Программа «Статус» сезон 10, выпуск 2
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШУЛЬМАН ЕКАТЕРИНОЙ МИХАЙЛОВНОЙ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ШУЛЬМАН ЕКАТЕРИНЫ МИХАЙЛОВНЫ
М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В эфире программа «Статус», программа, которая выходит в приложении «Эхо», которая выходит на радио, которая выходит сразу на нескольких ютуб-каналах, в частности на канале Екатерины Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.
М. КУРНИКОВ: Как всегда, начинаю с книги. И даже хотелось заставить вас отгадывать, но нет, не буду тянуть время. Это «Корпорация “Автократия”».
М. КУРНИКОВ: Энн Эпплбаум, да.
М. КУРНИКОВ: Кстати говоря, впервые у нас книга этого издательства. Это очень приятно отметить. Я рад.
Е. ШУЛЬМАН: Что за издательство?
М. КУРНИКОВ: Это One Book Publishing. А, нет, второй раз. Первая книга у нас была, конечно же, «Патриот» Алексея Навального. Так что проходите на сайт «Эхо».
Е. ШУЛЬМАН: Перевод Варвары Бабицкой. Приятно видеть и переводчика, который не скрывает своего имени. В наше время и переводчики, и дизайнеры, и уборщицы хотят остаться анонимными. Но тут имя известно. И это имя, тоже гарантирующее достойный результат. Прекрасно, прекрасно. Спасибо большое.
М. КУРНИКОВ: В общем, проходите, что называется, на сайт. Е. ШУЛЬМАН: Это прямо по работе.
М. КУРНИКОВ: Насколько я знаю, там точно есть экземпляры, которые можно заказать по Европе без всякой растаможки. Ну, а мы переходим к первой рубрике.
Не новости, но события
Политический календарь: эскалация конфликта и новый политический сезон
М. КУРНИКОВ: С какого события начнете?
Е. ШУЛЬМАН: Во-первых, поздравим всех наших слушателей с сегодняшним Днем знаний и с началом учебного года, по крайней мере в Российской Федерации. У нас здесь учебный год продолжается уже целую неделю, но все равно 1 сентября в наших сердцах. И хотя в прошлый вторник мы открыли десятый сезон программы «Статус», сегодня мы уже со всей неизбежностью осознаем, что рабочий сезон действительно начался и начали происходить довольно многочисленные события. Поэтому мы с вами должны воспользоваться этими, может быть, последними более или менее тихими мгновениями, чтобы постараться чуть-чуть заглянуть вперед.
Сезон у нас, как известно, длится с конца лета до середины лета с некоторой паузой в новом учебном году. Но с точки зрения политического календаря, в общем, более или менее понятно, что мы с вами находимся вновь или по-прежнему в пространстве эскалации. Мы видим, что никакие переговоры или попытки переговоров, увещевания либо подозрения о таковых не приносят какого-то осязаемого результата или, в общем, вызывают все тот же ответ со стороны российского руководства.
Российское руководство желает продолжать воевать. Одновременно оно стремительно приближается к пятому году войны. То есть вот уже скоро войне будет пять лет. Результаты не те, которые можно предъявить и на международной арене, и собственному населению. Хотя собственное население все больше и больше готово уже не ждать никаких объяснений, а просто желает безусловного прекращения того, что происходит. Но перспектив этого не обнаруживается.
Три неравнозначных, но вовлеченных театра, на которых разыгрывается эта военная трагедия, – это Украина, Российская Федерация и Европейский союз, – те, кто непосредственно либо воюют, либо участвуют в этом деле, они будут частью этого эскалационного пространства.
Судя по всему, все стороны будут делать то, что они умеют. Российская Федерация будет бомбить украинские города, будет стараться уничтожить украинскую энергетическую инфраструктуру, с тем чтобы оставить эти города без тепла и света предстоящей зимой. В Российской Федерации, очевидно, будут продолжаться налеты дронов, которые таргетируют инфраструктурные какие-то объекты: склады ли, НПЗ ли, заводы, военные производства и так далее. Видимо, мы еще будем свидетелями акций, подобных тем, которые происходили в Москве последние месяцы. Это целенаправленные подрывы каких-то военных деятелей.
Также понятно, что на территории Европейского союза Российская Федерация будет делать то, что она делать, в общем, как ей кажется, умеет, а именно осуществлять какие-то диверсионные акты, пользоваться прокси-исполнителями для того, чтобы совершать те или иные насильственные преступления против тех людей, которые ей не нравятся, против тех предприятий или объектов, или должностных лиц, которые, по ее мнению, представляют для нее угрозу.
В тот самый момент, когда мы с вами разговариваем, по-моему, только что завершилась пресс-конференция в Берлине – мы тут с вами стараемся вопросов международной политики избегать, – но заявлено, что Германия признаёт Российскую Федерацию ответственной за то, что она считает попыткой теракта на своей территории. Речь идет о лейпцигском дроне, о дроне, обнаруженном в лейпцигском аэропорту. Ну вот, опять же, Европейский союз будет делать то, что он умеет делать лучше всего, а именно ужесточать нормы и проверять более тщательно то, что он проверял до этого. Это тоже почувствуют на себе граждане с российским паспортом.
Таким образом, дорогие слушатели, в наступившем сезоне выживание будет достижением. Мы надеемся с вами вместе встретить, по крайней мере, Новый год и сказать, что вот до этого мы дожили. Смысл зимних праздников все более и более приближается к первоначальному смыслу, когда наши с вами предки жгли дефицитное топливо и ели дефицитную еду, чтобы продемонстрировать духам тьмы, что они живы и надеются таким образом дожить еще и до весны. Мы как-то все ближе и ближе начинаем понимать эти целеполагания.
Одно несколько неожиданное следствие эскалации со стороны Российской Федерации для внутренней российской политики мы с вами назовем в следующей части нашей программы. Оно касается как раз самой российской политической системы.
М. КУРНИКОВ: А сейчас осмыслим?
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, да. Я думаю, что давайте мы это сделаем и вернемся к конкретике.
М. КУРНИКОВ: Ну, а мы продолжаем для некоторых каналов. И я, вы знаете, хочу вам сказать, Екатерина Михайловна, что мне повезло снова вести курс. Вот те, кто еще не подписан на канал «Курс», не знают, что там скоро выйдет ваша лекция, которую вы читали в Гумбольдтском университете в Берлине. Потрясающая лекция, точно могу сказать. Не пропустите. Но если вы еще не смотрели лекции из Бохума и из Гамбурга, которые читала Екатерина Михайловна, обязательно посмотрите. Там про Думу первых трех созывов и про Конституцию 1993 года.
Е. ШУЛЬМАН: А гумбольдтовская лекция – про политическую дискуссию конца 80-х – начала 90-х и про то, какие основные нарративы уже тогда были заложены или проклевывались и, в общем, дожили с нами до сегодняшнего дня. Я, в некотором роде, горжусь этой лекцией. Я ими всеми тремя горжусь, но последняя была на совершенно новом для меня материале. Я для себя сама узнала много увлекательного. Подготовка лекций вообще приносит очень большую пользу лектору. Приносит ли она пользу аудитории – это вопрос второй. А лектору всегда бывает полезно и интересно. В общем, мне понравилось.
М. КУРНИКОВ: Я присутствовал на ней и могу засвидетельствовать, что это прекрасная лекция. И вообще там россыпь, конечно, хороших лекций от разных авторов. Вот последнее, что там выложено, это краковский курс, где, кстати говоря, Виктор Шендерович себя неожиданно проявил именно как лектор, а не просто как выступающий человек. Он опытный выступающий, много говорит, но там именно лекция. И вот это меня очень порадовало, насколько он так переформатировался.
Е. ШУЛЬМАН: Вообще, на удивление удачный проект. Я не знаю, может, тут нечему удивляться. Все, что делает Максим Владимирович, обычно получается хорошо.
М. КУРНИКОВ: Мы продолжаем эфир. Мы тут говорили про «Курс», есть такой отдельный канал. И надо сказать, что в этот раз можно записаться. Следующий курс будет в Лейденском университете в Гааге. Это абсолютно бесплатно. Вы можете записаться, прийти на эти лекции. Там тоже очень хороший набор лекторов. Загляните, посмотрите.
Е. ШУЛЬМАН: Если вам вдруг в Гаагу по делу срочно, то можно совместить приятное с полезным.
Государство готовится: указы, военная служба и новые реестры
Мы же возвращаемся к нашему событийному ряду. И нам с вами нужно рассмотреть вот какой вопрос. Вообще, российское население, судя по результатам социологических исследований, настроено крайне пессимистично и ждет всего плохого в непосредственном будущем. Ответы на вопрос, который регулярно задает «Левада» в такой общей формулировке, «как вам кажется, тяжелые времена сейчас, позади или впереди?», все чаще и чаще получает ответ «худшее впереди» или «сейчас не очень хорошо, но будет еще хуже».
Среди плохих вещей, которые ожидаются этой осенью, пожалуй, на первом месте стоит мобилизация, страх мобилизации и страх связанных с этой мобилизацией мероприятий вроде закрытия границ или отключения интернета. С интернетом в Российской Федерации и так уже, в общем, много месяцев все не слава богу.
С мобилизационными предприятиями давайте посмотрим что. Мы с вами не будем рассматривать слухи, утечки, неподтвержденные сообщения, а также связывать большую международную политику с внутрироссийскими процессами.
То есть мы не будем с вами говорить, что привез директор ЦРУ в Москву, потому что, опять же, про это и другие люди рассуждают более компетентно, чем мы с вами можем. Мы посмотрим на то, в чем мы понимаем, а именно, во-первых, на нормативные акты, во-вторых, на административные мероприятия, то есть на то, что система сама себе указывает, поскольку нормативные акты и законы – это сигналы, которые она передает самой себе, и на то, что она, собственно, делает. Мы также не будем смотреть на публичную риторику: на опровержения, на подтверждения, потому что в этом тоже запутаешься, а толку никакого не найдешь.
Итак, за прошедшую мертвую часть летнего сезона у нас состоялось два заседания Совета Безопасности с участием президента – 23 июля и 7 августа. 23 июля речь шла о производстве вооружения, о том, достаточно ли для этого материалов, комплектующих и сырья для серийного производства.
Е. ШУЛЬМАН: И кадров, совершенно верно. То есть речь шла о том, как работает военная промышленность.
А вот 7 августа было заседание, на котором докладчиком был Бортников. Там речь шла о дополнительных мерах антитеррористической защищенности инфраструктуры. Одним из плодов этого заседания был тот указ, о котором мы с вами говорили в прошлый вторник. Мы о нем сейчас тоже упомянем, потому что под ним начинает уже произрастать база подзаконных актов. Но это вот наиболее высокоуровневые бюрократические мероприятия, которые за это время прошли.
Далее. За прошедшие месяцы и недели были подписаны президентом два указа об увеличении штатной численности вооруженных сил. Первый указ был от 12 июня, а второй указ был от 27 июля. То есть, обратите внимание, с промежутком в чуть больше месяца подписываются два указа. У нас теперь штатная численность военнослужащих по первому указу составляет один миллион пятьсот тысяч. Помните, как-то в самом начале, когда еще Шойгу был министром обороны, он как-то сказал, что нам нужно иметь полтора миллиона военнослужащих, и какие-то были разговоры о том, что это пугалка, не соответствующая действительности. Вот, пожалуйста, это уже по указу президента.
Увеличение штатной емкости по первому указу – июньскому – не такое большое, чуть больше семи тысяч человек. Второй указ, подписанный 27 июля (1 августа он вступил в силу), увеличивает эту самую штатную емкость на 27 тысяч единиц. И тут следует официальное объяснение. Потому что такого рода указы обычно без комментариев. И вообще спасибо, что хоть какие-то пункты их являются открытыми. Секретные указы – мода нашего времени. Так вот, разъяснение состоит в том, что из этих новых 27 тысяч единиц двадцать пять тысяч направлены на создание военно-строительных частей. То есть речь идет о военно-строительных подразделениях, которые должны возводить приоритетные и стратегические объекты вооруженных сил.
Само ведомство – Министерство обороны – объясняет, что гражданские подрядчики хуже подходят для этой деятельности из-за секретности. Я от себя еще добавлю, что гражданских подрядчиков, которые имеют легкомыслие работать с Министерством обороны, очень активно сажают на всем протяжении последнего этапа репрессивной активности, то есть с 2024 года. Теперь строить будут свои. Их тоже посадят, но мы сейчас не об этом. Это может говорить о том, что государство видит необходимость строить военную инфраструктуру, например, для принятия дополнительного количества военнослужащих, которые будут теми или иными способами мобилизовываться.
Далее. Четвертого августа был подписан, соответственно, вступил в действие один из последних законов, принятых Государственной Думой ушедшего созыва. Это поправки в закон об обороне, о военной службе, о расширении круга лиц, которым разрешено заключать контракт в период мобилизации, военного положения или войны. Напомню, что мобилизационный период у нас длится с 21 сентября 2022 года. С 15 августа этот новый закон вступает в действие.
Теперь те, кто имеют непогашенные судимости по различным уголовным статьям, в том числе бандитизм, участие в преступном сообществе, незаконная миграция, контрабанда, почему-то нарушение безопасности объектов ТЭК, теперь тоже могут заключать контракты с Минобороны. Таким образом расширяется круг потенциальных контрактников. Это, строго говоря, к мобилизации еще отношения не имеет, но может помочь увеличить количество военнослужащих.
Все большее количество регионов, об этом мы знаем по открытым источникам, начинает платить посредникам за приведенных контрактников. Год назад был 31 такой регион, сейчас их 56. То есть возникает инфраструктура, некая такая бизнес-среда по торговле головами. Соответственно, регионы платят вербовщикам за приведенного контрактника.
Мы с вами говорили в прошлый раз о проекте, который внесло правительство в еще не существующую Государственную Думу. Это административная ответственность за неисполнение решений оперативных штабов. В пояснительной записке напрямую сказано, что речь идет, в том числе, о проведении мобилизационных мероприятий и реализации мер для удовлетворения потребностей вооруженных сил. Соответственно, если вы не удовлетворяете потребности вооруженных сил и не участвуете или недостаточно участвуете в проведении мобилизационных мероприятий, вы будете оштрафованы.
Еще об увеличении численности не армии напрямую, но, что называется, демонстрирует нам дух времени. Указ президента о расширении центрального аппарата Федеральной службы охраны (ФСО) с 785 до 812 человек. ФСО, напоминаю, для тех, кто только что к нам присоединился, это Федеральная служба охраны, в ее обязанности входит охрана первых лиц государства, в том числе в первую очередь президента. В 2004 году там было 600 человек, сейчас уже больше 800. Охраняемых лиц тоже, как мы видим, подрывают в разных местах. Но тем не менее численность здесь возрастает.
Далее. В Минобороны за это время происходят некоторые кадровые перестановки и перераспределение обязанностей между заместителями министра обороны. Руководство всеми службами тыла консолидировано под началом одного зама, зовут его Валерий Солодчук. Раньше эти обязанности распределялись между несколькими замами. То есть тут видно стремление централизовать именно логистическую часть любых мобилизационных мероприятий. Опять же, под мобилизационными мероприятиями не надо понимать только мобилизацию по образцу 2022 года.
Забегая вперед, скажем, что все меры, которые мы с вами перечисляем, скорее клонятся к тому, чтобы избежать как ошибок, выявленных тогда, так и того, что привело к этим ошибкам и к этим сложностям, и к этому перегрузу системы, а именно такой мобилизации, которую объявляют в мегафон на всю страну чуть ли не со словами «братья и сестры, а вот теперь пришла пора пойти повоевать».
Итак, у нас теперь есть единый ответственный за все службы тыла. Этот человек, кстати говоря, новый, недавно назначенный министр обороны. Также сменяется командование группировок Центр и Восток, появляется командующий войсками беспилотных систем. Но это к нашему вопросу прямого отношения не имеет, просто говорит о том, что Министерство обороны по-прежнему находится в фокусе внимания высшего руководства, там происходят перестановки и, что важнее, внутренняя перегруппировка, которая теоретически по замыслу должна сделать управление войсками более эффективным.
Далее. У нас происходит операционализация мобилизационного резерва. Прошу прощения за длинные и неудобные слова, но тем не менее. Мы помним с вами в конце 2025 года указ президента о специальных сборах резервистов для защиты критически важных объектов. Вот тогда начали возникать, регионы начали организовывать эти подразделения. Не знаю, как их назвать, войска, батальоны, отряды резервистов, то есть людей, которые подписали согласие на то, чтобы стать частью военного резерва, и эти люди, по идее, должны были бродить вокруг критически важных инфраструктурных объектов и охранять их от дронов и от БПЛА.
За прошедшее лето – лето уже закончилось, какая грусть – мы видим, как целый ряд областей устанавливают, например, вознаграждения за участие вот в этих вот мобильных огневых группах так называемых. Кировская область платит 50 тысяч в месяц, Владимирская область компенсирует выпадающий доход этим людям в размере до 80 тысяч. Отдельные выплаты в некоторых районах Владимирской области за заключение вот этого вот контракта. В Костромской области увеличиваются выплаты участникам «БАРСа», их, соответственно, местного регионального подразделения и так далее.
М. КУРНИКОВ: И это все просто для того, чтобы не называть войну войной, не делать вид, что у нас что-то происходит, мы все придумываем какие-то…
Е. ШУЛЬМАН: Какие-то обходные пути. Есть угроза объектам в тылу. Государство не в состоянии с этой угрозой никак работать. Поэтому оно придумывает такую штуку: давайте люди, которые уже согласились быть резервом, у нас будут записываться в такие мобильные огневые группы, как они называются, а регионы пусть как хотят, так и находят деньги или иные средства для того, чтобы поощрять людей в эти группы записываться.
«Одновременно давайте подпишем указ о том, что если вы плохо охраняете свой объект, который обстреляли из-за того, что мы начали войну, мы заберем у вас этот объект и либо его починим и вернем, если мы вас любим, либо не починим и не вернем, просто заберем, передадим вашему конкуренту в управление. Таким образом, вы не только не будете искать денежной помощи у правительства, вы сами должны будете как-то так перебирать ножками, для того чтобы не пострадать от войны, которую не вы начинали».
Еще один блок административной активности касается оживления работы Единого реестра военнообязанных. В течение лета проходили в целом ряде регионов проверки военкоматов. В Москве уже создан Единый отдел контроля воинского учета. Идет по регионам, мы это знаем по поступающим сообщениям, тотальная сверка карточек, форм, всей информации о сотрудниках. На рабочие места руководителям, кадровикам приходят требования от военкоматов предоставить определенную информацию об их сотрудниках. Массово рассылаются повестки уже самим гражданам через Госуслуги напрямую для уточнения данных, для того чтобы актуализировать личные дела. Об этом очень много сообщений, много скриншотов.
Таким образом, мы видим, как, с одной стороны, работодателей, с другой стороны, самих граждан обязывают формировать свои собственные цифровые профили.
Государство желает иметь о них эту информацию. Соответственно, предоставьте нам эту информацию.
Есть такая аномалия. Тоже довольно часто об этом нам сообщают. Людям почему-то приходят сообщения о том, что они сняты с воинского учета, также через Госуслуги. Среди таких людей граждане призывного возраста, не имеющие оснований для отсрочки. Вот уж буквально «письмо счастья». Судя по всему, это является некоторым техническим глитчем, который говорит о том, что происходит масштабный процесс обновления или просто появления данных вот в этом самом Едином реестре учета военнообязанных. Мы видим, как шевелятся эти щупальца нашего цифрового левиафана. Поэтому что-то оно не в ту сторону иногда гребет, какие-то люди вдруг оказываются снятыми с воинского учета, каким-то, наоборот, приходят уведомления.
Опять же, у меня есть сообщения о том, как приходят сообщения на умерших родственников или людям, которые уже давно не в России, или женщинам и не военнообязанным. Это, опять же, все некоторое волнение поверхности воды, которое говорит о том, что в глубине там происходит передвижение. Автоматически снимаются с учета те, кто уехали за границу и легализовали там свой отъезд. Но чаще всего это сбой.
Далее. На нашем любимом сайте во всем интернете regulation.gov.ru Министерство обороны публикует проект приказа, который призван открыть этому ведомству расширенный доступ к информации о гражданах, а также об их ближайших родственниках.
О чем идет речь? Военкоматам по запросу государственные органы и частные компании должны будут предоставлять информацию о тех, кто поступает на воинские должности по контракту, а также об абитуриентах в военных вузах и о членах их семей.
О какой информации идет речь? Информация о доходах, банковских счетах, вкладах, договорах займа, задолженностях, нарушениях обязательств по кредиту, банкротствах. Здравоохранительные учреждения должны будут сообщать о наличии психиатрических расстройств, наркозависимости, алкоголизма, токсикомании, ВИЧ-инфекции. А также сведения об участии в деятельности политических объединений, преследующих политические цели, и о включении человека в реестр иноагентов. Предлагается предоставлять информацию о наличии загранпаспортов, в том числе служебных и дипломатических.
М. КУРНИКОВ: В общем, просто все, что есть.
Е. ШУЛЬМАН: Все, что есть. Кто будет предоставлять информацию об участии в деятельности общественных объединений, преследующих политические цели? Если вы, кстати говоря, состоите в партии, например, «Единая Россия» или в какую-нибудь Юнармию записались и прочее, это же объединения, преследующие политические цели, наверное, Минобороны хочет знать и это тоже.
В общем, Министерство обороны, по идее, делается, если уже не сделалось, оператором гигантской базы, вот этого самого единого реестра, в которой, по идее, обо всех военнообязанных, то есть потенциальных даже военнослужащих, все ведомства должны предоставить сведения. Мы с вами говорили, когда только создавалась эта база, что там от Минсельхоза до Минспорта. И данные о комбайнерах, и данные о спортсменах тоже все должны поступать в Министерство обороны. Мы также говорили, что это несколько усложняет функционирование этого реестра, потому что ведомства очень не любят делиться своими данными. Они понимают, что это их ресурсная база, и они никому не хотят ее отдавать.
М. КУРНИКОВ: Так, смотри, и министр обороны субъектность какую-то дополнительную обретет.
Е. ШУЛЬМАН: Вот. Поэтому Министерство обороны решило еще приказ себе придумать. То есть, опять же, я бы прочитала этот проект как признание в том, что ведомства таки данными не делятся, поэтому давайте выпустим отдельный приказ о том, что военкоматы будут запрашивать сведения о тех, кто занимают воинские должности, тех, кто заключают контракты, и тех, кто поступают или учатся в военных вузах. Вот об этой категории граждан они будут запрашивать данные напрямую, в том числе и у частных организаций данные об их, очевидно, работниках. То есть тогда Министерство обороны станет, конечно, сверхведомством.
Я напомню, что во главе этого ведомства стоит у нас бухгалтер всея Руси, человек, который, наверное, как раз такого рода работу хорошо понимает. Не факт, что из этого что-то получится. Опять же, не факт, что это говорит нам о непременной массовой мобилизации, которая должна произойти прямо-таки 21 сентября. Но это говорит нам о том, что государство, в общем, готовится к работе вот в таком режиме. Заканчивать то положение вещей, внутри которого государству бесконечно нужны новые контрактники, оно совершенно точно не собирается. Вот это я бы считала из всех тех многочисленных фактов, которые я привожу.
М. КУРНИКОВ: Все-таки до последнего русского хотят.
Е. ШУЛЬМАН: Ох, вы знаете, конца не видно. Вот никак не видно. Видно какое-то укоренение в этой новой ненормальности как теперь уже не в новой норме, – нормой это никто не называет, – но вот теперь, что называется, будет так.
Из косвенных признаков, которые не закреплены в нормативных актах, но тем не менее мы о них тоже упомянем, многими замеченный рост числа запросов на специалистов по воинскому учету на рекрутинговых платформах вроде HeadHunter или в профильных HR-каналах. Летом значительное количество вакансий появляется в поисках менеджеров, специализирующихся на воинском учете. Это запрос в том числе от среднего и крупного бизнеса, которым теперь нужны такие отдельные штатные единицы. Соответственно, существующие кадровики либо не справляются с этим, либо организации боятся ответственности, им нужен профильный специалист.
Далее. Известный закон о гражданской смерти, который был принят на закате уходящего восьмого созыва, может быть прочитан, я думаю, что должен быть прочитан не столько как стремление сделать гадость тем, кто уже и так не в лучших отношениях с Российской Федерацией, сколько как угроза тем, кто соберется уезжать.
«Уедете – мы навесим на вас обязательства, которые вы не сможете погасить. Например, штраф, который вы не оплатите, потому что мы отключим вас от Госуслуг. И далее уже вы будете человеком с непогашенным обязательством в отношении Российской Федерации, и мы отключим вас уже системно и от консульских услуг, и от услуг банковских». Я думаю, что эта мера имеет целью предотвратить такое постыдное массовое бегство, с которым Российская Федерация столкнулась в сентябре и октябре 2022 года.
Итак, что мы тут видим в целом? Опять же, я прошу прощения за этот длинный ряд нормативных и административных подробностей. Но мне кажется, за этим следить необходимо, потому что это реальные действия самой системы: не слухи, не слова, не выступления на предвыборных съездах, а непосредственные действия. Я бы не сказала, что они все вместе говорят о подготовке к массовой одномоментной всероссийской мобилизации. Но они совершенно определенно говорят о том, что государство не собирается заканчивать воевать, ему нужны люди, сейчас ему будут нужны эти люди, по крайней мере в ближайшие месяцы.
Опять же, военным аналитикам предоставим рассуждать, как осенью и зимой будет, соответственно, эскалация. Но эскалацию мы наблюдаем уже прямо сейчас, активизацию военных действий. А вот весной, когда станет понятно, что получилось, что не получилось, возможны какие-то передоговоренности на основании тех реалий, которые выжившие увидят весной 2027 года. Это, опять же, не наша тема. Мы видим то, что мы видим.
Возможно, мобилизационные мероприятия будут активнее этой осенью. Это было бы чрезвычайно логично по окончании избирательной кампании. Скорее всего, они будут не какой-то новой мерой, прежде невиданной, а продолжением тех мер, которые мы уже видели, использованием тех инструментов, которые нам знакомы. Но эти инструменты совершенствуются, масштабируются и операционализируются, то есть вводятся в ежедневную правовую и административную практику.
М. КУРНИКОВ: Давайте снова осмыслим это дело и вернемся в студию.
М. КУРНИКОВ: У нас закончились события?
Е. ШУЛЬМАН: У нас закончился чай?
Е. ШУЛЬМАН: Спрошу со своей точки зрения.
М. КУРНИКОВ: Это зависит от того, закончились ли события. Е. ШУЛЬМАН: А вы знаете, нет, у нас будет одно… М. КУРНИКОВ: Тогда не будет чая, извините.
Е. ШУЛЬМАН: Вот такая у нас тут обстановка, дорогие слушатели. Нет, у нас будет еще одно.
М. КУРНИКОВ: Ну, просто, я вот думаю, если мы хотим еще две рубрики…
Е. ШУЛЬМАН: Да, мы хотим еще две рубрики. Мы непременно их хотим.
М. КУРНИКОВ: То есть небольшое по объему будет событие? Е. ШУЛЬМАН: Ну, хорошо. Сколько дадите?
М. КУРНИКОВ: Да я-то шо? Это же зависит от того еще, какой большой отец и какое большое…
Е. ШУЛЬМАН: И какая большая мать.
М. КУРНИКОВ: Да, и какое большое понятие. Это вот вопросик. Ну, если за три-четыре минуты, то замечательно.
Е. ШУЛЬМАН: Простите, дорогие слушатели, что вы стали свидетелями этой безобразной перебранки. Ну, ладно. Так вот. Вот такими жертвами обеспечивается нужный хронометраж. Еще только 32 минуты. Почему вы терроризируете меня?
М. КУРНИКОВ: Смотрите, это же будет каждая рубрика минут по семь. Ведь хочется не меньше.
М. КУРНИКОВ: Ну вот это вместе, считайте, 15.
М. КУРНИКОВ: Конечно. Вопросов так много хороших. Я почему еще и хотел бы… Ну, понятно, что три-четыре бы успеть.
М. КУРНИКОВ: Возвращаемся. Продолжаем говорить о событиях. Только скажем, что буквально из этой студии мы отправимся в Хельсинки. По традиции мы в начале сентября всегда там. Потом – в Ригу. А следующий «Статус» выйдет из Дрездена. Если вы где-то в Восточной Германии, обязательно приезжайте. Кое-какие там сюрпризы, я надеюсь, будут заготовлены. Ну, а мы продолжаем.
Дело Ильи Трабера: неожиданное освобождение и перемены в элитах
Е. ШУЛЬМАН: Мы продолжаем. Мы продолжаем говорить о вот этой эскалационной обстановке и описывать ее подробности. И мы обещали рассказать об одном несколько неожиданном возможном последствии, которое эта эскалация может иметь внутри самой Российской Федерации для самой государственной машины и для российских элит в широком смысле. Я тут сначала расскажу вам о том, что на самом деле произошло, а потом поделюсь с вами некоторой рабочей гипотезой, которая у меня есть в этом отношении.
Мы с вами следим внимательно за делом Ильи Трабера. Дело неожиданно извилистое, я бы сказала. Не то чтобы очень неожиданное. Помните, каждый раз, когда мы с вами рассказывали в наших выпусках об очередном процессуальном этапе, который это дело проходит, мы с вами говорили: знаете, вот так бывает, что вслед за громкими арестами следуют тихие смены мер пресечения, люди уходят на домашний арест или на запрет определенных действий, а потом вообще дело растворяется, поэтому давайте следить за этим внимательно.
Но надо сказать, что то, что на самом деле произошло, выбивается…
М. КУРНИКОВ: Превзошло наши ожидания.
Е. ШУЛЬМАН: … превзошло наши самые смелые ожидания, выбивается из российской правоохранительной практики. Итак, Илья Трабер, Усть-Луга, порты питерские, антиквариат, начало 90-х, сериал «Бандитский Петербург». В общем, сплошная романтика. Мы помним, с каким драматизмом Илью Трабера задерживали. Мы помним, что один из заместителей директора Федеральной службы безопасности Сергей Королев самолично приезжал для того, чтобы курировать это задержание и последующий арест. Мы помним, как перекрывался центр города Санкт-Петербурга, чтобы там, очевидно, не знаю, не случилось ли какой-то перестрелки или бегства по водам канала, битвы в Лебяжьей канавке и каких-то других неожиданностей.
Мы с вами довольно короткое время назад говорили о том, что был продлен арест Илье Траберу, не были выслушаны доводы защиты о том, чтобы сменить ему меру пресечения. Мы помним, как газета «Фонтанка», кстати, по-прежнему наилучший источник сведений о всех событиях в бандитском и околобандитском Петербурге, передавала, как он, будучи задерживаем, по телефону сказал неизвестному лицу: «Решение по мне принято. Я умру в СИЗО. Позаботься о семье». Затемнение, музыка, титры. И ждем следующего эпизода в этом сериале.
Так вот, что, собственно говоря, случилось? Илья Трабер освобожден из СИЗО, из-под ареста. Обвинения с него сняты.
Более того, продемонстрирована его непричастность к убийству своего делового партнера, депутата Петрова, в котором он первоначально обвинялся.
М. КУРНИКОВ: Да и не только он, а все, кто проходил по его делу.
Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно, тоже освобождены. Деловой партнер его, который также был арестован по этому же обвинению, Владимир Даниленко, тоже совершенно невиновным возвращается на свободу. Более того, в официальном сообщении об этих удивительных событиях специально сказано, что поскольку он освобожден по реабилитирующим обстоятельствам, то он будет также иметь право на компенсацию за незаконное задержание и арест.
Тут мы думаем вот о чем. Тут мысли наши – не то чтобы наши молитвы, но наши мысли – как раз с теми высокопоставленными сотрудниками ФСБ, которые приезжали в Петербург его арестовывать. Вот насчет реабилитирующих обстоятельств и компенсации. Какова бы могла быть эта компенсация? Смотрите в следующих сезонах нашего сериала.
Смотрите, с одной стороны, эти все конвульсии очень хорошо вписываются в тенденцию последнего сезона: решили, перерешили, передумали.
М. КУРНИКОВ: Казалось бы, при чем здесь Канье Уэст?
Е. ШУЛЬМАН: Действительно. При чем здесь Канье Уэст? При чем здесь экономист Клепач? При чем тут «Яблоко»? При чем тут многие другие кандидаты, например, от КПРФ, которые были уже зарегистрированы, потом сняты с регистрации, а
потом опять зарегистрированы судом следующей инстанции? Если бы у нас настоящие суды были, мы бы просто аплодировали вот этим свидетельствам состязательности нашего судебного процесса. Но пока мы просто видим, что разные головы нашего болезного орла совершенно не дружат между собой. Это одна история.
Другая история состоит вот в чем. Бывает такое, что люди типа Трабера… Хотя людей такого типа нету. Как говорил один герой «Игры Престолов»: «Нет людей таких, как я. Только я». Вот есть только он. Но все-таки бывает такое, что какого-то бизнесмена сажают в СИЗО, он отписывает свои активы правильным людям, после чего его, уже раздетого, голым на мороз из СИЗО выпускают.
В период нахождения в СИЗО Илья Трабер действительно переписал свои доли как минимум в четырех компаниях на других людей. Но если мы приглядимся, то эти другие люди – это, во-первых, его очень давний деловой партнер по имени Рамис Дебердеев, а во-вторых, это его адвокат. То есть не похоже, чтобы он кому-то чего-то отдал. К тому же, тех, кого раздевают, их потом не реабилитируют, их отправляют на домашний арест и смотрят сквозь пальцы на то, что они утекают куда-нибудь в Турцию или в Дубай. Не сообщают через информационные агентства страны о том, что они теперь имеют право на компенсацию. Скорее похоже на то, что он переписал свои активы на доверенных людей ровно с той целью, чтобы, пока он сидит в СИЗО, их бы не раздербанили.
Другая версия состоит в том, что это проявление гуманизма, милосердия либо долгой памяти со стороны самого президента. Но если это так, то у него должны были
согласовать сначала арест, а потом прибежал кто-то другой и согласовал отмену ареста. Точно так же, как и с «Яблоком». Там тоже, помните, были разговоры о том, что Явлинский, старый друг, тридцать лет «Яблоко» регистрируют, президент у нас с незнакомыми не знакомится, со знакомыми не раззнакомливается. Вот примерно та же самая история.
Есть еще одна версия. И это и есть моя рабочая гипотеза, которой я желаю с вами поделиться. С одной стороны, конечно же, один олень не тенденция, один олень – случайность, тем более такой олень с золотыми рогами, такой уникальный олень, как Илья Трабер. Но все же, просматривая наши регулярные сводки, которые мы собираем, о новых задержаниях и арестах, мы видим некоторое затухание этой хватательной активности. Давайте сформулируем максимально в заостренном виде наш гипотетический тезис.
Если речь идет о новой эскалации, если речь идет о разного рода мобилизационных активностях, разбалансировать систему, машину, которая должна эти активности реализовывать, нет смысла. Более того, это опасно. Мы помним, что с начала войны и до окончания президентских выборов в 2024 году была очевидная, осязаемая оперативная пауза. Старые дела медленно завершались, новых дел не заводилось. Как только закончились выборы, началось дело Минобороны и далее все те многочисленные дела, о которых мы имели удовольствие рассказывать в эфире.
Я не хочу, чтобы наши многочисленные слушатели из числа государственных чиновников – дорогие бывшие коллеги, всегда вас приветствуем издалека – восприняли это как сообщение о том, что если вы дожили до этого момента, то вы пересидели самый опасный период, теперь вас не тронут. Нет. Во-первых, это пока только мое предположение. Мы будем продолжать наблюдать и посмотрим, что мы там наблюдём. Но если действительно планируется какое-то массовое и масштабное безобразие, то на это время чиновников трогать не будут. Их посадят потом.
М. КУРНИКОВ: Переходим к понятию.
Понятия — пищевые цепочки, социал-дарвинизм
Е. ШУЛЬМАН: Можно себе представить, что наше сегодняшнее понятие не столько из области социальных наук, сколько из области наук естественных. Но это не так. Это иллюзия. Мы с вами сегодня поговорим о том, что такое пищевая цепочка и что такое социал-дарвинизм.
Итак, что касается пищевых цепочек, то, не притворяясь биологами, мы должны с вами сказать буквально следующее. В самом примитивном виде пищевая цепочка – это последовательность того, кто кого поедает, от условного планктона до условной косатки. Обычно в пищевой цепочке бывает не больше пяти звеньев. На ее вершине находятся хищники. Хищники – это финал пищевой цепочки.
Но я вам должна сказать, что современная биология рассматривает эти процессы не как цепочку, а как сеть, и говорит, опять же, не о пищевых цепочках, а о пищевых сетях. Потому что линейное выстраивание этих зависимостей слишком примитивно отражает то, что на самом деле происходит в экологических системах. И пищевая цепочка, и пищевая сеть – это не борьба всех против всех, это структура передачи энергии и вещества. Не просто кто кого ест, а кто во что переходит.
Гораздо более близко к понятиям современной биологической науки, как ни странно, то, что говорит Гамлет в одном из своих монологов в одноименной пьесе Шекспира: «Король умерший являет собой пищу для червей». (Прим., King: Now, Hamlet, where’s
Polonius? / Ham.: At supper. / King: At supper! Where? / Ham.: Not where he eats, but where he is eaten: a certain convocation of politic worms are e’en at him. Your worm is your only emperor for diet: we fat all creatures else to fat us, and we fat ourselves for maggots: your fat king and your lean beggar is but variable service; two dishes, but to one table: that’s the end. Oxford Edition. William Shakespeare Hamlet, Prince of Denmark. Act IV. Scene III. Король: Гамлет, где Полоний? / Гамлет: На ужине. / Король: На ужине? На каком? / Гамлет: На таком, где ужинает не он, а едят его самого. Сейчас за него уселся синклит червей со всей земли. Червь, что ни говори, единственный столп всякого истинного порядка. Мы откармливаем всякую живность себе в пищу и откармливаем себя в пищу червям. Возьмете ли толстяка-короля или худобу-горемыку — это только два блюда к столу, два кушанья, а суть одна. В. Шекспир, Гамлет. Акт IV , сцена 3. Пер. Б. Пастернак).
Так что это не цепочка, у которой есть вершина. Это некая достаточно зацикленная система, в которой не то чтобы каждый ест каждого, но все вещество перемещается от одного объекта к другому.
Теперь что касается социального приложения этих биологических мудростей. Есть два направления в том, как думать о социуме, в том, как думать об обществе и об общественных процессах. Одно направление называется «органицизм» – это уподобление общества организму: кто там голова, кто ноги, кто живот. На этот счет есть древняя басня Эзопа, в которой говорится про то, как все члены тела взбунтовались против брюха, говоря ему: «Ты только кушаешь, а мы все на тебя работаем. Вот не будем мы тебя больше
кормить». И не стали они его кормить. И в результате рот пересох, ноги ослабели, руки повисли, глазки потухли и так далее. И вот живот говорит: «Видите, я, может, ничего и не делаю, но если бы не я, вы не смогли бы ничего делать». (Прим., басня Эзопа «Брюхо и члены тела» (в некоторых переводах — «Тело и члены» или «Живот и ноги»).
Применение этой басни к политическим процессам может быть найдено в другой пьесе Шекспира – почему-то у нас сегодня день Шекспира, не знаю почему – «Кориолан». Там, соответственно, патриции объясняют плебеям, что хотя они кушают гораздо больше, но они тоже нужны, и без них никак нельзя. Плебеи им объясняют: «Хорошо, вы посмотрите, насколько вы нужны, а мы уйдем на гору, как это было принято в Древнем Риме. А вот дальше и поговорим». (Прим., в 494 году до н. э. плебеи Рима устроили забастовку против патрициев и демонстративно ушли из города на Авентинский холм. Это являлось формой борьбы плебеев за свои права, поскольку массовый уход населения из Рима (основная масса горожан состояла из плебеев) парализовывал экономическую жизнь города. Консул Менений Агриппа пересказал им эту басню Эзопа, объяснив, что патриции — это Брюхо, а плебеи — Члены тела. После этого патриции и плебеи пришли к соглашению, осознав общую выгоду. Позже этот сюжет заимствовал и описал Шекспир в пьесе «Кориолан». Менений: «Была пора, когда все члены тела / Восстали на Желудок и его / В том обвинили, что один в средине / Он, как пучина праздная, сидит, / Лишь пожирая пищу, и труда / С другими не делит; меж тем как очи / И уши, ноги, руки, разум, чувства — / Все служат сообща нуждам общим / И прихотям всего живого тела». В. Шекспир, «Кориолан». Акт I, Сцена 1. Пер. Юрия Корнеева). Закончив басню, Менений напрямую обращается к мятежным плебеям и раскрывает им метафору, сравнивая Сенат с Желудком, а бунтующий народ — с глупыми органами. Менений: «Римский сенат — благодетельный этот желудок, а вы — бунтующие члены. / Взвесьте лишь то, как пекутся они о вас, и вы увидите, что всякое общее благо исходит от них к вам и ничто — от вас к ним.»)
В целом органицизм – это такое действительно античное и средневековое воззрение. Иногда вся Вселенная рассматривается как некое тело, что тело человека подобно устройству мироздания. Но и общество тоже подобно вот этому самому телу. Это метафора, это не теория.
Позже, когда люди развили в себе научные методы познания и появилась дарвиновская теория, появилось и то направление, которое называется социал-дарвинизмом, то есть применение биологических законов к жизни общества. А вот тут хитро.
Во-первых, важное, что нужно сказать. Дарвин не говорил о выживании сильнейших. Более того, он не произносил и формулу survival of the fittest. А кто ее произносил, мы узнаем в следующей рубрике. И survival of the fittest – это не выживание сильнейших, это выживание наиболее приспособленных, причем наиболее приспособленных к размножению в конкретной локации и в конкретных условиях, а не вообще абстрактно наиболее приспособленных.
Взаимное пожирание не является эволюционным механизмом, не говоря уж о том, что оно не является законом социальной жизни. Более того, другой герой одной из наших прошедших рубрик «Отцы», а именно Петр Кропоткин, отец русского анархизма, дополнил дарвиновское положение о борьбе за существование таким фактором, как взаимопомощь в качестве одного из инструментов эволюции. (Прим., о Петре Алексеевиче Кропоткине речь шла в рубрике «Отцы» в программе «Статус» от 27.05.2025 / S08E38).
И животные живут в симбиозе друг с другом, а уж тем более социум живет не столько конкуренцией, тем более примитивно понимаемой конкуренцией в том смысле, что сильный пожирает слабого. Общество-то совершенно уж точно живет по принципу кооперации и взаимного обмена, взаимного обмена услугами. Мы можем сказать, что и в живой природе происходит обмен энергии и обмен веществом, в чем, собственно, смысл понятия пищевой цепи, а уж в обществе-то и тем паче.
Вот этот примитивный взгляд на социум как на джунгли, где сильный жрет слабого… В джунглях не происходит ничего подобного. Каждый кушает то, что ему положено, и все сложным образом взаимодействуют друг с другом.
Так вот, перенесение дурно понятой биологии на социальные отношения называется биоредукционизмом. Социал-дарвинизм является частным случаем биоредукционизма, то есть сведения всего к биологии. Как только вы слышите эти разговоры о том, что есть какие-то законы природы, против которых не попрешь, знайте, что перед вами человек, который ничего не понимает в законах природы и в законах общества тоже.
М. КУРНИКОВ: Но наш отец не такой.
Е. ШУЛЬМАН: Наш отец вообще совершенно ни разу не такой. М. КУРНИКОВ: Переходим к нему?
Е. ШУЛЬМАН: Последнее, что нужно сказать. Иногда говорят, что да, внутри общества, внутри некоего политического тела – body politic – внутри некоего государственного тела существуют законы, нормы, институты, репутация и так далее, и там вот левиафан, а также собственное правосознание и собственная этическая система мешают гражданам пожирать друг друга. Но уж на международном-то уровне наверняка происходит вот
такая беспощадная борьба за существование в этом самом линейном примитивном виде. Так вот, нет.
Есть такое течение в теории международных отношений, о котором мы тоже с вами говорили, политический реализм. Помните, реализм, неореализм и так далее. Но политический реализм говорит совершенно не об этом. Он не говорит о том, что государство то, которое сильное, должно непременно напасть на слабого или слабые должны объединиться в стаю и напасть на сильного.
Теория политического реализма говорит о том, что международная система лишена общего суверена, общего правоохранителя, мирового жандарма, поэтому каждое государство исходит из собственных эгоистических соображений. Это такая специфически анархическая система. Анархическая не в смысле хаотичная, а в смысле лишенная единого начальника. Вот о чем говорит политический реализм.
Как вы догадываетесь легко, сделав один логический шаг, вы увидите, что в эгоистических интересах государства совершенно не обязательно и даже очень редко будет нападение на соседа. В эгоистических интересах – вступление в союзы. В эгоистических интересах – взаимная торговля. Это политический реализм. А биоредукционизм – это, не хочется говорить, безумие, но это очень ложное и очень примитивное понятие как о природе, так и об обществе.
М. КУРНИКОВ: Переходим к отцу.
Отец — Герберт Спенсер
М. КУРНИКОВ: Такой отец, что даже странно, что его не было.
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, да. Вы думали, что он был? М. КУРНИКОВ: Да.
Е. ШУЛЬМАН: Все думали. Но его не было. У нас сегодня один из великих викторианцев, вот этих вот долго живущих белых мужчин с бородой, которые написали чудовищное количество текстов и, в общем, сформировали ту реальность, в которой мы с вами во многом и существуем.
Наш сегодняшний отец – это Герберт Спенсер, философ, социолог, можно сказать, политолог (тогда не было науки политологии, но о политике у него тоже есть книга). Прожил он 83 года, за что мы его хвалим, при том, что он всю жизнь отличался хрупким здоровьем, был ипохондриком. Его переписка заполнена какими-то жалобами на его здоровье. Он говорит, что он не может участвовать в публичном дебате, потому что это действует ему на нервы, он потом не будет долго спать.
М. КУРНИКОВ: Вполне возможно, что он был просто приспособлен хорошо.
Е. ШУЛЬМАН: Вот он, кажется, приспособился к существованию в конкретных условиях конкретной локации таким образом, что прожил 83 года. Правда, не женился. Ходили слухи, что у него был роман с Джордж Элиот (Джордж Элиот – это женщина) и что дальше они поженятся. Но потом он сказал, что он здоровьем очень слаб, опять же, нервы у него тонко настроены, поэтому он не может ни на ком жениться.
М. КУРНИКОВ: Хорошая отмазка, что называется.
Е. ШУЛЬМАН: На самом деле, да. Кажется, он был не по этой части. Герберт Спенсер действительно один из этих монументальных викторианцев, как Моммзен, Бекль, Милль. Вот такие вот люди, которых раньше все читали, уважали, их портреты вешали, а потом что-то с их репутацией случилось. Я попробую объяснить, что именно случилось со Спенсером. Но также скажем о нем все хорошее, что можем сказать.
Во-первых, «survival of the fittest» сказал он. Вот этот главный мем эволюционной теории принадлежит ему. Он это написал в одном из своих писем Дарвину. Дарвину это так дико понравилось, что он в одном из позднейших переизданий своего «Происхождения видов» эту фразу всунул.
При этом надо сказать, что то, что мы только что прокляли под названием социал-дарвинизма, Спенсеру было свойственно. Как социальный мыслитель Спенсер был радикальным либертарианцем. Он вообще, несмотря на свою идиллическую наружность и хрупкое здоровье, был жуткий радикал. Он отрицал государство. Точнее, как отрицал? Он говорил, что человек в социуме неизбежно совершенствуется до такой степени, что государство отомрет. Он был действительно либертарианец.
При этом он был либертарианец малоприятный на наши глаза, потому что он, например, считал, что социальная помощь не нужна, она способствует поддержанию существования того, что должно помереть, кто в рыночек не вписался, тот пускай…
Е. ШУЛЬМАН: Так он не говорил прямо, он выражался несколько изящнее. Но тот должен расчистить дорогу для здоровых элементов. То есть такое социально-политическое ницшеанство, честно говоря, было ему свойственно.
Также плохо состарились его подходы к расовой теории. Он, в частности, как-то очень там писал каким-то своим американским корреспондентам, что нельзя ни в коем случае позволять, чтобы китайцы и японцы, которые приехали в Америку, смешивались с американским белым населением, потому что будет плохое потомство. Tell me about it. Опять же, его идея о том, что миграция приносит социальную напряженность, вполне подтверждается практикой. Но вся остальная вот эта евгеническая расовая ахинея состарилась не очень хорошо.
Далее. Что еще хорошего скажем мы про Спенсера? Он родился в семье школьного учителя в довольно бедном семействе, вообще не ходил в университет. Человек-самоучка, образовал сам себя. Первым его местом работы была железная дорога. Это был период британской железнодорожной лихорадки: массовое строительство, очень много инженеров требуется, и платят им хорошо. Он был этим самым железнодорожным инженером. Это, может быть, способствовало вот этому несколько механицистическому его взгляду на общество.
Кроме того, он считается изобретателем первой скрепы. Скрепку металлическую изобрел. Она тогда немножко по-другому выглядела, она скорее похожа на эту самую заколочку-невидимочку – вот такие две металлические палочки, соединенные между собой. Но это уже буквально-таки прообраз той скрепки, которую мы с вами знаем и любим.
Также, процитируем Спенсера, ему принадлежит очень изящное, на мой взгляд, решение парадокса о курице и яйце, кто был первым, курица или яйцо. Сказал он следующее: «Курица лишь способ, которым одно яйцо производит другое». То есть он методом логической редукции убрал оттуда вообще курицу. Яйца воспроизводят друг друга через вот этот вот этап курицы.
М. КУРНИКОВ: А почему не курицы воспроизводят друг друга посредством яйца?
Е. ШУЛЬМАН: Можно и так. Главное применять редукцию. Его слава и известность началась с работы в журнале Economist, который тогда уже существовал. Он стал помощником редактора и таким образом вошел вот в эту большую интеллектуальную тусу, где был и Милль, где была Джордж Элиот, Хаксли (не тот Хаксли, который «Дивный новый мир», а дядя его, биолог). И, собственно, с Дарвином таким же образом он познакомился. Так он стал частью британской интеллектуальной среды того времени.
Что очень характерно для викторианской эпохи, он решил написать буквально всеобщую теорию всего – десятитомный труд под названием «Синтетическая философия». Там должна была быть теория эволюции, биология, психология, социология и этика. Десять томов. Что самое удивительное, он эти десять томов таки написал. Не будем говорить, что мы это все читали. Но сама программа, как сказал бы Пушкин, есть уже плод высокого гения. (Прим., «...единый план „Ада“ есть уже плод высокого гения...» А.С. Пушкин пишет это, упоминая Данте, в своей критической статье „О статьях Кюхельбекера в альманахе „Мнемозина“». А. С. Пушкин. Собрание сочинений в 10 томах. М.: ГИХЛ, 1959—1962. Том 6. Критика и публицистика.)
Принципы биологии – два тома, принципы психологии – тоже два тома, принципы социологии - тоже два, принципы этики – два тома. Вот так вот всего по два.
Есть у него книга, которая называется «Государство против человека» («The Man Versus the State»). Опять же, левых и социалистов, которые тогда уже поднимали голову, он сильно не любил и считал, что они несут порабощение и вообще цензуру и диктатуру. Он либертарианец, он за свободу, за свободу человека жить так, как ему вздумается, если это не нарушает свободу другого лица. Это вот его базовый этический постулат. Поэтому он против любого государственного регулирования.
То есть он против социализма в любых формах, но при этом он совершенно сходится и с социалистическими, и с коммунистическими теоретиками в том, что государство отомрет, потому что люди будут договариваться между собой. В этом смысле Герберт Спенсер практически даже анархист.
Он был антимилитарист большой. Между прочим, первый упадок его славы… А он был одним из самых продающихся авторов в Британии. Представляете, какая публика тогда была, что продавались вот такого рода увлекательные труды по социологии и эволюционной теории? Так вот, слава его померкла, когда он выступил против Бурской войны и сказал, что воевать не надо. Это со многими происходит.
М. КУРНИКОВ: Был похожий случай с Герценом.
Е. ШУЛЬМАН: Был похожий случай в нашей деревне. Такое же было происшествие. (Прим., Александра Герцена подвергли жесточайшей критике за позицию против действий русской армии во время Польского восстания 1863 года. Это привело впоследствии к фактическому закрытию его журнала «Колокол»).
Вот эта вот вся замечательная интеллектуальная публика, как только начинают играть на ее националистических струнах, она сразу резко дичает и желает, чтобы все поддерживали своих парней, вместо того чтобы рассуждать на эту тему. Но Спенсер, при том, что он был, похоже, теоретическим расистом, был все-таки антимилитаристом и пацифистом.
М. КУРНИКОВ: Переходим к вопросам.
Вопросы слушателей
Вопро о признаках системной дисфункции (разница между спазмами и параличом)
М. КУРНИКОВ: Начнем с Патреона «Эха», на который, конечно, призываем подписаться. Юлия Коломенская спрашивает: «После последнего “Статуса” не выходит из головы мысль о спазмах системы. Если непоследовательность и необходимость корректировать решения не свойственны зрелому авторитаризму, то как отличить эту турбулентность от уже начавшегося кризиса? Есть ли признаки, по которым можно понять, что система еще адаптируется к возрастающей сложности, а когда уже начинает исчерпывать ресурс устойчивости?»
Е. ШУЛЬМАН: Смотрите, мы с вами говорили на эту тему в течение прошлого сезона довольно часто, потому что это одна из основных тем наших наблюдений и размышлений. Что есть признаки дисфункциональности? Невыполнение или частичное невыполнение основных функций государства. Поэтому мы так следим за выплатами, вот как распределяются деньги:
денежные потоки идут, государство это контролирует, есть ли задержки тех или иных выплат? Если есть, смотрим, они хронически есть или появились и с этим как-то справились.
Вот с бензином такая история. С бензином близко. Это, строго говоря, не государственная функция (обеспечить бензин на заправках), но при этом понятно, что это в том числе и некоторая такая базовая функциональность всей экономической системы. Вот вроде как справились, потом – опа! – опять не справляются. Вроде как завезли в Москву бензин, в других местах не стало бензина. А теперь в Москве его не стало. Нам все больше и больше сообщают о том, что с бензином по-прежнему все не слава богу.
Далее. Вот такие отмены решений – это может быть как признак нарастающей дисфункциональности, так, в общем, хотя бы признак того, что система при этом пытается адаптироваться. Плохо, но пытается.
Далее. Что еще может быть таким признаком? Принимаются решения, не выполняются. Что-то объявили и потом как будто позабыли. Такого пока нет. Вот смотрите, вот этот Единый реестр военнообязанных. Очень давно о нем было заявлено. Все сроки срывались. Ни в какие сроки, которые были в том числе заявлены указом президента, эта работа не уложилась. Но мы видим, что работа эта ведется и плюс-минус какими-то частями этот реестр работает.
М. КУРНИКОВ: Работа адовая будет сделана и делается уже. (Прим., цитата из стихотворения В. Маяковского «Разговор с товарищем Лениным», 1929).
Е. ШУЛЬМАН: Да, это действительно работа адовая, работа по отправке людей в ад в буквальном смысле. То есть спазмы есть, паралича пока нет. Это одна из главных вещей, на которые мы смотрим. Поверьте, мы вас тут не бросим наедине с информационным потоком, будем продолжать следить.
Вопрос о невидимом лидере
М. КУРНИКОВ: Борис предлагает задуматься: «Персоналистская автократия формирует некоторый бренд, политический актив узнаваемости и почитание лидера. Ради сохранения этого актива что помешает спецслужбам разыграть сценарий удаления лидера из публичного поля в целях его безопасности и править дальше от имени инкумбента так, как, судя по всему, это делают их иранские коллеги? P.S. Для лидера это будет валидный способ прожить хотя бы политически до 150».
Е. ШУЛЬМАН: Вполне возможный сценарий. Наряду с так называемой преторианской ловушкой, то есть когда вы слишком усиливаете свои спецслужбы и они избавляются от вас и сажают своего, существует и такой сценарий. Он на практике довольно трудоемок, потому что в нынешней реальности информационной и даже в предыдущих информационных реальностях все-таки надо показывать начальника время от времени. Он должен как-то появляться и махать рукой, в наш жестокий век гораздо больше активничать, чем раньше. Раньше можно было просто выйти к народу.
М. КУРНИКОВ: В Иране вроде ничего, все привыкли.
Е. ШУЛЬМАН: В Иране существует политическая традиция этого невидимого вождя, именно духовного вождя. От него другое ожидается. Он типа молится за нас и учит нас правильно молиться. В европейской политической культуре, к которой по-прежнему принадлежит и Россия, все-таки с этим будет трудно.
Но мы видим растущую изоляцию совершенно точно. Мы видим усиление двух спецслужб – ФСБ и ФСО – абсолютно наглядно, не на уровне слухов и разговоров, а на уровне нормативных актов и реальных действий. Пока, может быть, мы наблюдаем промежуточный этап, когда один добежал с папочкой – лидер принял одно решение, другой добежал с папочкой – лидер принял противоположное решение. Опять же, хочется сказать: при Путине такого не было, при Путине порядок был. Посмотрим, как дальше будет это развиваться. Но, при всех различиях между Россией и Ираном, это вполне возможный вариант. Но он ненадолго.
Вопрос о несменяемости в образовательных учреждениях
М. КУРНИКОВ: Давайте последний вопрос – из ютуб-канала «BILD на русском». Анастасия спрашивает вас: «Как вы полагаете, полезен ли режим автократии в области высшего профессионального образования, когда заведующие кафедрами и деканы факультетов являются несменяемыми руководителями на протяжении 20 лет и больше?»
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, коллега Василий Жарков написал, кажется, работу о том, что вообще российский авторитаризм начинался с высших учебных заведений. Несменяемые ректоры, несменяемые завкафедрой показывают, как нужно. Учреждения образования – это фабрики по производству нормы. Они задают образец буквально, они учат людей. Соответственно, люди учатся не только тому, что им говорят, но и тому, что им показывают. С другой стороны, в сфере науки и образования накопленный опыт бесценен. Поэтому устанавливать там какие-то механические правила ротации тоже не всегда бывает верно.
Но административные должности, не научные, не professorship, не то, что называется tenure в американской практике, то есть какое-то постоянное профессорское место, а вот именно административные должности, конечно, должны ограничиваться нормами. Вообще, я бы ратовала всей душой за университетскую автономию и университетское самоуправление, в том числе с участием студентов. Это было при Александре II. Можно как-то поднять эти документы, убрать яти, еры, фиту, ижицу и попробовать их переложить на современный лад. Там очень много всего хорошего можно отыскать.
М. КУРНИКОВ: За 15 секунд скажу хорошую новость от телеграм-канала «Эхо Новости».
Е. ШУЛЬМАН: Не про Илью Трабера? Это же была хорошая новость.
М. КУРНИКОВ: Кипр официально разрешил белорусам получать ВНЖ по просроченным паспортам. Поскольку граждане Беларуси больше не могут получать или продлевать паспорта через консульские органы за рубежом, это создает трудности для получения и продления документов на Кипре. Это решил Миграционный департамент страны. Хорошая?
Е. ШУЛЬМАН: Слушайте, прям надо этим размахивать во всех остальных МИДах и МВД Европы.
М. КУРНИКОВ: Спасибо большое всем, кто смотрел нас. Поставьте лайк, а может быть, даже три лайка. Всем пока.