14.124 "Прерванное молчание"
Утро в гостинице
Эстебан открыл глаза в предрассветных сумерках и сразу ощутил пустоту пространства рядом. Пижама Фэйт небрежно валялась на стуле, как после поспешного побега. Значит, она уже спустилась на кухню. Но там его тоже ждала лишь тишина, нарушаемая гулом холодильника. Охваченный смутной тревогой, он натянул джинсы, лонгслив и, не завязывая шнурков, вышел на улицу.
Воздух был свеж и влажен, а недалеко от их арендованного домика вилась тропинка, ведущая к реке. Зная пристрастие Фэйт к уединению на природе, Эстебан без колебаний направился к берегу.
Еще одна бессонная ночь подкосила Фэйт. Как ни старалась она уснуть, мысли, словно навязчивые приливы, возвращались к одному и тому же — к Элиасу. Его имя было несмываемой граффити на стенах ее памяти. Едва первые лучи солнца коснулись ее лица, она решилась на бегство, на этот прогулочный маршрут к реке.
Сидев на влажной от росы скамейке у воды, она судорожно доставала телефон. Пальцы, будто против ее воли, находили в адресной книге контакт «Эл». Она смотрела на него, на эту застывшую цифровую частицу прошлого, затем резко блокировала экран, клала телефон на колени. Через минуту ритуал повторялся. Открыть. Застыть. Погасить. Она была заложницей этого цикла, пока сзади не раздался мягкий, знакомый голос.
Эстебан окликнул ее. Фэйт вздрогнула и обернулась, пытаясь натянуть на лицо подобие утренней безмятежности. Он подошел, и вопрос, который задавал уже не раз, повис в воздухе между ними:
— Что случилось? Опять не спала?
В этот раз, как и в прошлые, она соврала. Свела все к акклиматизации, к старой проблеме с бессонницей из-за стресса. Слова звучали гладко и пусто.
— Просто не могу привыкнуть к влажности. И мысли перед сном.. ты знаешь.
Эстебан молча присел на прохладный песок напротив, погруженный в размышления. Его интуиция, отточенная годами внимания к деталям, шептала, что дело не в климате.
— Фэйт.. что на самом деле привело тебя именно сюда? Почему Комореби? Ты могла выбрать Тартозу или Сулани. Здесь что-то тебя держит. Или.. кто-то?
Фэйт, словно обожженная, резко соскочила с темы. Чтобы заглушить неловкость, она с нарочитой легкостью предложила:
— Не знаю, Эстебан. Просто понравились фотографии. Слушай, давай вечером куда-нибудь сходим? Говорят, тут есть крутой клуб, «Огни Токио». Развеемся.
Эстебан, понимая, что сейчас копать глубже бесполезно, лишь кивнул в согласии.
— Хорошо. Только пообещай, что если что-то гнетет — скажешь.
— Обещаю, — солгала она во второй раз за это утро.
Вечером того же дня
Вечером того же дня клуб «Огни Токио» оказался на удивление полон. Местные и туристы знали толк в веселье. На какое-то время Фэйт удалось обмануть себя: грохот басов, толчея, энергия танцпола на время вытеснили угрюмые думы. Даже Эстебан, кажется, расслабился, наблюдая, как она отдается музыке. После особенно оглушительного трека, когда в висках уже стучало, ей вдруг отчаянно захотелось воздуха. Она пробилась к выходу, не обращая внимания на начавшийся снаружи ливень.
Дверь захлопнулась, отрезая какофонию. Дождь обрушился на нее стеной, но Фэйт лишь зажмурилась, вдыхая свежесть. А потом ее взгляд упал на одинокую фигуру на лавке неподалеку. Спина, поза, очертания… Сердце в груди провалилось, а потом забилось с такой силой, что заглушило шум дождя.
— Элиас? — имя сорвалось с губ шепотом, в котором смешались неверие и надежда.
Она списала видение на галлюцинацию от усталости, на игру воспаленного воображения. Но ноги сами понесли ее вперед — медленно, осторожно, будто к миражу, который мог рассыпаться от неловкого движения. Она подошла, разглядывая знакомый затылок с кудряшками, прилипшую к спине мокрую рубашку. Потом, словно невзначай, опустилась на свободный край скамьи. И наконец, повернулась и пристально всмотрелась в профиль.
Элиас Янг. Все тот же, но неузнаваемо другой. Впалые щеки, глубокие тени под глазами, сквозь которые, казалось, проступала усталость всего мира. Его очки были заляпаны каплями, а застиранная рубашка говорила о том, что стала его второй кожей, возможно, единственным укрытием.
— Элиас? — позвала она уже громче, настолько, чтобы пробиться сквозь шум ливня.
Сначала он даже не пошевелился, решив, что голос — еще один призрак из прошлого, догнавший его и здесь, под дождем Комореби. Но потом медленно, с трудом, будто шевеля гранитными глыбами, повернул голову. Серые глаза за стеклами очков расширились от шока.
— Фэйт? Что.. что ты здесь делаешь?
— Сложно сказать, — честно выдохнула она. — Я.. в отпуске. Как у тебя дела?
— И по случайности оказалась в моем районе? — в его тоне прозвучало отголоском старой подозрительности. — Как ты меня нашла?
— Я не следила за тобой, — сказала она, поджимая колени к груди в защитной позе. — Я здесь с парнем. Он.. внутри, под местный хит тусуется. А ты с кем? Один?
— С парнем? Неплохо, Роулендс, — уголок его губ дрогнул в слабой, едва уловимой ухмылке. — А я с подругой. Она тоже из тусовщиц.
— С подругой? Или с «подругой»? — повернулась к нему Фэйт, и в ее голосе прозвучала знакомая, слегка дразнящая нотка из прошлого.
— Не начинай, — Элиас смущенно отвел взгляд. — Мы просто коллеги, которые оказались в трудной жизненной ситуации. А в Комореби.. здесь люди борются с унынием на танцполе.
Вдруг между ними натянулась та самая невидимая нить. Элиас почувствовал ее — этот вайб ночных разговоров, тихого смеха на кухне, комфортной тишины друг у друга в комнатах. Он чуть расслабился, полностью развернувшись к ней.
— Его зовут Эстебан. Мы познакомились в Фоксбери. Живем вместе уже почти год в Сан-Мишуно.
— Фоксбери, значит, — задумчиво протянул Элиас. — Ты молодец.
— Да куда уж, — хмыкнула Фэйт, и в этом звуке прозвучала горечь, которую она тут же попыталась скрыть. Она вытянула ноги, подставляя дорогие брюки потокам дождя.
— Мне бы хотелось объясниться, много чего произошло, — неловко проговорил Элиас, прерывая затянувшееся молчание.
— Да, Эл, мне тоже есть что рассказать.. — она оборвала себя на полуслове и резко поднялась. — Мне нужно вернуться к Эстебану, а то он.. тревожный тип.
— У меня тот же номер! — внезапно, почти отчаянно крикнул Элиас ей вслед, в спину, которую уже заволакивала пелена дождя. — Напиши мне!
— Ладно, только ответь в этот раз, — бросила она через плечо, лишь махнув рукой в знак того, что услышала.
Элиас еще долго сидел, вглядываясь в то место, где ее фигура растворилась в свете, вырывающемся из дверей клуба. В груди бушевала странная смесь тепла и тревоги. Было щемяще-приятно видеть ее, и в то же время волнительно-страшно. Он отметил про себя изменения: она сменила прическу, научилась носить макияж, тело стало более спортивным. Она выглядела.. повзрослевшей. Иной. И он с внезапным, острым нетерпением ждал следующей встречи, одновременно боясь ее. Дождь лил, смывая границы между прошлым и настоящим, оставляя его одного с предчувствием, что тихая заводь его жизни вот-вот будет вновь взболтана до самого дна.
