22. Совет и Кирез
Они шли к лагерю почти в полной тишине. Позади догорала деревня — ещё недавно полная жизни, теперь превращённая в пепел и огонь. В пламени исчезала вся та скверна, что годами накапливалась в сердцах её жителей.
Артембальд чувствовал, что его силы на исходе. Усталость обрушилась на него целиком — и телом, и разумом. Тело всё ещё слушалось, хоть обгоревшая кожа зудела, а каждая мышца отзывалась болью. Но разум словно погрузился в тьму — ни интриги этих уродливых земель, ни орды людоедов, ни даже близкая нажива не вызывали отклика.
Он уже и забыл, как сначала не хотел в это ввязываться. Кох, убедил — или почти заставил. Теперь всё, что раньше могло бы вдохновлять — даже мечта о старости в окружении наложниц — вызывало лишь раздражение. Всё, чего ему хотелось, — оказаться в Новом Мысе, пить вино, ощущать безопасность и тишину. Не страсть, не приключения — покой. Просто покой.
С этими мыслями он въехал в лагерь. Уже вечерело. Перекус был скудным, но сытным, и вскоре подоспела местная бурда, которую полурослики называли Кирез — что-то наподобие разбавленного самогона. Выпив, Артембальд вместе с Пильясом направился в палатку Йорга — обсудить, дальнейший план.
Артембальд был крепким и телом, и духом. Но, войдя в палатку — единственную в лагере — он ощутил, как Кирез жжёт не только горло, но и начинает постепенно размывать его и без того измотанное сознание.
Внутри, кроме Йорга, уже находились двое полуросликов. Их выправка и одежда напоминали Глеба — значит, это были важные приближённые, те, кому доверяют участие в военных советах. Артембальд так и не понял, зачем позвали его и Пильяса. Нельзя было сказать пару слов и разойтись? Или это из уважения к Коху, ведь именно по его инициативе они отправились в Рольнад?
Если бы на месте Йорга оказался сам Артембальд, он бы точно не позвал Пильяса на совет — тот ведь фактически провалил разведку. Хотя, если подумать, именно из-за этого провала Артембальд остался жив: не случись тех событий, его, возможно, уже давно переваривали бы в чьём-то брюхе. Видимо, Йорг считал их обоих важными — или, по крайней мере, нужными для некой конкретной цели.
Погружённый в свои мысли, Артембальд и не заметил, как в палатку внесли бочонок Киреза. Только когда в каждой чаше плеснулось мутноватое зелье, он очнулся. Йорг поднялся и произнёс:
— За победу! За павших! За наш Меч и Щит!
Все подняли чаши и выпили. Артембальд — вместе с ними.
И тут его накрыло: разум зашатался, мысли слиплись. Он изо всех сил старался сидеть спокойно — это у него получалось, но на всё остальное сил уже не оставалось. Йорг говорил, обсуждал, строил планы.
К удивлению Артембальда, Пильяс держался уверенно — внимательно слушал, уточнял, поддерживал предложения.
Артембальд поначалу ещё улавливал, о чём шла речь: поход на Рольнад, задача отвлечь или освободить кого-то, упоминания Рашхара, охраны, состава отряда. Но хотя слова доходили до него, смысл ускользал. Сознание боролось со сном. Мысли путались и вылетали. Тело и душа просили одного — покоя.
И тут он заметил: все смотрят на него.
Он растерялся. В голове пусто. И единственное, что пришло в ответ — это громко сказать:
— Да! — и с ударом кулака по столу.
— Тогда решено. Выдвигаемся завтра. А сейчас — отдыхайте.
Чаши снова наполнились Кирезом. Артембальд осушил свою и вышел вместе с Пильясом.
На этом воспоминания обрывались.
