Письма из прошлого 32
Не просто Егору, не просто Зое Ивановне, а настоящему издателю. Тому, кто сможет превратить рукопись в настоящую книгу — с обложкой, страницами, тиражом.
Мысль эта пришла внезапно и испугала.
— С ума сошла? — сказала она вслух. — Кому это нужно?
Кот, сидевший на подоконнике, посмотрел на неё с выражением «ты у меня спрашиваешь?».
— Ладно, — вздохнула Алина. — Буду думать.
Она сварила кофе, села за стол. Рукопись лежала в папке на полке, и Алина то и дело поглядывала на неё, как на что-то живое.
— Ну что, — сказала она папке. — Пойдёшь в люди?
Папка молчала. Кот молчал. Только море за окном шумело — то ли подбадривая, то ли предупреждая.
Днём пришёл Егор. Увидел её задумчивое лицо, спросил:
— Думаю, — ответила Алина. — Куда посылать рукопись.
— Несколько. В Москве есть издательства, которые берут современную прозу. Но я не знаю, возьмут ли они историю про север, про любовь, про войну.
— А ты пошли, — просто сказал Егор. — Хуже не будет.
— Страшно, — призналась она. — Вдруг откажут? Вдруг скажут, что это никому не нужно?
— Скажут — значит, не твоё издательство, — пожал он плечами. — Будешь искать дальше.
— Потому что я в тебя верю, — он взял её за руку. — Книга хорошая. Я не вру. Найдётся тот, кто это поймёт.
Алина посмотрела на него. В его глазах было столько уверенности, что она вдруг поверила — да, найдётся.
— Ладно, — сказала она. — Давай составим список.
Они сели за стол, открыли ноутбук. Егор помогал искать издательства, Алина записывала адреса и требования к рукописям. Кот устроился у них на коленях и мурлыкал, одобряя.
К вечеру список был готов. Десять издательств, которые брали современную прозу, пять — специализировались на региональной литературе, три — на женских романах.
— Куда сначала? — спросил Егор.
— Не знаю, — честно ответила Алина. — Наверное, во все сразу. Или по очереди?
— По очереди, — посоветовал он. — Чтобы не распыляться.
Она открыла сайт издательства, внимательно прочитала требования. Рукопись нужно отправить в электронном виде, с краткой аннотацией и информацией об авторе.
— Аннотация, — вздохнула Алина. — Это самое трудное. Уместить целую книгу в несколько абзацев.
— Ты справишься, — подбодрил Егор. — Ты же архитектор. Умеешь сжимать проекты до презентаций.
— Тут другое, — возразила она. — Там — линии, цифры, факты. Здесь — чувства.
— Опиши чувства, — посоветовал он. — Просто и честно. Как ты умеешь.
Он ушёл, пообещав завтра прийти и поддержать.
Алина осталась одна. Долго сидела, глядя на чистый лист в документе. Потом начала писать:
«Это история трёх людей, живших в маленьком посёлке на берегу Белого моря в тридцатые годы прошлого века. Две женщины и один мужчина. Любовь, которая принесла и счастье, и боль. Уход, который остался тайной на семьдесят лет. Прощение, которое пришло слишком поздно — или вовремя?
Ксения, молодая учительница, уехавшая на север из Вологды. Мария, её подруга, ждавшая любви с детства. Анатолий, моряк, любивший обеих. Их судьбы переплелись так тесно, что распутать этот узел смогла только внучка Марии, через много лет после их смерти.
Эта книга — о любви, которая сильнее времени. О прощении, которое исцеляет. О памяти, которая не даёт уйти.
Она написана на основе писем, дневников и воспоминаний, найденных в старом доме на севере».
Алина перечитала написанное. Вроде бы просто, честно, без пафоса.
Она отправила рукопись в первое издательство. Нажала кнопку «Отправить» и замерла.
— Готово, — прошептала. — Теперь ждать.
Волнение накрыло с головой. Чтобы не сидеть сложа руки, Алина пошла к Зое Ивановне.
Старушка, как всегда, обрадовалась гостям. Усадила за стол, налила чаю.
— Что грустная, Лина? — спросила она.
— Не грустная, — ответила Алина. — Волнуюсь. Книгу отправила в издательство.
— Ой, молодец! — всплеснула руками Зоя Ивановна. — Дай Бог, чтобы взяли!
— Спасибо, — улыбнулась Алина. — Я тоже надеюсь.
— А о чём книга-то? — поинтересовалась старушка. — Я знаю, что ты про бабушку пишешь, но подробно не рассказывала.
Алина рассказала. Про Ксению, про деда, про любовь, про уход в лес, про найденные письма. Зоя Ивановна слушала, иногда качала головой, иногда вздыхала.
— Вот оно как, — сказала она, когда Алина закончила. — А мы и не знали. Думали, просто уехала. А она, оказывается, страдала.
— Страдала, — подтвердила Алина. — Но и простила. В дневнике написала: «Я прощаю вас обоих».
— Сильная была, — покачала головой Зоя Ивановна. — Не каждая сможет.
Они долго сидели, разговаривали, вспоминали. Зоя Ивановна рассказала ещё несколько историй про бабушку — как она помогала людям, как учила детей, как никогда ни на кого не жаловалась.
— Тяжело ей было, — сказала старушка. — Но виду не показывала. Крепкая была.
— Я теперь понимаю, почему, — ответила Алина. — Она носила в себе эту тайну. И эту боль. И это прощение. Это придавало сил.
— Может, и так, — согласилась Зоя Ивановна. — Ты у нас умная, Лина. Разберёшься.
Вечером, вернувшись домой, Алина села на крыльцо. Море было спокойным, закат догорал, и где-то далеко кричали чайки.
Она думала о том, что сделала первый шаг. Рукопись ушла в мир, и теперь оставалось только ждать. Ждать и надеяться.
— Что скажешь, рыжий? — спросила Алина. — Всё правильно?
Кот мурлыкнул. Что бы это значило — она не знала. Но на душе стало спокойнее.
Она достала блокнот и записала:
«Сегодня я отправила рукопись в первое издательство. Страшно до дрожи. Но внутри — твёрдое знание, что я сделала всё правильно. Что эта история должна быть рассказана.
Ксения, бабушка, дед — они заслужили, чтобы о них узнали. Чтобы их любовь, их боль, их прощение остались в памяти.