Побочная ветка
Жизнь наследников династий Колдуэлл, Янг, Рамирез и Харрис

14.125 "Дождь не может идти вечно"

Дождь не может идти вечно. После ливня, как и полагается весеннему Комореби, наступили влажные, теплые деньки.

14.124 "Прерванное молчание"

Еще одна бессонная ночь подкосила Фэйт. Как ни старалась она уснуть, мысли, словно навязчивые приливы, возвращались к одному и тому же — к Элиасу.

14.123 "Синоптик не предупреждал"

После Рей жизнь Элиаса превратилась в аккуратно расчерченный календарь, где каждый день был копией предыдущего.

14.122 "Первый отпуск Фэйт"

Собираясь в отпуск, редко думаешь: «А не разобьёмся ли мы о бытовуху вдали от дома?» Фэйт — точно не думала.

14.121 "Тени Сан-Мишуно"

После стычки с Джейлой и странной встречи с ее отцом Фэйт не могла выбросить из головы навязчивую мысль. А что если Нейт как-то связан с Паркером и той старой тайной Мунвуда, которую они с Элиасом безуспешно пытались раскрыть годы назад? Мысли крутились по одному и тому же адскому кругу: А была ли наша дружба с Элом чем-то большим, чем общая одержимость? Может, для него это было просто юношеским безумием, которое он с легкостью забыл после выпускного?

14.119 "Точка невозврата"

Известие о беременности повисло в воздухе ледяным гулким эхом. Беатрис часами сидела в тишине, пытаясь разглядеть хоть один светлый путь в наступившем мраке, но видела лишь тупики.

14.105 "Маменькин сынок"

После ухода Беатрис Энди никак не мог сосредоточиться на работе. На выручку, как всегда, пришла мама..

14.104 "Отпуск, который завел слишком далеко"

Связи Оливера в головокружительном мире кино и шоу‑бизнеса простирались настолько далеко и глубоко, что он без тени сомнения решил вовлечь сына в один амбициозный проект.

14.101 "Отголоски прошлого"

С тяжёлым сердцем Фэйт Роулендс покинула Фоксбери. После унизительного отстранения от учёбы она молча собрала вещи и умчалась в Сан-Мишуно, оставив позади всё, что было ей дорого.

14.96 "Комореби: тени прошлого"

В последние тёплые дни лета особенно приятно было вырваться из четырёх стен. Особенно в те редкие часы, когда учёба в экономическом институте не омрачала реальность своим серым покровом.