Рассказ "Бездонное Небо"

Кнуд лежал в тени, старого широко раскинувшего свои ветви дерева. Крики бредившего шамана не выходили из головы. «Это другие боги! Другие боги! Исчадия бездны, стерегущие тех слабых богов что мы почитаем! Не смотри! Беги прочь! Проклятая пропасть! О милостивые духи, я падаю в небо!» — эти вопли врезались в память. Мысли возвращались к сказанным словам снова и снова, не давая ему покоя. Они как стрелы, пронзающие своими каменными наконечниками зелёное чешуйчатое тело пиглона, загнанного на охоте. Всё началось, когда неизвестный странник из далёких краёв прибыл в их племя. Даже те взрослые, что хотели убить гостя, едва завидев на своих землях, теперь же рисуют на сводах древней молитвенной пещеры и своих телах, те странные символы, для общения с духами, которым он научил их. Они стали обретать смысл. Люди начинали верить, что они помогают в охоте, приносят удачу, излечивают болезни. Почему тогда они не помогли старейшине справиться с его хворью, полученной после ужасающего ритуала общения с этими новыми духами. Чем быстрее письмена новообретённых богов появлялись на его теле, тем быстрее угасала в нём жизнь. Даже знак с тремя солнцами делал только хуже. Странник уверял, что это мощная защита от любых болезней и недугов, мощная лечебная магия. Но шаману становилось только хуже. Может быть, они сделали что-то неправильно? Ошиблись в заклинаниях, или в местах нанесения узоров? Теперь лучший целитель лежал при смерти.

Кнуду казалось, что всем всё равно и смерть старшего члена племени была принята как благословение и избавление от мук болезни, как если бы это был дар богов.

Его цепочку размышлений прервал страшный грохот, словно безоблачное, ясное небо разразилось громким раскатом грома. Кнуд почувствовал беспокойство зверей от малых, до великих, окружавших его. Живые существа бросились прочь от источника звука, как от лесного пожара, полыхающего в чаще. Кажется, шум был со стороны соседнего племени, что живёт под высокой горой на севере. Нужно вернуться домой и рассказать об этом семье.

Не добежав до сводов родной пещеры и пяти сотен шагов, он заметил нечто, что полностью перевернуло его картину мира. Маленький дикарь за свои десять циклов жизни, не видел ничего, с чем можно было бы сравнить это зрелище. Трое огромных существ, похожих на людей, из блестящего чёрного камня, стояли переговариваясь о чем-то между собой на незнакомом языке. Этих слов он не знал и вряд ли мог найтись другой человек, из знакомых ему, что расшифровал бы эти звуки.

Перед каменными людьми стоял его отец, их вождь и новый шаман. Кажется, он пытался приветствовать гостей так, как научил их странник. Вождь в парадной маске принёс чудовищам шкуру с символами дружбы и процветания, теми, что когда-то показал им гость из далёких земель. Взяв в руки предложенные шкуры, один из неведомых пришельцев внимательно начал изучать ритуальные письмена. Это мгновение казалось мучительно долгим, как если бы там было, что-то оскорбительное и живые боги-каирны не могли поверить в то, что предстало их взору.

Все племя собралось позади мужчин, встречавших чужаков. Каждый из них сгорал от любопытства, предвкушая те новые знания, которыми смогут одарить их пришедшие из далека существа, что были столь похожи своим блестящим, чёрным, каменным панцирем на ангелов, описанных их предыдущим гостем. И их надежды были услышаны. Никто не понял, как и в какой момент это случилось, но в одно мгновение, не сговариваясь, в руках существ оказались ножи из блестящего белого камня, а на телах старших членов племени, и отца Кнуда, стоявших рядом с ними, уже зияли огромные раны. В тот же миг начали раздаваться раскаты грома, а тела несчастных людей, встречающих новых учителей, разлетаться на куски. Всё закончилось быстрее, чем кто-либо успел понять происходящее. Остолбеневший от шока и ужаса, молодой охотник, лежал в кустах и наблюдал за монстрами, убившими всех, кого он знал и любил.

Всё случилось быстрее, чем он успел моргнуть. Один из гостей снял чёрную каменную маску, к удивлению собравшихся, под ней было человеческое лицо. Его кожа была тёмной, как если бы состояла из тех камней, что местные находили у подножий огненных гор. Глаза горели красным, подобно факелам во тьме. Он обратился к своим спутникам, но, даже слыша речь, Кнуд вряд ли смог их понять. Безумная ярость охватила его от бесплодных попыток понять, как и зачем они вырезали целое племя. Кто они? Соседнее племя, о котором никто не слышал? Чем помешали им? Ответы на все эти вопросы не важны, его волновал только сжимаемый в руках каменный нож, подаренный отцом, тем самым, чьё бездыханное тело лежало у ног чудовищ. Раз это люди, то их можно убить.

Подкравшись, как можно тише, Кнуд обнаружил, что тот, что без маски смотрит прямо туда, где он сейчас лежит. Но это невозможно, охотники из их племени могут голыми руками поймать даже самого осторожного пиглона, а между ним и пришельцем около сотни шагов, он не мог услышать. Чужак сказал что-то, не отрывая взгляда. В его словах слышался повелительный тон, как если бы он требовал немедленно встать и показаться. Кнуд встал, подчиняясь приказу, звучащему в словах, и направился к чужакам. Они спокойно ждали, когда он подойдет ближе.

Сократив дистанцию, он одним прыжком оказался перед лицом гиганта и нанёс колющий удар, целясь в шею, которая не была закрыта каменным панцирем. Здоровяк уклонился с несвойственной для такого большого тела лёгкостью, словно играл с детёнышем пиглона. Ещё несколько таких же неудачных попыток атаки. Пришелец легко толкнул Кнуда в грудь. Это было похоже на то, как если бы тот врезался с разбегу в дерево. Он упал задыхаясь, но не сводя глаз со своего противника, как его и учили. Противник не двигался, а в его огненно-красных глазах читался не гнев или ярость. Это было снисхождение, похоже монстр пытался всё это время что-то объяснять маленькому ребёнку, а у того никак не получалось это понять. Кнуд не потерпит такого от извергов, лишивших его семьи. Яростный крик и новая попытка нанести удар. Выражение лица гиганта изменилось лишь на мгновение, но и этого хватило чтобы увидеть в глазах удивление и удовлетворение. Последнее что помнил мальчик, как существо ткнуло его пальцем в лоб и мир вокруг заволокла тьма, сознание покинуло разум осиротевшего ребёнка.

Трое братьев Караула Смерти усердно сканировали местность на предмет выживших аборигенов.

— Брат Тей'шар. Я слышал, что милосердие сынов Вулкана может сравниться лишь с их доблестью в бою, но зрелище того, как ты играешь с этим еретиком, вместо того чтобы прикончить его сразу, вызвало у меня смятение. Ты же не намереваешься сохранить ему жизнь, лишь потому что он ещё ребёнок? Скверна хаоса многолика, и мы должны уничтожить всех, кто поражён ею.
— Санктус, тебе не кажется странным, что одинокое, дикое дитя смогло не просто напасть на Астартес, перед которыми дрожат еретики? Даже прославленные бойцы имперской гвардии приходят в трепет при виде Астартес. А этот мальчик, просто подкрался. В нём есть сила, способная противостоять нашему давлению. Среди всех этих дикарей лишь на этом ребёнке нет печати хаоса, и скверна не отразилась на нём. Я хочу попросить у командующего разрешения проверить этого мальчика, и, если тот будет чист, забрать его на Ноктюрн, чтобы обучить и дать возможность пройти испытания возвышения.
— Ты хочешь подвергнуть этого ребёнка испытаниям? Мы же убили всю его семью.
— Мы очищаем города, чтобы спасти планеты и очищаем планеты, чтобы спасти сектора. Если он сможет принять это, то станет достойным боевым братом.

По вокс-связи была передана команда о возвращении, миссия завершена. Тей'шару ещё предстояло предоставить достаточно убедительные доводы, чтобы сохранить жизнь ребёнка, что смог не поддаться скверне хаоса и побороть страх даже перед сверхчеловеческими воинами.