Грёзы. Глава II
Очертания комнаты становились чётче, и слова расплывались от слёз. Свет резал глаза, как снег в ясный день, и колючий холод заставлял тело дрожать. Кто-то коснулся её лица горячими ладонями и заговорил знакомым голосом, но что ей говорили она не могла разобрать.
Холодный свет сгустился где-то в стороне, забрав с собой мороз, и замер там, словно выжидая момент снова заполонить собой всё пространство, заморозить всё вокруг, даже усмирить огромные буйные волны океана далеко внизу...
— Папа?.. — едва слышно отозвалась княжна, наконец различив так хорошо знакомое лицо на расплывшемся силуэте. — Холодно...
— Ничего, это ничего, птенчик, мы тебя согреем.
Альвин резко вскинул голову, услышав язык Имен. На краткое мгновение на его лице отразилось замешательство, когда он встретился взглядом с заспанными изумрудными глазами, так сильно похожими на Вальдемаровы. Княжна скользнула по нему невидящим взглядом и снова прикрыла веки, а он сложил руки на груди и задумался.
— Элена, Элена! — Вальдемар легонько похлопал её по щеке.
— Всё в порядке, Вальдемар, опасности больше нет. Я пошлю кого-нибудь за лекарем, — сказал Альвин и вышел из комнаты.
Холодный свет удалился. Комната погрузилась в сумерки, которые даже яркое солнце, глядящее прямо в окно, не могло растворить. Но стоило княжне снова открыть глаза, как лоб пронзила тупая боль. Она болезненно сощурилась.
Над ней суетилась пышная женщина в косынке, что-то бормотала, касалась пальцами её тела, и она чувствовала, как сквозь кожу проникает тепло, а одеревеневшие мышцы наливаются силой. Потом перед ней оказалась светловолосая круглолицая девушка.
— Кая... — слабо улыбнувшись, произнесла княжна. Фрейлина крепко обняла её.
— Как же ты всех напугала, — прошептала она над ухом княжны. — Переполошила даже соседние княжества.
— Что?.. — непонимающе спросила Элена.
— Его Милость за князем Хладоземья послал, чтобы тебя разбудить. Такой сильной магии в жизни не видела! Даже под чары попала случайно...
Кая помогла ей встать, потому что тело её не слушалось, помогла умыться, потом подвела к туалетному столику с зеркалом, и Элена уставилась на свое отражение так, будто видела себя в первый раз. Десятидневный сон превратил её в привидение — настолько она стала бледная. Щёки впали, губы потрескались, под глазами залегли лиловые тени. Кая, заметив её хмурое выражение лица, тактично промолчала.
Пока Кая прочёсывала длинную спутанную косу, наносила румяна и подбирала заколки, Элена равнодушно слушала, как прошли десять дней её сна в замке. Как прибыл Альвин Хладоземский, как оказалось, что её утащила в Мир Снов мара, и что Белый Князь спас её невероятной способностью проникать в Мир Снов и возвращаться обратно. От вихря вопросов, взвившихся в мыслях, у княжны загудела голова.
— А что было до того, как я уснула? — Элена через зеркало увидела, как на лице Каи появилось тревожное выражение.
— Совсем ничего, — мотнула головой княжна.
— Так, ну-у… Был обычный день, ты гуляла в саду со Стихиаром, промочила ноги из-за растаявшего снега, — голос фрейлины был ровным, но от чего-то Элене стало не по себе от её слов. — Вечером у тебя испортилось настроение, ты, как обычно, стала несносной, за что-то обиделась на Стихиара, прогнала меня и ушла в библиотеку. Не знаю, что ты там искала, да так и уснула за книжками, а разбудить тебя не удалось, поэтому Его Милость принёс тебя в кровать сам. Но тогда мы ещё не поняли, насколько крепко ты спишь…
Кая притихла, встретившись взглядом с княжной в зеркале. Элена хмурилась.
— Почему у меня испортилось настроение?
Кая помедлила, но ответила:
— Его Милость не хочет пускать тебя в город на праздник.
Княжна вздохнула. Об этом ей точно не хотелось бы вспоминать. Она за всю жизнь ни разу не пересекла стену, отделяющую территорию замка от города, расположенного ниже по склону горы. И никогда не спускалась к озеру-морю, отдаленный рокот которого она слышала каждый день, открывая окно спальни или поднимаясь на башни. Даже в праздники ей приходилось довольствоваться лишь наблюдением в подзорную трубу с башни, если везло на ясную погоду. В замке Вальдемара много лет не устраивали балов.
Кая без слов поняла настроение подруги.
— Сложно винить отца в беспокойстве о своих детях, моя княжна.
— Стихиара его беспокойство не касается, — мрачно ответила Элена. Кая промолчала и вернулась к колдовству над её причёской.
Но Элена не успокоилась. Она вдруг так чётко вспомнила своё негодование после разговора с отцом, что слова полились из неё бурным потоком:
— Это несправедливо! Ну, почему, почему ему можно выходить в город, ходить к кораблям, гулять по улицам, а мне — нет? И не смотри на меня так! И не рассказывай мне, что там не на что смотреть, я знаю, вы с ним сговорились в этом! В детстве я думала, что просто ещё мала, что Стихиару можно за стену, потому что он взрослый. Думала, исполнится мне четырнадцать, как ему, и отец меня отпустит с ним. Или с собой возьмет в порт, хоть разочек! Но мне уже шестнадцать, а отец непреклонно отказывает мне в прогулке, как будто ещё сильнее ограничивает. Я даже не наследница трона, а Стихиар — да, но взаперти держат меня! Ну, почему, Кая?!
— Откуда же мне знать? — с печальной улыбкой ответила Кая, привыкшая к подобным жалобам Элены. Она принялась укладывать плотную косу вокруг головы княжны, но Элена вдруг воскликнула:
— Не хочу причёску! Голова болит, оставь простую косу.
— Ладно. Тебе не обязательно спускаться в трапезную. Думаю, все поймут, если ты останешься завтракать у себя в покоях, — мягко сказала Кая, аккуратно ослабляя плетение и завязывая ленту на конце длинной тёмной косы. Элена не сразу ответила, будто смысл сказанного дошёл до неё лишь спустя время.
— Ну, знаешь, — хмыкнула Кая, уперев руки в бока. — Сомневаюсь, что в Мире Снов тебя кормили. Придётся есть столько, сколько скажет лекарь.
Княжна проигнорировала это заявление, направив опустевший взгляд куда-то сквозь своё отражение. Кая продолжила рассказывать о произошедшем, но Элена глубоко погрузилась в собственное состояние, и совсем не обращала внимания на фрейлину. Кая сдалась, самостоятельно выбрала тёплое платье изумрудного цвета и привычным ритуалом помогла Элене одеться.
Из соседней комнаты донёсся звон посуды и шаги горничной, которая принесла завтрак. Кае пришлось настойчиво коснуться плеча Элены, чтобы вывести её из оцепенения, и взять её под руку, чтобы довести до стола, на котором уже стояло несколько разных блюд, дымящийся чай и приборы. Элена даже не притронулась к еде и потянулась за чашкой с дымящимся чаем. Кая села с ней за стол, взяла булочку, разрезала её и намазала одну половинку маслом, а затем протянула Элене. Княжна лишь отрицательно помотала головой.
— Элена, ешь, — настойчиво сказала Кая.
— Не могу, — ответила Элена и сделала ещё глоток напитка, запах которого, в отличие от всего остального, не вызывал у неё тошноты. От чая во рту ощущался холодок, а по телу разливалось приятное тепло. — Что это за чай?
— Не знаю, — Кая пожала плечами и, налив себе напиток, поднесла к носу чашку. — Кажется, мята и смородиновый лист. И ещё что-то… незнакомое. Наверно его сделали по велению князя Альвина. Я слышала, что он говорил об особом напитке Его Милости, когда они уходили отсюда.
Перед взором Элены возник туманный образ человека в белых одеждах, который стоял рядом с ней, когда она открыла глаза. От него исходило сияние, показавшееся ей смутно знакомым, но тогда она была ещё на грани сна, и ничего не понимала. А сейчас яркая вспышка в памяти заставила её ахнуть и едва не опрокинуть на себя горячий чай. Кая подскочила и забрала у неё чашку:
— Осторожнее, Элена!
— Так вот, что это был за свет! Это он! — воскликнула Элена.
— Элена…
— Да нет же, послушай! Эта вспышка на корабле, это был он, Альвин! Тот же свет, что…
— На каком корабле, моя княжна? — выражение лица Каи приобрело полную растерянность.
Лицо же княжны в одно мгновение переменилось несколько раз, остановившись на эмоции, граничащей с ужасом.
— Моя княжна? — напряженно повторила Кая.
— Корабль, — прошептала Элена и мгновенно вскочила с места, рванувшись к выходу из комнаты, не обращая внимания на непослушные мышцы и головокружение.
— Элена!
Она выбежала в коридор, но, не миновав и трех метров, пошатнулась и тяжело оперлась о стену. Стены и пол поплыли, размывая очертания гобелена и больших окон, в которые было видно только нестерпимо яркую лазурь неба. Глаза застелила чернота, а во лбу и висках разлилась тупая боль. Ноги отказались держать её. Кто-то подхватил её за талию и оторвал от земли. Элена лишь простонала что-то неразборчивое, прежде чем её снова окутала пустота.
Она падала и падала, пока не поняла, что это всего лишь корабль спускается с волны, и палуба наклонилась. Воздух был мокрым и солёным. Гигантское облако впереди заворачивалось в вихрь, всасывало в себя поверхность океана, притягивая к себе корабль вместе с Эленой. От него не было спасения, но это не пугало: наоборот, ей хотелось узнать, что там, за завесой облаков. Казалось, вот-вот корабль подхватит очередная волна, и пронесет сквозь бурю в непременно прекрасный мир... Но вдруг всё озарилось серебряной вспышкой. Элена оглянулась в поисках источника света, и наткнулась на сияющие голубые глаза:
— Иди за мной, — сказал свет, и она не могла ослушаться.
Она была в своей комнате, в своей постели, а перед ней сидел незнакомый молодой мужчина такой невероятной красоты, каких она никогда в жизни не видела. Он смотрел на неё без улыбки, отстранённо, но держал её за руки.
— Корабль... — прошептала она ему. Он должен был понять, ведь он только что был там с ней. — Звёздный свет...
— Это был сон, Элена, — прозвучал спокойный голос, и он отвернулся от неё.
— Неужели она опять провалилась? — испуганно спросила Кая.
— Нет, это просто обморок. Напоите её чаем поскорее, к вечеру ей станет лучше, — Альвин поднялся с кровати, но Элена вдруг вцепилась в его запястье, резко сев. Зелёные глаза на бледном лице лихорадочно блестели, но встретившись с холодными голубыми, вдруг погасли. Княжна растерянно захлопала ресницами. Она отчаянно пыталась вспомнить, что хотела сказать, но не могла. Пальцы её ослабели, она выпустила руку Альвина и смущённо опустила голову. Мужчина задержал взгляд на ней, но ничего не сказал и вышел из спальни.
Кая робко присела на кровать рядом с княжной и шёпотом спросила:
Элена помедлила, вспоминая тающие в серебряном свете очертания парусов, но в итоге покачала головой и сказала:
— Не помню. Знаешь, как бывает — снится что-то яркое, а когда просыпаешься, резко забываешь, что снилось...
— Главное, что ты в порядке, Элена, — сказала Кая, и девушки обнялись.
Вечером Элена, как и предсказал Альвин, чувствовала себя совершенно здоровой, а потому спустилась к ужину в малый зал. Это была не очень большая комната с высокими потолками и массивной мебелью из тёмного дерева. Сквозь узкие высокие окна комната озарялась золотистым светом. Солнце уже клонилось к горизонту, но ещё не зашло за скалы, обрамлявшие залив.
Посреди комнаты стоял прямоугольный стол, покрытый кружевной скатертью и уставленный блюдами с мясом и овощными закусками. За ним уже сидели Вальдемар, Альвин и Стихиар. Как только Элена вошла в зал, разговор прекратился. Альвин поднялся с места, приветствуя княжну, за ним следом встал и Стихиар. Элена слегка растерялась и смущённо поздоровалась:
— Добрый вечер.
— Садись, птенчик, — очень мягко ответил Вальдемар, жестом показывая Стихиару подвинуться на соседний стул, чтобы она села рядом с отцом.
Элена села за стол и почти сразу же встретилась взглядом с ясными голубыми глазами, которые одновременно сквозили холодом и словно излучали свет. Её руки покрылись мурашками не то от вымышленного ощущения мороза, не то от воспоминания о пробуждении, когда она увидела вспышку этого же света прямо перед тем, как распахнуть глаза. За свою жизнь она не часто узнавала новых людей, потому что не покидала замок, а гости у Вальдемара бывали редко. Альвин Хладоземский ни внешностью, ни поведением не был похож ни на кого из тех, кого Элена когда-либо видела. От него исходила пронизывающая нутро сила, и княжне казалось, что если она закроет глаза, сможет увидеть её лучи. Мгновение, пока они смотрели друг на друга, затянулось, и по груди девушки разлилось колкое чувство тревоги. Но только Элене захотелось отвернуться, как Альвин заговорил очень приятным низким тембром:
— Рад видеть, что вы пришли в себя, княжна, — он не улыбался, но произнес эти слова так же, как если бы на его лице была искренняя улыбка.
— Благодарю вас, — тихо ответила Элена, опуская ресницы. Но даже так она чувствовала на себе внимательный взгляд, от которого хотелось соскользнуть со стула и утечь под скатерть. Никогда ещё она не испытывала такого сильного смущения.
— Нашу благодарность не выразить, Альвин, — сказал Вальдемар. — Не знаю, что бы случилось, если бы не ты. И что ещё может случиться…
— Да, сложно предсказать, — согласился Альвин, оторвав взгляд от княжны. — Но я уверен, что этого не повторится. Это не сонная болезнь, иначе вы бы заметили её раньше. Она наступает постепенно. Моя сестра, Лулинь, постоянно ходила в полудрёме, даже после крепкого сна, только через пару лет начала засыпать на сутки-двое…
Элена внимательно прислушивалась к словам хладоземца. Плавные интонации его речи захватывали сознание, голос был таким успокаивающим, что Элена почти перестала тревожиться, и даже стала украдкой разглядывать сидящего напротив. Она не могла определить его возраст. Казалось, он чуть старше Стихиара, но взгляд и манеры совершенно не походили на юношеские. Но не только это не давало ей покоя. Каждый взгляд на него вызывал мучительное желание вспомнить сон, но чем сильнее она старалась ухватиться за это ощущение, тем сильнее ей казалось, будто это сейчас она спит, а её настоящая жизнь осталась за призрачной серебряной вспышкой…
Альвин замолчал за секунду до того, как дверь бесшумно открылась, и к столу подошла полная женщина в чистом белом переднике поверх шерстяного платья. Служанка принялась тихонько расспрашивать княжну о том, что она хочет съесть. Элена с удивлением обнаружила, что её больше не тошнит от вида еды, а потому указала на ароматный мясной пирог, отварную картошку и овощное рагу. Над столом повисла тишина, но Альвин пристально смотрел в глаза Вальдемара, а тот слегка хмурился. Разговор возобновился только когда служанка затворила за собой дверь.
— Мы не замечали ничего подобного, — сказал Вальдемар, посмотрев на дочь, которая впервые после пробуждения с аппетитом ела.
— Я уверен, что княжна не больна, — кивнул Альвин.
— Почему же тогда она спала десять дней? — пылко спросил Стихиар. Он буравил взглядом Альвина, будто тот был обязан объяснить произошедшее сию же секунду.
— В этом виновата мара, — спокойно ответил ему хладоземский князь.
Любопытство Элены одержало верх над смущением, и она спросила:
— Демон Мира Снов, — ответил Альвин.
Княжна несколько раз моргнула и продолжила смотреть прямо на него, давая понять, что столь короткий ответ её не удовлетворил.
— Мары — это обитатели мира, спрятанного от реальности, называемого Миром Снов, — вновь зазвучал завораживающий голос хладоземского князя. — В него нельзя проникнуть в телесном облике, или, по крайней мере, никому не известно, как это сделать. Это место столь же опасно, сколь притягательно и прекрасно, потому что это обитель демонов, порождённых болью и ненавистью, страхом и отчаянием. Подобные чувства приводят разумы людей в Мир Снов, и там они находят то, что исцеляет их души и помогает забыться. Они засыпают сначала на дни, затем на недели, на месяцы, всё глубже и глубже погружаясь в бездну Мира Снов, пропадая в своих мечтах и забывая о реальности, которая причиняла им страдания. Однажды они уходят столь глубоко, что не больше не просыпаются. Они и становятся марами, княжна.
Элена сделала глубокий вздох сквозь приоткрытые губы, словно забыла дышать на время, пока Альвин говорил.
— Но при чем здесь я? — спросила она. — Я никогда не испытывала ничего подобного. В день, когда я уснула, я грустила, но не настолько, чтобы уйти в Мир Снов…
— Дело не в тебе, это одна из мар напала на тебя, — мрачно ответил Стихиар.
— Почему? И как она проникла сюда? — Элена не смогла спрятать беспокойство в своем голосе. Она всегда верила, что в этом доме, окруженном каменной стеной, ничто не могло представлять опасность для неё, и вдруг ей говорят, что она стала жертвой страшного существа прямо в своей постели!
— Мара не проникала сюда, она нашла вас во сне, исказила его и утащила в глубину Мира Снов, — продолжил объяснять Альвин. — Мары затаскивают людей как можно глубже, чтобы их стало невозможно разбудить, и питаются их жизненной силой, внутренним светом.
Элена нахмурилась и на несколько секунд задумалась, как будто не поверила его словам.
— Вы говорите о магии? — наконец спросила Элена, и Альвин кивнул, прикрыв глаза. Элена серьёзно посмотрела на отца, потом снова на Альвина и сказала: — Но я не обладаю подобной силой.
Повисла пауза. Альвин плавно откинулся на спинку кресла, буравя взглядом Вальдемара. Рокоградский князь был хмур.
— Не знаю, Альвин, — вдруг вздохнул Вальдемар. — Я говорил тебе.
— Этого не может быть, — тихо сказал Альвин, в который раз внимательно оглядев Элену.
Она снова ощутила колкие мурашки и переглянулась со Стихиаром. Тот едва заметно кивнул ей. Он тоже обратил внимание на странное поведение отца и Альвина: они будто перемолвились без слов.
— Это так, — твёрдо сказала княжна. — За всю жизнь я даже свечку не зажгла с помощью магии. Я абсолютно бездарна.
Услышав это, хладоземец усмехнулся, словно слова Элены развеселили его. Он запустил руку во внутренний карман одежды и что-то достал.
— Мара, утащившая вас в Мир Снов, явно так не считала, — сказал он, положив на стол мутноватый ограненный кристаллик вытянутой шестиугольной формы. Стихиар любопытно потянулся к нему, но из стола внезапно выстрелили ледяные шипы, и юноша резко отдернул руку. Элена ахнула.
— Не стоит это трогать, — строго сказал Вальдемар детям. Альвин шевельнул пальцами, и острые сосульки, чуть не вонзившиеся в ладонь княжеского сына, исчезли, будто их не было.
— В этом кристалле заключена тварь, напавшая на вас, княжна, — сказал хладоземский князь. — И есть лишь одна причина, по которой вы спали так долго — это магический дар. Не будь его, демон бы нашел кого-то поаппетитнее.
Элена вдруг встала на ноги. Вальдемар, почувствовав неладное, дёрнулся осадить её, но не успел. Княжна, в упор глядя на Альвина, мелодично произнесла:
— Пусть всё вокруг охватит пламя!
Она увидела, как расширились зрачки голубых глаз, как сжалась в кулак его рука, а поверхность стола под ней засверкала инеем. Он стал похож на кошку перед прыжком, и Элена вдруг поняла — он тоже ощутил, как воздух завибрировал от силы произнесённых слов… Но ничего не произошло. Через несколько секунд Альвин выдохнул и огляделся, удостоверяясь, что никакого пламени вокруг нет. Вальдемар смотрел на дочь с укором.
— Видите? — хмуро сказала Элена. — Если бы это произнёс Стихиар, пришлось бы тушить пожар.
Стихиар кивнул, старательно пряча улыбку:
— Её заклинания всегда работают с большей силой, чем составленные другими.
— Вот только работают они, когда их произносит кто угодно, кроме меня, — Элена опустилась обратно на стул. — Так что ваша гипотеза о причине нападения не подтверждается.
Альвин задумчиво подпёр рукой подбородок.
— Честно говоря, Элена, — вдруг сказал Вальдемар, — у меня нет сомнений, что гипотеза Альвина верна.
Элена заморгала, удивлённо глядя на отца. Он поймал её взгляд и продолжил:
— Твоя мать — обладательница великой силы, ты просто не можешь быть бездарна. Такая магия не исчезает даже через несколько поколений. Я бьюсь над этой загадкой десять лет, с тех пор как ты свободно заговорила на Языке Имён. Ты чувствуешь язык Дэнай тоньше всех магов в Рокограде — это очевидно. Я вряд ли ошибусь, если скажу, что эта способность у тебя сравнима с Одарёнными. Но ни в одном изученном мною тексте нет объяснения, что с тобой происходит.
Альвин ничего не сказал. Стихиар притих. Лицо Элены выражало полное недоумение.
— Почему ты раньше не говорил мне об этом? — тихо спросила она.
— Сейчас как раз пришло время, — ответил Вальдемар. — Теперь я уверен. Мы не можем знать, почему сила в тебе спит, но нападение мары — серьёзное доказательство её присутствия.
— Есть способ узнать наверняка, — задумчиво сказал Альвин, ловя взгляд рокоградского князя.
Вальдемар покачал головой, и хотел было что-то сказать, но внимание всех вдруг приковала к себе льдинка на столе. Она замерцала и начала темнеть. Альвин проворно забрал её. В его руках на поверхности кристалла снова образовались морозные узоры.
— Что такое? — напряжённо спросил Вальдемар.
— Вырывается, — ответил Альвин. — Я постоянно накладываю всё новые чары, чтобы удержать её во льду, но моя магия не может убить эту тварь. Боюсь, в этом мире ей страшен только огонь.
— Так дайте мне её сжечь! — оживился Стихиар.
— Вы храбры, юный князь, но, боюсь, здесь нужен маг, рождённый с Именем Огня, — покачал головой хладоземец.
Стихиар с надеждой посмотрел на отца, но тот лишь подтвердил слова Альвина, и юноша насупился. Он был талантлив, но всё равно никогда не смог бы сравниться с существами, по воле случая рождёнными с Именем; способными повелевать стихией одной лишь мыслью. Магия, дарованная им, была настолько сильна, что оставляла свой отпечаток даже на внешности.
Элена протянула руку к брату и нежно сжала его ладонь. Стихиар легко улыбнулся ей, но тут же снова посуровел.
— Знаю я кое-кого, — задумчиво сказал Вальдемар Альвину, — но, боюсь, ты не захочешь с ней встречаться.
Взрослые посмотрели друг на друга с таким видом, будто переживали какие-то общие воспоминания.
— Всё давно в прошлом, — наконец, ответил хладоземский князь, чуть качнув головой и прикрыв глаза. — Если ты знаешь, как её найти, и она отзовется, я буду только рад подкинуть ей развлечение. Ей по силам убить эту тварь.