем, где можно ее там купить и заказать тоже.
Е. ШУЛЬМАН: Господи, выпускающий редактор – имя скрыто во избежание незаконного преследования, корректор – имя скрыто, дизайнер – имя скрыто. Верстальщик скрывается во избежание незаконного преследования. До чего мы дожили?
М. КУРНИКОВ: А вот как раз до чего мы дожили, мы узнаем из первой рубрики.
Не новости, но события
М. КУРНИКОВ: Кто нам поверит, что мы не заготовили такой переход? Но это импровизация.
Е. ШУЛЬМАН: Абсолютно, как всегда. Да, дорогие слушатели, действительно завершаем мы девятый сезон программы «Статус». Рассчитываем возобновить десятый сезон в 20-х числах августа. Но между сегодняшней датой и следующим выпуском будет действительно некоторый перерыв. Сегодня мы с вами постараемся оглянуться слегка на те процессы, на те события, о которых мы говорили в наших предыдущих выпусках, и если не подвести им итоги, потому что политические события, как вы понимаете, не вписываются в календарь, то, по крайней мере, посмотреть на них с некоторого расстояния.
Распад системы гарантий и репрессии внутри элит
И вот одно из тех событий, о которых мы хотели вначале поговорить, в некотором роде сводит в одну точку процессы, вам уже известные. Это распад старой системы гарантий, выражение этого распада, репрессии внутри элит. Это некоторая новая гласность, выступление неожиданных спикеров по тем темам, по которым они раньше не высказывались. И это та тема, о которой мы старались говорить меньше, потому что международная политика и война – это не вполне сфера нашей компетенции, но тем не менее некоторая возобновившаяся предпереговорная активность – теперь уже не со стороны Соединенных Штатов, а со стороны европейских стран – тоже входит вот в эту нашу красную папку с событиями.
Многие из вас, наверное, заметили если не саму публикацию в журнале Economist, то хотя бы разговоры об этой публикации. Публикации там, на самом деле, две, обе довольно объемные. Это такой opinion, то, что называется «расширенное мнение» российского олигарха Андрея Мельниченко, и еще более длинная статья о нем самом, такая биография / краткое изложение долгих разговоров, которые с Андреем Мельниченко имел ведущий автор журнала Economist Аркадий Островский.
Если вы читали быстро появившиеся многочисленные русские переводы этих публикаций…
М. КУРНИКОВ: Давайте скажем, что на сайте «Эхо» точно есть. Можете зайти посмотреть.
Е. ШУЛЬМАН: Очень хорошо. Не сомневалась, что вы это все перевели.
М. КУРНИКОВ: И та, и другая статья.
Е. ШУЛЬМАН: Да. Так вот, если вы это все прочитали, то, возможно, текст Андрея Мельниченко не впечатлил вас как образец политической публицистики. Это действительно длинно, туманно и выражено в нарочито лоялистской терминологии. Как и многие предыдущие выступления, которые мы обзорно упоминали, от Виктории Бони до авторов журнала «Россия в глобальной политике», все это, конечно же, и предваряется, и завершается лоялистскими декларациями, клятвами в верности руководителю любимому, в одобрении всемерном его политики. В общем, там никаких революционных, ниспровергательских лозунгов или вообще даже намеков на них, конечно же, не видно.
Но, как уже было сказано, факты такого рода выступлений важнее, чем содержание этих выступлений. Вот опять же, была у нас Боня. Что уж она такое сказала? Вроде ничего не сказала, а, смотрите, 20 миллионов просмотров, и все на некоторое время были возбуждены. Ничего за этим не последовало, никакой революции под руководством этой Валькирии не произошло. Всякие другие публикации и выступления от неведомого военного по фамилии Лунин до еще менее ведомого пропагандиста по фамилии Ремесло тоже вроде как не имеют никаких немедленных последствий.
Новый автор журнала Economist, конечно, гораздо более весомый и серьезный человек, чем все они вместе взятые. А кроме того, у него гораздо больше денег. Это тоже обращает на себя внимание. Но тем не менее с точки зрения политического процесса это, в общем, событие того же ряда. Мы бы его назвали некоторым разминанием рамок допустимого. Та дискуссия, которая была невозможна, потихоньку становится возможной. Высказывания на те темы, которые были табуированы, перестают быть таковыми. Эта табуированность состоит не в том, чтобы проклинать начальника. Хотя Илья Ремесло делал и это, но потом полечился и перестал. Табуирована при позднем авторитаризме дискуссия о будущем. Вообще слово «будущее» запрещено.
Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Часы запрещены, календари запрещены, солнце запрещено. Потому что стареющий автократ не без резона во всех этих опасных предметах видит одно и то же сообщение – сообщение о своей неизбежной смерти. Поэтому все те, кто говорят: «А давайте подумаем о завтрашнем дне», в его глазах, в его ушах говорят следующее: «Давайте подумаем, как мы устроим свою жизнь после того, как, наконец-то, этого не станет». Как в «Мастере и Маргарите»: «Таперича, когда этого надоедалу сплавили, давайте откроем дамский магазин». (Прим., эта фраза принадлежит Фаготу (Коровьеву), глава 12, «Черная магия и ее разоблачение»).
Политическая субъектность российского крупного бизнеса
Вот все эти разговоры сводятся к тому, как, сплавив этого надоедалу, можно будет открыть дамский магазин и как это будет совершенно замечательно. Статья Мельниченко интересна вот еще чем. Потому что трудно написать длинный текст, совсем ничего не сказав. А кроме того, говорящий всегда говорит о себе, о чем бы он ни говорил. Каждый текст – это саморазоблачение. Филологи вам подтвердят.
Так вот, в тексте Мельниченко говорится следующее. Вот есть там четыре сценария развития России – все плохие. Есть пятый – хороший. Но он предполагает то, что в английском варианте называется суверенитетом. Если я правильно понимаю, оригинал был по-русски, и там это называлось как-то иначе, самостоятельностью или субъектностью. Суверенитет – слово из официозного словаря. И оно означает продолжение нынешнего правления. Есть Путин – есть Россия. Нет Путина – нет России. Путин есть суверенитет, суверенитет есть Россия. Это все говорение таких бессмысленных, пустых оболочек, в которых содержание, собственно, именно это – продолжение, континуизм без конца.
Но в контексте этого текста под суверенитетом либо субъектностью подразумевается вот что. Опять же, если я могу воспроизвести мысль автора, она текуча и не совсем ясно выражена. Понятно, почему она не совсем ясно выражена. Не потому, что этот человек не умеет ясно выражаться, а потому, что ему нужно как-то проложиться-проложиться-проложиться, с тем чтобы не быть обвиненным в том, что он, похоже, на самом деле делает, осознавая это или нет. А делает он заявку на свою собственную и своих классовых братьев политическую субъектность.
Он говорит: «Мы релоцировались из международности в национальность. Глобального мира больше нет. Глобальные компании ненадежны. Мы выбрали Россию». За это, кстати, его хвалят и радуются этой статье, в том числе, в ультрапатриотическом секторе, где в этом тексте видят такую декларацию патриотического российского бизнеса, обращенную к Западу: «Вот смотрите, мы вложились в Россию, мы теперь с ней себя ассоциируем. Мы больше не космополитическая элита, мы национальная бизнес-элита».
Но, дальше следует вывод несколько не то чтобы неожиданный, он очень закономерный. Вывод следующий: если мы тут теперь и наши деньги тут теперь, и спасибо дорогому Владимиру Владимировичу, который нам указал этот патриотический путь, и мы по нему последовали, то мы не можем больше пользоваться инструментами международного арбитража. Во-первых, потому что они нехорошие, некрасивые, русофобские. А, во-вторых, что самое главное, потому что нас там больше не ждут. Поэтому нам нужны инструменты арбитража, гарантии собственности, гарантии свободы, гарантии жизни внутри страны. Вот это и есть субъектность.
И как бы нам когда-нибудь потом, вот в этом завтрашнем дне, который, страшно сказать, неизбежно же наступит, этими самыми гарантиями обзавестись? Если мы вкладываемся в Россию… Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше. (Прим., эта мысль встречается в Евангелии от Матфея (6:21) — часть Нагорной проповеди Иисуса Христа).
Сокровище наше тут, сердце наше тоже здесь. Значит, прости господи, мы здесь власть? Так ведь выходит? Мы же тут строили эту Россию 30 лет. Мы и сейчас ее строим. Вот даже, смотрите, перенесли сюда свои активы. Поэтому, может быть, у нас тут должны быть политические права? А может быть, мы лучше других знаем, какая должна быть вот эта субъектная, суверенная Россия?»
То немногое, что он об этой субъектности пишет, сводится, в общем, к тому, что это должна быть Россия, которая занята своими делами и не лезет к соседям под обещание от соседей не лезть к ней. Это очень общая декларация, потому что, как вы понимаете, к соседям-то уже полазено и от соседей понаоткусано, и что есть наше, а что есть соседское – это вопрос крайне дискуссионный, и тут сторонам сойтись трудно.
То есть он, может, не такой уж дискуссионный, но разные участники этой возможной дискуссии по-разному на него смотрят. Это мы сейчас пока с вами оставим в стороне.
Как меняется поведение элит
Нам на что важно с вами указать? Мы раз за разом, неделю за неделей указываем на распад старых гарантий, на то, что лояльность, принадлежность к системе, родство, старое питерское знакомство больше не защищает ни собственность, ни свободу, ни жизнь. Собственно, именно поэтому мы с вами отслеживаем несчастия государственных бизнесменов, чиновников, их детей и так далее. Сегодня еще немножко тоже отследим.
У этого процесса есть последствия, которые репрессивные органы, видимо, не просчитывают. Понимаете, вот есть гарант. Он нам гарантирует, мы его за это слушаемся, уважаем и поддерживаем, и делаем, что он просит. Если он больше нам это не гарантирует ничего, то нам тогда слушаться его зачем?
В этой длинной статье Аркадия Островского описывается, как Мельниченко в 2025 году ходил к Путину и долго ждал, там до полуночи сидел. Ровно в полночь, как в готическом рассказе, двери распахнулись, и мертвец зашевелился. Он приходил получать, очевидно, разрешение на вот что-то такое. Судя по тому, как он излагает этот разговор, в общем, трудно понять, понял ли его полуночный собеседник, зачем он, собственно, приходил. Наверное, он сказал: «Давайте, Владимир Владимирович, я еще раз объясню Западу на том языке, который он поймет, как важно уважать наш суверенитет». Тот, в гроб сходя, и благословил его. (Прим., «Старик Державин нас заметил / И, в гроб сходя, благословил». Цитата из стихотворения А.С.Пушкина «Воспоминания в Царском Селе», 1815 г.).
А дальше разворачиваются процессы, как говорил Михаил Сергеевич Горбачев, которые вроде бы были санкционированы, но вряд ли предвидены и санкционирующим, и просящим санкций. Почему это как-то мне кажется стилистически связанным с новой подготовкой к подготовке к переговорам со стороны Европы? Раньше любые попытки такого рода останавливались на том, что «вы знаете, Путину это ничего не надо». Сейчас, мне кажется, как-то участники смотрят на это немножко иначе: «Давайте мы начнем разговаривать, а что ему там надо и не надо, там будет видно».
Это не то чтобы еще потеря контроля. Но под лежачий камень вода не течет. А что она делает с лежачим камнем? Она его вот так вот обтекает. Он лежит себе, этот камень, никто его не сковыривает. На это пока ковырялка не выросла. Но тем не менее вода обтекает его, потому что ей надо течь. Процессам надо идти. И в нашем случае объективною силою, как Лев Толстой объяснял в «Войне и мире», вот эта роевая жизнь требует какого-то окончания острой фазы конфликта, каких-то передоговоренностей снаружи: «мы не нападаем на вас, вы не бомбите нас»; каких-то договоренностей внутри: «все-таки собственность существует и просто так отбирать ее нехорошо; и ситуация, в которой чекисты убивают любого, – это не та ситуация, в которой можно жить долго, с этим надо что-то делать». Вот это и есть неизбежный ток воды. Вода, опять же, дырочку найдет. (Прим., «Каждый человек живет для себя, пользуется свободой для достижения своих личных целей и чувствует всем существом своим, что он может сейчас сделать или не сделать такое-то действие; но как скоро он сделает его, так действие это, совершенное в известный момент времени, становится невозвратимым и делается достоянием истории, в которой оно имеет не свободное, а предопределенное значение. Есть две стороны жизни в каждом человеке: жизнь личная, которая тем более свободна, чем отвлеченнее ее интересы, и жизнь стихийная, роевая, где человек неизбежно исполняет предписанные ему законы. Человек сознательно живет для себя, но служит бессознательным орудием для достижения исторических, общечеловеческих целей. Совершенный поступок невозвратим, и действие его, совпадая во времени с миллионами действий других людей, получает историческое значение. Чем выше стоит человек на общественной лестнице, чем с большими людьми он связан, тем больше власти он имеет на других людей, тем очевиднее предопределенность и неизбежность каждого его поступка». Л.Н.Толстой, «Война и мир», том 3, часть 1, гл. 1).
Попытка олигархата заявить о своих правах
Вот что это такое или, по крайней мере, как мне кажется, так выглядит этот распад гарантий на нынешнем этапе. Завершая, скажем, что с точки зрения сомнительных исторических аналогий весь этот текст Мельниченко при всей своей многословности ужасно напоминает брошюру Сийеса «Что такое третье сословие?». Сийеса помните? Вот он умел выражаться кратко и понятно.
Е. ШУЛЬМАН: Что такое третье сословие? Всё. Чем оно является в данный момент политически? Ничем. Чего оно хочет? Стать чем-нибудь. Вот, дорогие слушатели, все вот эти трехчастные картинки, вот там такие люди со швабрами: «Кто мы? Чего мы хотим? Когда мы этого хотим?», – это все пересказ Сийеса своими словами. Он, по-моему, у нас в отцах был. (Прим., об аббате Эммануэле Жозефе Сийесе речь шла в рубрике «Отцы» в выпуске программы «Статус» от 16.02.2021 / S04E24).
Я не хочу сказать, что Мельниченко говорит от имени какого-то коллективного олигархата. Я сомневаюсь, что коллективный олигархат существует. Хотя, например, коллега-политолог Андрей Яковлев давно уже рассказывает, что крупный капитал должен обладать политической субъектностью, он ею не обладает, когда-то он ее или попросит, или и так возьмет. Но в целом вот то сообщение, которое говорится сквозь говорящего, конечно, такое: «Кто мы? Мы – люди, которые имеют в России много денег и активов. Чем мы сейчас являемся политически? Ничем. И хуже, чем ничем. Кормовой базой. Волчья сыть, травяной мешок, как богатырь в былине называет свою лошадку. Волчья сыть, то, чем волки сыты. Вот кто мы. Чего мы хотим? Стать хоть чем-нибудь».
Что случилось после публикации Сийеса, – после не значит вследствие, – знают люди, которые учились хотя бы в средней школе.
М. КУРНИКОВ: У нас есть полторы минуты на осмысление. Е. ШУЛЬМАН: У нас там в рекламе 1789 год, Париж, Франция?
Е. ШУЛЬМАН: Я не знала этого. Ну ладно. Кто видит рекламу, тот не слышит на; кто слышит нас, тот не видит рекламу.
М. КУРНИКОВ: Итак, давайте мы вот что поймем. У нас есть полторы минуты. Во-первых, добавить ли вам чаю?
М. КУРНИКОВ: Это во-первых. Во-вторых, не знаю, видели вы или нет, у меня сегодня была Наталья Васильевна Зубаревич.
Е. ШУЛЬМАН: Видела, видела. Буду смотреть обязательно.
М. КУРНИКОВ: Она была очень-очень-очень конкретна и дала так много информации. Что называется, пролетел час, я даже не понял как.
Е. ШУЛЬМАН: Слушайте, как прекрасно, что вы поддерживаете эту связь. Какой молодец Наталья Васильевна, что она продолжает на эту связь выходить. Это прям гражданский поступок. Причем не единичный, а системный, что мы особенно ценим.
М. КУРНИКОВ: Наталья Васильевна – герой. Но это просто еще интересно. Рекомендую.
Е. ШУЛЬМАН: Да, всегда надо смотреть. Это происходит примерно раз в квартал у вас или реже?
М. КУРНИКОВ: Примерно так, да. И у нас уже сложились какие-то даже постоянные вещи, за которыми мы следим. За Татарстаном, например, всегда следим. Вот что с Татарстаном происходит – это такая отдельная история. А еще, кстати говоря, я ведь вел серию лекций (только модерировал, не выступал). И вот та, которая была в Кракове, выложена на канале «Курс». Очень рекомендую.
Е. ШУЛЬМАН: Очень хорошо. Вы мне, кстати, одну прислали, а вот польского товарища с филологическим анализом…
М. КУРНИКОВ: А мы продолжаем. Мы продолжаем первую рубрику.
Новые репрессии и уголовные дела в регионах
Е. ШУЛЬМАН: Итак, мы с вами завершили на том, как распад гарантий одновременно парадоксальным образом может стать и распадом ограничений. Посмотрим еще чуть-чуть на распад гарантий. В прошлый раз мы говорили с вами о том, что не то чтобы пришли за Ротенбергами. Это будет кликбейт и паникерство. Мы таким не занимаемся. Но тем не менее вот то, что происходит с Росавиацией, с людьми, заведующими и владеющими портами, вообще, с транспортными узлами…
М. КУРНИКОВ: Простите, пожалуйста, но теперь Мельниченко может сказать: «Когда пришли за Ротенбергами, я не молчал».
Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. «Вот когда пришли за Ротенбергами, тут-то я выступил. Прям вот непосредственно в лондонский обком отправил петицию, что дорогой лондонский обком, у нас тут черт-те что творится». Между прочим, публикация называется «Why a broken Russia is bad for the world?» («Сломанная Россия плоха для мира»), что подразумевает возможность сломания России со стороны тех, к кому автор обращается. То есть, в общем, кстати, среди других сложных месседжей, месседж «дяденька, не добивайте», тоже читается.
Так вот, следите за транспортными потоками. За ними легко следить – они поредели, потому что бензина нету. Но, тем не менее, следите за теми, кто заведует вот этими самыми транспортными узлами. При этом отметим некоторый проблеск гуманизма. Помните, на прошлой неделе мы говорили о гендиректоре мурманского торгового порта «Лавна», человеке по фамилии Мультах. Вот он был арестован и переведен теперь под домашний арест. Так что такое тоже бывает.
Кстати, на Трабера я бы в этом отношении тоже посмотрела. Бывает такое, что вот громкое задержание, арест, потом как-то незаметно сходится к домашнему, а потом, глядишь, запрету определенных действий, а потом человек куда-нибудь там и растворился. В общем, за этим мы будем смотреть.
Далее. Вот еще один сюжет, который мы смотрим. Судья Момотов. Помните?
Е. ШУЛЬМАН: Бескрайнее имущество. Всё. Федеральная служба судебных приставов его имущество обратила в доход государства. Там были всякие апелляции. Вот они все закончились. Всё свершилось. Куплены три ночи, как писал Пушкин. (Прим., «Свершилось: куплены три ночи, / И ложе смерти их зовёт». Строки из стихотворения «Клеопатра» А.С.Пушкина, 1828).
Дело о «зубах дракона». Дело, расползающееся на несколько регионов. Дело, оставляющее за собой кровавый след. Вот тут некоторые новые опять по нему решения приняты. Бывший вице-губернатор Брянской области, его сын и еще какие-то руководители строительных фирм из той же области в Москве приговорены к довольно большим срокам.
Вот опять же, смотрите, как нынче делают. Вот буквально вместе с сыном. Бывший вице-губернатор – 9 лет 9 месяцев общего режима. Сын – 8 лет 9 месяцев. Представляете, да? Человек садится на 9 лет, его сын садится на 8 лет. Далее. 9,5 лет его заму, запрет занимать государственные должности и так далее. Это у нас злоупотребление должностными полномочиями при возведении оборонительных сооружений. Ущерб на 1,4 миллиарда рублей. Это Брянская область.
А вот теперь, смотрите, Белгородская область. У нас там есть человек по имени Владимир Базаров, который собрал флеш-рояль. Он был вице-губернатором Белгородской и Курской области. Он у нас находится под арестом с августа 2025 года, уже год. Это тоже хищения при строительстве фортификационных сооружений. Эти самые «зубы дракона». На момент ареста он был вице-губернатором Курской области. До того пять лет он был вице-губернатором по строительству и транспорту – опасные, нехорошие места – в области Белгородской. Это то самое дело, по которому проходит бывший губернатор Курской области, тот, который живой (предшественник его не живой), и этого губернатора заместитель. (Прим., в апреле 2026 г. бывший губернатор Курской области Алексей Смирнов получил 14 лет колонии строгого режима за взятки. Экс-чиновника, возглавлявшего регион с мая по декабрь 2024 г., оштрафовали на 400 млн руб., также ему на десять лет запрещено занимать должности в органах власти. На данный момент Алексей Смирнов получил самый суровый приговор за коррупцию при строительстве фортификационных сооружений на границе с Украиной. Его предшественник - Роман Старовойт, занимавший должности губернатора Курской области, а затем министра транспорта России, по официальной версии, покончил с собой 7 июля 2025 г. после отставки с поста министра).
Что здесь нового? Тут ущерба насчитала Генеральная прокуратура на 1,7 миллиарда рублей. Такая похожая тоже сумма. Там еще имеются некие неустановленные лица из числа сотрудников Минобороны. То есть тут у нас еще возможность расширения кругов присутствует.
Мы тут, конечно, смотрим всегда на губернаторов, чьих заместителей таким образом сажают. С курским, мы видим, это уже случилось, даже с целыми двумя. Губернатора Гладкова, чьим заместителем в течение пяти лет был этот самый Базаров, у нас отправили послом в Абхазию. Это ничего не значит. Это только означает, что человек известно где находится. Опять же, курского губернатора вообще министром транспорта назначили, а потом все равно за ним пришли.
Мы вот на двух губернаторов смотрим – на губернатора Гладкова и на губернатора Ростовской области. Их сюжет еще не завершился. Вы знаете, в конце каждого сезона должен быть некий клиффхэнгер. Вот у нас сплошные клиффхэнгеры.
М. КУРНИКОВ: Отдельно отмечу, что было бы красиво, если бы у следователя была фамилия Кирсанов.
Е. ШУЛЬМАН: А, Базаров, Кирсанов. Или Одинцов. Тоже, на самом деле, можно. Да, литературные фамилии встречаются в наших эфирах.
Итак, еще раз повторим то, что мы говорили в прошлом выпуске: дело против зама – это дело против начальника. И если вам кажется, дорогой наш слушатель многочисленный, что к вам это не относится, что ваш случай особый… Ваш случай не особый. Вы такой же, как все. Вас посадят, совершеннолетних детей ваших посадят, имущество ваше конфискуют, и семья пойдет по миру. Вот поэтому если за замом пришли, то уже совсем, что называется, для тех, кто в танке во всех смыслах, это должно быть достаточно выразительным сигналом.
Делегирование насилия и мобилизационных функций предприятиям
Далее. Пара слов о новых репрессивных инструментах, которые только начинают у нас разрабатываться. Тут у нас были инструменты старые, привычные, но есть и некоторая новизна. Вот смотрите, как интересно. Мы с вами смотрим за разными мобилизационными и околомобилизационными усилиями и средствами, которые применяются для того, чтобы пополнять неудержимо редеющие ряды воюющих с российской стороны в Украине по мере того, как все труднее становится людей заманивать на контракт. Вот смотрите, какая интересная (хотела сказать симпатичная, но ничего симпатичного тут нет) новация.
В Кировской области три предприятия – электромашиностроительный завод и еще два завода – оштрафованы за непоставку должного количества контрактников по протоколу о неисполнении решения областного оперштаба. Оперштаб кировский областной включил эти заводы в список стратегических объектов, которые должны охраняться сотрудниками из мобилизационного резерва. Руководство заводов не представило этих сотрудников в мобилизационный резерв, потому что, как на суде объясняли представители предприятия, агитация оказалась безрезультатной. Правда, они говорят, что потом они кого-то все-таки нашли и сейчас у них есть нужное количество сотрудников. Но тогда их не было.
Я полюбопытствовала, на основании какого нормативного акта их штрафуют. Потому что, как мы помним, у нас есть с 2023 года специальная статья в КоАПе российском за неоказание содействия военным комиссариатам в их мобилизационной работе при объявлении мобилизации. Есть такая теперь новая статья, тоже можно штрафовать. Но это не то. Это КоАП Кировской области.
Е. ШУЛЬМАН: Да, это областной.
М. КУРНИКОВ: А говорят, федерализма нет.
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, вот вам, пожалуйста, федерализм. Это немножко похоже на Пензу. Это вот было пензенское творчество – облавы на улицах. А это кировское творчество. Статья такая – 2.7: «Неисполнение или нарушение решений губернатора Кировской области либо оперативного штаба Кировской области». Вот оперативный штаб порешал. Его не послушали, не исполнили решение. И вот теперь их оштрафовали. Штраф символический – 50 тысяч рублей. Но тем не менее.
Смотрите, вот привлечение предприятий к поиску, опять же, резервистов ли, контрактников ли, людей из мобилизационного резерва, которые будут охранять это самое предприятие. Все это возлагается на работодателя. То есть работодатель становится агентом государства, вообще-то, в исполнении его государственных задач. То есть даже не военный комиссариат. Почему, кстати, федеральный КоАП тут не работает? Потому что тут нет никакого военного комиссариата. Тут есть областной этот самый оперштаб. Поэтому наказания маленькие.
Но нам с вами важен сам механизм. Во-первых, государство говорит: «Мне вот это надо, но я само это делать не буду, потому что нет сырья и кадров. Но вот ты делай, тыт – работодатель, предприятие». При том, что это не государственное предприятие, это завод, который делает какую-то свою машину. К нему примотались: «Выдай нашему Змею Горынычу семь юношей и семь девушек, чтобы он их съел». Они говорят: «Мы не нашли желающих вовремя». – «А вот мы вас оштрафуем». Вот это называется «делегирование распределения насилия». Мы с вами об этом тоже говорили. Это может в больших масштабах проявить себя, если действительно понадобится кого-то мобилизовывать, не называя это мобилизацией.
Тайные списки Росфинмониторинга и имущественные санкции
Еще одна репрессивная новация любопытная, которая проявила себя как-то точечно, такими пятнами отдельными, наверное, пару недель тому назад. И вот сейчас удалось выяснить, что это такое. Некоторое количество людей – тут, наоборот, речь идет о людях известных, деятелях культуры – получили от банков, в которых они обслуживались в России (сами они - некоторые в России, некоторые за пределами), следующее оповещение: «Ваши данные совпадают с данными из перечня террористов и экстремистов Росфинмониторинга. Поэтому ваши банковские счета замораживаются». Также они обнаружили замороженной, на тех же основаниях, свою недвижимость.
Что же это такое за форма, спросим мы? Потому что если мы пойдем в тот знаменитый список террористов и экстремистов, который находится в открытом доступе, в котором (не будем показывать пальцем) некоторые находящиеся в этой студии тоже имеют удовольствие себя видеть с террористической звездочкой, то вот эти вот деятели культуры там не обнаруживаются.
Возникло подозрение, что существует какой-то тайный список, подсписок (если есть подсвинки, должны быть подсписки, я думаю), на основании какового, не объявляя об этом людям (задним числом они только об этом узнают), у них, на минуточку, замораживают счета и квартиры.
Что удалось выяснить? Следующее. Это делает Межведомственная комиссия по противодействию террористов и экстремистов. Она имеет полномочия блокировать банковские счета и накладывать запрет на регистрационные действия с имуществом. При этом решения этой межведомственной комиссии – для служебного пользования. Видеть их нельзя. То есть с квартирой вашей вам не дадут никакие регистрационные действия совершить, ни по наследству передать, ни продать, ни в залог там оставить, ничего. Но где это все сказано, вам не покажут. У нас есть такие приборы, но мы вам о них не расскажем.
Что это за межведомственная комиссия? Она работала с 2015 года. Раньше она называлась Межведомственная комиссия по противодействию и финансированию терроризма. В 2025 году ее переименовали в Межведомственную комиссию по противодействию и финансированию терроризма и экстремистской деятельности, что сильно расширило ее возможности, потому что террористов много, а экстремистов еще больше, как грибов в лесу. (Прим., подробнее о деятельности Межведомственной комиссии по противодействию и финансированию терроризма и экстремистской деятельности говорилось в выпуске «Статус» от 28.10.2025 / S09E10).
Работает она при Росфинмониторинге. Действительно, она имеет доступ, естественно, поскольку это Росфинмониторинг, к банковским данным, к материалам федеральных и местных органов власти, Следственного комитета, прокуратуры и так далее. Возглавляет ее замдиректора Росфинмониторинга. Участвуют в ней представители президента в федеральных округах, главы субъектов, представители Общественной палаты, средств массовой информации даже. Интересно спросить, какие средства массовой информации участвовали в заседании этой волшебной комиссии.
Итак, речь идет о людях, против которых не возбуждено никакого уголовного дела. Судя по всему, это в основном те, кто участвовал в последние годы в гуманитарном фестивале «СловоНово», которое Марат Гельман проводит в Черногории. Это, соответственно, всякие литераторы, художники и прочие деятели культуры. Но также попали, по имеющимся у нас сведениям, и какие-то совершенно технические сотрудники, которые там что-то делали, носили оборудование туда-сюда.
Вроде бы их человек 10. Наверное, больше. В течение суток у всех счета заблокированы.
К чему мы вам это рассказываем? Вы, конечно, скажете: «Не ездил я на “СловоНово” (я тоже не ездила). И соответственно, с Маратом Гельманом не знаком даже и не писал в своей жизни ни одного, даже, может, стихотворения самого небольшого. Поэтому меня это не касается». Касается.
Если кроме публичного списка Росфинмониторинга, для попадания в который все-таки надо обзавестись собственным уголовным делом (уголовное дело на вас должны завести, а это довольно публичная процедура, то есть вы узнаете об этом), есть еще какой-то подсписок, в который неизвестно как вообще люди попадают… Вот эта история про то, что это культурные деятели, которые то ли, опять же, в «СловоНово» участвовали, то ли в литературной премии «Дар», которая Михаила Шишкина… Там тоже есть пострадавшие. Это пересекающиеся множества, но не совпадающие. Это просто наши предположения задним числом. Может, у них там какой-то другой принцип. Может, они по алфавиту идут или, не знаю, в Ютубе людей ищут.
Но, вот видите, без уголовного дела, без статуса иноагента можно попасть под такие же точно имущественные санкции. Случаи отмены таких решений нам неизвестны. Это даже непонятно, как оспаривать. С этим нельзя в суд пойти. То есть это вам говорит ваш банк. Вся информация только у банка. С банком можно попробовать судиться. Я не знаю, пробовал ли делать это кто-нибудь.
Либерализация закона об оружии и делегирование безопасности
От репрессивных мер перейдем к, не побоюсь этого слова, либерализационным, чтобы не говорили, что мы тут все оголтело очерняем, очернело оголтяем. Вот давайте про либерализацию.
Е. ШУЛЬМАН: Да, да, привет, оружие. Здравствуй, оружие. Очень серьезное упрощение норм российского закона об оружии принято очень скоренько в Госдуме. 4 июня зарегистрировано, 3 июля подписано – месяц на всё. Что там хорошего? Ну, хорошего… Кому хорошего, кому нехорошего. Во-первых, стаж ожидания разрешения на получение нарезного оружия снижен с пяти до трех лет. Ночные прицелы и какую-то мощную пневматику теперь тоже можно иметь. Если у вас есть разрешение на хранение гладкоствольного оружия, то можно и нарезное теперь тоже покупать, а также наградное, а также спортивное, купленное взамен наградного.
Я не знаю, что это все значит, простите. Я знаю, что нарезное как-то, наверное, лучше, чем гладкоствольное. А, может быть, и наоборот.
М. КУРНИКОВ: Англичане кирпичами ружья не чистят.
Е. ШУЛЬМАН: Как гладкоствольные, так и нарезные. В общем, прибор ночного видения можно ставить. Ждать теперь только три года, а не пять лет для перехода из категории маленького ружья в категорию ружья большого.
Государственным военизированным организациям разрешается использовать для охраны объектов оружие и патроны, которые раньше подлежали уничтожению. Вам, наверное, интересно, что такое государственные военизированные организации. Вам, может, мерещатся в этот момент какие-то зловещие ЧВК. Ничего подобного. Это всего лишь государственные органы (не армия), которые при этом имеют право приобретать боевое ручное стрелковое и иное оружие. Это внутренние войска МВД (но сейчас их уже нет), Федеральная служба по контролю за наркотиками, миграционная служба, пограничные, железнодорожные войска, налоговая полиция и так далее, даже ФАПСИ.
М. КУРНИКОВ: В общем, «вооружайтесь», – предлагает государство.
Е. ШУЛЬМАН: Это не первый такой случай, который мы с вами отмечаем. Все больше и больше разрешений для каких-то довольно мутных подразделений (мы в одном из прошлых выпусков об этом говорили). Для охраны предприятий теперь антидроновые средства можно раздавать. И вот видите, с оружием тоже некоторая либерализация. (Прим., речь об этом шла в выпуске программы «Статус» от 02.06.2026 / S09E39).
Тут еще вот что надо иметь в виду. С одной стороны, понятно: война, она же мать родна, всем надо отстреливаться от дронов. Пока не очень успешно это получается, но тем не менее. Еще нужно иметь в виду вот что. Весь оборот оружия гражданского – это вотчина Росгвардии. Все разрешения на это дело выдают они. Это их бизнес. Поэтому чем больше оружия у граждан, тем, соответственно, лучше дела идут у них. ЧОПы – это тоже они. Лицензирование ЧОПов, соответственно, отбирание этих лицензий – это тоже все Росгвардия.
Но в этот момент, кстати, если вот у вас есть в душе вашей внутренний либертарианец (а у каждого есть внутренний либертарианец), он может сказать: «Вот, смотрите, государство осознает, что пора вооружать граждан, потому что самому никак». Это тоже делегирование, как и то, о чем мы только что говорили. Вот граждане как эти пистолеты себе понакупят, так и политическую субъектность тоже обретут. Не одному же Мельниченко ее обретать. Не исключено, что и до этого дело дойдет. Но пока это все похоже на подготовку к какой-то будущей мексиканской дуэли, как это называется в кинематографе, когда все стоят, держа друг друга на прицеле, и никто не может пошевелиться.
На период СВО, кстати, эти поправки снимают прежние требования к помещениям для хранения оружия и патронов. В общем, буквально где угодно, там и храните. В общем, «Вооружайтесь!», – говорит гражданам государство то самое, которое раньше говорило им: «Обогащайтесь!».
М. КУРНИКОВ: Теперь еще раз осмыслим, и потом переходим к следующей рубрике.
М. КУРНИКОВ: Пошла снова реклама. Да, мы начали говорить про лекцию Якуба Садовского, которую он прочитал в Кракове. Я вам очень рекомендую, дорогие друзья. Я надеюсь, что, может быть, даже наш коллега сможет поставить ссылку в описании. Не знаю, слышит ли он меня сейчас, когда на других каналах идет реклама. Но на канале «Курс» эта лекция, которая меня прямо удивила. Вам имя ничего не скажет. Скорее всего, вы не знаете такого ученого. Редко такое бывает, но вчера я не удержался и послал эту лекцию Екатерине Михайловне. Но вы еще не смотрели?
Е. ШУЛЬМАН: Нет. Вы знаете, я не стала вам возражать в эфире насчет перехода к следующей рубрике, но нет, у нас еще есть два подсюжета, которые мы должны с вами осветить.
М. КУРНИКОВ: А, еще? Хорошо, хорошо.
Е. ШУЛЬМАН: Подождите, это там про рок? Рок-музыка как политический фактор. Это оно, да?
М. КУРНИКОВ: Да, она так называется, а на самом деле это… Е. ШУЛЬМАН: Ладно, хорошо.
М. КУРНИКОВ: Да, это совсем другое.
М. КУРНИКОВ: Да, с удовольствием, если вы поближе, особенно подвинете. Отлично. Вот кружечка.
М. КУРНИКОВ: Мне Роман говорит, надо сказать про кружки.
Е. ШУЛЬМАН: Кружки отличные. Многозначительные. Посмотришь – и задумаешься.
М. КУРНИКОВ: Да. Мне подсказывают, что надо сказать про наши кружки, потому что сегодня, кстати говоря, день рождения Дмитрия Врубеля, автора этой замечательной картинки.
Е. ШУЛЬМАН: Которую можно видеть не только на наших кружках, но и на стене берлинского аэропорта.
М. КУРНИКОВ: И на Берлинской стене.
Е. ШУЛЬМАН: Собственно говоря, это и есть оригинал.
М. КУРНИКОВ: Но все-таки мы еще говорим о событиях. Ну, буквально несколько минут.
Недопуск кандидатов на примере Бориса Надеждина
Е. ШУЛЬМАН: У нас еще есть события. Мы должны с вами указать на некоторые признаки подготовки к электоральному мероприятию, которое должно состояться в конце сентября. Что касается избирателей и что касается потенциальных кандидатов. Много довольно сообщений о том, как на работе заставляют регистрироваться на Госуслугах либо на сайте mos.ru (если речь идет о Москве), для того чтобы быть уверенными, что человек проголосует. Плюс требуются еще телефоны двух знакомых, которые тоже зарегистрируются. Как голосовать, не указывают, но говорят, что нужно будет подтверждение, что действительно проголосовали.
Дорогие граждане, если к вам приматываются с такими требованиями, скажите, что у вас интернет с перебоями работает, поэтому вы зарегистрироваться не можете. А что касается двух знакомых, то вы человек нелюдимый и неприятный и знакомых у вас никаких нет. А требование это нарушает закон о персональных данных. Требование правда нарушает закон о персональных данных. Вы не можете телефоны третьих лиц передавать никому без их согласия. А как должно выглядеть согласие, никто не знает.
Ну и вообще, туманно намекните, что от администрации президента поступило указание не волновать избирателей излишней административной активностью. И вообще, явка высокая не нужна никому. До какой степени не нужна никому высокая явка, видно по последовательной административной политике по борьбе с кандидатами. Я бы назвала это превентивным отстрелом кандидатов.
Много внимания привлек на этой еще неделе Борис Борисович Надеждин, вечный кандидат в кандидаты, человек столь же отважный, сколь и настойчивый (триумф надежды над опытом), который в городе Долгопрудном теперь пытается зарегистрироваться кандидатом в Мособлдуму, если я правильно понимаю. Его объявили иноагентом.
Соответственно, он не может, вообще-то говоря, баллотироваться. Но на тот период, пока он оспаривает это свое иноагентство, он мог продолжать работу по сбору подписей для выдвижения себя кандидатом.
Вот это, видимо, показалось какой-то сверхъестественной наглостью, потому что очереди за Надеждина в 2024 году люди, в общем, помнят. А сейчас народ, может быть, меньше верит в электоральные процедуры, чем в 2024 году, когда еще оставались какие-то воспоминания о том, как это, в принципе, могло выглядеть, но зато народ гораздо более озлоблен. А вот еще люди поколотят друг друга в очередях за бензином, и соответственно, может быть, какая-то политическая мысль зародится в их головах.
Поэтому Бориса Борисовича нашего сцапали, отвезли в ОВД «Долгопрудный» и там составили на него протокол по статье КоАП о публичном демонстрировании нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения, либо атрибутики или символики экстремистских организаций. Атрибутика и символика экстремистской организации в данном случае – это несколько секунд изображения Алексея Навального в видео, которое было опубликовано (а потом снято) на канале Бориса Борисовича Надеждина.
Что интересно, в законе нет никакого понятного определения того, что такое атрибутика или символика. Почему изображение человека является атрибутикой или символикой? Это просто человек. Он не то что атрибутика. Но что это такое, непонятно.
Символика организации – это еще более-менее что-то. Ну вот, например, кстати, кандидатов или потенциальных кандидатов штрафуют за использование экстремистской символики. Это, скажем, вот буквочка F синенькая, Facebook. Facebook – это Meta, Meta – это зловещий экстремизм. Символика – это все-таки то, описание чего содержится в учредительных документах организации, которая признана экстремистской. А вот что такое атрибутика, непонятно. Вот к чему ведет бездумное употребление иностранных слов. Вот нахватали в словаре иностранных слов, каких-то красивых терминов и сами не понимают, что это значит.
М. КУРНИКОВ: Просто читайте название этой статьи. Вот думаешь, какие же они сволочи. Вот честное слово. И первым словом «нацизм» поставили, чтобы все: «А что же, не надо бороться с нацизмом?» А потом там просто все на свете.
Е. ШУЛЬМАН: Опять же, каких-то экстремистских организаций. Что такое экстремистская организация, мы сами вам расскажем.
Зачем нужно так преследовать Бориса Борисовича Надеждина? Во-первых, потому что электоральным менеджментом теперь занимаются не политтехнологи и не мудрецы со Старой площади, а безопасники. У безопасников логика чрезвычайно проста. У них все должно быть зачищено. Им не столько важен результат, сколько им важен вот этот процесс обеспечения безопасности, который должен быть непрерывным. Кроме того, конечно, демонстрация грубой силы, демонстративного нарушения права тоже является сигналом.
Как вы помните, на авторитарных выборах не происходит никакой смены власти, но происходит переподтверждение власти существующей. Граждане приходят выразить свое согласие с тем, что начальник – это начальник. Как лучше продемонстрировать свою начальственность, как не произволом в свою пользу? Авторитарное насилие всегда должно быть произвольным. Нельзя быть автократией, написав очень суровые и свирепые законы и соблюдая их. Если вы соблюдаете закон, вы с тем же успехом можете быть и демократией. Потому что какая разница? Произвол – вот душа авторитаризма. Поэтому, собственно говоря, Борис Борисович должен быть зачищен.
Кстати, он это дело, естественно, оспаривает. И кроме того, его по этому делу ждет разбирательство в Долгопрудненском городском суде. Произойдет это в 10 утра в пятницу на этой неделе, 17 июля. Дорогие жители города Долгопрудного, а также Москвы и Московской области, приходите поддержать Бориса Борисовича. Он человек отважный. И кроме того, хождение в суд никак не наказывается. Вообще нисколько. Совершенно свободно можно прийти. Вас могут не пустить. Я сама ходила, даже будучи членом СПЧ. Могут не пустить очень легко. Но вы придете, создадите приятное скопление граждан, увидите других скопившихся граждан. На душе у вас будет лучше. Мимо будут проводить Бориса Борисовича. Он вам помашет рукой, вы ему помашете рукой. Это дело богоугодное. Надо так поступать. А то грустно совсем.
Далее. Партия «Яблоко», которая подвергается… Я не знаю, как это назвать, чему она подвергается. Какой-то такой вычистке изнутри из нее всего возможного содержимого. А вот, кстати, зампредседателя партии Круглов, который 5 лет получил. Прокуратура пошла оспаривать этот срок, потому что он ей кажется слишком мягким. (Прим., прокуратура подала апелляцию на приговор зампредседателя «Яблока» Максима Круглова, попросив отменить приговор и направить дело на новое рассмотрение. В июне Круглова приговорили к 7 годам колонии по делу о «фейках» про армию. Прокуратура запрашивала 8 лет. Поводом для дела стали два поста, опубликованных в соцсетях в апреле 2022 года, о военных действиях в Украине).
Тем не менее мы помним, что ЦИК им указал на какие-то недостатки на прошлом заседании. Они их исправили. И ЦИК заверил федеральный список кандидатов партийный и список кандидатов по одномандатным округам. Это этап избирательной кампании, который наступает после проверки документов. А после заверения начинается полная проверка документов. А вот по ее итогам принимается решение о регистрации. Это заверение, а будет регистрация. Регистрации может и не случиться. Поэтому мы пока еще не уверены, что мы там увидим в бюллетене.
Правда, должна заметить, что если бы сейчас им список не заверили, это прошло бы относительно незаметно, потому что граждане избирательную кампанию пока еще не отследили. По-моему, у них 25 августа вот эта вот финальная регистрация. Если уже тогда их зарубят, это будет несколько более скандально. Опять же, люди, которые сейчас выборами руководят, они о внешнем впечатлении совершенно не заботятся.
М. КУРНИКОВ: Переходим к понятию.
Понятия — ритуалы перехода и лиминальность
М. КУРНИКОВ: Так, внимание на доску и слушаем.
Е. ШУЛЬМАН: Итак, мы решили, что завершающий выпуск сезона должен быть снабжен необходимым понятием. Также мы с вами помним, что ничто так не объясняет явления актуальной действительности, как антропология и фольклористика. Все, что нужно знать о политических процессах, в общем, написано у Проппа. А если не у Проппа, то у других героических антропологов и, соответственно, фольклористов. Поэтому сегодня мы с вами поговорим о том, что такое ритуал и ритуалы перехода, а также, что такое лиминальность и лиминальные пространства. Это, может быть, вам приходилось слышать, но теперь узнаете, что это такое.
Итак, ритуалы перехода (rites of passage это называется по-английски) или обряды перехода. Это, собственно, название книги, которую аж в 1909 году опубликовал французский этнограф Арнольд ван Геннеп. Несмотря на голландское имя, он таки француз. Мы могли бы взять его в отцы, потому что он прожил 84 года. Мы такое чрезвычайно одобряем. Но жизнь его была спокойной и лишенной событий. Пожалуй, один факт я вам расскажу про этого этнографа. Это был человек настолько независимого нрава, что он не то что по политическим мотивам, а как бы поругавшись с местными властями, вынужден был уехать из Швейцарии, что не каждый день увидишь.
Е. ШУЛЬМАН: Да. То есть вот так вот. Он, между прочим, публично заявлял, что Швейцария не соблюдает тот нейтралитет во время Первой мировой, который она заявляет.
Итак, в 1909 году он публикует вот эту книгу. Она переведена, между прочим, на русский язык в издательстве Российской академии наук, выпущена, находится в совершенно свободном доступе. (Прим., книга французского этнографа и фольклориста Арнольда ван Геннепа (Arnold van Gennep) «Обряды перехода» (фр. Les Rites de Passage) на русском языке была впервые опубликована в 1999 году. Издание вышло в Москве в издательской фирме «Восточная литература» РАН в знаменитой серии «Этнографическая библиотека». С тех пор книга несколько раз переиздавалась).
Про эти самые обряды перехода сообщает он следующее, что в любом обществе – и первобытном, и современном – существуют определенные ритуалы, которые оформляют изменения статуса: от ребенка к взрослому, от ученика к студенту, от студента к работнику, от жениха-невесты к супругам, от новобранца к солдату и обратно, от кандидата к, соответственно, например, президенту. Любые переходные события оформляются определенными ритуалами: рождение, совершеннолетие, призыв в армию, брак, опять же, смерть, победа на выборах, выход на пенсию, вступление в должность и так далее. Смысл перехода – ты был одним, ты стал другим.
Ритуал перехода состоит из трех обязательных стадий. Их ван Геннеп выделил. Первая – это фаза сепарации, фаза отделения. Человек символически либо физически отрывается от своего прежнего пространства, от своей прежней жизни. Его старый статус уничтожается. «Мне с плачем косу расплели да с пеньем в церковь повели». (Прим., цитата из «Евгения Онегина» А.С.Пушкина). Новобранцу бреют голову. У задержанного вынимают шнурки из ботинок и снимают ремень с брюк. Это фаза сепарации. Это символическая смерть. Прежний человек умирает. Пересечение границы при переходе, попадание в СИЗО, которое находится между волей и тюрьмой – это вот эта самая фаза сепарации (или прелиминарная).
Лиминальная фаза, или переход, пороговое состояние. Limen– это порог по-латыни. Соответственно, лиминальная – это пороговая. Это нахождение в лимбе, нахождение в промежутке между прежней жизнью и новой, между жизнью и смертью, в состоянии вот этого умирания для прошлого и до состояния рождения для новой жизни. Призывник, абитуриент, жених и невеста, новобранец до того, как он принес присягу, приехавший до того, как он получил документы, подследственные – это все люди лиминальной фазы.
Лиминальная фаза всегда оформляется запретами. Нельзя есть, нельзя спать, нельзя работать, нельзя покидать определенного контура. Жениху и невесте нельзя видеть друг друга. Вот эти запреты, они оформляют обитателя этой лиминальной фазы как символического мертвеца.
И третья фаза – фаза постлиминальная, фаза включения или инкорпорации, присвоения нового статуса. Из леса, где мальчики проходят обряд инициации, они возвращаются обратно в деревню, но они уже другие. Они не дети, а воины. Они могут охотиться, добывать еду, они могут воевать, они могут вступать в брак и рожать своих детей. Они – члены племени в новом статусе.
Скажу о том, что мне близко. Защищающийся, пройдя через ад диссертационного совета, выходит по другую сторону уже обретя ученую степень. Его теперь зовут по-другому.
Е. ШУЛЬМАН: Он остепененный. Кстати, приобретение нового имени. Теперь вас зовут «доктор», «профессор». Теперь вы кандидат наук. У вас есть степень.
Невеста берет фамилию мужа. Она по-другому называется, к ней иначе обращаются.
Вы входите в некую группу, в которой вы теперь полноправный член. Вы товарищ среди товарищей, солдат среди других солдат. Вы получаете мандат и становитесь депутатом среди других депутатов.
Вот эта фаза тоже оформляется символически. На вас надевают новую одежду, вам вручают шапочку, вам вручают какой-то диплом, мандат, карточку, не знаю, орден, набивают вам татуху на каком-нибудь месте. Это все вот это ритуальное оформление фазы инкорпорации.
Хотя мы больше не гоняем своих детей в лес, чтобы они там умерли либо вернулись повзрослевшими, тем не менее вот эти все ритуалы перехода и пребывания в лиминальности в нашем обществе происходят, в том числе в сфере политического.
Мы с вами говорили многократно, что выборы в современных обществах – это некий карнавал. Нарушение правил, антиповедение. Подчиненные ругают начальников, а не наоборот. Подчиненные указывают начальникам, как жить, а не наоборот. Начальник просит подчиненных, богатый человек просит бедных, властный человек просит бесправных о том, что ему нужно. Его закидывают символическими помидорами. Он является вот этим кандидатом, на которого наложено множество ограничений. Он не может вернуться к своей прежней работе, опять же, в нормальных политических системах. Он не должен того, того, того, сего. Он обложен бесконечными запретами, как будто он готовится к первому причастию. Пройдя это, он инкорпорирован в свой новый статус.
Далее нас антропологи предупреждают о том, что бывает нехорошее, если вы застряли в лиминальной фазе, если у вас переход не произошел, если у вас есть какой-то субъект, который, не понимая мудрости ритуала перехода, не желает ему следовать. Он говорит: «Я не хочу сепарироваться, отделяться. Я вот тут на этом кресле и буду сидеть. Никакого перехода мне не надо. Потому что я боюсь символической смерти, я боюсь не выйти по ту сторону. Или я понимаю, что смерть-то меня ждет уже не символическая, поэтому я не хочу даже играть в это». И вот он там и сидит.
Нарушение ритуала перехода не обеспечивает вам продление первой блаженной фазы, когда вы были еще ребенком, депутатом предыдущего созыва, счастливым студентом и так далее. Вы не остаетесь там. Вы не останавливаете время. Вы навсегда пропадаете в лиминальной фазе. Вы вот в этом лимбе и будете плавать. Вы становитесь живым мертвецом. Вы отвергли шанс возрождения к новой жизни. Вы боитесь пройти символическую смерть. Зерно, которое не умрет, то пропадет. А то, которое умрет, принесет много плоду. За это никакого плоду вы не принесете. (Прим., «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода». Евангелие от Иоанна, 12:24).
М. КУРНИКОВ: Переходим к вопросам.
Вопросы слушателей
М. КУРНИКОВ: Я на всякий случай напомню, что это последний выпуск «Статуса» в этом сезоне. Мы на несколько недель уходим, но возвращаемся в августе. Перед этим, 22 августа, мы встретимся в Берлине вместе с Екатериной Михайловной, вместе с Русланом Белым, вместе с Варварой Шмыковой, вместе с Татьяной Лазаревой, вместе с Арменом Захаряном, Алексом Юсуповым и замечательными музыкантами Николаем Медведевым и Мишей Поляковым. Присоединяйтесь к нам.
Если вдруг что, знайте, что это с двух часов до десяти вечера, это целый день. Приезжайте в Берлин, в конце концов, посмотрите, какой это прекрасный город.
Е. ШУЛЬМАН: Это наш ритуал перехода. Предыдущий сезон должен умереть и символически возродиться в новом сезоне. Поэтому мы устраиваем вот такой праздник на лужайке ежегодно.
М. КУРНИКОВ: А для тех, кто, может быть, в Сербии 15 августа, знайте, что мы тоже будем в Белграде.
Вопросы о политической ссылке
Ну, а теперь вопросы. Сначала – из Инстаграма «Эха». М. Леоа спрашивает: «Вопрос у меня затерялся еще с вашего выступления на тему ссылок в Вильнюсе в 2025 году». Представляете, как?
Е. ШУЛЬМАН: Какой памятливый слушатель.
М. КУРНИКОВ: «Есть ли предпосылки к тому, чтобы в наше время в Российской Федерации возобновилась практика ссылок? Или сейчас это нецелесообразно?»
Е. ШУЛЬМАН: На месте ссылки в современной политической системе – выдавливание за границу. Вот эти вот все статусы дискриминационные и первое символическое пугание до того, как придут на самом деле, имеет целью человека принудить к отъезду. Это политика, с одной стороны, гуманнее, чем все предыдущие практики, но имеет свою оборотную сторону. Состоит эта оборотная сторона в том, что люди, уехав за границу, совершенно не исчезают, как думают наивные репрессивные органы, а они благополучно продолжают функционировать, причем в том же информационном поле.
Но в целом, конечно, все современные автократии поощряют отъезд. Это им позволяет за чужой счет снизить социальное напряжение у себя внутри. Не нравится? Уезжайте. Для них это дешево и сердито. Правда, людей потом очень сильно не хватает. И почему-то не только уезжают разные смутьяны, но и те, кто мог бы работать. Но, слушайте, когда автократия думала о последствиях?
Вопрос о воздержании депутатов
М. КУРНИКОВ: Анклетокса спрашивает вас в Патреоне «Эха»: «Екатерина Михайловна, в чем смысл давать парламентариям возможность воздержаться от голосования? Разве мы платим свои налоги не за то, чтобы у каждого депутата была задача явно отстаивать интересы своих избирателей, голосуя твердо и четко за или против?»
Е. ШУЛЬМАН: А интересное наблюдение, скажу я вам. Надо посмотреть, во всех ли парламентах мира есть опция воздержаться. Мне не очень нравится, если бы ее отбирали. Потому что, например, когда отобрали опцию «против всех» на выборах для всех граждан, то это плохо получилось и лишило граждан возможности выразить свое недовольство самим набором кандидатов, а не только типа «лопай, что дают», либо одно, либо другое, а нельзя сорвать выборы, проголосовав против всех.
Но ограничение прав граждан – это плохо; ограничение прав тех, кто наделен властью – это хорошо и правильно, потому что иначе они становятся опасны и кушают людей. Поэтому все, что ограничивает власть предержащих, по крайней мере, заслуживает рассмотрения.
С третьей стороны, депутаты среди власть предержащих наиболее близки к народу, поэтому их особенно ограничивать тоже надо, в общем, аккуратно. Поэтому, например, такие штуки, как императивный мандат, то есть возможность отозвать мандат в середине созыва, – это плохо и неправильно и вредит парламентаризму.
В общем, дорогой слушатель заставил меня задуматься своим вопросом. Я задумаюсь. Я просто посмотрю, есть ли где такая вообще практика. Есть нечто соблазнительное в принуждении депутатов к определенности: вот голосуй против, а не увиливай. В общем, я подумаю.
Вопрос о горизонте планирования автократий
М. КУРНИКОВ: Борис задает вопрос на большой курс лекций: «А насколько далеко планируют персоналистские автократии? И как меняется горизонт планирования с увеличением стажа лидера? Какие факторы определяют, будет ли режим тяготеть к долгосрочным стратегиям развития или, напротив, к краткосрочным приемам сохранения власти?»
Е. ШУЛЬМАН: Спрашивает Борис из Долгопрудного.
М. КУРНИКОВ: Я не стал уточнять, какой Борис.
Е. ШУЛЬМАН: Из всех автократий дольше всего живут партийные, и они могут планировать, потому что у них есть партия, тот институт, который может воспитывать новые элиты, и там руководитель может гораздо спокойнее подготавливать себе не то что там одного преемника, а целый круг людей…
М.КУРНИКОВ: Университет миллионов.
Е.ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Ленинский университет миллионов, которые будут мыслить в тех же категориях, хотеть того же, чего и он. Ну и продолжать его политику в грядущем. Персоналистские автократии ничего такого не имеют. Поэтому, чем старше персоналия становится, тем больше она живет по священному принципу умри ты сегодня, а я – завтра. Поэтому горизонт планирования ограничивается собственным носом. Мы сейчас с вами, в счастливой Российской Федерации, наблюдаем крайне захватывающий эксперимент. Персонализация дошла до какого-то своего предела и начинает как-то переворачивать самое себя. Я не могу пока определеннее это сформулировать. Но, смотрите, вот нету институтов, нет ограничений, нет ни сдержечки ни противовесочки. Вот есть один человек: сам войну начал, сам продолжает. Все только приспосабливаются: кто убежал, кто думает как на этом заработать, кто думает, как увернуться. Не то что к чему может это привести. Ни к чему хорошему это не может привести. Это не фокус. А вот как этот механизм изживает сам себя – вот это на самом деле интересно.
Итого. Чем выше степень персонализации, тем короче горизонт планирования. Продают-то ведь, конечно, противоположную идею: «У вас там все только о выборах и думают. Не успел сесть, начинают к следующей кампании готовиться. А у нас стратеги, мыслят столетиями». С точностью до наоборот. Просто с точностью до наоборот. Смена руководителей в демократическом обществе не предполагает смену политик, в особенности если та же партия выигрывает выборы.
Кстати, наши стратеги великие убедились в этом. Они каждый раз ужасные надежды испытывали на то, что вот уйдет тот человек, который их раздражает, и тут-то станет хорошо. Уж уходили и приходили, приходили и уходили. Хорошо не становилось, становилось только хуже.
Итак, чем выше степень персонализации, тем короче горизонт планирования. Чем старше персоналия, тем этот горизонт просто схлопывается. Вот буквально горизонт на носу.
М. КУРНИКОВ: Дорогие друзья, поставьте лайк, пожалуйста, этому видео. Можно даже поставить три лайка. Не забывайте, что программа «Статус» дает такую возможность. Ну, а мы прощаемся с вами, дорогие друзья, на несколько недель.
Е. ШУЛЬМАН: Мы вернемся к вам обновленными и даже, может быть, с некоторыми внутренними структурными изменениями. Мы размышляем над этим. Может быть, даже спросим дорогих слушателей, что они об этом думают. А пока, спасибо.