Sicario (2015)

Дени Вильнёв уверенно держится в моём личном топе режиссёров. И пусть его фирменный монтаж иногда усыпляет мой гиперактивный мозг, спорить с тем, что он умеет снимать визуально, — как минимум бессмысленно. Даже самые бытовые сцены у него выглядят как кино. Настоящее, большое кино. Если Уэс Андерсон — про симметрию и чёткие цвета, то Вильнёв — про эстетику хаоса и размытых границ. И в Sicario это работает на максимум.

На первый взгляд, Sicario — это триллер про борьбу с наркокартелями. Погоня за справедливостью, зачищенные мексиканские кварталы, напряжённые диалоги в полутёмных кабинетах. Но на деле — это кино про власть, мораль, закон, который прогибается под интересы тех, у кого есть погоны и полномочия творить, что угодно. И в первую очередь — это фильм про монополию на насилие у государства, и про тех, кто держит этот инструмент в руках, не до конца понимая — кто им машет и зачем.

Сюжет разворачивается через взгляд героини Кейт — агентки ФБР, которая внезапно оказывается втянутой в операцию не совсем по уставу. Её вроде как «берут в команду», но на деле просто таскают с собой для галочки — чтобы прикрыть формальности. Классика: всё уже решено за кадром, а ты тут просто подписываешь бумажки. Или трупы.

Кейт — единственная, кто поначалу символизирует закон. Не справедливость — а именно закон, как он должен работать. Обратите внимание: с самого начала она и её напарник — в синей форме, единственный холодный цвет среди этого выжженного бежево-серого ада. Но к финалу и она переодевается — уже в серое, будто стирается, растворяется в этой мутной морали. Она больше не уверена, кто в этом фильме носит свет.

В финале, когда Алехандро входит в дом, он — полностью в чёрном. Настоящая тень. За ним нет закона, нет мандата. Он сам себе суд. А «главный антагонист» — тот, кого мы вроде как должны ненавидеть, — в белом, в светлом. Всё перевёрнуто. Добро и зло не просто меняются местами — они размываются в пыль. И весь фильм ты в этой пыли.

Визуально это поддерживается на всех уровнях: кадры то размыты, то перегружены светом, то наоборот погружены в почти полную темноту. Вильнёв постоянно ставит героев за полупрозрачными преградами — через окна, занавески, сетки. Пространство не делится на «здесь» и «там» — всё как будто между, ни в одной стороне.

Вильнёв не просто содержанием говорит, о том, что не существует абсолютного добра и зла, он показывает это визуально, ритмом, паузами, цветами, отсутствием музыки в самых напряжённых сценах.

К слову о названии. В фильме даже появляется дефиниция слова sicario — не просто «убийца». Это термин для грязных спецопераций. Ассассин. Человек, который делает за тебя то, что ты сам делать не хочешь, но знаешь — так надо. В этом весь конфликт: кто готов нажимать на спуск, когда на кону «высшая цель»?

Экшен в фильме не наслаждается мясом, а выплёскивает напряжение короткой очередью после очень долгого нагнетания. Каждая перестрелка — не кульминация, а разрядка, физическая, неприятная. Ты не радуешься, когда кто-то умирает. Ты просто вздыхаешь, что всё закончилось — хоть и ненадолго.

Весь фильм — это одно большое напряжение, которое не отпускает. Он тягучий, нарочито медленный. Как медленно заходит в кадр армейский грузовик. Как медленно опускается солнце. Как медленно главная героиня теряет представление о том, зачем она здесь. И финал, где её заставляют подписать бумагу, — это не просто драма. Это актуальный плевок в сторону всех, кто ещё верит, что можно «играть по правилам».

Эта визуальная поэма о том, как законы гниют, но продолжают работать — просто уже не для тебя является прекрасным примером того, как можно содержание дополнять формой, ведь сам сюжет довольно прямолинейно рассказывает о том же самом, эти мелочи лишь идеально дополняют общую картину, что и должно всегда быть в хорошем фильме.