Сокровище семи ветров 11
Агата проснулась оттого, что кто-то гладил её по волосам. Не открывая глаз, она улыбнулась и потянулась навстречу тёплой ладони.
— Доброе утро, — прошептал Грэй, касаясь губами её виска.
— Утро? — пробормотала она сонно. — А который час?
— Полдень уже, — усмехнулся он. — Ты проспала полжизни.
— Кто виноват? — она приоткрыла один глаз, стрельнув в него шаловливым взглядом. — Некоторые не давали мне спать всю ночь.
— Некоторые старались, — довольно подтвердил Грэй. — И судя по твоему счастливому лицу — не зря.
Агата фыркнула, но спорить не стала. Вчерашняя ночь действительно была невероятной. После всего ужаса плена, после отчаянного боя, они любили друг друга так, будто хотели стереть память о разлуке, заполнить каждую клеточку тела только друг другом.
Она помнила, как он нёс её в каюту на руках, как бережно опустил на постель, как долго смотрел в глаза, прежде чем поцеловать. Помнила его шёпот: «Я думал, что потерял тебя», и свои слёзы, и его губы, смывающие эти слёзы. Помнила, как он был нежен, и как потом — жаден, и как они заснули только под утро, переплетённые так тесно, что невозможно было понять, где чьи руки, чьи ноги, чьё дыхание.
— О чём задумалась? — спросил Грэй, проводя пальцем по её щеке.
— О тебе, — честно ответила она. — О нас.
— Думаю, что мне очень повезло, — она повернулась к нему, положила голову на его грудь, слушая ровное биение сердца. — Что среди всех кораблей в океане ты напал именно на мой.
Грэй усмехнулся, поглаживая её по спине.
— Я не нападал на твой корабль. Я нападал на свою судьбу. Просто не знал этого, пока не увидел тебя.
— Красиво говоришь, капитан, — улыбнулась она.
— Для тебя стараюсь, — он поцеловал её в макушку. — А теперь вставай. Надо кормить команду, проверять курс и решать, что делать дальше.
— А поцеловать меня на дорожку?
Он зарычал, переворачивая её на спину и нависая сверху.
— Я тебя не на дорожку поцелую, — прошептал он, наклоняясь к самым губам. — Я тебя так поцелую, что ты до вечера не встанешь.
Вместо ответа он накрыл её рот поцелуем.
Жарким, глубоким, многообещающим. Его руки скользнули по её телу, сминая тонкую ткань рубашки, в которой она спала. Агата выгнулась навстречу, чувствуя, как внутри снова разгорается пожар.
— Грэй... — прошептала она, когда он оторвался от её губ, чтобы проложить дорожку поцелуев вниз по шее.
— Подождёт, — пробормотал он, прикусывая мочку уха. — Я капитан.
— Сам говорил — надо кормить...
— Покормлю позже, — его рука скользнула под рубашку, сжимая грудь. — Сначала покормлю тебя.
— Чем? — выдохнула она, уже не в силах сопротивляться.
— Собой, — усмехнулся он, опускаясь ниже.
И Агата сдалась. Потому что спорить с этим мужчиной было невозможно. А главное — совсем не хотелось.
Когда они наконец выбрались на палубу, солнце клонилось к закату. Команда встречала их понимающими ухмылками, но никто не сказал ни слова. Только Руфь, как всегда, не удержался:
— Капитан, а мы уж думали, вы там утонули. Рады, что живы-здоровы.
— Руфь, — лениво отозвался Грэй, — ты бы лучше занялся делом, чем считать, сколько времени я провожу в каюте.
— Так я и занимаюсь, — ничуть не смутился старый пират. — Считаю, значит. Чтоб знать, когда смену выставлять.
Агата прыснула, закрывая рот ладошкой. Грэй метнул в неё укоризненный взгляд, но в глазах его плясали черти.
— Ладно, — махнул он рукой. — Докладывай обстановку.
— Идём курсом на зюйд-вест, как вы приказали. Моргана не видно, утоп, наверное, со своим корытом. Испанцы тоже отстали — то ли в порт ушли, то ли ищут нас в другом месте. Пока тихо.
— Хорошо, — кивнул Грэй. — А что с тем парнем? Томми?
— Сидит внизу, — скривился Руфь. — Не знаю, что с ним делать. С одной стороны, он вам помог, девку спас. С другой — он с Морганом ходил, доверия нет.
— Приведи его, — приказал Грэй. — Сам поговорю.
Через несколько минут перед ними стоял бледный веснушчатый парень, тот самый, что помог Агате. Он трясся, но взгляда не отводил.
— Томми, — начала Агата мягко, — не бойся. Ты спас мне жизнь. Мы не сделаем тебе плохо.
Парень покосился на Грэя, который смотрел на него тяжёлым взглядом.
— Почему ты помог ей? — спросил капитан.
— Она... — Томми сглотнул, — она первая спросила, как меня зовут. На том корабле никто не спрашивал. Я был просто... пустым местом. А она увидела человека. И я подумал — если она такая, значит, вы тоже люди. А с Морганом я больше не хотел.
Грэй молчал долго, изучая парня. Потом кивнул.
— Остаёшься. Будешь учиться. Если предашь — лично пристрелю. Если нет — станешь своим. Понял?
— Понял! — выдохнул Томми с такой радостью, что даже Грэй не сдержал усмешки.
— Иди, устрой его, — кивнул он Руфю. — Пусть покажет, где спать и чем заниматься.
Когда они остались одни, Агата прижалась к Грэю.
— Ты добрый, — сказала она тихо.
— Я? — удивился он. — Я только что пригрозил парню смертью.
— Если бы ты был злым, ты бы его выбросил за борт. А ты дал шанс. Это доброта, Грэй. Настоящая.
Он посмотрел на неё, и в глазах его было что-то, от чего сердце замирало.
— Ты меня меняешь, — признался он. — Раньше я бы не задумываясь пристрелил любого, кто плавал с Морганом. А теперь... теперь я вижу людей. Их истории. Их боль. Это ты научила.
— Я только показала тебе то, что ты всегда умел, — ответила она. — Просто прятал глубоко внутри.
Он наклонился, поцеловал её в лоб.
— Идём. Надо разобраться с картами, пока совсем не стемнело.
В каюте, за столом, заваленном пергаментами, они провели несколько часов. Агата разложила карты, сравнивала, делала пометки. Грэй сидел рядом, иногда подавая ей новые листы, иногда просто глядя, как она работает.
— Ты когда-нибудь устаёшь? — спросил он, когда она в очередной раз склонилась над хронометром.
— От всего. От поисков. От меня.
Агата подняла голову, посмотрела на него.
— От тебя — никогда, — ответила она серьёзно. — Ты — единственное, что даёт мне силы. А поиски... это уже часть меня. Мама оставила мне не просто карту. Она оставила мне цель. И я хочу её достичь. С тобой.
Грэй потянулся через стол, взял её руку, поднёс к губам.
— Я люблю тебя, — сказал он просто.
— Я знаю, — улыбнулась она. — И это самое главное сокровище.
— Я — за, — он переплёл свои пальцы с её. — За всё, что связано с тобой.
— Тогда помоги мне разобраться с этой загадкой, — попросила она. — «Когда луна соединится с ветром» — это мы поняли. Но дальше идёт: «Истина откроется тому, кто носит кровь в сердце». Что это значит?
— Кровь в сердце... Может быть, это про татуировку? Она у нас над сердцем.
— Думаешь, нужно что-то сделать с татуировками? — Агата посмотрела на свою руку, потом на его грудь. — Совместить их?
— Не знаю, — она закусила губу. — Может быть, в определённый момент, при определённом свете, нужно приложить их друг к другу? Или...
Она вдруг замолчала, глядя на него широко раскрытыми глазами.
— Грэй, — выдохнула она. — А что, если...
— Что если мы должны быть вместе? Буквально? В момент открытия истины?
Он смотрел на неё, понимая, что она имеет в виду.
— Да, — она покраснела, но не отвела взгляда. — В момент, когда луна соединится с ветром, мы должны... ну... соединиться. По-настоящему. И тогда истина откроется.
Грэй молчал несколько секунд, переваривая. Потом усмехнулся той особенной усмешкой, от которой у неё подкашивались колени.
— Твоя мать была гениальна, — сказал он. — Итан, видимо, тоже. Зашифровать путь к сокровищу в акте любви — это надо додуматься.
— Думаю, что это стоит проверить, — он встал, обошёл стол и притянул её к себе. — И чем раньше, тем лучше.
— Грэй! — она упёрлась ладонями ему в грудь. — Сейчас? Но ещё не полнолуние! До него два дня!
— А я и не говорю про полнолуние, — усмехнулся он, целуя её шею. — Я просто хочу тебя. Сейчас. Здесь. На этом столе, среди карт.
— С ума сошёл! — ахнула она, но тело уже откликалось на его прикосновения.
— Давно, — согласился он, ловко расстёгивая её рубаху. — С того самого момента, как увидел тебя на палубе горящего корабля.
— Там ничего не горело, — выдохнула она, когда его губы нашли её грудь.
— Горело, — пробормотал он. — Моё сердце горело. С тех пор горит.
Агата застонала, запрокидывая голову. Бумаги посыпались со стола, но им было всё равно.
Он любил её долго, нежно, со всей страстью, на которую был способен. И она отвечала — каждой клеточкой тела, каждой мыслью, каждым вздохом.
А когда они замерли, обессиленные и счастливые, на том самом столе, среди карт, ведущих к сокровищу, Грэй прошептал:
— Если это и есть сокровище — я больше ничего не ищу.
— Глупый, — улыбнулась Агата, гладя его по спине. — Это только начало.
За иллюминатором всходила луна — ещё не полная, но уже яркая. Ветер наполнял паруса, унося «Мечту» навстречу новой загадке.