Программа «Статус» сезон 10, выпуск 10
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ [ФИО] ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА [ФИО] НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ
М. КУРНИКОВ: Здравствуйте. В эфире программа «Статус», программа, которую можно слушать и по радио, и в подкастах. Редко я об этом говорю, но, тем не менее, на разных подкаст-платформах эта программа выходит. Плюс ко всему в приложении «Эхо». И, конечно, можно смотреть сразу на нескольких ютуб-каналах. Например, на канале Екатерины Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.
М. КУРНИКОВ: Начинаю с книги. Думаю, вы догадывались, что эта книга должна появиться у нас.
Е. ШУЛЬМАН: Я не догадывалась, я надеялась.
М. КУРНИКОВ: Но, представьте себе, этой книжки вышло пока 50 штук. Первые две приехали в Берлин. 48 вот-вот прибудут. И еще большой тираж будет на этой неделе. Но ее уже можно заказать на сайте «Эхо Книги». Это уже ставшая легендарной, не успевши выйти, книга.
М. КУРНИКОВ: «Этнографический словарь войны».
Е. ШУЛЬМАН: Слушайте, какая красота. Я надеюсь, дорогие слушатели понимают, насколько это важно. Это одна из тех вещей, которые останутся памятниками нашему незадачливому времени. Это работа Александры Архиповой и Юрия Лапшина. Это действительно словарь, словарь тех слов, которые употребляются в провоенном дискурсе и в разговоре людей, непосредственно затронутых войной: членов семей, мобилизованных, контрактников, погибших и так далее. Это чудовищный совершенно набор слов и понятий. Еще чудовищнее та реальность, которая за этим скрывается.
Но это большая и самоотверженная научная работа. Так что спасибо авторам, спасибо издателям. Я видела эту книгу в электронном виде еще на раннем этапе ее создания, но на бумаге это совсем другое дело.
М. КУРНИКОВ: Заказывайте, дорогие друзья. Естественно, ссылки будут и на заказы в Европе, в первую очередь, в магазине echo-books.com. Ну и если ее можно заказать в России, то ссылка тоже будет в описании. Ну, а мы переходим к первой рубрике.
Не новости, но события
Выборы в Сербии и Венгрии: уроки для автократий
М. КУРНИКОВ: С каких событий начнете?
Е. ШУЛЬМАН: Не поверите, не с российских. Сегодня мы в первой части поговорим о других странах и о тех политических событиях, которые в них происходят. Мы с вами наблюдаем очередное поражение на выборах и добровольный уход от власти в результате выборов политического лидера в Европе, которого называли автократом.
У нас после 16 лет непрерывного правления – а если суммировать еще, то и после двадцати лет – ушел Виктор Орбан. Может быть, теперь он за этот свой добродетельный поступок будет вознагражден постом Генерального секретаря Организации Объединенных Наций. Есть такая дискуссия. Но, тем не менее, с поста руководителя Венгрии он ушел.
И вот теперь проигрывает на выборах партия Александра Вучича, человека, который 14 лет был главой Сербии. Проигрывает на выборах и, соответственно, уступает власть.
Давайте еще раз повторим то, о чем мы говорили в наших эфирах. Авторитарная риторика не делает вас автократом. Коррупция не делает вас автократом. Применение насилия в политических целях не делает вас автократом. Пребывание у власти бессрочно делает вас автократом. И вот тогда авторитарная риторика, коррупция и насилие становятся непрерывными, безнаказанными и бесконечными. Собственно, с этой целью вы непрерывно у власти и остаетесь.
Вы употребляете авторитарную риторику для того, чтобы убедить граждан «не менять коней на переправе» и не задавать вопросы о том, почему ваше правление такое долгое. Вы занимаетесь коррупцией, потому что власть, ничем не ограниченная, дает вам возможность обогащения. Вы применяете насилие для того, чтобы охранять свое непрерывное пребывание у власти, не лишиться своих коррупционных доходов, а также для того, чтобы не нести ответственность за то насилие, которое вы применили вчера. Вот таков авторитарный механизм.
Итак, в Сербии прошли парламентские выборы. Как и в Венгрии, это были выборы с чрезвычайно высокой, рекордно высокой явкой. Там не такое количество процентов. В Венгрии явка была почти 80%, в Сербии она несколько ниже. Но, тем не менее, она выше, чем на многих предыдущих электоральных циклах. И результат выглядит следующим образом. «Студенческий список» оппозиционный – 52,5% голосов, по предварительным подсчетам. И список Вучича, правящая партия, – это 39,3%.
39,3% само по себе довольно хороший результат. Более того, это выше, чем, например, «Единая Россия», судя по всему, получила на последних парламентских выборах в Российской Федерации, если их результаты очистить от накипи фальсификаций, которые, напомню, в этот раз, судя по данным электоральной статистики, были не то чтобы беспрецедентными, но, в общем, больше, чем, опять же, в предыдущие разы.
Но особенность сербских выборов – а у этих выборов есть несколько особенностей, на которые мы с вами обращаем внимание, – вот какая. В парламент проходят только эти два списка. То есть в Венгрии мы видели большее политическое разнообразие, но при этом Венгрия больше похожа на опрокидывающие выборы в том смысле, что оппозиционная партия получила более внушительное большинство. Мы тогда с вами говорили, что это, в общем, не так хорошо для будущего венгерской демократии, что теперь главным защитником и стражем этой демократии парадоксальным образом оказывается как раз проигравший Орбан.
В случае с Сербией у нас больше половины голосов получает «Студенческий список». Они могут формировать правительство, не вступая в коалиции. Но, тем не менее, бывшая правящая партия остается значимой силой. Если мы посмотрим на распределение мандатов, мы увидим, что у «Студенческого списка» их больше, но и у партии Вучича их тоже достаточно.
Еще одно обстоятельство, которое мы с вами отметим. Интересное политическое явление этот самый «Студенческий список». Это не партия, это не прежняя элита, собравшаяся для того, чтобы вернуть себе власть. Это действительно горизонтальная и негомогенная структура, рожденная в течение двухлетних протестов и формировавшаяся в ходе процедур, которые, честно говоря, больше всего напоминают делегирование народных рабочих и студенческих депутатов. То есть студенты и протестующие собирались на некие пленумы и там делегировали своих представителей, особенно стараясь, чтобы среди них не было действующих политиков, представителей нынешней элиты или представителей элиты предыдущей. То есть это список, состоящий из непрофессиональных политиков.
Таким интересным образом институциализировался антиэлитный настрой, который стоит за довольно многими протестными волнами в современном мире, но не всегда выражает себя в организационных формах.
М. КУРНИКОВ: Рабочие, крестьянские и солдатские депутаты.
Е. ШУЛЬМАН: И студенческие. Только вместо солдатских – студенческие депутаты. Вы знаете, да. Да, любопытно, как это будет теперь оперировать на практике, каким образом они сформируют правительство и насколько это правительство будет функционально. Но сам способ формирования заслуживает внимания.
Так же, как мы говорили с вами про автократов, давайте теперь вспомним и про протестующих. Насильственность или ненасильственность протеста ни прямо, ни обратным образом не коррелирует с его успехом.
М. КУРНИКОВ: То есть не обязательно громить магазины.
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, нет такого закона, что ограбление магазинов и сожжение омоновцев непременно приведет вас к победе. Может, приведет. Может, не приведет. В целом мирные протесты более успешны. Но и это не обязательно. Этот параметр сам по себе не является значимым. Еще страшнее скажу вам вещь. Массовость протестов сама по себе не коррелирует с их результативностью. Представление о том, что должен выйти на улицу мифический миллион, или два миллиона, или десять миллионов, или, как считалось некоторыми политологами, 5% населения должно быть задействовано в протестах… Нет, как выяснилось эмпирическим путем, не это является значимым.
Что же является значимым? Длинный список у нас был бы, если бы мы могли подробнее об этом говорить, но главное вот что: способны или не способны вы, ваше протестное движение, образовывать устойчивые организационные структуры; можете ли вы построить партию или профсоюз, или движение, но что-то, что имеет признаки институтов, то есть действует постоянно, а не спорадически.
Именно по этой причине автократии, которые чуют нутром своим опасность организаций и вообще являются стихийными институционалистами, не слышав никогда ни о Максе Вебере, ни о Дугласе Норте, ни о ком другом, ни о ком они не слышали, они вообще плохо слышат, но они понимают, что опасность для них – это не насилие и не массовость, и не мирность, и не моральный авторитет протестующих, и не их проникновение во все слои населения. Опасность для них – это организации. Именно поэтому с организациями они борются с особенным остервенением, как, собственно говоря, мы и видим на российском примере.
Вторая нероссийская политическая история, о которой мы с вами должны будем сказать.
М. КУРНИКОВ: Екатерина Михайловна, прежде чем мы к ней перейдем, хочу вас спросить. Вот такая явка в Сербии, такая явка в Венгрии, такая явка в Израиле, такая явка в Берлине. Смотрите, такие разные результаты, но очень высокая явка в последнее время в разных местах. О чем это нам сообщает? Это хорошая тенденция?
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, высокая явка – это как высокая температура. Это само по себе чрезвычайное явление. Она, как высокая температура, может способствовать изгнанию вируса авторитаризма из политического тела нации либо она может ослабить это политическое тело до такой степени, что у вас все поляризуются и передерутся потом друг с другом.
Но высокая явка говорит о том, что вера в институт выборов сохраняется. Это значит, что люди видят, что на выборах они могут что-то поменять. Поэтому, например, в случаях типа иранского или российского явка скорее низкая. В российском случае ее рисуют, в иранском рисовать не принято, но и там и там явка, похоже, низкая. Люди не видят смысла в тех электоральных упражнениях, к участию в которых их принуждают. Поэтому высокая явка – это свойство все же демократических систем.
Еще раз повторю, если у вас начальника можно переизбрать, и он уйдет, то вы – демократия, «такая-сякая, сбежала из дворца», с региональными особенностями, со своей стилистикой и так далее и так далее. Но если партии и кандидаты проигрывают выборы и соглашаются с этим – это значит, что у вас функционируют демократические механизмы. Можно только поздравить граждан, которые удерживают эти механизмы функционирующими, участвуя в них.
Когда мы говорим «механизмы» или «институты», надо понимать, что они сами по себе не существуют. Это просто термины такие. Это фигура ума. Их делают живыми, функционирующими, эффективными люди, которые в них участвуют. Сами по себе ни организации, ни процессы не имеют никакой субъектности. Ее имеют только люди, совершающие действия.
Высокая явка на выборах и политический кризис в Венесуэле
Итак, ко второму нашему сюжету, тоже нероссийскому. Давно хотелось рассказать о том, что происходит в Венесуэле, одной из наших любимых стран. Но не то чтобы там ничего не происходило, там масса всего происходит, но как-то вот случай не представлялся. Но теперь, когда лауреат Нобелевской премии мира оппозиционерка Мария Мачадо вернулась в Венесуэлу и написала об этом в Твиттере, я думаю, что нам нужно кратко обозреть то, что там происходило в последние месяцы.
Мы с вами успели рассказать некоторое время назад о том, как в Венесуэле происходит либерализация без демократизации, то есть ослабление репрессивного аппарата. Например, всеобщая амнистия была там объявлена. Она тоже была довольно многоступенчатой. Сначала они решили
пересматривать судебные решения, вынесенные по определенным статьям за определенный хронологический период, но потом плюнули на это дело и таки объявили всеобщую амнистию.
Там наследники безвременно сгинувшего президента начали развинчивать его же собственные политические структуры. Например, такой венесуэльский аналог «Росмолодежи» был распущен. В общем, всякие околопрезидентские организации заменялись регулярной бюрократией. Это делалось, конечно, в интересах действующей регулярной бюрократии, потому что в Венесуэле никакой элитной ротации не произошло. Верхушечку свинтили и увезли ее на вертолете, а все остальное осталось и, в общем, даже неплохо функционирует.
Мы задавались вопросом, сменится ли эта либерализация демократизацией, как, например, произошло в Советском Союзе, когда первоначальная перестройка в результате привела к первым в Советском Союзе альтернативным выборам в 1989 году.
Что мы пока наблюдаем? Мария Мачадо – это не первый оппозиционный лидер, который легально вернулся в Венесуэлу и остался на свободе. Вот, например, есть такая тоже оппозиционная депутатка по имени Динора Фигера. Она вернулась еще в июне и встречалась с руководителями Венесуэлы. Амнистия, о которой я говорила, была объявлена в феврале.
Еще ранее происходили переговоры – не вполне гласные, но все же переговоры и обсуждения – между оппозицией и властями о проведении судебной реформы. На самом деле признаком демократизации в Венесуэле были бы новые выборы, к участию в которых была бы допущена оппозиция. Вот это демократизация. Пока мы ее не видим, но некоторые шаги в эту сторону мы наблюдаем. Также восстановлены прямые авиарейсы между Венесуэлой и Соединенными Штатами.
М. КУРНИКОВ: Сайты информационные разблокированы. Е. ШУЛЬМАН: В Венесуэле?
Е. ШУЛЬМАН: Радость-то какая. А вы знаете, вот еще одна примета такого рода событий. Сербское общественное телевидение в эфире извинилось перед своими зрителями за то, что скрывало от них часть информации.
М. КУРНИКОВ: Вот вы проспойлерили хорошую новость. Е. ШУЛЬМАН: Ага. До этого, вы знаете, то же самое… М. КУРНИКОВ: В Венгрии было.
Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. То же самое происходило и в Венгрии. Поэтому тем, кто работает на пропаганду в остальных оставшихся пока еще автократиях, мы бы посоветовали эти водолазочки далеко не убирать, чистить их регулярно, стирать, в общем, держать наготове.
М. КУРНИКОВ: Да, идет реклама, а мы здесь продолжаем. Давайте я добавлю вам чаю.
М. КУРНИКОВ: Ну как вам «Словарь»?
Е. ШУЛЬМАН: Ух! Что значит – как мне? Опять же, я читала его на экране.
М. КУРНИКОВ: Обратите внимание, как он оформлен. Видите, там есть такие серые вставки.
М. КУРНИКОВ: Серые вставки – это цитаты, да, из документов. Е. ШУЛЬМАН: Там есть графички.
М. КУРНИКОВ: Графики обязательно.
Е. ШУЛЬМАН: Не знаю, кто это видит, но там есть графички. М. КУРНИКОВ: Упоминание тех или иных слов.
Е. ШУЛЬМАН: «Бабкосело», «флаговтык», «трупопатриот». Господи, боже мой. Вот уж действительно некрояз.
М. КУРНИКОВ: Вы знаете, есть книга, которая очень популярна, «На Zzападном фронте без перемен», автор канала Иван Филиппов. Вот он издал книгу, которая анализирует это самое
Z-сообщество. В некотором смысле «Словарь», который вы держите в руках, это ключ к этой книге. Ключи к Хогвартсу, как писала Галина Юзефович.
Е. ШУЛЬМАН: Знаете, все эти слова – о смерти. Вот весь этот «Этнографический словарь» – это словарь смерти.
М. КУРНИКОВ: В некотором смысле вы понимаете тогда, почему мы так оформили обложку.
Е. ШУЛЬМАН: Как-то, да, нерадостно. С другой стороны, книга Азара, которую вы дарили мне в прошлый раз, тоже красно-черная.
М. КУРНИКОВ: Тоже красно-черная. Но она другая, согласитесь. Там «АЗАР» так крупно, красиво написано.
М. КУРНИКОВ: Я на всякий случай скажу, что у нас есть еще одна реклама сегодня.
Е. ШУЛЬМАН: Окей. Тогда, может быть, перед…
М. КУРНИКОВ: Да. Все, через 10 секунд мы возвращаемся. Это, на самом деле, документ эпохи.
М. КУРНИКОВ: Это наша гордость, честно вам скажу. Продолжаете международную панораму?
Почему отменили ежегодное послание? Кадровые перестановки в России
Е. ШУЛЬМАН: Как же можно? Как можно так долго отсутствовать в Российской Федерации? Возвращаемся к нашим событиям. По поводу регулярности институтов. Официально подтверждено, что послания президента второй год подряд не будет. Это наша популярная рубрика «Новости, не интересующие никого, кроме ведущего». Но, тем не менее, я с прискорбием отмечаю, что если в прошлом году все-таки были какие-то туманные и, да, несбывшиеся обещания из уст, скажем, пресс-секретаря президента о том, что уже готовится послание, уже экспертная проработка, помню, он говорил, происходит…
М. КУРНИКОВ: Девочка, девочка, уже на твоей улице.
Е. ШУЛЬМАН: Ну вот сейчас-сейчас. Послание уже нашло твой город и ищет твою улицу, совершенно верно. Но послание на колесиках так и не нашло ни нашего дома, ни нашего подъезда, ни нашей квартиры. А теперь уже безо всякой аргументации просто говорится, что не будет никакого ежегодного послания. Напомню, что его не было в 2017 году, но там оно было перенесено на несколько месяцев вперед и состоялось в 2018 году (это было из-за выборов, которые проходили в марте), в 2022 году, потому что все были в изумлении и, видимо, тот, кто должен был произносить послание, сам не знал, о чем говорить. А вот в 2025-м – недосуг, в 2026-м – тоже недосуг. 84-я статья Конституции, которая обязывает президента обращаться к парламенту ежегодно, по-прежнему не отменена, но как-то и не функционирует.
Я напомню, что ни Борис Николаевич Ельцин, ни Дмитрий Анатольевич Медведев даже… Даже его хватило на то, чтобы обращаться к Федеральному собранию каждый год. А тут у нас некогда. Вместо этого у нас ежегодное шоу с так называемой Прямой линией, которое теперь совмещает разговор с воображаемым народом и разговор с воображаемыми же журналистами. Вот в Казахстане, между прочим, будет послание 28 октября и тоже проходит каждый год.
Перейдем к тому, что все-таки пока еще случается у нас. Мы с вами говорили в прошлый раз о кадровых перестановках в правительстве. Если вы волновались за кандидатов, которые теперь по новому законодательству у нас утверждаются Государственной Думой, то не волнуйтесь, 21-го числа их всех утвердили: и новых вице-премьеров Силуанова и Кожемяко, и Ирину Окладникову, и Андрея Никитина, и нового министра транспорта. За всех проголосовали, никакой особенной дискуссии по этому поводу не было, вопросов не задавали. В общем, не затрудняли жизнь новым кандидатам.
За отставками следуют у нас обыкновенно и посадки. Помните, мы с вами, говоря о смене вице-премьера, руководителя аппарата правительства, обращали внимание на то, что один из ближайших соратников премьера уходит с этой должности, уходит пока еще неизвестно куда. Кстати, вот прошла неделя, новой должности у него никакой не образовалось. А в это время предъявляется обвинение и избирается мера пресечения для заместителя начальника отдела управления электронного документооборота Федеральной налоговой службы. Звучит не очень высокопоставленно – замначальника отдела какого-то управления. Но, смотрите, это ФНС (Федеральная налоговая служба).
М. КУРНИКОВ: Привет Мишустину.
Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Превышение должностных полномочий, неправомерный доступ к компьютерной информации, разглашение сведений, составляющих налоговую тайну.
Е. ШУЛЬМАН: Да, смотрите, не взятка, не экономическое преступление как таковое, а преступление служебное. Но также и достаточно мягкая мера пресечения – запрет определенных действий. Гуманизм. Человека зовут Александр Блитман. И это соратник Григоренко. Он занимался инсталляцией электронного документооборота в Федеральной налоговой службе, а Григоренко потом с этим пришел вместе с премьером в правительство и этот самый электронный документооборот, цифровизацию и прочий электронный ГУЛАГ там устанавливал. IT-решения, автоматизация, вся вот эта вот замечательная прогрессивная повесточка.
М. КУРНИКОВ: Екатерина Михайловна, а имеет ли значение, что все это происходит на фоне как раз атак на всякие дата-центры, которые в том числе Федеральной налоговой службе принадлежат?
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, я всегда против того, чтобы увязывать аресты или предъявления обвинений, которые происходят сейчас, с теми новостями, которые тоже происходят прямо сейчас. Уголовное дело не родится за ночь, оно готовится заранее. И то, что оно материализовалось и вышло в паблик именно тогда, когда что-то разбомбили, не значит, что здесь есть каузация.
М. КУРНИКОВ: Не значит. Но на фоне.
Е. ШУЛЬМАН: Что имеет значение? Не завели спешно уголовное дело, потому что прилетел дрон. Но поскольку уголовное дело дозрело до меры пресечения своему фигуранту и одновременно летают дроны и перестают работать дата-центры, зато, как говорят некоторые, начинают без VPN открываться разные сайты, это может означать, что для фигуранта затемняются его перспективы, потому что на этом неприятном новостном фоне хочется найти каких-то виноватых: «Вот кто у нас. Вот посмотрите на этого человека. Вот он превысил должностные полномочия, что-то там разгласил, может, вообще с врагом даже сотрудничал. По этой причине у нас ничего и не работает».
Мы отмечали с вами хождение кругами и щелканье зубами вокруг премьера. Вот смотрите, из-под него убрали руководителя аппарата – важнейшая должность. Вот смотрите, в свою очередь, у этого руководителя аппарата сажают его многолетнего соратника, напарника и аппаратного единомышленника. Мы не делаем из этого вывод, что завтра прямо у нас арестуют Мишустина на заседании правительства, но продолжаем смотреть в этом направлении.
Еще из последствий кадровых решений. Олег Кожемяко, глава Приморского края, становится у нас вице-премьером и полпредом президента в Дальневосточном округе. Обратим внимание, что эта связка должностная сохраняется после ухода Трутнева. Трутнев назначается помощником президента, вышел соответствующий указ. Не детализируется, какие у него там обязанности, но устно говорится, что это будет патриотическое воспитание молодежи, крайне модная нынче тема. В свою очередь, исполняющим обязанности губернатора
Приморского края становится мэр Владивостока Константин Шестаков. Очевидно, что он пойдет и на выборы.
Что тут интересно? За всю постсоветскую историю города Владивостока это всего лишь второй мэр, который покидает свой пост без уголовного дела. Пост мэра Владивостока считается несчастливым, потому что из пяти избранных глав города четверо получили обвинительные приговоры, дело против одного было прекращено. А всего семь глав Владивостока в это время было. Пять из них так или иначе уголовно преследовались.
Кстати говоря, предшественник Шестакова на этом посту довольно интересную тоже имеет свою уголовную траекторию. Там был человек по имени Олег Гуменюк, который был обвинен во взятке и в 2023 году получил, на минуточку, 12 лет исправительной колонии строгого режима и 140 миллионов штрафа. Что же происходит дальше? Дальше он записывается на СВО, заключает контракт с Министерством обороны.
Е. ШУЛЬМАН: Да. Но и на этом история не кончается. Часто после такого пункта в биографии следует, что пропал без вести или что-нибудь такое, героически погиб. Тут не совсем то. На прошлой неделе мы узнаем, что с Олега Гуменюка сняты обеспечительные меры и он освобожден от отбывания наказания, как сказано в мотивировочной части, поскольку соответствующим указом президента награжден знаком отличия ордена Святого Георгия – Георгиевским крестом IV степени. Освобожден от отбывания наказания и, посмотрите,
вернули ему его имущество, в том числе 8 объектов недвижимости и автомобиль. Вот как оно бывает.
М. КУРНИКОВ: Вы знаете, буквально сегодня в
телеграм-канале «Эхо Новости» я видел похожее сообщение из Приморского края. Там начальник психоневрологического диспансера, по-моему, какого-то такого профиля лечебного заведения, ровно такой же путь проделал. У него были обвинения во взятках и так далее и так далее. Сходил в «БАРС-22», побыл там какое-то время, вернулся – и все, его восстановили везде. То есть, судя по всему, это прямо тенденция.
Е. ШУЛЬМАН: Может быть, это какая-то владивостокская, приморская, дальневосточная технология. Посмотрим, как она распространится и распространится ли на основную Россию. Но да, эту новость я тоже видела. Там человек вернулся прямо на свою должность.
Репрессии против патриотов и проблемы ветеранов СВО
Е. ШУЛЬМАН: То есть прям совсем все хорошо. Но не у всех людей, имеющих отношение к СВО, так замечательно складывается их судьба. Мы сегодня не будем вам рассказывать о репрессиях против номенклатуры. Не потому, что их не было. Их было. И там есть тоже крайне интересные случаи. Но вы не услышите сегодня, например, о том, сколько у кого чего конфисковали в Краснодарском крае. Я вместо этого хотела бы сообщить вам иную подборочку, а именно репрессии против, условно говоря, патриотического сектора.
Некоторое количество происшествий как процессуального, так и внепроцессуального характера тут у нас имеется. Ну вот, например, Татьяна Монтян, военный блогер и колумнистка Russia Today, приговаривается к 1,5 годам колонии за призывы к экстремизму. Она еще до этого была внесена в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга, где многие тоже находятся, не будем показывать пальцем. Но тем не менее. Итак, экстремизм.
Это вот такой очень провоенный человек, крайне провоенный, приехавший из Украины по этой самой причине. Судя по всему, по доносу «Лиги безопасного интернета» Екатерины Мизулиной она пострадала. Что особенно – хотите цинично, хотите закономерно – приговор вынесен Ворошиловским межрайонным судом в Донецке. То есть вот за что боролись, там 1,5 года и получили.
Далее. Еще один националист по имени Дмитрий Бастраков, основатель известного издательства «Черная сотня», которое, как следует из его названия, публикует… Что может публиковать издательство под названием «Черная сотня», как вы думаете? Наверное, еврейскую энциклопедию печатает в нескольких томах с иллюстрациями. Нет, не совсем. Он объявлен в розыск по неизвестной, правда сказать, статье. Он тоже служит на СВО, но каким-то странным способом. Называет он себя командиром подразделения «Тыл-22». Это что-то, что занимается доставкой каких-то нужных товаров на фронт. В общем, может быть, за самовольное оставление части его разыскивают, может, по какой-то другой причине, но, тем не менее, разыскивает его УМВД города Петербурга.
Он, кстати говоря, был не то чтобы одним из организаторов сентябрьского крестного хода в Москве, но довольно активно в этом участвовал и тоже всячески там фотографировался.
Еще один патриотический деятель по имени Михаил Маваши, рэпер такой, оказывается, а также, что ближе уже к сфере моего понимания, основатель и руководитель общественного объединения «Северный человек» (это как «Русская община», но не «Русская община», в общем, приблизительно около того), вроде как то ли застрелился, то ли неудачно чистил огнестрельное оружие. В общем, погиб. Ему был 41 год. 10 дней назад у него была свадьба. (Прим., «Северный человек» - крупное российское ультраправое, националистическое и антимигрантское общественное объединение, основанное в 2022 году рэп-исполнителем Михаилом Маваши).
Может быть, это не имеет никакого отношения ни к каким иным политическим тенденциям. Может, действительно несчастный случай. Такое абсолютно бывает. Многие люди, увлекающиеся вот этой всей милитари-романтикой, получившие доступ к оружию, не умеют с ним обращаться. Такое действительно бывает.
Но, вы знаете, суициды случаются в патриотическом лагере. Все мы люди. Вот, например, по официальной версии Максим Марцинкевич, он же Тесак, тоже покончил с собой еще в 2020 году. Но то, правда, было в колонии.
Также Z-блогер / иноагент Роман Алехин… Помните такого? М. КУРНИКОВ: О, да.
Е. ШУЛЬМАН: Человек пару недель назад подвергся обыску, потому что на электронную почту районного суда прислали угрозу этот суд взорвать. Поэтому с обыском пришли к Роману Алехину.
М. КУРНИКОВ: Он, кстати, сразу написал: «Если что, наркотики я не употреблял». Чувствует человек тенденцию.
Е. ШУЛЬМАН: Правильно чувствует тенденцию. Но только написание, знаете, на эту тему ему никак не поможет.
Еще один случай любопытный. Смотрите, что у нас происходит. У нас же действует программа «Время героев». У нее, правда, какие-то непонятки с финансированием. Мы про это говорили и в прошлый вторник, и в позапрошлый. Но, тем не менее, она функционирует, и выпускниками ее является некоторое количество народу. И иногда этих выпускников действительно назначают на какие-то должности, а дальше с ними происходят разные вещи. (Прим., «Время героев» – программа по подготовке кадров для государственной службы и «формированию новой элиты» РФ среди российских ветеранов и участников СВО. 29 февраля 2024 г. в ходе обращения к Федеральному собранию президент заявил о том, что участники СВО должны занять руководящие государственные должности во многих сферах деятельности страны. По словам президента, настоящей элитой являются участники боевых действий, а не те, кто обогатился в 1990-е годы. Для реализации этой идеи он поручил с 1 марта 2024 г. создать специальный образовательный проект «Время героев»).
Например, в Кировской области есть город под названием Сосновка. Мэром этого города Сосновка выбирают – ну как выбирают, прямых выборов мэров у нас нигде нет. Городское собрание выбирает некоего Никиту Горелова, выпускника программы «Время героев» и участника СВО. Это человек, которого мобилизовали в 2022 году. Два года он прослужил, потом вернулся, программу эту прошел и стал мэром родного города. А дальше начинаются у него неприятности. То же самое городское собрание начинает против него голосовать. Военный комиссар Кировской области направляет ему предписание вернуться в зону боевых действий. Типа, вернулся с СВО и обратно туда, пожалуйста, возвращайся.
Предложил ему возглавить родной город министр внутренней политики Кировской области. Представляете, в Кировской области есть Министерство внутренней политики. Не внутренних дел, а внутренней политики. Министерство, не департамент.
М. КУРНИКОВ: Это раньше вице-губернаторы по политике.
Е. ШУЛЬМАН: Конечно, это вице-губернатор по политике. Вот он его приглашал занять эту должность. А теперь уже этого вице-губернатора нету, куда-то он съехал. И, соответственно, в отставку отправили этого самого нашего героя.
М. КУРНИКОВ: Так, глядишь, появится Министерство внутренних дел региональное.
Е. ШУЛЬМАН: Лучше прямо сразу в Сосновке. Он утверждает, что это связано с его борьбой с коррупцией, что он попытался поставить заслон местным коррупционерам. В них он записывает районную администрацию, губернатора, прокуратуру и преступные группировки. Смотрите, что происходит у нас дальше. Он берет и обращается к президенту, что, в общем, даже и естественно. Эти ребята мыслят в терминах прямой демократии, а прямую демократию они понимают как обращение к начальнику напрямую.
Но, в общем, вот эта вся история и в том числе та риторика, которую он употребляет в своем обращении, можете зайти к нему в Телеграм-канал, это довольно любопытно. Пишет он длинно и бессвязно, но понять, что он там хочет, в общем,
более-менее можно. Например, так, процитирую: «Но я, как поется в песне, не последний герой. Например, Денис Рычков, мой сослуживец, будучи избранным также в 2024 году, остается второй год на СВО, так и не получив возможности возглавить село. Другой избранный глава погиб вскоре после возвращения в часть. А другой мой сослуживец, “Депутат”, – это, видимо, позывной, а не должность, – и вовсе после обращения в сети о недостроенной школе в Котельниче немедленно был выслан в зону СВО и принужден к подписанию контракта». То есть он примерно догадывается, чего с ним будет, если он выполнит предписание комиссариата и вернется в эту самую часть.
«По сути, – продолжаем цитировать, – нас используют как солдатиков для хайпа, а после списывают». Ну и дальше всякие разговоры о том, что «я не планирую организовывать новые общественные акции или собирать поддержку земляков». А зря. – «Я устал кому-либо что-либо доказывать и требовать соблюдать законы».
М. КУРНИКОВ: Отгадал все буквы, не смог назвать слово.
Е. ШУЛЬМАН: Не смог назвать слово. – «Я считаю, что сама система должна сделать выбор и решить, что для нее важнее: честная работа по ее очистке от ржавчины, бандитизма и коррупции, даже если это неприятно и неудобно, или поддержка ржавчины, отказ всех механизмов и коллапс». Видите, какое слово – «коллапс».
Далее он обращается к президенту, говорит: «Создается опасный прецедент, что меня в никуда уволили. Должно быть кадровое решение сверху». И далее: «Система, на мой взгляд, дошла до того, что начала пожирать тех, кто стоял за нее сначала на фронте, а потом в тылу».
М. КУРНИКОВ: О сколько нам открытий чудных…
Е. ШУЛЬМАН: Ага. Да, патриоты открывают для себя Россию. – «Сам этот факт кажется мне безумием». Вам не кажется. «Выходит, враги государства находятся не за океаном, а здесь, среди нас».
Е. ШУЛЬМАН: – «Если сегодня поставить крест на ветеране СВО, завтра перемолоть и выплюнуть могут любого неудобного. В таком случае народ, не вставший грудью за своих героев, встанет на колени перед героями врага». Каково красноречие человека обуревает, когда смертью-то запахло, да?
М. КУРНИКОВ: Кажется, они начинают догадываться.
Е. ШУЛЬМАН: Да. Не то чтобы эта история очень важна сама по себе. Разберутся они там с этой Сосновкой. Невелика беда. Но она показывает, почему, собственно говоря, никакие герои СВО, никакие участники СВО не станут никакой новой элитой. Как наша номенклатурная система будет взаимодействовать вот с этими некалиброванными кадрами, которые лезут куда не надо, претендуют на то, на что по понятиям системы они не имеют права, а чуть что обращаются к президенту? Кому это понравится? Как вы это себе представляете?
То есть взял телефончик, поставил, записал обращение – и вот, пожалуйста, «дорогой Владимир Владимирович». Он причем
там так довольно решительно с президентом-то обращается. Пункты у него требования: «Прошу меня либо вернуть на должность, либо трудоустроить. О решении прошу сообщить мне на электронную почту». Дальше – адрес электронной почты. «Дорогой Владимир Владимирович». Как это терпеть? Подумайте сами.
Но вообще «враги государства находятся не за океаном, а здесь, среди нас» – это неплохо. Только что он обещал не собирать поддержку земляков, а тут говорит, что если народ не встанет грудью за своих героев, то он встанет на колени перед героями врага. Герои врага вообще какие-то. Не, мне это все очень нравится. С точки зрения риторической это все совершенно замечательно.
М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим.
М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим.
М. КУРНИКОВ: Да, а мы продолжаем. Скажите, пожалуйста, есть ли еще события?
Е. ШУЛЬМАН: Есть ли еще чай? Встречный вопрос. М. КУРНИКОВ: Да, чай – всегда.
Е. ШУЛЬМАН: Да, у нас есть события, и нам надо будет про это сказать, потому что они про то, что касается людей.
Е. ШУЛЬМАН: Это последнее, что мы скажем.
М. КУРНИКОВ: Потом у нас еще «Что хотел сказать автор».
Е. ШУЛЬМАН: «Что хотел сказать автор». Мы будем зачитывать риторику.
М. КУРНИКОВ: И все, и переходим к вопросам.
Е. ШУЛЬМАН: Да, все правильно.
М. КУРНИКОВ: Хорошо, договорились.
Е. ШУЛЬМАН: Я думала даже вот этого сосновского мэра сделать героем рубрики «Что хотел сказать автор».
М. КУРНИКОВ: Да, но тут слишком очевидно.
Е. ШУЛЬМАН: Ну да, тут комментировать, как вы любите говорить, только портить.
М. КУРНИКОВ: Да, только портить.
М. КУРНИКОВ: Да, ну что ж, мы напоминаем, что можно поставить лайк, дорогие товарищи. Самое время. А я, кстати говоря, завтра направляюсь в Барселону.
Е. ШУЛЬМАН: М-м-м, хорошее место. Что же там будете делать?
Е. ШУЛЬМАН: А он сам пока не появляется?
М. КУРНИКОВ: Сам пока нет. Я очень надеюсь, что он до Берлина доедет, и мы здесь сделаем презентацию с ним.
Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. Тогда я приду ради такого случая.
М. КУРНИКОВ: Надо сказать, что он заказал в Соединенные Штаты большое количество экземпляров этого комикса. Если вдруг вы еще не читали, рекомендую. Это правда сильно лучше даже, чем может показаться.
Е. ШУЛЬМАН: Первый графический роман, который я читаю. Никогда этот жанр не попадал мне в руки.
Ползучая мобилизация: что происходит в регионах России?
М. КУРНИКОВ: Вы не поверите, но продолжается все еще первая рубрика.
Е. ШУЛЬМАН: Да. Первая рубрика, я бы сказала, завершается тем сообщением, которое совершенно необходимо, я думаю, многим из наших слушателей. Помните, были у нас, и не только у нас, многочисленные размышления о том, случится ли мобилизация после выборов.
Мы говорили, что мобилизация по образцу сентября 2022 года маловероятна, а скорее вероятно расширение пензенских практик или практик, которыми стала знаменита Пензенская область, на другие регионы, но не на все одновременно, а точечно или разово. То есть сначала – массовое хватание в одном субъекте федерации, а через некоторое время – в другом. В одном они прекращаются, в другом они начинаются. Это гораздо рациональнее, для того чтобы предотвратить всенародную панику и, соответственно, добирать свое недобранное то в одном регионе, то в другом. Судя по всему, именно это и происходит.
Новая Пенза – это теперь Омск. Поступают у нас сообщения из города Омска, Омской области, в особенности из малых городов области о ровно тех событиях, ровно тех методах применяющихся, которые нам знакомы и в Пензе.
М. КУРНИКОВ: А из каких малых городов, если они есть? Е. ШУЛЬМАН: Насколько малых?
М. КУРНИКОВ: Нет, дело даже не в этом. Дело в том, что Омская область – это еще и место компактного проживания казахов. То есть снова того населения, которое по некоторым причинам проще призывать.
Е. ШУЛЬМАН: Откуда берется вся эта информация? Местные СМИ про это, естественно, не пишут. Эта информация из соцсетей и из несколько неожиданных мест вроде отзывов на электронных картах. То есть, помните, когда-то карты Яндекса были местом таких сетевых митингов, когда против пробок там народ протестовал, возмущались перекрытиями из-за каких-нибудь кортежей и так далее. Вот так же на этих самых картах 2ГИС вдруг появляются отзывы о том, что в этом военкомате, в этом комиссариате обижают людей, принуждают их к подписанию контракта.
Так вот, те фамилии, которые при этом попадаются, скорее русские. Из того, что попадалось мне. Но, как вы понимаете, это совсем не репрезентативная выборка, это два, три, четыре, пять, шесть имен.
М. КУРНИКОВ: Я почему спросил про населенные пункты? Потому что там компактное проживание и можно было по этим населенным пунктам как раз установить. Странным образом, например, поселок Русская Поляна имеет обманчивое название – там в основном казахское население. Ну и многие другие.
Е. ШУЛЬМАН: Если можно глубже исследовать эту ситуацию в Омске в условиях отсутствия даже местных СМИ, которые об этом могли бы рассказывать, это было бы хорошо.
М. КУРНИКОВ: Дорогие омичи, напишите в комментариях.
Е. ШУЛЬМАН: Да, пожалуйста, как у вас вообще дела, действительно, дорогие жители Омска и окрестностей или вовсе не окрестностей. Область-то эта большая.
Каковы эти практики? Полиция ловит людей на улицах, говорит, что они пьяные. Иногда это действительно какие-то выпимшие, которые выглядят легкой жертвой. Либо просто хватают с улиц или даже из каких-то общественных мест, привозят в отделение полиции, там бьют, иногда мешок на голову надевают. В одном из отзывов написано: «Везут больных, косых, после инсульта, даже раздетых людей, которые вышли в магазин». Отдельно отмечают журналисты-расследователи, что это сообщения со старых аккаунтов. Потому что все мы знаем приемы информационной войны: можно наклепать ботов и распространять какую-то панику. Но не похоже, чтобы это было именно оно.
Кстати говоря, вот сообщение от пользовательницы из Кемеровской области. Ее брат поехал в Омск и пропал. Она подает заявление о его исчезновении. Дальше из полиции ей говорят: «Вы знаете, он подписал контракт». Она уверена, что он не имел никакого намерения подписывать никакой контракт. Поэтому, наверное, его принудили это сделать.
По городу ходят слухи, что велено силовикам найти полторы тысячи человек, что у них есть некая норма в полторы тысячи, и они их, соответственно, ищут и ловят.
Кстати говоря, в Пензе ничего не прекращается. Об этом несколько меньше сообщают, потому что новизна уже стерлась. Но, тем не менее, пензенские эти выловы тоже продолжаются.
Что в связи с этим можно сделать? Во-первых, помните про организации, которые оказывают помощь людям, попавшим в такую ситуацию. Это Движение сознательных отказчиков, это «Идите лесом», это «Школа призывника», это «Призыв к совести».
Что они советуют делать? Сразу сообщать близким, знакомым и адвокату, если есть у вас такие. Просить близких связаться с правозащитниками и журналистами. В этом случае совершенно точно огласка – это ваше спасение. Это не политическое уголовное дело. Да и в политическом-то уголовном деле, знаете, ваше молчание ничем вам не поможет, а уж тут-то – только шум.
Ваша позиция должна быть следующей. Вы простой хороший человек, вы ничего не злоумышляли против государства, вы не какой-то антивоенный активист, вы просто не можете, не хотите, не имеете намерения ничего подписывать. Попробуйте сделать запись на аудио в телефоне. Помните, где у вас в телефоне диктофон. На записи проговаривайте время, место, дату, должности, имена людей, которые с вами разговаривают. Говорите, что вам пришла повестка, она у вас дома лежит, вы сейчас за ней сходите. Ничего не подписывайте ни в коем случае. Все лучше, чем подписать контракт. Паспорт в руки не отдавайте.
Далее. Телеграм-канал «Военные адвокаты» дает, например, такую рекомендацию. Напишите заранее заявление на имя военного комиссара вашей области о том, что вы не имеете намерения поступать на военную службу по контракту. Звучит немножко странно. Вообще нет такой правовой формы. Мало ли чего вы не собираетесь. Еще вы не собираетесь покончить жизнь самоубийством или, как пытается нам рассказать иноагент Алехин, не употребляете наркотиков. Но в этом случае будет какое-то бумажное свидетельство, которое потом поможет вашим близким и вашему адвокату вас как-то отбивать.
В общем, не подписывайте вообще ничего. Вы с перепугу или в этом рассеянном состоянии можете подписать то, что потом окажется контрактом. Если вам говорят, что это просто ваши данные, что вам нужно подписать согласие с тем, что это ваша правильная фамилия, пожалуйста, не ведитесь, бога ради, на это дело. Такого рода кампании, такого рода массовые облавы будут происходить в одном, другом, третьем регионе. Это уже совершенно очевидно. Это и есть скрытая или ползучая мобилизация. Мы предполагали, что именно в таких формах она будет происходить. В таких формах она и происходит.
М. КУРНИКОВ: Можем переходить к следующей рубрике.
Что хотел сказать автор: читаем с выражением пост Пискарева о новом репрессивном законопроекте
М. КУРНИКОВ: Так что он хотел сказать? И кто автор?
Е. ШУЛЬМАН: В этой рубрике сегодня мы рассмотрим одну из первых законодательных инициатив нового созыва. Но мы не будем зачитывать сам текст законодательного акта, а мы познакомимся с тем обоснованием, которое инициатор выдвигает в защиту или, как вы услышите, практически рекламируя свое детище.
Итак, группа депутатов Государственной Думы. И мы рады видеть тут практически все знакомые нам по прошлому созыву фамилии. Стабильность – признак мастерства. Это наши так называемые депутаты-маячки, те, кто подписывают проходные репрессивные инициативы. Это депутат Пискарев, депутат Валеев, депутат Луговой по прозвищу «Отравитель», депутат Выборный, депутат Альшевских. Вот все наши знакомые лица и имена.
Они вносят поправки в Уголовный кодекс с подзаголовком «В части уточнения ответственности за отдельные преступления в сфере общественной безопасности и порядка управления». Обратите внимание на эту формулировку. Будут и еще такого рода формулы, которые, забегая вперед скажу, выглядят правовыми, но на самом деле никакого юридического содержания в себе не несут.
О чем тут идет речь? Речь идет о повышении штрафов и вообще уголовной ответственности за призывы к протестам, за призывы к массовым мероприятиям. Штраф за применение насилия в отношении представителя власти. Насилие понимается чрезвычайно широко. В этом отношении российская власть – сугубая снежинка. Косой взгляд или картонный стаканчик способен травмировать полицейского до такой степени, что он просто не в состоянии уже как-то спать по ночам, у него развивается острый энурез. Поэтому тут насилие в глазах обиженного.
Теперь у нас это будет штрафоваться полумиллионом рублей или вашей зарплатой за 36 месяцев. А максимальный срок за призывы к тому, что они называют массовыми беспорядками, – то есть к публичному протесту, – предлагается увеличить с двух до четырех лет лишения свободы. А если вы к этому призываете в интернете или в СМИ – а где еще можно призывать? из окна кричать? – то тогда уже до шести лет.
Напомню, что, кстати, одновременно у нас правительство внесло еще 1 октября законопроект, повышающий административные штрафы за широкий спектр правонарушений от политических до бытовых. Там и неповиновение законным требованиям сотрудника полиции. А в чем состояло законное требование сотрудника полиции, расскажет сам сотрудник полиции. Понимаете? Вы, соответственно, не повиновались. Распространение экстремистских материалов. Но также и курение, мелкое хулиганство, некоторые другие правонарушения. И, кстати, нарушение ПДД. За это тоже штрафы увеличиваются.
Мы с вами помним, что штрафы являются значительным элементом бюджетных доходов. И они проактивно вносятся в проект бюджета. То есть вы еще ничего не нарушили, дорогие граждане Российской Федерации, а штрафы за ваше плохое поведение уже вписаны в бюджет. Поэтому если вы не нарушаете ничего, то вы губите бюджет, увеличиваете бюджетный дефицит. Поэтому, пожалуйста, хулиганьте – помогайте пополнению казны.
Так вот, один из соавторов вот этого законопроекта, того, который про «общественную безопасность и порядок управления», это Василий Пискарев, глава Комитета по безопасности. Он у себя в телеграм-канале почему-то, в заблокированной соцсети, пишет следующее: «Вместе с коллегами внесли в Государственную Думу законопроект, который направлен на укрепление государственной безопасности и защиту наших граждан».
Дальше он пишет, что предлагается. Протестные действия, которые, вообще-то, законны сами по себе и тоже записаны в Конституцию, сразу же, априори классифицируются как массовые беспорядки или призывы к насилию. И далее перечисляются вот эти самые увеличения максимальных штрафов, максимальных наказаний.
Далее – обоснование. Обоснование такое: «В условиях вызовов и угроз, с которыми столкнулась наша страна, особое значение приобретает пресечение угроз террористического, диверсионного характера, попыток дестабилизации политической обстановки и общественной безопасности еще на стадии их подготовки. Наши противники – коллективный Запад и подконтрольные им беглые преступники, релоканты и иноагенты – не оставляют попыток спровоцировать наших граждан на участие в различных провокациях и втянуть в совершение преступлений».
Первое, что покидает патриота – это русский язык, который, как известно из Ивана Сергеевича Тургенева, не только великий и могучий, но и правдивый и свободный. (Прим., цитата из стихотворения в прозе Ивана Сергеевича Тургенева «Русский язык», 1882 г:. «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, – ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя – как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!»).
Поэтому, как только вы начинаете писать вот это вот, у вас будет «пресечение угроз» непременно, «еще на стадии попыток дестабилизации политической обстановки и общественной безопасности еще на стадии их подготовки». Не очень понятно, чего – их.
«В условиях вызовов и угроз» и «пресечение угроз». «Не оставляют попыток спровоцировать наших граждан на участие в различных провокациях и втянуть в совершение преступлений». «Не оставляют попыток спровоцировать». О, боже мой. «Подконтрольный им». Кому им? «Коллективный Запад», «подконтрольные им беглые преступники». Очень плохо. С русским языком очень-очень плохо. С другой стороны, можно всегда в оправдание сказать, что смотрите, не чат-бот писал, сам писал, своими ручонками. Далее.
М. КУРНИКОВ: Лучше бы чат-бот.
Е. ШУЛЬМАН: Может, лучше бы чат-бот, да. «Принятие закона позволит строже наказывать тех, кто призывает к массовым беспорядкам, а тех, кто через интернет публично оправдывает терроризм и пропагандирует эту человеконенавистническую идеологию (какую – эту?), дополнительно лишать возможности использовать социальные сети, мессенджеры и другие онлайн-ресурсы на куда более значительный срок».
К несчастью для депутата Пискарева, те, кто к чему-нибудь вообще призывают в Российской Федерации, они обычно
используют сети, мессенджеры и другие онлайн-ресурсы за пределами Российской Федерации. Поэтому толку от этого тоже не будет.
Далее такая прям рекламная фраза: «Законопроект получил положительный отзыв у Верховного суда и правительства РФ». «Высокий рейтинг у нашего товара на платформе Авито».
Что здесь интересно, кроме распада грамматических структур и крайне ограниченного словаря? Коллеги, ну вы бы хоть как-то кроме слова «угроз» и «роз», и «мороз» придумали бы какие-нибудь другие, нашли бы словарь синонимов, открыли.
Е. ШУЛЬМАН: Да, рифм. Вот березы-розы, что-нибудь такое. Какое-то разнообразие внесли бы в свой вокабуляр. Ну невозможно же при помощи одного слова «угроз» объяснять все явления окружающей реальности.
Но дело даже не в этом. Смотрите, в чем тут, собственно говоря, хитрость. «Противники наши – коллективный Запад и подконтрольные им беглые преступники – релоканты, иноагенты». Все перечисляются в одном понятийном ряду, притом что статус иноагента ведь, кажется, у нас не является дискриминационным, как нам сообщал даже и
Конституционный суд. Почему же сразу беглые преступники и релоканты?
Далее. Вот эти вот замечательные слова – «дестабилизация политической обстановки и общественной безопасности». Понимаете, в чем дело? Нет в законодательстве никакого понятия политической обстановки как объекта правовой защиты. Политическая обстановка – это политическая ситуация. Политическая ситуация характеризуется обычно политической конкуренцией, политической борьбой, политической дискуссией и иными событиями. Кто-то там на политическом пространстве, знаете, прям глотку грызет друг другу. Нет никакой обстановки, которую надо защищать силами Уголовного кодекса.
Более того, понятие «государственная безопасность», на укрепление которой и защиту наших граждан направлен этот замечательный законопроект, она тоже не является, как ни удивительно это может показаться, объектом правовой защиты.
М. КУРНИКОВ: Конституционный строй является. Е. ШУЛЬМАН: Конституционный строй является. М. КУРНИКОВ: Но здесь он не упомянут.
Е. ШУЛЬМАН: Нет, он тут вообще не упомянут. Есть национальная безопасность, которая в разных стратегиях упоминается. Есть, например, стратегия соответствующая, которая начинается словами «состояние защищенности национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз». Вот, собственно говоря, и все. Есть деятельность против безопасности Российской Федерации. Но никакой отдельной государственной безопасности у нас в законе нету, а уж тем более нет никакой политической обстановки, за покушение на которую надо людей лишать доступа к интернету или сажать их на шесть лет, или еще заниматься чем-нибудь таким в этом роде.
То есть понимаете, что хотел сказать автор? Автор хотел, употребляя публицистические конструкции, абсолютно пустые внутри, представить их как нечто ценное, я бы даже сказала, самоценное, ради защиты чего можно пересажать и перештрафовать неопределенное количество народу.
Ну и, кстати говоря, еще по поводу тех, кто что-то там публично оправдывает, пропагандирует некую – «эту» –
человеконенавистническую идеологию. Я сказала, что большинство этих людей находится вне пределов Российской Федерации. Но помните мэра Сосновки-то, да, про которого мы говорили еще недавно?
М. КУРНИКОВ: Он-то в пределах.
Е. ШУЛЬМАН: Он в пределах. И люди его типа могут в обозримой перспективе начать много к чему призывать. И так дестабилизировать политическую обстановку, что от них, знаете, никаким Уголовным кодексом не отмахаешься.
М. КУРНИКОВ: Каждый раз хочется принять ставки, кто из депутатов, вносящих этот законопроект, когда-нибудь будет подвергнут этому закону. Закон об иностранных агентах уже настиг некоторых.
Е. ШУЛЬМАН: Ой как настиг. Ух, настиг. Один из голосовавших уже иноагентом у нас стал. Это все, как говорил Коровьев из «Мастера и Маргариты», бывает, Никанор Иванович. Еще как бывает. Сегодня лицо официальное, а завтра, глядишь, неофициальное. (Прим., «– Вы кто такой будете, гражданин? – испуганно спросил Никанор Иванович. – Ба! Никанор Иванович, – заорал дребезжащим тенором неожиданный гражданин и, вскочив, приветствовал председателя насильственным и внезапным рукопожатием. Приветствие
это ничуть не обрадовало Никанора Ивановича. – Я извиняюсь, – заговорил он подозрительно, – вы кто такой будете? Вы – лицо официальное? – Эх, Никанор Иванович! – задушевно воскликнул неизвестный. – Что такое официальное лицо или неофициальное? Все это зависит от того, с какой точки зрения смотреть на предмет, все это, Никанор Иванович, условно и зыбко. Сегодня я неофициальное лицо, а завтра, глядишь, официальное! А бывает и наоборот, Никанор Иванович. И еще как бывает.» М.А.Булгаков, роман «Мастер и Маргарита», гл.9, «Коровьевские штучки»).
М. КУРНИКОВ: Перейдем к вопросам.
Вопросы слушателей
Вопрос о перехвате имеющихся политических структур
М. КУРНИКОВ: Кстати, скажу всем слушателям и зрителям, что будет ссылка в описании, где много-много мероприятий расписано. Там и Прага ваша с Галиной Леонидовной Юзефович, и наш Будапешт, и наша Вена.
Е. ШУЛЬМАН: Вот, кстати говоря, по следам демократических выборов мы приезжаем. Поэтому, граждане, голосуйте за демократические силы. Тогда мы приедем к вам.
М. КУРНИКОВ: А если вы в среду в Барселоне, в четверг в Белграде, а в пятницу в Нови-Саде, то вы будете прям как я. Я туда еду везде с книжкой Эндрю Вайса. Буду там ее презентовать. Приходите. Ссылки в описании тоже будут.
Е. ШУЛЬМАН: Как вы запоминаете, в каком городе вы находитесь?
М. КУРНИКОВ: У меня здесь открыто на компьютере. Итак, вопрос из Ростова-на-Дону от Романа: «Прошедшая электоральная кампания показала, что оппозиция за рубежом имеет ограниченное, но реальное влияние на российскую политику. Даже в подконтрольной процедуре удалось нанести имиджевый удар власти. Мне кажется, это ставит вопрос о долгосрочной стратегии. Система не вечна. Рано или поздно может открыться новое окно возможностей. Почему бы не готовиться к этому заранее?
В этой связи вопрос. Как вы оцениваете перспективы энтризма в российских системных партиях как стратегии наращивания скрытого актива? Может ли массовое вступление сторонников оппозиции создать к следующему политическому окну сеть лояльных кандидатов и активистов? И как такую сеть можно было бы использовать?» Практический вопрос.
Е. ШУЛЬМАН: Да. Насколько я понимаю мысль слушателя, он предлагает в некотором роде хайджекинг, некий угон уже существующих структур. То есть не создание собственных, да? Правильно я понимаю?
М. КУРНИКОВ: Даже подготовку к этому угону.
Е. ШУЛЬМАН: А вхождение куда-то. Что я вам должна сказать? Такого рода планы и вынашивались, и реализовывались в нашей недавней политической истории. В частности, в КПРФ довольно много активистов вошло для того, чтобы куда-то избраться, а не из сочувствия идеям Маркса, Энгельса и Ленина. Это не было, конечно, еще перехватом, но посмотрите, как с этим борются. Мы реже рассказываем о гонениях на политических активистов, чем о репрессиях против номенклатуры, потому что это наша специфическая тема. Но то, что происходит с КПРФ, это, конечно, леденящие душу события. То есть там людей сажают просто за участие в выборах.
То есть то, что началось там когда-то с депутата Рашкина, когда КПРФ было решено наказать еще в 2021 году по итогам выборов 2021 года за то, что они слишком якшались с навальновскими структурами и деятелями на местах, на земле, в регионах, это теперь продолжается уже в духе нового времени: посадками, внесением в реестр террористов и экстремистов и иными приметами века сего.
То есть это напрашивающаяся тактика. Это не стратегия, это именно тактика. Но понимаете, в чем дело… Тут, конечно, надо выбрать момент. Если этим начать заниматься слишком рано, то вас выявят и пересажают. Если система пойдет вразнос, то уже не надо будет запрыгивать на подножку едущего куда-то трамвая, потому что у этого трамвая впереди будут разобранные рельсы. Уже можно будет свою тачанку сколотить, давайте продолжим эту метафору, и уже на ней-то и доехать, куда вам надо.
М. КУРНИКОВ: Учитывая, что вопрос из Ростова, тачанка – это правильная метафора.
Е. ШУЛЬМАН: Да. Чтобы ваша тачанка не застряла в воротах цирка, как предыдущий танк, измеряйте ее заранее.
М. КУРНИКОВ: Но и скорее «Тачанка-ростовчанка» та самая.
Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Гордость и краса. Так вот, сама по себе идея абсолютно правильная. Когда открываются окна политических возможностей, надо и свои структуры создавать, и заполнять, и перехватывать уже существующие. Конечно же, любой рейдер вам скажет, какое это правильное занятие, потому что оно позволяет относительно дешевой ценой получить уже готовую структуру. Вот структуры, организации – это и есть единицы политического действия. Голос единицы тоньше писка. Агентами, акторами в политическом процессе являются организации и структуры. Что-то у нас как-то много коммунизма сегодня. Точнее говоря, советской стилистики. Ну, так получилось. (Прим., «Единица! Кому она нужна?! / Голос единицы тоньше писка. / Кто ее услышит? - Разве жена! / И то если не на базаре, а близко». Цитата из поэмы В.В.Маяковского «Владимир Ильич Ленин», 1924 г.)
М. КУРНИКОВ: Тут Die Linke в Берлине победили.
Е. ШУЛЬМАН: Мы как-то адаптируемся.
Вопрос о публичности и непубличности автократов
М. КУРНИКОВ: Лаша Бежашвили спрашивает: «На постсоветском пространстве многие общества привыкли к тому, что автократа постоянно показывают по телевизору, и его часто можно услышать. Он всегда присутствует. Но есть и другие случаи, например, Грузия, где его не видно, не слышно, и он появляется чуть ли не раз в год. А как такая “стеснительность” влияет на политический режим страны? При каких обстоятельствах автократу выгодно редко появляться на публике?»
Е. ШУЛЬМАН: Очень интересный вопрос.
М. КУРНИКОВ: Практический тоже.
Е. ШУЛЬМАН: Нетривиальный, но при этом и практический. Не должен царский голос впустую раздаваться, как советовал Борис Годунов своему сыну. Но его голос не раздавался вообще никак – ни впустую, ни не впустую. У него не было случая применить эту мудрость на практике. (Прим., «Будь молчалив; не должен царский голос / На воздухе теряться по-пустому, / Как звон святой, он должен возвещать / Велику скорбь иль праздник величавый...». Цитата из "Бориса Годунова" Александра Сергеевича Пушкина).
Вот, кстати говоря, мы с вами сетовали по поводу отсутствия послания второй год подряд президента Федеральному собранию. Мне кажется, это может быть связано еще и с тем, что поскольку наш автократ окончательно остался без сдержек и противовесов, он обратно эволюционирует к себе подлинному. А он подлинный – большой нелюбитель публичности. Поскольку он не сам на эту должность забирался, а его туда посадили, то у него не то чтобы совсем нет, но меньше нарциссических черт в его личности, чем у большинства публичных политиков в мире. Не будем показывать пальцем, но есть у нас через океан один публичный политик, который вообще не может 15 минут прожить без того, чтобы не показаться во всей своей красе всему белому светушку.
М. КУРНИКОВ: И капсом что-нибудь не написать.
Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Да, ему скучно, грустно, он мается, поэтому ему нужно непременно в той или иной форме, письменно или устно ли, голосом своим соловьиным или видом своим прекрасным, но как-то вот помелькать перед глазами и получить эту обратную реакцию. Это нарциссическая компонента во всей ее красе. Без нарциссической составляющей никто из нас не мог бы никогда выступать публично. Она нужна. Вопрос, сколько ее.
Так вот, наш не такой. Наш, наоборот, пугливый, человек скрытный, испытывает, видимо, некоторое отвращение к большим скоплениям людей, опасается их, побаивается. Поэтому, если ему дать волю, а сейчас уже его волю ничего не стесняет, он вот забился бы куда-нибудь, окружил бы себя тремя кольцами ПВО и там бы сидел.
М. КУРНИКОВ: Он всех боится – и друзей, и близких, и врагов.
Е. ШУЛЬМАН: Не любит он это дело. Ну что вот поделаешь… Такой вот он. Такой человек уродился.
Но вопрос-то был не об этом. Вопрос был не об индивидуальных особенностях автократов, а о том, когда выгоднее появляться, когда выгоднее, наоборот, прятаться. Большинство автократов все-таки знатные нарциссы, поэтому они, как Уго Чавес покойный, любят выступать в прямом эфире, играть на гитаре, петь песни и так далее. Но, в принципе, если у вас культура политическая более патриархальная и традиционалистская, то вы можете изобразить невидимого отца, неведомого руководителя, о котором известно, что только окошко его светится в ночи (и потом выясняют, что это туалет). Но вот он там где-то, наверное, думает о нас, не спит. А его самого мы видим редко и в сугубо театрализованной обстановке.
Современная политика не очень этому способствует. Она вынуждает всех жить на публике. Но можно представить себе и такую публичную тактику тоже. Сразу скажу, она гораздо реже встречается.
Вопрос о защите неправедно нажитого, приводящей к изъятию неправедно нажитого
М. КУРНИКОВ: Итак, последний вопрос, на который буквально одна минута на ответ. Павел Качинский спрашивает: «Максим Кац в “Истории новой России” рассматривает приватизацию 90-х годов, породившую сомнение в справедливости происхождения частной собственности. Сегодня в России происходит новый передел активов на фоне политических репрессий. Не возникает ли двойной парадокс: защита результатов несправедливой приватизации подрывает доверие к частной собственности, а их пересмотр при зависимом правосудии становится инструментом нового произвола?»
Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Защита результатов неправового распределения собственности путем уничтожения правовых институтов, дабы у вас не отняли, приведет к тому, что у вас отнимут. Потому что единственное, что может защитить хотя бы часть этой вашей собственности – это правовые институты, которые позволяют обсуждать ее правомерность принадлежности вам.
Вот чего вы боялись, то с вами и случится. Причем оно случится через несколько десятилетий со всей исторической справедливостью. Никто вас не пожалеет. Никто не скажет, что у вас это отнимают неправильно. А плюс к тому, что вы тогда себе прихватили, вы еще приумножите, будете считать это своим, будете говорить: «Сколько же я в это вложил! Как я это все замечательно развил». А все равно у вас это все отберут. Не потому, что вы тогда очень плохо поступили, когда вам эта собственность в руки досталась. Вы плохо поступили тогда, когда вы стали ее охранять, уничтожая независимые суды, СМИ и конкурентные выборы.
М. КУРНИКОВ: А вот как тогда следующей власти? Условно, вот завтра будет возможность. Что, защищать ту несправедливую?
Е. ШУЛЬМАН: Нет, судебную систему реформировать. А дальше пусть все судятся со всеми еще плюс к тому 30 лет. Может быть, какой-то первый цикл придется отдать на откуп вынесенному вовне правосудию и всем судиться в лондонском арбитраже.
М. КУРНИКОВ: Все судитесь со всеми. Такой вывод из сегодняшней программы. Спасибо всем, кто смотрел. Кроме того, что судиться, обязательно поставьте лайки, желательно сразу на нескольких каналах.
Е. ШУЛЬМАН: Судиться потом, лайки можно немедленно. М. КУРНИКОВ: Всем пока.