Columbina

Её имя Коломбина. Об этом знают немногие, ведь в стенах особняка к ней обращаются иначе-Субретка. Так проще, так удобнее для окружающих. Оставить настоящее имя за пределами чужих взглядов и чужих слухов. Коломбина звучит слишком лично, слишком тонко, словно тайна, которую нельзя произносить вслух. А Субретка роль, отточенная до совершенства, лёгкая улыбка, вежливый поклон, безупречная тень у чужого плеча. И лишь те, кому позволено подойти ближе, могут однажды услышать её настоящее имя. Тихое, почти забытое, но по-прежнему живое.

Ей всего двадцать лет. Возраст, в котором другие только начинают узнавать мир, пробовать его на вкус, ошибаться и смеяться громче, чем следует. В её взгляде ещё живёт юность: хрупкая, едва уловимая,но за ней уже прячется слишком ранняя взрослость.

Она числится в персонале. В аббатстве её роль проста и строга. Монашка, смиренная, молчаливая, почти незаметная. Белые рукава, опущенный взгляд, тихие шаги по каменному полу. Так её видят. Так её привыкли воспринимать. Но ограничивается ли она лишь этим?

В особняке она появляется там, где её не ждали. Скользит по коридорам бесшумно, словно тень, задерживается у приоткрытых дверей, замирает в галереях, откуда открывается вид на двор. Она наблюдает за жителями, за случайными путниками, за каждым, кто переступает порог.

Коломбина тихая, но её тишина не равна слабости. В ней нет суеты, нет лишних слов и поспешных эмоций. Она наблюдает дольше, чем говорит, и запоминает больше, чем кажется. Снаружи мягкость и сдержанность. Она вежлива, аккуратна в выражениях, умеет слушать так, что человек сам начинает говорить больше, чем собирался. В её голосе нет давления, но есть странная уверенность, будто она заранее знает исход любого разговора. Внутри же холодная ясность и расчёт. Коломбина редко действует импульсивно. Она терпелива, умеет ждать, умеет скрывать истинные намерения за лёгкой улыбкой. Её сложно вывести из равновесия, а если это и случается,она не покажет. Она не жестока без причины, но и не наивна. Мир для неё не место иллюзий. Она видит людей такими, какие они есть, и принимает это без лишней драмы. Возможно, именно поэтому её присутствие ощущается почти незримо,как тонкая тень за спиной, как взгляд, который вы чувствуете, даже не оборачиваясь.

Коломбине всего двадцать лет, но кажется, будто особняк знал её всегда. Ещё ребёнком она переступила его порог тогда, когда о доме уже ходили шёпоты, а имя графини произносили вполголоса. После исчезновения родителей девочку забрало аббатство, стоявшее неподалёку, и именно там она выросла среди молитв, строгих правил и каменной тишины. Однако стены монастыря не смогли удержать её от того, что неизбежно тянуло обратно.

Когда спустя годы особняк выкупили и начали восстанавливать, аббатство направило туда нескольких сестёр для служения. Коломбина вызвалась сама. С тех пор она числится в персонале,как скромная монашка, ответственная за часовню и порядок в залах. В стенах дома её зовут Субреткой. Имя прижилось легко, словно было придумано именно для неё: лёгкое, почти театральное, но скрывающее за собой нечто большее. Она служит особняку преданно и безукоризненно. Просыпается раньше остальных, гасит свечи последней, знает, какие двери лучше не открывать в полночь и в каких коридорах не стоит задерживаться на рассвете.

Новые жильцы и редкие путники нередко чувствуют её присутствие раньше, чем видят. Лёгкий шорох за спиной, силуэт в конце галереи, тихий голос, прозвучавший слишком близко. Она не делает ничего напрямую,лишь появляется внезапно, смотрит чуть дольше, чем принято, и исчезает так же бесшумно. Этого оказывается достаточно, чтобы в сердцах приезжих поселилось тревожное ощущение, будто дом наблюдает за ними.