Не говори никому
После той прогулки в лес что-то неуловимо изменилось. Лика перестала вздрагивать при виде Романа, перестала прятать глаза. Они здоровались иначе — теплее, дольше задерживая взгляд друг на друге. Митя, конечно, замечал всё и был счастлив.
— Пап, а теть Лика придёт сегодня? — спрашивал он каждое утро.
— Не знаю, Мить. Это надо у неё спрашивать.
Роман мялся, но спрашивал. И Лика чаще стала соглашаться. То пирог принесёт, то поможет Мите с уроками рисования, то просто посидит с ними вечером, попьёт чай.
Они всё ещё не говорили о главном. О той газете, о катастрофе, об Алинке. Это висело в воздухе, но оба старательно обходили тему, словно договорившись дать друг другу время.
Октябрь подходил к концу, дни становились короче, а вечера — длиннее. В этот раз Лика задержалась у них допоздна — Митя уговорил посмотреть старый семейный альбом. Она листала пожелтевшие страницы, рассматривала фотографии Лены — жены Романа, Митиной мамы. Красивая женщина, действительно рыжая, с весёлыми глазами.
— Похожа на вас, — сказал Митя, глядя то на фото, то на Лику. — Только вы добрее.
— Почему ты так думаешь? — удивилась Лика.
— Не знаю. Вы просто добрая. И папа рядом с вами другой.
Роман, который сидел в кресле с книгой, поднял голову.
— А я и не выдумываю, — надулся мальчик. — Ты сам говорил, что теть Лика хорошая.
— Ладно, — сдался Роман. — Иди лучше зубы чистить. Спать пора.
Митя нехотя поплёлся в ванную. Лика закрыла альбом, посмотрела на часы — половина одиннадцатого. Надо было идти.
— Я пойду, — сказала она, поднимаясь.
— Давай провожу, — Роман тоже встал.
Они вышли на крыльцо, и тут же холодный ветер бросил в лицо пригоршню дождевых капель. Лика поёжилась — накинула куртку, но было зябко.
— Сейчас ливанёт, — сказал Роман, глядя на небо. — Тучи тяжёлые.
Она сделала шаг с крыльца, и в ту же секунду небо разверзлось. Дождь хлынул стеной, ледяной, косой, моментально промочивший всё вокруг.
— Лика! — крикнул Роман, пытаясь перекрыть шум ливня. — Вернись!
Она уже промокла до нитки за те несколько секунд, что пробежала до середины двора. Пришлось вернуться на крыльцо, под козырёк.
— Я всё равно пойду, — стуча зубами, сказала она. — Тут же рядом.
— Никуда ты не пойдёшь, — твёрдо сказал Роман. — Смойся в ручей. Заходи в дом, пока не простыла.
Он открыл дверь, втащил её в прихожую. Лика стояла, с неё ручьями текла вода, волосы облепили лицо, куртка промокла насквозь.
— Снимай всё, — скомандовал Роман. — Я дам сухое.
— Можешь. Не хватало ещё, чтобы ты заболела. Митька потом меня съест.
Он ушёл в спальню и вернулся с большим махровым халатом и полотенцем.
— Иди в ванную, согрейся. Вещи оставь, я повешу сушить.
Лика взяла халат и послушно пошла в ванную. Через полчаса она вышла — тёплая, распаренная, в халате, который был ей велик размера на три. Роман ждал в гостиной.
— Я чай сделал, — сказал он. — Садись.
Она села на диван, закутавшись в халат, взяла кружку. Роман устроился в кресле напротив. За окном бушевала стихия, дождь барабанил по стёклам, ветер завывал в трубе.
— Спасибо, — тихо сказала Лика. — Неудобно так получилось.
— Ничего страшного. Погода есть погода.
Они помолчали. В доме было тепло, пахло чаем и ещё чем-то домашним, уютным. Митя уже спал, и тишина стояла особенная — та, что бывает только поздно вечером, когда все разошлись.
— Лика, — начал Роман, и в голосе его появилась та особенная интонация, от которой у неё сжималось сердце. — Я хочу поговорить.
— О нас. О том, что между нами происходит.
— Я знаю, что ты не готова. Знаю, что больно. Знаю, что я — последний человек, которому ты должна доверять. Но я не могу притворяться, что ничего не чувствую.
— Дай договорить, — попросил он. — Я не прошу прощения. Я не имею права. Я просто хочу, чтобы ты знала: для меня ты не просто соседка. Не просто женщина, которая понравилась моему сыну. Ты... ты стала важна. Очень важна. И если ты решишь, что нам нельзя быть рядом, я приму. Но уйти просто так, сделав вид, что ничего нет, я не могу.
Лика подняла на него глаза. В них блестели слёзы.
— Ты понимаешь, что говоришь? — спросила она шёпотом. — Каждую ночь мне снится Алинка. Она зовёт меня, а я не могу её спасти. И тот вертолёт... тот проклятый вертолёт...
— Я знаю, — голос его дрогнул. — Мне тоже она снится. И другие. Все двадцать шесть.
— Ты думаешь, я не хотел бы всё изменить? Ты думаешь, я не мечтал бы оказаться там, в том небе, и сделать по-другому? Но я не могу. Я могу только жить дальше. И нести это с собой.
— Как ты живёшь? — спросила Лика. — Как ты вообще можешь жить, зная, что из-за тебя погибли дети?
— А у меня есть выбор? — горько усмехнулся он. — У меня сын. Ему нужен отец. Я не имею права сломаться. Я должен вставать каждое утро, идти на работу, растить его. Даже если внутри всё горит.
Лика смотрела на него и видела не убийцу, не чудовище. Она видела человека. Такого же раздавленного горем, как она сама.
— Я не знаю, смогу ли простить, — тихо сказала она. — Не знаю, смогу ли забыть.
— Я и не прошу забыть. Я просто прошу дать мне шанс быть рядом. Не врагом, не мучителем, а просто... человеком, которому ты небезразлична.
В гостиной повисла тишина. Слышно было только, как за окном шумит дождь. Лика сидела, обхватив кружку руками, и думала. Думала о том, что последние недели были самыми светлыми за долгие годы. О том, что Митя стал ей почти родным. О том, что Роман... что с ним она чувствует себя в безопасности.
— Я останусь сегодня, — сказала она наконец. — Только из-за дождя. А завтра... завтра посмотрим.
Роман кивнул. Большего он и не ждал.
Он постелил ей на диване в гостиной, принёс второе одеяло. Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Роман ушёл в спальню.
Лика лежала в темноте, слушала дождь и думала. О том, что жизнь никогда не бывает чёрно-белой. О том, что иногда самое трудное — это простить себя. И о том, что, возможно, именно здесь, в этом доме, с этими двумя, она сможет начать всё заново.
А в спальне Роман лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Она здесь. В его доме. Дышит с ним одним воздухом. И это было почти невыносимо — от счастья и от страха.
Утром Лику разбудил Митя, который ворвался в гостиную с криком:
— Теть Лика! Вы здесь! Вы ночевали у нас! Ура!
Она улыбнулась сквозь сон, притянула его к себе.
— Доброе! Пойдёмте завтракать! Папа блины печёт!
На кухне и правда пахло блинами. Роман стоял у плиты, переворачивая их с ловкостью профессионального повара.
— Завтрак готов, — сказал он, обернувшись. — Садитесь.
Они ели блины с вареньем, пили чай, болтали о пустяках. За окном светило бледное осеннее солнце, дождь кончился, оставив после себя мокрые крыши и лужи.
— Я пойду к себе, — сказала Лика после завтрака. — Переоденусь.
— Я провожу, — вызвался Роман.
Они вышли во двор. Было свежо, пахло мокрой землёй и хвоей.
— Спасибо за ночлег, — сказала Лика.
— Не за что, — ответил он. — Приходи ещё. Просто так. В любое время.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
И пошла к своей калитке, чувствуя спиной его взгляд.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ