Письма из прошлого 33
Неделя после отправки рукописи тянулась бесконечно.
Алина просыпалась и первым делом проверяла почту — нет ли ответа от издательства. Потом ругала себя за нетерпение, заставляла заниматься делами, но мысли то и дело возвращались к отправленным файлам.
— Ты как на иголках, — заметил Егор, застав её за очередным обновлением почтового ящика.
— Не могу иначе, — призналась она. — Вдруг уже ответили? Вдруг что-то не так?
— Не ответили, — спокойно сказал он. — Обычно рассматривают от месяца до трёх. Расслабься.
— Я не умею расслабляться, — вздохнула Алина. — Я архитектор. Мы привыкли к быстрым ответам. Здесь — тишина.
— Придётся учиться, — улыбнулся Егор. — Север не любит спешки.
Он был прав. Время здесь текло иначе, и Алина постепенно привыкала к этому ритму. Но ожидание ответа выбивало из колеи.
Чтобы отвлечься, она занялась домом. Перебрала бабушкины вещи, вымыла окна, починила скрипучую дверь в чулане. Кот ходил за ней хвостиком, контролируя процесс.
— Смотри, рыжий, — говорила она. — Если меня издадут, куплю тебе самую лучшую рыбу.
Кот одобрительно мурлыкал, но в глазах читалось: «Ты и так мне рыбу должна».
Вечерами они с Егором сидели на крыльце, пили чай, смотрели на закаты. Закаты в эти дни были особенно красивыми — золотыми, розовыми, с длинными облаками, похожими на перья.
— Егор, — спросила однажды Алина. — А ты чего боишься?
— Чего боишься? — переспросил он, задумавшись. — Наверное, потерять тебя.
— Я серьёзно, — он посмотрел на неё. — Я много чего боюсь. Но это — главное.
— Не потеряешь, — она взяла его за руку. — Я никуда не денусь.
— Знаю, — улыбнулся он. — Но страх остаётся. Это нормально.
— Ещё? — он задумался. — Боюсь, что дети перестанут читать. Что школа закроется. Что поселок умрёт. Много всего.
— Грустные страхи, — сказала Алина.
— Жизненные, — поправил он. — Север вымирает. Молодёжь уезжает. Остаются старики. Лет через двадцать может никого не остаться.
— Не говори так, — попросила она. — Я не хочу об этом думать.
— И не надо, — согласился он. — Надо думать о хорошем.
О хорошем думалось легко. О том, как они вместе, как пишется книга, как цветут пионы на бабушкиной могиле. О том, что кот здоров и весел. О том, что море каждый день разное — и всегда красивое.
Через две недели пришёл первый ответ.
Алина открыла почту и увидела письмо от издательства. Сердце ухнуло куда-то вниз. Она долго не решалась открыть, потом зажмурилась и кликнула.
«Уважаемая Алина! Благодарим вас за интерес к нашему издательству. К сожалению, мы не можем опубликовать вашу рукопись, так как она не соответствует нашему тематическому плану. Желаем удачи в других издательствах».
Она перечитала письмо три раза. Потом закрыла ноутбук и долго сидела неподвижно.
— Ну вот, — сказала она коту. — Первый отказ.
Кот подошёл, запрыгнул на колени, замурлыкал.
— Ты думаешь, это не страшно? — спросила она.
Кот посмотрел на неё жёлтыми глазами, в которых читалось: «Конечно, не страшно. Их много, издательств этих».
— Ты прав, — вздохнула Алина. — Надо посылать дальше.
Она открыла список, выбрала следующее издательство, отправила рукопись. Потом ещё одно. И ещё.
К вечеру рукопись ушла в пять адресов.
— Теперь ждать, — сказала она Егору, который пришёл узнать новости.
— Правильно, — одобрил он. — Отказ — это не приговор. Просто не совпало.
— Я знаю, — кивнула она. — Но всё равно обидно.
— Обидно, — согласился он. — Но пройдёт. Ты же сильная.
— Вижу, — он улыбнулся. — Ты приехала сюда, похоронила бабушку, разобрала её вещи, нашла тайник, написала книгу, влюбилась в меня. Это всё не слабые люди делают.
— Стараюсь, — он обнял её. — Идём, покажу тебе кое-что.
Они пошли на берег. Солнце садилось в море, окрашивая воду в золото.
— Смотри, — Егор показал на горизонт. — Видишь?
Алина всмотрелась. Там, где небо встречалось с морем, что-то мерцало — слабый зелёный свет.
— Северное сияние? — ахнула она. — Летом?
— Редко, но бывает, — кивнул он. — Аврора не любит светлых ночей, но иногда балует.
Они стояли, обнявшись, и смотрели, как зелёные сполохи танцуют на горизонте. Это было так красиво, что у Алины перехватило дыхание.
— Спасибо, — прошептала она. — За это. За всё.
— Не за что, — ответил Егор. — Это тебе подарок. За первый отказ.
— Лучший подарок, — улыбнулась она.
Ночью, когда сияние погасло и Егор ушёл, Алина сидела на крыльце и смотрела на звёзды. Кот устроился рядом.
— Знаешь, рыжий, — сказала она. — Отказ — это не конец. Это просто шаг. Их будет много. Но главное — идти дальше.
Она достала блокнот и записала:
«Сегодня пришёл первый отказ. Я расстроилась, но не разбилась. Потому что рядом был он. И потому что я знаю: эта история должна жить.
Мы смотрели на северное сияние, и я думала о Ксении. Видела ли она такое? Сидела ли на этом берегу, глядя на зелёные сполохи? Наверное, да.
Всё, что было у неё, есть и у меня. Море, небо, ветер. И любовь. Только у меня она — рядом, живая, настоящая.
Я не сдамся. Буду посылать рукопись снова и снова. Пока не найду того, кто её поймёт».