Письма из прошлого 34
После первого отказа прошёл месяц.
Алина разослала рукопись в двенадцать издательств. Три ответили отказом, остальные молчали. Она научилась не ждать у моря погоды — проверяла почту раз в день, не вздрагивала при каждом уведомлении.
— Прогресс, — сказал Егор, наблюдая за её новым спокойствием.
— Привычка, — поправила Алина. — Организм защищается.
— Или мудрею, — согласилась она.
Лето шло к концу. Дни становились короче, ночи — темнее. По утрам над заливом стелился туман, трава блестела от росы, и воздух пах осенью — прелыми листьями, дымом, приближающимся холодом.
Алина всё чаще сидела на крыльце, закутавшись в бабушкин платок, и смотрела на море. Кот устроился у неё на коленях, грел, урчал.
— Рыжий, — говорила она. — А ведь скоро зима. Ты готов?
Кот смотрел на неё с выражением «я всегда готов» и продолжал урчать.
В одно такое утро, когда туман был особенно густым, к Алине пришла Зоя Ивановна. Не с пирожками, не с новостями — с задумчивым лицом и старой фотографией в руках.
— Лина, — сказала она, протягивая снимок. — Я вчера разбирала старые альбомы и нашла вот это. Ты посмотри.
Алина взяла фотографию. На ней были двое — молодая женщина и девочка лет десяти. Женщина сидела на крыльце, девочка стояла рядом, держась за её руку. Обе улыбались в объектив.
— Кто это? — спросила Алина, всматриваясь в лица.
— А ты присмотрись, — загадочно сказала Зоя Ивановна.
Алина присмотрелась. Женщина была смутно знакома — черты лица, разрез глаз, улыбка. Где-то она это уже видела.
— Ксения? — ахнула она. — Но... она старше. И одета не по тем временам.
— Сорок седьмой год, — кивнула Зоя Ивановна. — А это я, маленькая. Мать сфотографировала нас, когда та женщина приезжала.
Алина смотрела на фотографию и не верила глазам. Ксения, живая, в сорок седьмом году. В том самом году, когда, по слухам, кто-то приезжал в посёлок и расспрашивал о ней.
— Вы уверены, что это она? — переспросила Алина.
— Уверена, — твёрдо сказала Зоя Ивановна. — Я её запомнила. Она мне конфетку дала. И сказала: «Расти большой, девочка». А потом уехала.
— А я забыла, — вздохнула старушка. — Старость, Лина. Фотография попалась, я и вспомнила. Думала, вам важно.
— Важно! — Алина вскочила. — Очень важно! Это значит, она выжила! Она вернулась!
— Выходит, так, — согласилась Зоя Ивановна. — Только почему не осталась? Почему уехала?
— Может, не захотела? Или не смогла? Или просто проститься приезжала?
Алина смотрела на фотографию, и сердце колотилось где-то в горле. Ксения выжила. Ксения вернулась. Ксения была здесь, на этом самом крыльце, через девять лет после ухода.
— А где она сидит? — спросила Алина, вглядываясь в фон.
— А это не здесь, — покачала головой Зоя Ивановна. — Это в соседней деревне, у моей тётки. Она там останавливалась. Я тогда у тётки гостила.
— Значит, она не в Ковду приезжала?
— Нет, — подтвердила старушка. — В Ковду не поехала. Боялась, наверное. Или не хотела видеть.
Алина задумалась. Ксения приехала через девять лет, но не решилась зайти в посёлок. Остановилась у знакомых в соседней деревне, расспрашивала, узнавала. И уехала.
— Что она спрашивала? — спросила Алина.
— Про Марию, про Анатолия, про всех. Сказали ей, что Анатолий погиб, что Мария живёт одна, растит сына. Она долго молчала, потом заплакала. И уехала.
Алина смотрела на фотографию и думала о том, какую боль, наверное, испытывала Ксения. Вернуться через столько лет, узнать, что любимый погиб, что подруга жива, но войти в посёлок не решиться.
— Спасибо вам, Зоя Ивановна, — сказала она. — Это бесценно.
— Бери, — старушка протянула ей фотографию. — У меня копия есть. А это тебе.
Алина взяла снимок, прижала к груди.
— Я обязательно напишу об этом, — сказала она. — В книге. Если её издадут.
— Издадут, — уверенно сказала Зоя Ивановна. — Такие истории нельзя не издать.
Она ушла, а Алина долго сидела на крыльце, глядя на фотографию. Ксения смотрела с неё спокойно, даже улыбалась. Девочка Зоя рядом — серьёзная, с косичками.
— Ты выжила, — прошептала Алина. — Ты была. Ты вернулась. Значит, всё не зря.
Вечером пришёл Егор. Она показала ему фотографию, рассказала.
— Невероятно, — сказал он. — Прямое доказательство.
— Теперь я знаю точно, — кивнула Алина. — Она не погибла в лесу. Она ушла, выжила, построила новую жизнь. А через девять лет вернулась — проститься.
— Или попросить прощения, — добавил Егор.
— Или попросить прощения, — согласилась она. — Мы никогда не узнаем.
— Но это уже не важно, — он взял её за руку. — Важно, что она была. Что она жила. Что её помнят.
Алина кивнула. Внутри было тепло и спокойно. История обрела завершение — не полное, не идеальное, но такое, какое есть. Ксения выжила. Ксения вернулась. Ксения ушла с миром.
Ночью, когда Егор ушёл, Алина долго сидела за столом, глядя на фотографию. Потом достала блокнот и дописала последние строки книги:
«Через девять лет после ухода она вернулась. Не в посёлок — в соседнюю деревню. Сидела на крыльце, держала за руку маленькую девочку, угощала её конфетой. Спрашивала про тех, кого любила. Плакала, узнав о смерти Анатолия. И уехала, оставив только фотографию и память.
Куда она уехала? Где жила все эти годы? Была ли счастлива? Мы не знаем. Знаем только, что она была. Живая, настоящая, прощающая и прощённая.
Я держу в руках эту фотографию и чувствую тепло её рук, переданное через семьдесят лет. Спасибо тебе, Ксения.