Five Nights at Freddy's. Fazbear Frights №11: Find Player Two!
— Ты такая противная! — Эйми отвернулась от подруги. — Видеть тебя не хочу.
Смех Мэри Джо, похожий на пулемётную очередь, раздался над столом и добрался до Эйми и её недоеденного кусочка пиццы. Мэри Джо всегда хвасталась, что может провернуть целую пиццу на языке. «Прямо как они проворачивают пиццу в духовке».
Кто так вообще делает? Это отвратительно.
Не глядя Эйми смахнула нечто, упавшее ей на предплечье. Она почувствовала, как скомканная салфетка коснулась её щеки. Эйми вздохнула и повернулась обратно к Мэри Джо, стараясь держать глаза прикрытыми на случай, если подруга собиралась сделать ещё что-то неприличное.
— Почему ты всё это делаешь? — спросила Эйми.
Эйми помотала головой. Как так вышло, что она дружила с этим чудом природы уже восемь лет?
Вместо того, чтобы лежать дома, свернувшись калачиком на разукрашенном розовом подоконнике в своей уютной комнате, и читать книгу, которую отец купил для неё во время последней поездки по делам, Эйми сидела напротив Мэри Джо в одном из красных кабинетов в «Пиццерии Фредди Фазбера». Между ними на столе лежал надкушенный кусок пиццы. На сцене справа от них аниматроники-артисты пиццерии: бурый медведь Фредди в цилиндре, синий кролик Бонни с красным галстуком-бабочкой и жёлтая курица Чика со слюнявчиком и зубастым розовым кексом с выпученными глазами — притоптывали, исполняя заводную песенку. Музыка была громкой, но всё же не заглушала остальной шум в ресторане. Заведение было наполнено звуками оживлённых бесед, смехом, радостными визгами, бряканьем посуды, а также звоном, гудками и трелями игровых автоматов рядом с обеденным залом.
Пускай Эйми понравилась пицца, шум и хаос в «Пиццерии Фредди Фазбера» её не зацепили. Она была тихой девочкой, которой было лучше наедине с собой, нежели в толпе.
Мэри Джо же напротив — обожала безумную обстановку «У Фредди». Особенно ей нравилась музыка. В этот самый момент она покачивалась в такт мелодии. Её вьющиеся каштановые волосы двигались в другом, несовпадающем ритме; они необычным образом подпрыгивали на её голове. Волосы Мэри Джо, как и она сама, всегда были свободными, даже когда ей было всего три года. Пока Эйми в детсаду заплетала свои светлые волосы в косички или хвостики — прямо как большинство других трёхлетних девочек — Мэри Джо никогда не пыталась обуздать свои локоны. Она наотрез отказывалась от предложений матери стягивать их резинками, жгутами или заколками. Она хотела, чтобы они развевались на голове, словно львиная грива, чтобы были дикими и свободными, как девочка и любила. И уже тогда она добилась, чего хотела.
Мэри Джо и Эйми были словно на двух разных полюсах. И именно из-за этого, по словам матери Эйми, они так долго оставались друзьями: дополняли друг друга, как Инь и Ян.
Прямо как сейчас. Эйми нахмурилась и скривила лицо в знак протеста против шума и выходок её чудаковатой подружки. Мэри Джо широко улыбалась, сверкая такими же широкими зубами, которые теперь были испачканы соусом от пиццы. Фу. На её румяных щёчках тоже был соус. Эйми не потрудилась сказать подруге об этом. Мэри Джо наплевала бы на это. Мало того, она могла бы пойти дальше и вымазать оставшуюся часть лица, назвав всё это боевым раскрасом. Всё, что считалось нормальным, было полной противоположностью желаниям Мэри Джо.
Мэри Джо откусила ещё один большой кусок пиццы, чавкая с открытым ртом. Эйми поморщилась и отодвинула остатки еды от себя. У неё пропал аппетит, который, в общем-то, никогда не был таким же неуёмным, как у Мэри Джо.
— Ты закончила? — спросила она.
Эйми кивнула. Она не стала объяснять почему.
— Тебе нужно больше есть. Кожа да кости, — добавила Мэри Джо.
— И что с того? Ты вон пухленькая. И именно ты всегда говоришь, что все люди должны быть разными.
Мэри Джо проглотила свою пиццу (и слава богу), после чего взяла колу, чтобы сделать большой глоток с помощью соломинки. Хлюпающий звук исчезающей жидкости, который говорил о том, что уже было достигнуто дно стакана, заставил её откинуться назад и с хмурым видом посмотреть на оставшийся кубик льда.
— Ты права — я ошибаюсь, — сказала Мэри. — Окей, раз уж ты закончила, не хочешь ли сыграть в лабиринте?
Эйми сначала пожала плечами, но потом кивнула. Она всё же предпочла бы домашнее чтение, но предусмотрела, что подруга захочет сыграть в лабиринте, так что захватила с собой новую книгу. Книга была засунута в красивенькую сумочку на поясе, которую Эйми купила её мама, вместе с губной помадой, пахнущей клубникой, расчёской и небольшим количеством налички.
Лабиринт — сокращенное название «Лабиринта Фредди для пряток» — представлял собой необычную игру в прятки, которая проходила внутри сети туннелей между внешними стенами и перегородками основных помещений «У Фредди»: обеденного зала, зала игровых автоматов, кухни, уборных, склада, сцены и прочих.
Он на самом деле был довольно крут. Места для пряток представляли собой маленькие углубления с дверями. На дверях были небольшие окошечки, из которых можно было выглядывать во время пряток — вероятно, это было сделано, чтобы дети не чувствовали себя как в клетке. Окошечки были сделаны из того самого особого стекла, которое с одной стороны пропускало свет, а с другой работало как зеркало. При игре за того, кто ищет, в закутках видно только зеркала, так что тот, кто прячется, может смотреть наружу, оставаясь незамеченным. Пускай игра вместе с этими закутками иногда немного нервировала Эйми, места для пряток всё же казались классными по одной причине: они как бы взывали к подсознательному желанию девочки оставаться в одиночестве. В лабиринте одновременно могли играть не более двух человек, поэтому нахождение в нём позволяло абстрагироваться от безумия остальных частей заведения.
Когда Эйми с Мэри Джо играли, Эйми предпочитала быть тем, кто прячется, а её подруга — тем, кто ищет. Мэри Джо никогда не нравилось просто сидеть на месте — ей нравилось что-либо делать, а ещё она любила испытания. Эйми предполагала, что именно из-за этого учёба так тяжело давалась её подруге. Мэри Джо было безумно скучно в классе. Её постоянно замечали чиркающей на полях тетради, а не записывающей за учителем. «На самом деле это было нечто большее, чем просто почиркушки», — думала Эйми. Её подружка никогда не рисовала настоящие вещи, что-то узнаваемое — она рисовала только узоры и формы, но это были супер крутые узоры и формы. Эйми как-то раз видела подобное в музее искусств, куда её водила мать. Она пыталась указать Мэри Джо на её талант, но та всегда отмахивалась: «Не, у меня нет таланта. Я ведь лишь заноза в пятой точке у хорошей подруги». После этого Эйми обняла Мэри Джо с чувством сильной привязанности к той девочке, из-за которой ей так часто хотелось кричать.
Лабиринт был отличной возможностью для них сообща заняться тем, что им нравится делать. Типа того. И она работала, так как Эйми обнаружила способ мухлевать… но наоборот. Из-за того, как именно она вела игру, она сама наслаждалась несколькими минутами спокойствия, а Мэри Джо в это время испытывала себя.
— Так ты тут собираешься сидеть или всё же идёшь? — спросила Мэри Джо.
Эйми моргнула и посмотрела на подружку, которая пританцовывала вокруг края их кабинета, суя руки в рюкзак и странным образом вертясь под музыку.
— Ой, прости. Я тут немного задумалась.
— Ты слишком часто это делаешь. — Мэри Джо громко рассмеялась и ударила Эйми по руке.
Эйми вскрикнула и потёрла руку. Вот и ещё одно занятие, в котором Мэри Джо не было равных: ненароком наносить сильный удар.
Когда Эйми и Мэри Джо познакомились в возрасте трёх лет, у них обеих была задержка роста. Кроме этого, ничего общего у них больше и не было… И сейчас нет. Эйми была светловолосой, с бледной кожей, тонкими чертами лица и ярко-голубыми глазами. У Мэри Джо же были каштановые вьющиеся волосы, кожа карамельного цвета, большие карие глаза и рот и широкий нос. С возрастом их совпадение в росте тоже ушло: Эйми осталась маленькой, а Мэри Джо и вытянулась, и пополнела. Теперь она была на пятнадцать сантиметров выше своей подруги и, как напомнила Эйми, полнее. Кроме того, она была сильнее, чем Эйми, как в физическом, так и во всех других планах, в общем-то.
Иногда Эйми задумывалась о том, чтобы перестать дружить с Мэри Джо. У них было так мало общего. Но Эйми никогда не хватило бы смелости бросить Мэри Джо. Она и без того прошла через достаточное количество бросаний.
Родители Мэри Джо были очень молодыми, когда поженились и завели дочь. Совсем молодыми, по словам матери Эйми. Отец Мэри Джо бросил свою жену и дочь, когда та была совсем крохой. Мама Мэри Джо тогда пыталась позаботиться о дочери, но затем бросила это дело, когда девочке исполнилось пять лет. В один прекрасный день она просто ушла, а Мэри Джо оказалась в приёмной семье. И в ней же она оставалась и по сей день, только уже в пятой по счёту приёмной семье.
Эйми не раз упрашивала родителей приютить Мэри Джо, но мама всегда говорила, что у них нет «средств», чтобы «содержать» её подругу. И она имела в виду не деньги. Хоть Эйми и была лишь ребёнком, она знала, что в семье много денег. Мама имела в виду время и терпение. Оба родителя Эйми занимали высокие должности на работе: отец был «специалистом старшего руководящего звена», то есть отдавал другим людям указания, а мать была «маркетологом», то есть консультировала других людей о способах продать готовые бренды и прочее. У родителей было много работы, и на них полагались многие люди.
Но, по правде говоря, Эйми нередко была рада тому, что Мэри Джо не переехала жить к ним. Она любила свою подругу, но Мэри Джо иногда раздражала… Показ недоеденной пищи — лишь один из множества хороших примеров этого. Временами, когда она этого хотела, Мэри Джо могла быть ужасно противной. В такие моменты Эйми задавалась вопросом, не было ли это последствием её тяжёлого детства. Казалось, будто она хочет обратить на себя внимание людей независимо от того, по хорошему ли это поводу или по плохому.
— Ну? — сказала Мэри. — Мне снова тебя ударить?
— Что? О, нет, только не опять! Клянусь, я перестану задумываться. Пойдём поиграем в лабиринте.
Мэри Джо ухмыльнулась и взяла подругу за руку. Вприпрыжку она направилась к залу игровых автоматов, потащив Эйми за собой. Девочке оставалось только следовать за Мэри, хмуро глядя в её спину, пока та проходила между столами, обходя других детей. Из-за набитого рюкзака Мэри Джо казалось, что на её затылке горб.
По словам матери Эйми, у Мэри Джо появился бы настоящий горб, если бы девочка продолжила таскать повсюду свой рюкзак. «То, что она сутулит плечи, чтобы нести такую тяжесть, — часто повторяла мама Эйми, — на пользу ей не пойдёт»
Девочка донесла до Мэри Джо слова своей матери, но подруга лишь отшутилась:
— И что с того, что в итоге у меня будет горб, как у какой-нибудь старой ведьмы? — Она наклонилась вперёд, прищурила глаза, сложила руки так, чтобы они были похожи на когтистые лапы, и захихикала, словно злобная ведьма. — Это было бы здорово. Никто бы не стал связываться со мной, если бы у меня был такой вид.
— Странная ты, — сказала Эйми.
— Зато ты нет, — ответила Мэри Джо. — Думаю, не быть странной ещё хуже.
Эйми знала, почему её подруга повсюду таскала свой набитый рюкзак. Как-то раз, когда она закатила истерику из-за проделок другого приёмного ребёнка, Мэри Джо показала ей все, что лежало в рюкзаке: любимую одежду, фотографию матери, плюшевого мишку, подушечку, ручки, карандаши, пару книг, пижаму, тапочки, большую расчёску, которой, по мнению Эйми, девочка никогда не пользовалась, зубную щётку, кошелёк на молнии с несколькими банкнотами и монетами, несколько мятых шоколадных батончиков, пакетик с орешками и дневник.
— Я могу уйти, когда захочу, — сказала Мэри. — Видишь? У меня тут всё, что нужно.
— И куда бы ты пошла? — спросила Эйми.
— Мне не нужно планировать. Просто возьму и пойду.
Теперь, глядя на этот рюкзак, Эйми спрашивала себя, остались ли там все те вещи. Прошло не менее года с того момента, когда Мэри Джо показала подружке его содержимое. Положила ли она туда ещё что-то? Убрала ли что-нибудь оттуда?
Эйми позволила подруге тащить её через переполненный обеденный зал пиццерии с множеством больших круглых столиков, окружённых веселящимися семьями. По крайней мере, они сидели не здесь. Это был единственный момент, когда они сошлись во мнении — они предпочли кабинеты обычным столам. Кабинеты были отделены друг от друга низкими перегородками, разрисованными мультяшными изображениями персонажей-аниматроников. Благодаря этому каждый кабинет казался отдельным маленьким помещением.
Мэри Джо продолжала тянуть Эйми, и та шла рядом, пока они не оказались на входе в зал игровых автоматов. Тут, однако, Эйми поколебалась. А потом и вовсе остановилась. Что-то — нет, кто-то, какой-то мужчина — привлёк её внимание.
— Эйми, ты что делаешь? — спросила Мэри. На самом деле, она это прокричала.
Ей приходилось кричать, чтобы её было слышно сквозь весь этот шум, звон и вой сирен в игровой зоне.
И когда она закричала, мужчина, которого заметила Эйми, повернулся и посмотрел на девочек. Эйми покраснела и встала на носочки, чтобы прошептать Мэри Джо на ухо:
— Этот мужчина, вон там, какой-то жуткий.
Мэри Джо незамедлительно огляделась.
— Какой мужчина? — спросила она, вновь крикнув.
Эйми вздрогнула, когда мужчина полностью переключился на Мэри Джо.
— Тише, — шикнула Эйми. — Идём. — Она потянула подругу за руку.
Но Мэри Джо вырвала её. Она сделала пару шагов в сторону мужчины, уперла руки в бока и выкрикнула:
— Невежливо вот так вот пялиться, страшила!
— Мэри Джо! — прошептала Эйми, напрягаясь.
Она почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом, когда увидела, что мужчина — высокий тощий парень с длинными грязными волосами — одарил Мэри Джо такой улыбкой, которую мать Эйми назвала бы «развязной». Тёмные, почти чёрные глаза парня были пугающе сильно сужены. У него были пожелтевшие кривые зубы, а его лицо напомнило девочке одну из страшных морщинистых хэллоуинских масок. Парню не хватало разве что капающей изо рта крови, чтобы походить на злодея из ужастиков. Будучи одетым в грязную мешковатую одежду, он выглядел как бездомный. Что он делал в «Пиццерии Фредди Фазбера»?
— Пойдём уже, — настаивала Эйми.
Мэри Джо не сдвинулась с места. Она вызывающе выпятила нижнюю челюсть и искоса посмотрела на мужчину.
— Хочешь укусить меня, страшила?
Эйми закатала глаза и вздохнула. Её подруга пересмотрела сериалов про полицейских. Девочка вновь попыталась дернуть Мэри Джо. Мэри Джо внезапно рассмеялась и опустила руки.
Потом она увидела, что мужчина исчез. Мэри Джо обернулась и сделала небольшой боксёрский выпад.
— Никто не посмеет связываться со мной или моей подругой! — выкрикнула она.
Другие дети в зале с автоматами посмотрели на неё. Некоторые начали бросать на Мэри Джо укоризненные взгляды. Потом все они вернулись к своим играм.
— Держись рядом. Я защищу тебя от крипозоидов!
Эйми улыбнулась, но затем поёжилась. Она посмотрела туда, где только что стоял мужчина. Он ушёл… Эйми надеялась на это.
— Может, сегодня займёмся чем-нибудь ещё? — спросила Мэри Джо, подходя к бежевой решётке, которая закрывала разноцветный вход в лабиринт.
Эйми нравилось, что вход в лабиринт не был похож на обычный вход в аттракцион. Он напоминал крышку вентиляционного люка или что-то навроде того, над ним располагалась скруглённая радуга. Она знала, что некоторые родители даже не догадывались о существовании аттракциона: радуга выглядела как обычная декорация на стене, а не как вход куда-то. Девочки сами узнали об этом аттракционе всего год назад или около того. К тому моменту они уже были постоянными посетителями пиццерии.
Однажды маленький светловолосый мальчик по имени Альби, которого подружки видели только в «У Фредди», подошёл и сказал:
— Вы достаточно часто приходите сюда. Мы думаем, вы готовы.
— Готовы к чему? — спросила Мэри Джо.
Альби в ответ лишь ухмыльнулся и велел следовать за ним. Он привёл их в это самое место, ко входу с радугой. Мэри Джо пригрозила побить его, если с ними случится что-то плохое. На это он закатил глаза, после чего открыл проход. Затем он указал на цифровой дисплей, который располагался на левой стене небольшого, похожего на коробку, помещения прямо за входом.
Небольшое пространство со стенами из плотной сосны и красным полом, покрытым разноцветным лоскутным ковром, выглядело как гостиная эльфа. По размеру она только-только подходила для пары детей, которые ползли или сидели. На одной из стен здесь располагался закрытый проход, на другой — консоль управления игрой и обрамлённые картинки с Фредди, Бонни и Чикой, а на третьей — красный виниловый мини-диван, размера которого как раз хватало, чтобы на нём могли сидеть двое. Стена за диваном была расписана изображением густых вечнозелёных деревьев, поросших мхом. Картина отображала состояние самого аттракциона. На четвёртой стене, которая была напротив входа, располагалось круглое отверстие, открывавшее вид на длинный тёмный лаз.
Над дисплеем в эльфийской гостиной чёрными прямоугольными буквами было выведено название аттракциона — «Игра в прятки в лабиринте Фредди». Рядом с названием было изображение Фредди с облачком. Внутри этого облачка были записаны правила игры.
Эйми показался крутым тот факт, что они теперь стали частью какого-то секретного клуба. И Мэри Джо тоже. Мэри Джо это нравилось даже больше, чем её подруге, вероятно, из-за того, что она никогда не принимала участия в чём-либо другом, ни секретном, ни обычном.
— Чем ещё ты хочешь заняться? — спросила Эйми, опускаясь на колени, чтобы открыть проход и проползти через него. На мгновение она задумалась о хорошеньких бриджах малинового цвета, которые были на ней, — они будут грязными к концу игры. Не стоило их сегодня надевать, но теперь она ничего не могла поделать.
Эйми слышала возню и кряхтение подруги позади себя. Мэри Джо не думала о своей одежде. Обычно она была одета так же, как и сегодня: испачканные джинсы и обтягивающая футболка.
Оказавшись внутри небольшой комнаты на входе, Эйми посмотрела на консоль. На дисплее отобразились бы имена игроков, если бы те начали играть. Или он был бы пустым, если бы в аттракционе никого не было.
На дисплее высветились два имени, голос Фредди объявил: «Приветствую в лабиринте Фредди для пряток. Пожалуйста, ожидайте. Аттракцион в настоящее время занят».
Эйми подползла к красному дивану и села на его край. Мэри Джо сделала то же и пристроилась на другом конце. Девочке пришлось наклониться вперёд из-за своего рюкзака.
Повернувшись, чтобы посмотреть на подругу, Мэри Джо объявила:
— Сегодня я хочу побыть вторым игроком для разнообразия.
— Что? — Эйми повернулась и уставилась на подружку. — Но ведь я всегда была вторым игроком. Я всегда прячусь — ты всегда ищешь. Мы только так и делали.
— Знаю. Скукота, не так ли? Нужно немного разнообразить, — ответила Мэри Джо.
Эйми открыла рот, чтобы возразить, в первую очередь, из-за того, что ей не нравился командный тон подруги. Но всё же. Так ли это важно? Она пожала плечами.
Довольная собой Мэри Джо скрестила руки на груди и закрыла глаза.
Эйми склонила голову набок и внимательно посмотрела на подружку. Она выглядела прямо как кошка Эйми, когда та лежала на солнышке с закрытыми глазами. Девочка всегда думала, что её кошка выглядит самодовольно, когда так делает. С Мэри Джо та же ситуация.
Только Эйми хотела спросить Мэри Джо, почему она всегда добивается своего, как тут же голос Фредди объявил: «Свободно для новых игроков. Пожалуйста, введите имена игроков».
Когда Эйми была совсем маленькой, ей казалось, что Фредди на самом деле сидит внутри аттракционов, где использовался его голос. Теперь же, когда она знала, что это были лишь записи, девочка всегда смеялась над собой, заслышав объявление в аттракционе.
Мэри Джо открыла глаза и указала на консоль.
Эйми пристально посмотрела на подругу.
— Хорошо, мисс «Властные штанишки».
Мэри Джо широко улыбнулась. Эйми хмыкнула.
Она выучила это слово буквально неделю назад. Оно идеально описывало Мэри Джо. Её и вправду нельзя было исправить или улучшить. Она всегда будет оставаться такой же, как сейчас.
Мэри Джо улыбнулась ещё шире и послала подруге воздушный поцелуй.
— Я тоже тебя люблю, — она вновь указала на игровую консоль. — Вперёд. Обещаю, если найдёшь меня за три минуты, то остаток дня мы проведём так, как хочется тебе… после того, как сыграем оба раунда.
— Хочу почитать свою новую книгу.
Мэри Джо показала пальцем себе в рот и скорчилась, издав глухой звук. Затем она рассмеялась над тем, с каким видом Эйми на неё смотрела.
— Хорошо. Пойдём к тебе домой и посидим в твоей комнате. Можешь почитать, а я, пожалуй, порисую… Но только если найдёшь меня за три минуты.
— То мы будем делать то, чего хочется мне.
Она сползла с дивана и направилась к консоли, где ввела своё имя в первую позицию и имя Мэри Джо во вторую. Когда она закончила вводить имя подруги, голос Фредди объявил: «Второй игрок, пожалуйста, найдите место, где можно спрятаться».
Эйми повернулась, показала язык своей растрёпанной подруге, а затем вернулась на диванчик. Здесь тот, кто ищет, должен был ждать, пока другой игрок прячется.
Мэри Джо одарила подругу широкой улыбкой и махнула рукой, после чего исчезла в центральном туннеле.
— Удачи найти меня, — крикнула она.
Эйми ничего не сказала в ответ. Она просто скрестила руки на груди и глубоко вздохнула. Ей так хотелось достать свою книгу, но если Мэри Джо быстро выберет себе место, то Эйми потратит драгоценное время на то, чтобы отложить её в сторону. Так что она просто сидела и ждала. Девочка решила считать, чтобы посмотреть, насколько долго подруга будет прятаться.
Как только она прошептала «сто семь», голос Фредди объявил: «Второй игрок выбрал себе место для пряток! Первый игрок, найдите второго игрока! Вперёд!» Эйми соскочила с дивана и начала ползти по центральному туннелю так быстро, как только могла.
В лабиринте слово «быстро» совсем не означало большую скорость. Все туннели в аттракционе были искривлены: по каким-то нужно было взбираться, по каким-то — спускаться; ни один не был абсолютно ровным. Большая часть туннелей извивались то в одну сторону, то в другую. Они были тесными, и без того низкий потолок, как часто казалось, пытался опуститься ещё ниже, чтобы похоронить игрока заживо. Только центральный ход был достаточно прямым, но даже он был немного наклонён. Эйми не могла перемещаться так быстро, как ей того хотелось.
Лабиринт был спроектирован так, что в начале игры доступна была только половина мест для пряток. Когда второй игрок находил укрытие, двери его углубления и всех остальных закрывались. Закрытые двери позднее открывались. Так что, Эйми не нужно было осматривать весь лабиринт, но даже поиск самых близких закрытых дверей занял бы кучу времени.
Каждый сегмент лабиринта был покрыт жёстким пористым материалом, окрашенным в цвет коры вечнозелёных деревьев наподобие тех, что были на росписи. Конечно, это не было настоящее дерево, но на ощупь материал казался таковым. От него даже пахло деревом. Весь лабиринт был наполнен гнилым запахом почвы, из-за которого Эйми всегда казалось, будто она ползает по норам в земле. Пол туннелей выглядел как земля: он был коричневым, неровным и скользким, словно мокрая грязь. Эйми не знала, из какого материала были сделаны туннели, но это, очевидно, была не грязь, ведь девочка никогда не была измазана ею во время игры.
Серые искусственные валуны, раскиданные между деревьями, были укромными уголками, в которых можно было спрятаться. Каждое углубление для пряток было прикрыто арочной деревянной дверью, которая походила на вход в дом эльфа или феи. Небольшое смотровое одностороннее окно представляло собой круглую вставку в верхней части двери.
Искусственные ветви деревьев на потолке задевали макушку Эйми, когда та проползала под ними. Они были покрыты тонким мхом, который был похож на шелковистые волосы, и из-за этого свисали достаточно низко и казались тяжёлыми. Иногда кусочек «мха» падал девочке на лицо. Из-за этого ей хотелось чихнуть.
Эйми весь этот лабиринт казался немного жутким, особенно из-за того, что не только деревья были нарисованы на стенах. Тут и там маленькие упитанные существа серого цвета, похожие на червей, начинали шевелиться, если игрок проходил мимо. У них были глаза на выкате, которые вращались в разные стороны. Эйми старалась не смотреть на них. В некоторых местах между стволами деревьев выглядывали просто голые механические глаза. Они тоже вращались и тревожили девочку даже больше, чем черви, потому что она предполагала, что они принадлежат жутким существам, таящимся за деревьями.
Но всё же туннели не были достаточно тёмными, чтобы в них было страшно находиться. Вереницы светодиодных кабелей, выглядевших как корни деревьев, тянулись по нижнему и верхнему краям туннелей и кружили вокруг всех мест для пряток. Но даже с ними место казалось жутким. У игры был свой собственный эмбиент, который по кругу воспроизводился с потрёпанной, местами деформировавшейся, старой кассеты. Аудио в основном состояло из звуков влажных тропических лесов, некоторые из них даже успокаивали, например, постоянный звук ливня, бившегося о деревья и лесную подстилку. Хотя время от времени его прерывали другие звуки: жуткие визги, которые издавали обезьяны… или, более вероятно, ягуары. Когда игрок прятался, он чувствовал себя в безопасности, он был защищён от шума, скрыт в выбранном углублении. Когда же игрок искал, эмбиент заставлял его понервничать. Рычание и крики всегда заставляли мурашки бежать по коже Эйми.
Всё в лабиринте Эйми казалось старым. Она не знала наверняка, с каких времён здесь была пиццерия, но лабиринт на вид был доисторическим. В дополнение к искажённому эмбиенту игры была обломана большая часть древесной коры, а двери в местах для пряток кто-то поцарапал и покоробил. Девочка чувствовала, что когда-то лабиринт имел большой успех, но теперь о нём почти все забыли, поэтому его не чинили.
Несмотря на то, что полы туннелей не были выложены настоящей грязью, они всё равно были грязными: их покрывали потёртости и пятна от еды, и они были завалены мусором, оставшимся от предыдущих игроков. Было понятно, что сотрудники «У Фредди» никогда не убирались в этом месте. Эйми заметила конфетти, разбросанные по краям прохода, где она проползала, и сдутый воздушный шарик, лежащий около одной из дверей в место для пряток — эти вещи лежали здесь уже несколько месяцев. А вот и потерянный кем-то полосатый носок с дыркой, лежащий всего в паре метров от центрального лаза.
Эйми тоже кое-что потеряла в лабиринте пару месяцев назад. Мэри Джо связала ей браслет дружбы с красными бусинами, а после одной из игр в лабиринте Эйми заметила, что он пропал с её запястья. Она думала, что подруга расстроится из-за пропажи, но Мэри Джо лишь пожала плечами и сказала: «Наверное, он в одном из углублений. Потом найдём его». Они так и не нашли его.
Запрещалось приносить с собой в лабиринт еду, но многие дети не следовали этому правилу. Например, прямо сейчас в нём стоял сильный запах шоколада, а Эйми успела проползти мимо нескольких свежих поблескивающих коричневых пятен на валуне — видимо, кто-то из ребят захватил с собой шоколадное пирожное. Он (девочка предполагала, что это был мальчик) даже оставил обломанную пластиковую вилку красного цвета.
Когда Эйми подобралась к концу первого сегмента центрального туннеля, она заметила ещё одну консоль, где её имя отображалось первым, а имя Мэри Джо — вторым. На консоли также был запущен таймер, показывающий, сколько времени прошло с момента начала игры.
Посмотрев на яркий таймер, находившийся на фоне достаточно тёмного туннеля, Эйми почувствовала головную боль. Она заметила, что её зубы постукивали, а это бывало только тогда, когда она была расстроена. Из-за этого у неё всегда болела голова. Она попыталась сосредоточиться, чтобы расслабить рот, но боль осталась. Девочка устала всегда подстраиваться под желания Мэри Джо.
Эйми добралась до закрытой двери в одном из углублений и повернула круглую металлическую ручку небольшого размера — та щёлкнула. Заглянув внутрь пустой комнатушки (конечно же, Мэри Джо не так-то просто было найти), Эйми начала жалеть об их трёхминутной договорённости. Она бы ни за что не смогла так быстро победить.
Эйми не знала, сколько времени потребуется, чтобы проползти вверх-вниз по каждому извилистому туннелю лабиринта. Она никогда этого не делала. Но она была уверена, что это займёт гораздо больше времени, чем три минуты.
По правилам лабиринта первому игроку разрешалось искать второго столько, сколько потребуется для нахождения его укрытия. Однако первому игроку также разрешалось сдаться, если он или она устали искать. Вне зависимости от исхода первого раунда, игроки менялись ролями. По правде говоря, Эйми никогда даже не пыталась найти Мэри Джо в лабиринте. Ей нравилось прятаться первой, потому что в это время она могла достать свою книгу и читать её. Подружка никогда не сдавалась, но иногда ей требовалось много времени, чтобы найти Эйми. Когда они менялись ролями, Эйми обычно просто садилась в туннеле и продолжала читать. Мэри Джо казалось, что подруга ищет её, пока та на самом деле просто отдыхала. По прошествии некоторого времени она нажимала кнопку «Сдаться» на консоли, и все двери в местах для пряток открывались. Тогда Эйми откладывала книгу и встречала Мэри Джо за пределами аттракциона, поздравляя её с очередной победой.
Этот трюк трудно было провернуть, будучи первым игроком со старта игры. А соглашение на спор означало, что она и вовсе не сможет его сделать.
И теперь Эйми, расстроенная, уставшая и с головной болью, испытывала искушение просто усесться и читать следующие несколько минут, а потом нажать кнопку «Сдаться», но у неё совсем не было желания проводить остаток дня в заведении. Поэтому она решила найти свою подругу хотя бы в этот раз.
Пробравшись через несколько первых закутков и поворотов центрального хода, Эйми открыла двери укрытий слева и справа. Ворча себе под нос об испорченных штанишках — в первые тридцать секунд она проползла по виноградному соку, — она начала замечать, что каждая открытая дверь раздражала её всё больше и больше.
Конечно, ни за одной из дверей Мэри Джо не было, и у Эйми снова разболелась голова. «Это так глупо», — громко ныла девочка.
Решив, что на открытие дверей тратится драгоценное время, потому что Мэри Джо, похоже, пряталась в задней части аттракциона, Эйми опустила голову и на большой скорости направилась прямо в ту зону. Она наверняка найдёт там Мэри.
Чтобы попасть в заднюю часть, Эйми пришлось пройти в конец центрального лаза. Когда девочка сделала это, она посмотрела на вход, чтобы узнать, не ждёт ли кто-нибудь своей очереди поиграть. Всё выглядело так, будто кто-то ждал. Решётки не было на месте, и вход оказался открыт.
Эйми продолжила ползти, но затем краем глаза заметила какое-то движение. Повернувшись, она чуть не задохнулась от удивления — мужчина, которого она видела в зале игровых автоматов, заглядывал внутрь через открытый проход. И смотрел он прямо на девочку.
Оторопевшая Эйми ничего не могла сделать и просто уставилась на мужчину, который смотрел на неё с той же широкой улыбкой, как и на Мэри Джо в зале с автоматами. От этой улыбки её пробрало так сильно, будто она только что побывала в морозилке. Каждый волосок на теле встал дыбом.
Эйми не могла сказать, насколько долго они с мужчиной пялились друг на друга. Казалось, прошла вечность, но на деле это была всего секунда-две. Судя по всему, она не могла пошевелиться.
Но когда мужчина просунул голову в проход, особо громкий визг из эмбиента игры совпал с его движением, и тело Эйми решило, что пора действовать. Эйми издала слабый писк и поползла на выход так быстро, как только могла.
Ну, всё, с неё хватит. Пора забыть о поисках Мэри Джо. Эйми желала только одного — выбраться из лабиринта.
Эйми тяжело дышала и громко шуршала, уползая подальше от центрального туннеля, но позже замедлилась и постаралась сделать всё, чтобы выровнять дыхание. Пробираемая дрожью, она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что мужчина не догоняет её. Она его не увидела.
Но она услышала его. По крайней мере, ей так показалось. Даже среди громких звуков тропического леса она могла выделить пару шорохов и глухих ударов, которые доносились со стороны центрального лаза. Постаравшись не закричать от ужаса, Эйми опустила голову и вновь поползла.
К тому времени, как Эйми подобралась к выходу из аттракциона, было понятно, что три минуты истекли. Теперь не имело значения, что она сделает дальше, — Мэри Джо будет командовать до конца дня.
Словно это была главная проблема. На самом деле Эйми уже не заботило, что она будет делать позже в этот день. Она просто хотела выйти из аттракциона и убраться подальше от того жуткого парня.
Новая встреча с этим типом была последней каплей. Эйми больше не желала находиться в «У Фредди». Она желала вернуться домой.
Поворачивая к выходу, который выводил в переулок за зданием, Эйми оглянулась, чтобы проверить, что жуткий парень не следует за ней. Она ничего не увидела. Позади никого не было.
Девочка толкнула тяжёлую деревянную дверь. Когда свежий воздух ударил в лицо, она сделала вдох, а затем с облегчением выдохнула.
Но, выбравшись на ярко освещённую послеполуденным солнцем улицу, она остановилась и обернулась к туннелю. Мэри Джо всё ещё была там. Что, если тот жуткий парень нашёл её? Эйми прикусила нижнюю губу и нахмурилась. Затем она помотала головой.
Нет, ему не удастся найти Мэри Джо. Она спряталась. С большей вероятностью он бы наткнулся на Эйми, которая ползала в туннелях. Позднее она объяснит Мэри, почему ушла. Подружка всё поймёт.
Гладкие волосы прикрывают его тёмные злые глаза, жуткий человек протягивает руку и дёргает за ручку двери в углублении. Дверь медленно, но непрестанно открывается, в конце концов выдавая то, что за ней всегда скрывалось: бледную Мэри Джо с широко раскрытыми глазами. Бросаясь на мужчину, Мэри Джо кричит и царапает его обнажённые руки. Не в её характере сдаваться, и она не позволит ему легко завладеть собой. Но Мэри Джо не ровня по силе этому мужчине. Он сжимает её руки и вытаскивает из комнатушки, пока девочка кричит то же, что и всегда: «Эйми! Эйми, где же ты? Помоги! Почему ты бросаешь меня?»
Эйми распахнула глаза и потёрла их дрожащими руками, пытаясь вернуться в состояние бодрствования. Прерывисто дыша, она начала осознавать, где находится. Она была на учёбе и заснула.
Несмотря на то, что солнце освещало кресло в углу комнаты общежития, на котором Эйми прикорнула, ей было холодно. После этого сна её всегда пробирал холодок.
Эйми обхватила себя руками, а затем потёрла их друг об друга, пытаясь согреться. «Посмотри правде в глаза, — подумала она, — сегодня ты не сможешь почитать». В такие дни она никогда не могла читать.
Этот солнечный день в середине мая мог ничего не значить для кого-либо другого, но для Эйми он имел большое значение. В плохом смысле. На самом деле она ненавидела эту дату, но такой день никогда не проходил так, чтобы она о нём не вспоминала… с раннего утра, когда она просыпалась, и до глубокой ночи, когда она наконец засыпала, что обычно происходило только после того, как она достаточно долго смотрела в потолок, ворочалась и переворачивалась.
Эйми вздохнула и отложила свою книгу. О чём она думала, пытаясь прочитать книгу о перспективах развития корпоративных хозяйств в этот день?
Протянув ноги, девушка встала и подошла к окну, которое выходило на двор снизу. Она накрутила несколько прядей своих длинных волос, наблюдая, как пара знакомых парней играет с летающей тарелкой. У них неплохо получалось. Диск пролетал на довольно низкой высоте прямо над головами дюжин любителей надрывать спину под солнцем и опаздывающих студентов и никого не задевал. Эйми улыбнулась, но потом глубоко вздохнула. Это последняя неделя, когда она могла наслаждаться этой картиной.
Выпускной через неделю, а уже через три недели после этого она приступит к своей первой работе, как и было запланировано. Однако перед этим придётся сделать то, о чём она уже очень давно задумывалась. Теперь не осталось никаких сомнений. Ей нужно было это сделать, если она хотела уйти от своего прошлого. Она тащила эту ношу на себе в течение десяти лет. Это был достаточно длинный отрезок времени.
Отвернувшись от окна, Эйми подошла к своей аккуратно застеленной кровати. Она села на неё и уставилась на голый матрас в другом конце комнаты.
Соседка Эйми накануне сдала экзамены, собрала вещи и уже уехала домой. Её парень тоже вернулся, так что она планировала провести недельку, а затем вернуться ко дню вручения дипломов. У Эйми не было парня, ждущего дома — или здесь, в колледже, если уж на то пошло, — и ей предстояло сдать ещё два экзамена. Девушка надеялась, что сможет оставаться сосредоточенной и не испортит свой средний балл… правда, Мэри Джо может всё испортить.
Кто-нибудь ещё до сих пор задумывался об одиннадцатилетке с вьющимися волосами, которая всегда считала, что правила создаются, чтобы их нарушали? По всей видимости, нет.
Эйми подвинулась так, чтобы видеть себя в полноразмерном зеркале рядом со своим комодом. Взгляд зацепился за детские фотографии, и девушка подумала, что сейчас она несильно изменилась. Тогда она была маленькой и худенькой и сейчас осталась маленькой и стройной. Понятное дело, её лицо выглядело немного иначе, потому что теперь она была накрашена, но её немного раскосые глаза, острый изгиб бровей, вздёрнутый нос и слегка пухлые губы были всё те же. На фотографиях, где она видела более молодую версию себя, длинные светлые волосы Эйми обычно были собраны в хвостики или заплетены в косы. И такими же они оставались по сей день.
А как бы сейчас выглядела Мэри Джо? Торчали бы её волосы на голове, как прежде? Была бы её улыбка такой же широкой?
В первое время Эйми нравилось уверять себя, что она больше никогда не увидит Мэри Джо после того дня в лабиринте, так как девочка разозлилась и убежала. Это был логичный вывод: Мэри Джо часто грозилась сбежать, и у неё всегда был наготове её рюкзак. Но годы спустя, когда Эйми перестала врать себе, стало очевидно, что Мэри Джо никуда не сбежала. Сон Эйми подсказывал ей. Повторяющийся сон — нет, даже не сон, а кошмар — рассказывал Эйми правду в течение этих десяти лет.
Эйми оторвалась от своего отражения и опустилась к спинке кровати. Она заставила себя покопаться в прошлом.
Как она делала уже тысячу раз, Эйми вновь пыталась убедить себя, что она никак не могла знать заранее, что с подругой случится что-то плохое в лабиринте. Пускай она боялась того жуткого парня, разум одиннадцатилетней Эйми отказывался верить, что он нашёл Мэри Джо и причинил ей боль. С тех самых пор Эйми пыталась уверовать, что Мэри Джо пропала из-за чего-то другого, из-за чего-то, что не имело никакого отношения к побегу её подруги.
Но в действительности Эйми понимала, что на ней лежит часть ответственности за случившееся. Только часть. Истинным виновником был тот тип, которого девушка видела в зале с автоматами и на входе в лабиринт до того, как уйти из него.
Вечером того дня, когда она в последний раз виделась с Мэри Джо, Эйми также заметила того мужчину в телевизоре. Его арестовали за покушение на похищение какого-то ребёнка. Обычно она не обращала внимания на новости, которые смотрели её родители, но всё же ей удалось увидеть лицо парня и услышать его имя — Эммет Такер. Она также услышала слово «похищение». После этого её сердце ушло в пятки.
Когда стало ясно, что пропала Мэри Джо, Эйми тут же поняла, что тот тип забрал её подругу. Он похитил её и, должно быть, убил. Однако полиция так и не смогла доказать его причастность, поэтому парня посадили за решётку только из-за покушения на похищение другого ребёнка. Эйми находила в этом некоторое утешение, но незнание подробностей произошедшего с подружкой разрушало её изнутри.
В течение многих лет после исчезновения Мэри Джо Эйми чувствовала за собой вину, похожую на рюкзак, но только ещё более тяжелый, чем у подруги. Она знала, что жуткий человек рыщет по лабиринту, и бросила там свою подругу. Она была уверена, что Эммет Такер похитил Мэри Джо, и случилось это по её вине.
Всего через пару месяцев после исчезновения подруги Эйми со своей семьёй переехала в другой штат. Задолго до этого (всего через две недели после того, как Эйми видела подругу в последний раз) «У Фредди», где подружки играли в лабиринте, закрылась. Эйми не могла сказать наверняка, в чём была причина этого. Её мать считала, что пиццерию закрыли, так как она «с самого начала была небезопасной для детей», а аниматроники в ней не приносили никакого добра. Мама Эйми была очень расстроена тем фактом, что в городе, куда они переехали, тоже была «Пиццерия Фредди Фазбера». Впрочем, ей не о чем было беспокоиться: Эйми никогда туда не ходила. Заведение было постоянным напоминанием о пропавшей подруге.
Но на прошлой неделе мама позвонила ей, прервав зубрёжку материала по коммерческому праву. Выйдя из библиотеки на прохладную ночную улицу, чтобы ответить на звонок матери, Эйми посмотрела на звёздное небо, а затем со вздохом сказала:
— Знаю, милая. Просто хотела убедиться, что всё в порядке. Как дела?
— Всё хорошо, мам. Но мне правда нужно сосредоточиться.
— Знаю, знаю. Просто подумала, что ты могла бы немного передохнуть и поболтать пару минут, — ровный глубокий голос матери Эйми начал перемежаться со смешками. — Уделить пару мгновений твоей дорогой старушке-матери.
Эйми вздохнула. В трубке она слышала, как кто-то шагал по деревянному полу. Девушка представляла, как её мама ходит туда-сюда по кухне. Именно это она всегда и делала, болтая по телефону. Эйми представляла прекрасное лицо своей матери, будто та была рядом. Её мама, как и сама Эйми, была голубоглазой блондинкой, но с простенькими чертами лица, большими глазами, высокими скулами и пухлыми губами.
— Ладно, мам, — ответила Эйми. — И о чём же ты хотела поболтать? У тебя всего две минуты. Давай.
— Хорошо, сейчас засеку по кухонному таймеру. Что ж, посмотрим. Твой отец начал играть в теннис. Возможно, для него это слишком большая нагрузка: его плечи и руки так болят, что он еле может поднять свою кофейную кружку.
— О, и ещё я видела в новостях объявление о том мужчине, который, как мы думали, похитил Мэри Джо. Помнишь его?
«Помнишь его?» А как она могла не помнить? Эйми почувствовала, как все её мышцы напряглись сразу же после того, как она подумала о пиццерии и Эммете Такере.
— Ох, они выпустили его из тюрьмы. За хорошее поведение или ещё какую-то ерунду. Он вернулся домой, свободный как птица. Я почему-то никак не могла забыть о нём. Наверное, это из-за Мэри Джо.
Эйми почувствовала, будто её желудок выворачивается наизнанку. Казалось, её тут же стошнит. Похититель Мэри Джо был на свободе?
— Эйми! Ты тут? — спросила её мама.
Эйми попыталась заговорить, но слова встали комом в горле. Она сглотнула и выдавила:
— Да, мам. Он говорил с журналистами или что?
— А? Понятия не имею. Я просто увидела небольшой репортаж, вот и всё.
Эйми чуть ли не швырнула эти слова в свою мать. Она не стала ждать ответа. Вместо этого девушка забежала в библиотеку и пошла прямо в уборную, где её вырвало. Она полчаса сидела в кабинке туалета и плакала, пытаясь заставить себя не думать о том, что рассказала её мама. Ей нужно было учить и сдавать экзамены.
Но, естественно, она думала об этом. Думала уже целую неделю.
Несмотря на это, Эйми позаботилась о том, чтобы ничто не помешало учить материал — прежде чем вернуться к книгам той ночью после звонка, девушка приняла решение. Покончив с учёбой, она собиралась вернуться в город, где провела первые одиннадцать лет своей жизни. Она собиралась вернуться, чтобы выяснить, что Эммет Такер сделал с Мэри Джо.
Десять лет неведения не могли перерасти в пятнадцать, двадцать или даже больше. Эйми более не могла довольствоваться предположением, что Такер похитил Мэри Джо, не имея этому доказательств и не зная наверняка, что он сделал с девочкой. Ей нужно было узнать, куда он дел тело подруги.
Эйми устала от постоянных кошмаров и ужасающих видений, которые снова и снова возникали в её голове. Ей также надоело пытаться обмануть себя мыслями о том, что подруга сбежала и стала где-то жить долго и счастливо. Пришла пора открыть правду, покончив со всем раз и навсегда.
Родной город запомнился Эйми как славное местечко. Окружавший с обеих сторон реку, истоки которой лежали в близлежащих горах, город являлся домом для миллиардера, который отстроил здесь штаб-квартиру собственной корпорации. Она была спроектирована так, что походила на реконструкцию вестерна, и раскинулась вдоль реки в конце города. Именно там и работали родители Эйми. Когда у миллиардера появился новый комплекс с более современным дизайном в другом штате (вероятно, чтобы в запасе было тёплое местечко для отдыха зимой), её родителей ожидал перевод. Эйми никогда по-настоящему не полюбила новый штат. Больно уж жарким он был для неё. И зимой девочка скучала по снегу.
Если бы не Мэри Джо, точнее, не её отсутствие, Эйми, наверное, подала бы заявление в штаб-квартиру корпорации здесь, в её старом добром городке. Но она знала, что не вынесет пребывание в месте, что каждый день напоминало бы о подруге. Вместо этого девушка устроилась на работу в городе за пару сотен километров отсюда. Там были такие же условия, но без каких-либо болезненных воспоминаний.
Эйми пригнала свой малолитражный гибрид на парковку мотеля «Риверсайд» незадолго до заката. Выключив двигатель, она пару раз постучала по рулю. Стоит ли пойти сейчас или подождать до завтра?
Прищурившись, Эйми посмотрела вверх, на сайдинг отеля из красного дерева и колонны из речной гальки. Красноватое солнце опускалось за хребет, увенчанный ледником, на западе. Чуть ли не кроваво-красные лучи играли на белом фоне. Эйми затрепетала. Завтра. Запланированное дело определённо могло подождать до завтра.
Девушка отвела глаза от заката. Она повернулась и схватила с заднего сиденья свитер жёлтого цвета. Надев его, Эйми взяла сумочку и вышла из машины.
Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы заселиться в свою комнату в мотеле. Оказавшись там, девушка уселась на бежевое покрывало двуспальной кровати. Над низким комодом из сосны, который уместился у неоштукатуренной бревенчатой стены напротив изножья кровати, она видела своё отражение в зеркале.
«Ну, вот ты и дома», — сказала Эйми сама себе.
Конечно же, отражение Эйми заговорило в тот же момент, что и она сама. Но всё равно ей трудно было узнать себя. В отражении она выглядела старше, словно ей было уже около сорока лет, а не всего лишь двадцать один год. Почему её лицо выглядело настолько бледным, а щёки настолько впалыми?
Девушка подняла руку к лицу и откинула пару прядей волос с глаз. Казалось, будто её трогает незнакомец. Как странно.
Дрожь пробежала по спине Эйми, и она отвела взгляд от зеркала. Ей нужно было поспать, вот и всё. Она усердно училась почти четыре недели, а последние три дня ещё и усердно отрывалась на вечеринке. У Эйми было не так уж много друзей, но они были для неё самыми близкими. Одна из них, Гретта, была самой близкой после Мэри Джо. У неё были очень богатые родители, она жила в особняке с бассейном, теннисными площадками, большущим кинозалом и такими же большими игровой и бальной комнатами. После окончания экзаменов родители Гретты устроили для её друзей трёхдневную вечеринку с живой музыкой и блюдами, приготовленными лучшим шеф-поваром в городе. Большую часть этого времени Гретта и Эйми провели вдвоём в кинозале, без перерыва просматривая старые романтические комедии. Они обе любили спокойствие и одиночество, но чередовали их с длительными купаниями, танцами и трапезами.
Эйми сдружилась с Греттой, когда переехала с родителями в новый штат. Она училась с Греттой в школе и институте.
Гретта была полной противоположностью Мэри Джо и подходила Эйми гораздо больше. Когда Эйми встретила Гретту, она поняла, что теория мамы про дружбу и равновесие — полная чушь. Эйми и Мэри Джо дружили не из-за того, что уравновешивали друг друга. Они дружили, потому что Эйми слишком стеснялась пожелать подруге утопиться в реке. Мэри Джо решила, что они лучшие подруги, и Эйми согласилась с этим. С этого момента всё начало крутиться вокруг Мэри Джо. Пока девочки были вместе, они делали то, что хотела Мэри Джо. Эйми могла побыть собой только тогда, когда буквально оставалась наедине с собой.
Гретта стала тем, кто помог девушке понять это. Гретта только что получила степень бакалавра в области психологии и далее собиралась пойти на магистратуру. Она хотела стать психотерапевтом. Эйми же стала одной из её неофициальных пациенток.
Днём ранее, когда они плавали в панорамном бассейне родителей Гретты и глядели на идеально подстриженные зелёные лужайки и кусты, Гретта сказала:
— Ты же понимаешь, что тебе не нужно выяснять конкретику случившегося с Мэри Джо, чтобы покончить с этим, так ведь?
Эйми, потягивавшая лимонад из большого закрытого тамблера, который находился на её плоском животе, покачала головой и причмокнула от терпкого напитка.
Гретта тряхнула своими кудряшками. Она была поразительной рыжеволосой красавицей с безупречной бледной кожей, зелёными глазами и модельными чертами внешности, однако всегда оставалась на удивление равнодушной к своему внешнему виду. Девушка редко пользовалась косметикой и сама стригла волосы, хотя и могла себе позволить самого дорогого парикмахера в городе. Она была не особо хороша в стрижке, поэтому её причёска всегда была ассиметричной.
— Нет, ты не понимаешь, — сказала Гретта. — Всё, что тебе нужно сделать, это простить себя. Вот и всё. Проще пареной репы. Всего один шаг. Конец.
Эйми помотала головой, и Гретта плеснула на неё водой. Эйми закрыла глаза как раз вовремя и даже после того, как вода полилась по её вспотевшим плечам и рукам, продолжала держать их закрытыми.
Когда глаза закрылись, обострились другие чувства. Эйми чувствовала запахи солнцезащитного крема с кокосом, лимона в своём лимонаде и хлорки в воде. Ещё она слышала шум воды; жидкость лениво плескалась под их водными шезлонгами и ударялась о бортики бассейна. С теннисных кортов доносились звуки ударов ракеток по мячам. Ещё дальше, с пастбищ, до ушей Эйми донеслось умиротворяющее ржание лошадей.
Девушка сделала глубокий вдох, затягивая в себя весь этот покой. Затем она сказала:
— Это не так просто, как ты себе представляешь. Мэри Джо пропала, потому что я оставила её в лабиринте. Я не предупредила её и не сказала об этом взрослым. Я просто оставила Мэри Джо там, и тот мужчина забрал её.
Гретта ударила ладонью по воде. Резкий звук заставил Эйми вздрогнуть и открыть глаза.
— Боже, ты такая упрямая! Сколько ещё раз мне тебе нужно повторить, что ты ничего не понимаешь? — спросила Гретта. — Ты ведь не настолько глупая, чтобы выдумывать такое. Ты не знаешь, что произошло после твоего ухода. Ты не знаешь, что с ней было, когда она вышла из лабиринта. Возможно, какие-то действия самой Мэри Джо привели к её исчезновению. Твои же действия к этому никакого отношению не имели.
— Но ведь Эммет Такер… — начала Эйми.
— Такер-шмакер. Ты не знаешь наверняка, он ли забрал Мэри Джо. Полиция, кстати, тоже. И если это всё же не он, то тогда почему исчезновение Мэри Джо — твоя вина? Я хочу сказать, что я понимаю тебя. Ты считаешь, что вина лежит на тебе, потому что тот день имеет для тебя большое значение. Но не исчезновение подруги выделяет его; он важный, потому что тогда ты позаботилась о себе. Именно тогда ты впервые пренебрегла Мэри Джо, верно? Именно так ты мне всегда говорила.
Она уже много раз проходила через этот диалог с Греттой, но подруга была права — Эйми упрямая. Тяжело было разъединить акт пренебрежения с пропажей Мэри Джо, и поэтому же было трудно не винить себя в исчезновении девочки.
— Но на самом деле я не пренебрегла ею, — проговорила Эйми. — Во всяком случае, не напрямую.
Гретта открыла было рот, но на сей раз руку подняла уже Эйми.
— Ты описываешь ситуацию так, будто в тот день я самоутвердилась, оставив Мэри Джо, но правда в том, что я тогда просто была напуганным и капризным ребёнком. В смысле, если бы я и вправду хотела пренебречь подругой, то сказала бы ей «нет». Я бы сказала, что не хочу играть в лабиринте, и пошла бы домой читать. Но я так не сделала. Вместо этого я сделала кое-что, из-за чего она оказалась беззащитной, и теперь, когда Эммет Такер вышел из тюрьмы… — Она пожала плечами.
— Из-за подобных мыслей ты наполняешь свой разум ужасными образами, представляя, что бы он мог сделать с твоей подругой. Тем самым ты взваливаешь на свои плечи ещё большую вину. Я понимаю, что у тебя к Мэри Джо было пассивно-агрессивное отношение, но нужно относиться к себе проще. Тебе тогда было одиннадцать. В таком возрасте самообладание не является обязательным условием. — Гретта подмигнула Эйми, и та улыбнулась.
— Ты хорошая подруга, — сказала Эйми.
— Как и ты. И ты была хорошей подругой для Мэри Джо. Ты ничего ей не должна.
Эйми скривила губы. Гретта вздохнула.
— Но ты всё равно собираешься вернуться.
— Я должна. Я действительно должна это сделать.
Гретта умолкла на несколько секунд.
Внутри дома группа вновь начала играть. Вот тебе и умиротворение. Басы были такими громкими, что на поверхности воды в бассейне была видна вибрация.
— Ты ещё можешь взять меня с собой. Именно это я подразумевала, когда говорила, что буду рада прийти, — крикнула Гретта в попытке перекричать визг гитарной партии.
— Знаю. Но я должна сделать это сама.
Как только образы подруги и бассейна исчезли, Эйми вновь оказалась в своём номере и откинулась на спинку кровати. Теперь, когда она приехала сюда, ей действительно захотелось, чтобы Гретта была рядом. С ней всё было бы намного проще и, быть может, даже веселее. Они могли бы…
Эйми нахмурилась и оборвала мысль. Она отправилась в поездку не ради веселья или празднования, а для того, чтобы наконец выяснить, что же конкретно произошло с Мэри Джо.
Эйми не сказала своим родителям и Гретте, что именно она собиралась сделать. Девушка знала, что они попытаются уговорить её этого не делать. Она уже почти слышала, как мать говорит ей о том, насколько опасными могут быть её действия.
Но Эйми не считала, что всё будет настолько плохо. Ну, может быть, самую малость. Но ей казалась, что уж с этим-то она справится.
Конечно, когда Эйми была малышкой, Такер выглядел пугающе. А теперь что? Девушка могла постоять за себя. Она была сильной, с атлетическим телом, а ещё записалась на курсы самообороны. Плюсом к этому были перцовый баллончик и маленький синий шокер в сумочке. Да и решимости у неё было не занимать. Она собиралась узнать, что сделал Такер, так или иначе.
Кроме того, сам Такер, скорее всего, был всего лишь жалкой крысой. Он забирал малышей, но не взрослых. Он бы ничего не смог сделать с тем, кто может дать ему отпор. По крайней мере, именно этими словами Эйми успокаивала себя, приближаясь к «Пекарне Бернадетты» на Мэйн-стрит.
Прежде чем вернуться, чтобы встретиться лицом к лицу с Эмметом, Эйми прочитала в газете о его освобождении. В статье была опубликована фотография Такера, сидящего перед «Пекарней Бернадетты». Несколько минут поиска информации и девушка узнала, что, хоть пекарня была открыта как для туристов, так и для местных, всё же она была излюбленным местом именно для постоянных жителей города. В надежде, что Такер был местным, Эйми решила начать свои поиски с пекарни.
«Пекарня Бернадетты» являлась одним из множества надёжных заведений в самом центре города. Небольшой центральный район был построен вокруг площади, которая была выложена кирпичом, с каменным фонтаном и садом роз. «Бернадетта» находилась ближе всех к фонтану.
Эйми нашла парковочное место в двух домах от «Бернадетты» и вышла из машины. Перекинув длинный ремень сумки через голову так, чтобы та висела поперёк туловища, она поправила свитер и направилась к светло-жёлтым витринам.
Несколько голубей расхаживали туда-сюда перед пекарней, склёвывая крошки под маленькими металлическими столиками на веранде. Утром было прохладно, так что за столиками сидела только пара стариков.
Когда Эйми приехала в город, солнце садилось за горизонт между землёй и чистым небом, а сейчас у него были каникулы: над городом клубились серые облака, которые походили на воздушные шары, пару дней назад парившие под потолком бального зала Гретты. Однако те шары были фиолетовыми, а не серыми. И они казались символом счастливых времён. Облака над головой же не сулили ничего хорошего. Почему-то девушка находила их зловещими.
«Возьми себя в руки», — пробормотала она себе под нос, открывая голубую дверь пекарни.
К счастью, внутри было тепло и пахло корицей, сахаром и кофе. Тесноватое, но миленькое разукрашенное помещение не казалось Эйми тем, что могло бы понравиться людям навроде Эммета Такера. Она огляделась, чтобы узнать, не сидит ли он прямо там. Нет. Но девушка решила, что может немного посидеть и подождать его появления.
Шесть покосившихся деревянных столов в пекарне были заняты по большей части местными жителями в клетчатой одежде, но среди них было несколько стильно одетых туристов. Все места за столиками были заняты, но у высокой стойки вдоль стены стояла пара незанятых стульев.
Эйми подошла к стойке и встала позади высокой женщины, которая заказала три дюжины разнообразных пирожных. В ожидании Эйми отвернулась и смотрела в окно. Её мышцы напряглись, а взгляд метался из стороны в сторону, осматривая улицу на предмет наличия Эммета Такера.
Пока Эйми смотрела, Такер не появлялся. Но, в конце концов, он всё же пришёл.
Эйми уже десять минут потягивала кофе с молоком и покусывала булочку с корицей, задумавшись о том, не тратит ли она время впустую. «Возможно, стоило пойти в архив округа и попытаться узнать место жительства Такера».
Она пятый раз посмотрела на часы, когда дверь «Бернадетты» распахнулась, и вошёл Такер.
Девушка знала, что Эммету было чуть за сорок, когда его арестовали. Он выглядел намного старше, но на то было несколько причин, которые поспособствовали появлению складок на его лице. Очевидно, большую часть взрослой жизни он провёл, работая на улице, на стройплощадках, а также он был заядлым курильщиком. Эйми даже подумала, что он, возможно, наседал на вредную пищу. Такер не походил на человека, который бы употреблял натуральные овощи.
Сейчас, когда исчезли его длинные волосы, и им на смену пришла короткая стрижка, в Такере с трудом можно было узнать того человека, которым он был в «У Фредди» и в новостях. Но Эйми знала, что это он. Эти глаза и пожелтевшие зубы ни с чем нельзя было спутать. Как-то за прошедшие десять лет у Такера появился шрам, который рассекал его левую щёку, и выпали несколько зубов.
Никто не поприветствовал Такера, когда он вошёл в пекарню. Туристы даже не обратили на него внимания. Местные бросали на него взгляды, но быстро возвращались к своим кофе и булочкам.
Казалось, Такера не волновало, кто из окружающих обращал на него внимание. Он просто заказал кофе и булочку с корицей, а затем направился обратно на улицу. Эйми привстала, когда он вышел за дверь, но потом села, увидев, что Такер устроился за столиком на веранде и начал пить кофе и есть булочку, будто это был самый обычный тёплый солнечный денёк.
В течение ещё двадцати минут Эйми постукивала ногой, допивая остатки остывающего кофе. Стоит ли ей сейчас сталкиваться с ним лицом к лицу? Вероятно, это было бы разумным решением. Но, с другой стороны, если бы она просто последовала за ним, то смогла бы узнать о нём что-то такое, из-за чего столкновение стало бы необязательным. Она стиснула зубы. Нужно подождать.
Наконец, когда Такер встал из-за стола, Эйми поднялась и бросила свои одноразовые стаканчик и тарелку в мусорку у двери, одновременно наблюдая за тем, как мужчина направляется на север по улице. Прежде чем он успел скрыться из виду, она вышла из пекарни, а затем задержалась у столиков, смотря на то, как мужчина сходит с тротуара к водительской двери старого фургона с выцветшей зелёной краской.
Фургон. Подозрительно. Разве не похитители пользуются фургонами?
Эйми поспешила к своей машине и села в неё как раз в тот момент, когда Такер задним ходом выехал с крайнего парковочного места перед галереей. Девушка быстро завела машину и тронулась с места, чтобы последовать за ним.
Весь следующий час Эйми следовала за Эмметом: сначала до аптеки, где он забрал рецепт, затем до заправки, где он заправил фургон, и, наконец, до продуктового магазина, где он заполнил тележку полуфабрикатами, чипсами, консервами, хлопьями и пакетами молока. Девушка оказалась права насчёт отсутствия у мужчины интереса к натуральным овощам; он держался на расстоянии пушечного выстрела от отдела овощей и фруктов.
Сердце Эйми билось быстро и неровно, когда она начала преследовать добычу, но к тому времени, как она доехала до продуктового магазина, оно успокоилось. Оказалось, что слежка не так уж и интересна… по крайней мере, не тогда, когда цель занимается привычной ежедневной рутиной. Но и трудной она не была. Поначалу девушка действовала скрытно. В аптеке она спряталась за витриной с солнцезащитными очками и даже притворилась, что примеряет некоторые из них, чтобы «замаскироваться». Затем на заправке она припарковала машину позади мусорного контейнера и вылезла, чтобы глядеть поверх, пока Такер заправлялся. В продуктовом магазине она сначала спряталась за витринами с товарами в конце рядов, но когда стало очевидно, что мужчина не обращает внимания на окружение, она перестала ухищряться и просто стала повсюду следовать за ним. Эйми взяла тележку, так что она выглядела как обычная покупательница. Она побросала внутрь немного того-сего, хотя ей не стоило заботиться об этом: мужчина ни разу даже не посмотрел в её сторону.
Вернувшись к своему фургону на парковке у магазина, Такер выехал из города и свернул на узкую просёлочную дорогу. Эйми позволила другой машине встать между своей и фургоном Такера на случай, если он уже приметил девушку. Не то, чтобы она думала, что это произошло: в городе полно гибридных автомобилей, похожих на её машину.
Руля, Эйми не отрывала взгляд от крыши фургона впереди неё. Он ехал в спокойном темпе, так что угнаться за ним было легко.
В какой-то момент громкое карканье вывело её из транса, и девушка вздрогнула, когда ворона пролетела совсем низко, прямо над капотом её машины, едва не задев лобовое стекло. Непонятно почему встревожившись, она смотрела на то, как ворона взлетает над тихим кукурузным полем.
На такой маленькой скорости у Эйми было достаточно времени, чтобы осмотреть окрестность. Просёлочная дорога петляла по равнинам, протянувшимся от южной части города до подножия отдалённых гор. Немалая часть этой земли являлась сельхозугодиями, но она помнила, что дальше по дороге ещё есть парки. Однако на этом конкретном участке узенькой неровной дороги не было видно ни ферм, ни парков. Вместо них были старые дома-автофургоны и ветхие загородные домики с покрытыми толстым слоем мха крышами, окружённые старенькими автомобилями, которые стояли на шлакоблоках и выкинутой мебели. Эйми заметила несколько поломанных батутов, множество проржавевших качелей и десятки оставленных во дворах под пекущим солнцем и проливными дождями игрушек.
Примерно через пять минут фургон Такера замедлил ход, и мужчина повернул налево рядом с помятым почтовым ящиком на скошенном деревянном столбе. Когда он поехал по дорожке из земли, пыль поднялась из-под шин фургона.
Эйми притормозила и посмотрела за фургон. Подъездная дорожка оканчивалась прямо перед старым домом на колёсах. Должно быть, там и жил Такер.
Эйми проехала мимо подъездной дорожки и съехала на обочину в паре сотен метров от того места. Она заглушила двигатель и оглянулась через плечо.
Да, конечно. Такер доставал продукты и направлялся к входной двери дома-автофургона.
Эйми радостно ударила ладонью по рулю. Вот он, шанс. Наконец-то она сможет встретиться с ним!
Небольшое покалывание в животе Эйми, вероятно, сигнализировало о том, что она вот-вот совершит какую-нибудь глупость, но девушка проигнорировала его. Сейчас ей было не до умных мыслей. Ей нужно было выяснить, что Эммет Такер сделал с Мэри Джо.
Эйми круто развернулась на узкой дорожке. Вернувшись к подъезду, она свернула на него.
Маленькая машина девушки попала в выбоину — она стиснула зубы и сбавила скорость до минимума.
Смотря сквозь запыленное лобовое стекло, Эйми посмотрела на свою цель. По её телу пробежала дрожь.
Возможно, это была не такая уж хорошая идея.
Дом Такера по виду не подходил для проживания ни крыс, ни тем более людей. Расположившийся посреди небольшого прямоугольного участка голой земли с редкой завянувшей травой одноэтажный дом был либо так выкрашен в тёмно-коричневый цвет изначально, либо настолько грязен, что со временем обрёл подобный оттенок, а его окна покрылись таким толстым слоем пыли, что их едва можно было различить. Два из них были заколочены досками. Опалубка вокруг основания дома давно развалилась, из-за чего можно было увидеть ржавые колёса, которые балансировали на крошащихся шлакоблоках.
Добравшись до сухой земли перед домом Такера, Эйми сделала ещё один разворот и припарковала свою машину так, чтобы передняя её часть была обращена к дороге. Ей хотелось быть готовой к быстрому отступлению, если понадобится.
Взглянув в зеркало заднего вида, чтобы понять, вернулся ли Такер на улицу (он не вернулся), Эйми схватила сумочку и вышла из машины, прежде чем успела передумать.
Глядя в тёмное небо, она перекинула сумку через плечо. Затем расстегнула её и сунула руку внутрь, крепко схватив шокер. После этого она сама себе указала на входную дверь дома Эммета и направилась к ней, подняв подбородок и расправив плечи.
Только она стала подниматься по прогнившему крыльцу, как выкрашенная в чёрный цвет входная дверь распахнулась. Она, заикаясь, приказала ему остановиться и заставила себя не пятиться назад. Она посмотрела в глаза человека, которого видела в «У Фредди» десять лет назад.
— Что бы вы ни предлагали, я покупать не буду, — сказал Эммет Такер. Вблизи он выглядел ещё хуже, чем в пекарне: кожа была настолько тонкой, что можно было видеть расположившиеся под ней вены.
Эйми не хотела оставаться здесь дольше, чем было необходимо, поэтому сразу же перешла к делу. Сжимая перцовый баллончик и расставив ноги, она по памяти изложила заготовленные строки.
— Десять лет назад я и моя подруга Мэри Джо видели вас в «У Фредди». В тот же день вас арестовали. И в тот же день Мэри Джо пропала. Я хочу узнать, что вы с ней сделали.
Такер моргнул и прислонился к дверному косяку. Он медленно сунул руку в отвисший карман своих мешковатых джинсов. Эйми напряглась и ещё крепче сжала шокер.
Мужчина вытащил пачку жвачки и методично развернул одну штуку. Сунув её в рот, он бросил обёртку на крыльцо.
— Я завязал с курением, — проговорил он.
— Хорошо для вас, — наобум ответила Эйми.
Такер откинулся назад и указал на внутреннюю часть дома на колёсах.
Эйми проглотила своё «чёрта с два» и вежливо ответила:
— Нет, спасибо. Мне и тут хорошо. — Она сглотнула. — Я понимаю, что вы, вероятно, не ответите на мой вопрос. Да и почему вы должны были бы? Вы раньше никогда ни в чём не признавались. Но я должна была прийти и спросить. Я должна была.
Несколько секунд Такер с громким чавканьем жевал жвачку. От этого звука у Эйми по коже побежали мурашки.
Затем Такер шагнул вперёд. Эйми тут же попятилась.
Мужчина усмехнулся, а затем указал на ступеньку крыльца.
— Вот что я тебе скажу. Присядь здесь со мной, по-соседски, ненадолго, и я отвечу на твой вопрос.
Девушка поморщилась и посмотрела на крыльцо. Затем подняла глаза обратно и заметила, что взгляд Эммета переместился с её лица на облегающий бледно-синий топ, а потом ещё ниже, на обтягивающие тёмно-синие брюки-карандаш.
Эйми сохраняла нейтральное выражение лица. Ей не нравилось, когда на неё пялились… без разницы, кто именно. Ей это не нравилось, но она научилась не обращать на это внимания. Она не собиралась позволять Такеру запугать себя. Она вновь посмотрела на крыльцо и поняла, что изучает его в поисках какой-либо скрытой ловушки. Почему он захотел посидеть с ней?
Она пожала плечами. «Окей. Так тому и быть».
— Вы первый, — сказала Эйми, указывая на ступеньку.
Такер вновь усмехнулся, после чего опустился на расколотые деревянные доски. Эйми последовала его примеру, усевшись за пределами его досягаемости. Она продолжала сжимать шокер.
Пару секунд они сидели молча. Вдалеке залаяла собака. Мимо по дороге с грохотом проехал грузовик. Поднялся ветерок, и небо, казалось, стало ещё ближе.
Эммет повернулся и посмотрел на неё.
— Я тебя помню. Тебя и ту девчушку, которую, как все подумали, я похитил. Вы были в тот день в «Пиццерии Фредди Фазбера».
— Ты была той девочкой, которую я видел в туннеле, когда искал свою дочь.
Эйми чувствовала биение пульса в висках в два раза быстрее обычного. Она старалась дышать ровно.
— Именно поэтому я был там в тот день. Я искал Джилли, свою дочь. Ей всегда нравилось ходить в то место.
Он неожиданно повернулся и придвинулся ближе к Эйми. Она вытащила перцовый баллончик из сумочки уже наполовину, но не откинулась назад. Вместо этого она посмотрела прямо в глаза Такеру.
— А куда же вы дели мою подругу?
Такер несколько секунд жевал жвачку и смотрел в глаза Эйми. Затем он помотал головой.
— Я никогда никого не забирал. Когда меня арестовали, я лишь пытался вернуть собственного ребёнка от брака с этой лживой бродягой. Ну и что с того, что она выиграла дело об опеке? Почему суд должен решать, кто получит опеку над моей дочерью? Тот судья не имел никакого права отдавать девочку моей бывшей. Это моё право — жить с собственным ребёнком. Я просто отстаивал своё право! Меня никогда не должны были сажать за это в тюрьму! — Эммет стукнул кулаком по крыльцу, отчего Эйми подскочила.
Такер нахмурился и взглянул на неё.
— Да кто ты, чёрт возьми, такая, чтобы приходить ко мне домой и обвинять меня во лжи?
— Убирайся! — крикнул он. — С меня хватило того, что люди обо мне подумали!
— Расскажите правду! — закричала девушка в ответ. — Вы забрали Мэри Джо. Я знаю, что вы это сделали! Она накричала на вас, и вы забрали её! Забрали и убили!
— Почему, чёрт возьми, меня должно волновать, что какой-то сопляк накричал на меня? Я не забирал твою глупую подругу! И я никогда никого не убивал!
Эйми вытащила свой шокер и направила его в грудь Такера.
— Расскажите мне правду, или я вас ударю! — Весь гнев, всё разочарование и чувство вины, которые она держала в себе десять лет подряд, вырвались наружу в крике и слюнях, вылетевших из её рта.
Мужчина рванул вперёд и потянулся к шокеру. Эйми не колебалась. Она нажала на кнопку.
Такер развернул своё тело так, чтобы шокер не попал по нему. После этого он начал ругаться.
— Да что, чёрт возьми, с тобой не так? — проревел он. Он замахнулся на неё.
Эйми увернулась от удара, а затем сделала шаг вперёд, прежде чем он успел замахнуться снова. В ярости она пнула его в голень.
— Ай! — Такер свирепо посмотрел на девушку, наклонился и бросился на неё.
Из-за чувства удовольствия от причиненной ему боли Эйми не была готова к подобному. Она попыталась увернуться, но мужчина схватил её. Она закричала и попыталась сунуть руку в сумочку, чтобы достать баллончик. Но Эммет крепко сжал её и продолжал сжимать всё сильнее. Затем он поднял её над землёй.
— Безумная девчонка! — проворчал он, отходя к открытой входной двери.
— Отпустите меня! — выдавила Эйми, пытаясь освободиться от хватки Такера. Она попыталась вспомнить приёмы самообороны. Что следовало сделать, когда кто-то вот так крепко держал её?
Сердце бешено колотилось, пот лился ручьями по спине. Эйми вспомнила. Она вскинула голову, попытавшись ударить Такера в подбородок.
Всё, что ей удалось сделать, это ткнуть лбом в его грудь. Она была слишком маленькой, чтобы причинить ему хоть какой-нибудь вред таким образом.
К тому времени Такер уже нёс её в своём грязном доме, и ярость Эйми стала превращаться в страх. Она извивалась и так, и эдак, но никак не могла вырваться. Тогда она начала кричать.
— Заткнись, чёрт тебя дери! — воскликнул Такер. Он пронёс её через замызганную маленькую кухню в тесный тёмный коридор, где пахло грязным бельём и варёными сосисками.
Эйми подтянула ноги и попыталась оттолкнуться от стены, но коридор оказался слишком тесным. Она снова закричала. Тогда мужчина ударом ноги открыл маленькую дверь и швырнул её в открывшийся проём. Бедром Эйми ударилась об угол маленького шкафчика, а головой — о небольшое зеркало. Поморщившись, она с трудом удержала равновесие и развернулась лицом к Такеру… как раз в тот момент, когда он захлопнул дверь.
— Я вызываю полицию! — крикнул мужчина через дешёвую деревянную преграду.
— Отлично! — прокричала Эйми в ответ. — Тебя посадят в тюрьму!
— Но посадят-то не меня, — крикнул Такер. — Это ты напала на меня!
Эйми открыла было рот, чтобы крикнуть что-нибудь в ответ, но быстро осознала, что он был прав. Но это ведь была самооборона, не так ли? Конечно же, так оно и было. Она ударила его шокером, потому что он потянулся к ней.
Потянул руку. Ладно. Возможно, это было недостаточным основанием для заявления о самообороне.
Эйми потёрла своё больное бедро и попробовала выровнять дыхание. Не получилось. Она делала глубокие вдохи. Сквозь дверь девушка слышала, как Такер говорит по телефону. Она услышала слова «безумная девчонка» и «напала».
Она покачала головой и нахмурилась. Полиция не должна вмешиваться. Они могут арестовать её. А даже если не арестуют, ей придётся тратить кучу времени, чтобы всё уладить. Нет, ей нужно выбираться.
Она была заперта в малюсенькой ванной, очень противной ванной, где были раковина с засохшей по краям зубной пастой, коричневый налёт вокруг сероватой ванны и пятна на полу около унитаза, о происхождении которых не хотелось задумываться. Было мало места, но она и сама была маленькой.
Сжавшись, Эйми осторожно опустила крышку унитаза и залезла на неё. Разблокировав окно, она распахнула его и подтянулась к узенькому выступу. Затем она высунула голову в окно и откинула крышку унитаза.
Металлические детали оконной рамы царапали её плечи, пока она протискивалась вперёд. Она почувствовала, как свитер зацепился и порвался, но не остановилась. Протиснувшись полностью, она посмотрела вниз. Под окном примостился засохший куст. Девушка решила, что он смягчит падение, проползла ещё чуть дальше и прыгнула.
Куст действительно смягчил падение, но вместе с тем ещё и оцарапал ей руки и предплечья. Было больно, но Эйми стиснула зубы. Тяжело дыша, она посмотрела на окно, чтобы убедиться, что Такер не следует за ней, а затем рванула к передней части его дома.
В этот момент Эйми услышала вдали вой сирены. Она ускорилась.
Запрыгнув в машину, девушка завела двигатель и увидела в зеркале заднего вида, как Такер выскочил из своего домика на колёсах. Она быстро переключила передачу, и машина помчалась по неровной подъездной дорожке.
Эйми проехала мимо полицейской машины, которая находилась всего в паре сотен метров от поворота с трассы. Она убедилась, что ведёт машину спокойно и выглядит невинно, когда проезжала мимо. После этого она увеличила скорость.
Её ладони и руки болели из-за порезов, нанесённых кустом, в бедре и голове пульсировала боль от удара в ванной; Эйми буквально трясло. Она чувствовала себя побитой и напуганной. Она не знала, тряслась ли она от боли, гнева или облегчения. Она выровняла дыхание, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что её не преследуют.
Эйми стиснула зубы. Она ударила ладонью по рулю, но на этот раз не из-за радости. Девушка сжала руку в кулак и в отчаянии начала колотить по баранке.
Как всё могло обернуться вот таким образом? Такер был преступником. Не она!
Такер, скорее всего, прямо сейчас давал полиции описание внешности и машины Эйми. Наверное, ей стоило покинуть город.
Густые серые облака, которые всё утро нависали совсем низко над городом, наконец-то перестали сдерживать свою влагу. Крупные капли дождя стучали по переднему стеклу.
Но разве это всё? Неужели она никогда не узнает, что случилось с Мэри Джо?
Эйми поняла, что не просто чувствовала себя побитой и напуганной. Она была опустошена.
«А чего ещё ты ожидала?» — спросила она.
Неужели она думала, что Такер признается в том, что похитил Мэри Джо, и скажет, что сделал бы это вне зависимости от действий девушки в тот день? Неужели она думала, что услышит от него старую добрую речь про то, что «это не её вина»?
Эйми поняла, что никогда не была уверена в исходе разговора с Эмметом Такером. Но теперь… ну, теперь у неё стало ещё больше вопросов, чем было в течение прошедших десяти лет. Если бы он не признался в преступлении, то как бы она собиралась узнать о случившемся с подругой?
«И вправду, как мне доказать его виновность?» — спросила Эйми у дождя, который разошёлся ещё сильнее и теперь активно поливал стекло перед ней.
Стоит ли ей просто уехать? Стоит ли ей сделать то, о чём постоянно твердила Гретта — отправиться к психотерапевту, научиться прощать себя и забыть о Мэри Джо?
Эйми помотала головой. Она не могла этого сделать. Ничего из этого. Она не хотела идти к психотерапевту. Она не хотела уезжать без хоть какого-то результата. И она не могла забыть о Мэри Джо. Никогда. Мэри Джо заслужила того, чтобы её помнили.
Итак, какие же ещё у неё были варианты?
Эйми посмотрела вперёд сквозь пелену дождя, прямо на город. Где-то здесь должны были быть ответы на её вопросы.
Дождь разошёлся ещё больше. Девушка протянула руку и увеличила скорость работы дворников. Их ритмичные постукивания по стеклу почему-то успокаивали.
«Я смогу», — сказала она, сильнее надавив на педаль газа и сконцентрировавшись на своём дыхании. Она собиралась раз и навсегда выяснить, что же произошло с Мэри Джо.
И она точно знала, куда ехать дальше. Она собиралась сделать то, что делают все опытные детективы: вернуться на место преступления.
Эйми продолжала спокойно дышать, пока не въехала на парковку перед «Пиццерией Фредди Фазбера» и…
Эйми бросила хмурый взгляд на двухэтажное здание на краю парковки. Оно стояло там, где и должно было стоять. Но на этом схожести заканчивались. Это была не «Пиццерия Фредди Фазбера».
Девушка уставилась на большое строение, которое, как казалось, поглотило «У Фредди», и через мгновение она поняла, что это всё же была «Пиццерия Фредди Фазбера». Её безобразная версия. Старую пиццерию отреставрировали, превратив в нечто напоминающее безвкусную туристическую ловушку.
С двумя этажами заместо одного, как у оригинального здания, это заведение выглядело совершенно новым. На вид оно было простоватым, но это лишь фасад. Его фальшивый старомодный сайдинг выглядел слишком чистым для старой постройки.
Эйми наклонила голову, чтобы разглядеть через лобовое стекло большую деревянную вывеску, держащуюся на паре высоких толстых брёвен. На светлом дереве чёрными буквами было выведено название забегаловки, которая теперь занимала старое здание пиццерии: «Сказочная харчевня Фло». Под вывеской виднелась ещё одна, но поменьше, тёмно-зелёная и с белыми буквами: «Родина Блинзанской башни. Заходи и посиди немного».
Где-то рядом зашумел двигатель автомобиля, и Эйми вернулась к реальности. Она низко опустилась на своём сидении. Неужели копы нашли её?
Позади большой чёрный грузовик задним ходом въехал на ближайшее парковочное место. Девушка выдохнула, наклонилась вперёд и посмотрела на себя в зеркало на козырьке.
К её большому удивлению, она выглядела совсем не так, как представляла себе после столкновения с Такером. Хоть волосы и были растрёпаны, но снова легли ровно, когда она расчесала их пальцами. С лицом всё было нормально. На тыльной стороне ладоней было много царапин, а на рукаве — немного крови, но всё это не особо бросалось в глаза. Она бы прошла какой-нибудь осмотр, если бы никто не смотрел слишком пристально.
Эйми подняла козырёк. Ей лучше войти внутрь и осмотреться, пока её не заметили.
Уже третий раз оглянувшись через плечо после выхода из машины, Эйми вошла в холл «Сказочной харчевни Фло». Было чуть больше полудня, потому звон посуды и разговоры, доносившиеся из обеденного зала, были громкими.
Эйми чуть не выпрыгнула из кожи, когда её встретила брызжущая весельем девушка примерно её возраста.
— Добро пожаловать в «Сказочную харчевню Фло»! — пропела женщина. — Захватили с собой свой желудок?
Сначала Эйми напряглась, а затем, забыв на мгновение о своих трудностях, моргнула и посмотрела на девушку, говорившую с ней.
— Должно быть, вы у нас впервые. Я понимаю. Это всё могло показаться глупостью. Фло — не человек. Она корова. — Женщина вытянула руку. Эйми повернулась и вытаращила глаза, увидев скульптуру коровы голштинской породы в человеческий рост. Она стояла прямо в дверях ресторана, но Эйми не заметила её, так как была сосредоточена на цели своего визита.
Эйми развернулась обратно лицом к администратору и указала на её костюм с чёрно-белой раскраской, как у коровы. Она решила держать себя в руках. Она просто зашла сюда перекусить. Она ни в коем случае не была в бегах и не расследовала никакие исчезновения.
— Что ж, — она прочитала на бейджике имя женщины, — Ким, эта голштинская одежда смотрится на вас замечательно.
Ким — женщина с кожей оливкового цвета, большими карими глазами и волнистыми каштановыми волосами — действительно выглядела неплохо в этом костюме. К счастью, на её лице была мягкая улыбка. Она относилась к себе с долей юмора.
— Благодарю! — ответила она. — Так мило с вашей стороны. — Она взяла меню и направилась в обеденный зал.
Эйми поколебалась и пару раз оглянулась по сторонам, чтобы проверить, не наблюдает ли за ней кто-нибудь. Никого. Она стала смотреть на отделку.
Эйми надеялась, что как только она войдёт в ресторан, то тут же заметит что-то знакомое. Но всё здесь было совсем не таким, каким она запомнила.
Холл в «У Фредди» был большим, но по большей части пустовал, и только вдоль стен стояли красные скамейки, на которых можно было посидеть во время ожидания столика. От большого обеденного зала холл был отделён сводчатым проходом. Через этот проход можно было увидеть сцену с аниматрониками.
Холл в «харчевне» был ещё больше, чем в пиццерии, и его заставили мебелью так, что он стал выглядеть как гостиная в каком-нибудь доме девятнадцатого века. В нём стояли не менее десятка кожаных диванов, пуфиков и стульев. Вместо арочного прохода, ведущего в обеденный зал, что-то похожее на ворота для коровников отделяло зону ожидания от зоны приёма пищи.
Даже отсюда сквозь проёмы в «воротах» Эйми могла видеть, что обеденный зал отличался от того, что было в «Пиццерии Фредди Фазбера». Во-первых, сцена, на которой раньше выступали аниматроники и которая должна была находиться в дальнем конце зала, исчезла. Во-вторых, чёрно-белую плитку на полу заменили ярким зелёным линолеумом. Ей это показалось странным: чёрно-белый пол идеально бы дополнял образ голштинской коровы. Но, вероятно, зелёный цвет должен был отображать траву или что-то в этом роде. Наверное, так оно и было, если учесть, что выкрашенные в красный цвет стены старой пиццерии теперь покрывали росписи в виде сельхозугодий и лугов, заросших полевыми цветочками.
Эйми вспомнила, как заходила в пиццерию, когда была ребёнком. Помимо пола, сцены и аниматроников она всегда обращала внимание в первую очередь ещё на одну вещь — играющую, словно на фестивале, музыку и звоны игровых автоматов. И ещё детей, которые кричали, смеялись и носились повсюду. В «харчевне» же ничего подобного не было. Эйми слышала разве что классическую музыку кантри, играющую из динамиков над головой, и обычные звоны с болтовнёй обедающих семей. Она слышала, как хихикали несколько детей, но не видела их.
— Понимаю, это место может показаться немного стереотипным, — проговорила Ким, — но еда тут действительно вкусная.
Эйми напряглась и посмотрела на Ким.
Позади открылась входная дверь. Она посмотрела на неё, затаив дыхание. Но внутрь просто вошла пожилая пара в одинаковых кожаных куртках. Не полиция.
— Я говорила вам о том, что еда тут хорошая вне зависимости от внешнего вида заведения. — Она указала в сторону холла. — Владельцы до того, как купить это место, были фермерами и просто обожали коров — их историю и всё такое.
Эйми кивнула и сжала губы. Ей хотелось просто отвертеться и осмотреть тут всё, но Ким сказала:
У Эйми не было выбора, кроме как согласиться. Всё ещё будучи на взводе, она последовала за Ким через фальшивые ворота в переполненный обеденный зал. Девушка продолжала осматриваться в поисках чего-либо из старой пиццерии. Может, кабинеты? Она посмотрела вокруг. Неа, в «харчевне» действительно были кабинеты, но не красные, как в «У Фредди». Они были из коричневого винила, из-за чего выглядели так, будто были обиты натуральной кожей. Перегородки между ними тоже отличались: они были сделаны из переработанных амбарных досок и доходили почти до потолка.
Ким повела Эйми к кабинету в дальнем левом углу зала, туда, где раньше была зона с игровыми автоматами. Эйми села и попыталась вспомнить, что было на этом месте десять лет назад? Возможно, стол для аэрохоккея? Или же пинбольный автомат?
Эйми забрала у Ким меню, обшитое искусственной кожей.
— Вашей официанткой будет Мэри. Она придёт через минутку. Приятного аппетита.
Эйми кое-как смогла кивнуть и улыбнуться в ответ, потому что, когда Ким назвала имя «Мэри», по телу девушки пробежал холодок. Она так напряглась, что пришлось стиснуть зубы, чтобы они не стучали.
«Мэри». Каковы были шансы того, что её обслужит некто с именем, уж очень похожим на Мэри Джо?
«Пожалуй, не такие уж большие», — прошептала сама себе Эйми. Она подумала, что это просто совпадение.
— Приветствую, я Мэри, — сказала женщина средних лет с торчащими рыжими волосами и очень большим количеством косметики. — Как у вас сегодня дела?
— Оу, а вы не корова, — протянула Эйми. Только она произнесла эти слова, тут же поняла, как они прозвучали, и покраснела. — Я имею в виду…
Мэри разразилась глубоким смехом.
— Зависит от того, с кем вы говорите. — Она засмеялась ещё сильнее.
— Извините, — сказала Эйми, прикладывая холодную руку к одной из своих горящих щёк. Ей действительно стоило успокоиться и сосредоточиться. — Я имела в виду…
— Костюм. Я понимаю. — Мэри опустила взгляд на свой фартук с голштинской расцветкой, который она надела поверх чёрных брюк и блузки. — Официанты ходят только в этом. — Она указала на фартук. — Когда это место только открылось, они, по-видимому, пытались одеть и официантов в костюмы коров, но быть администратором в таком наряде — это не то же самое, что пытаться в нём обслуживать столики. Они быстро это поняли.
— Итак, что будете пить, дорогуша?
— Колу? Или что там у вас есть.
— Одна кола уже в пути. Я дам вам немного времени, чтобы ознакомиться с меню.
— Ещё мне нужно в уборную, — сказала Эйми. На самом деле ей не нужно было, но это был шанс осмотреть здание. — Это может занять, гм, несколько минут.
— Уборная вот там, за той дверью, — сказала Мэри. Она указала на то место, которое раньше было задней частью зала с игровыми автоматами.
Как только Мэри ушла, Эйми выскочила из кабинета. На ней всё ещё был окровавленный и порванный свитер, а через голову всё ещё была перекинута сумочка. Она не была уверена в том, что хочет остаться и выпить колу, которую только что заказала. Всё зависело от результатов расследования.
Встав и проверив, не наблюдают ли за ней, Эйми быстро прошла к чёрному выходу ресторана и свернула к коридору, который вёл к уборным. Она случайно заметила, что из вентиляционного отверстия у основания стены слева вылетела паутина. Миновав её, она вошла в коридор. Оказавшись там, девушка прошла мимо дверей с подписями «Женщины» и «Мужчины». Она подумала, что в новеньких уборных ничего интересного найти не выйдет. Но в конце коридора располагалась многообещающая дверь с пометкой «Технические помещения»; именно там раньше находился вход в лабиринт. Если и осталось что-то, что указывало на судьбу Мэри Джо, то оно было там.
По крайней мере, так было в теории Эйми.
Не то чтобы она была слишком воодушевлена своей теорией.
С самого входа в «Сказочную харчевню Фло» её задор вернуться на место преступления поубавился… причём сильно. Она не знала, чего стоит ожидать. Очевидно, что если пиццерия выглядела совсем иначе снаружи, то и внутри она была совершенно другой. Неужели Эйми действительно рассчитывала отыскать ответы в том месте, которое было полностью перестроено?
«Просто продолжай идти вперёд», — сказала она сама себе. Она уже здесь; теперь она могла бы и осмотреть всё.
Оглянувшись через плечо и убедившись, что она всё ещё одна, Эйми поспешила в конец коридора и схватилась за ручку двери с подписью «Технические помещения». Заперта ли она?
Девушка повернула ручку. Не заперто. Дверь сразу же поддалась. Оглянувшись ещё раз, Эйми скользнула в тёмную комнату и закрыла дверь ещё до того, как начала ощупывать стену в поисках выключателя.
В комнате пахло затхлым картоном, хлоркой и чистящими средствами с ароматом лимона; было холодно и сыро. Закрытая дверь приглушала звуки, доносившиеся из обеденного зала, так что внутри было совсем тихо. Единственный звук, который Эйми могла чётко слышать, — это звук её собственного учащённого дыхания.
В следующие несколько секунд Эйми так и не удалось найти выключатель. В это время её воображение рисовало образы всевозможных тварей, которые могли прятаться в темноте и ждать удобного момента, чтобы наброситься на неё, пока она не успела включить свет.
Все новые друзья, которые появились у Эйми после переезда в новый дом вместе с семьёй, любили фильмы ужасов и истории о призраках. Летом родители отправили её в лагерь, а там любимейшим занятием для многих были посиделки у костра ночью, во время которых рассказывали страшные истории. Эйми ненавидела эти истории. Чтобы вписаться в коллектив, она сидела там со своими друзьями, но изо всех сил старалась пропускать истории мимо ушей. Вместо этого она напевала что-то у себя в голове. Когда Гретта и другие друзья затаскивали её в кино на ужастики, она сидела с закрытыми глазами… и тоже напевала что-то в голове.
Теперь, когда она начала лихорадочно шарить в поисках выключателя, Эйми вновь напевала про себя. Она пробыла в помещении без света достаточно долго. Она почувствовала покалывание между лопатками, будто тело предсказывало, куда укрывшийся рядом человек хотел вонзить нож.
«Да где же этот выключатель?» — прошипела Эйми, скребясь по стене с обеих сторон от двери.
Она уже собиралась сдаться и выйти в коридор, когда услышала шаги. Она застыла. Неужели её вот-вот застукают?
Отступив от двери, девушка попыталась придумать оправдание на случай, если кто-то её здесь обнаружит. На ум не приходило ничего, кроме «я искала уборную», но подобная отговорка сработала бы только в том случае, если бы она сумела убедить нашедшего её в том, что она слепая. Только слепой мог не заметить пометки с изображением коров, которые указывали на уборные.
Шаги в коридоре стали затихать, а потом прекратились. Должно быть, человек зашёл в одну из кабинок.
Эйми с облегчением выдохнула воздух, даже не заметив, что перед этим задержала дыхание. Она вернулась к двери, которую смогла найти из-за света, который проникал через низ.
Она поняла, что её глаза привыкают к темноте. Если несколько секунд назад комната казалась погружённой в кромешную тьму, то теперь ей удалось различить большие фигуры по обе стороны двери. Также она смогла увидеть что-то похожее на кабель, свисающий рядом с дверной панелью. Эйми протянула руку и дёрнула за него, надеясь, что не вызовет тревогу.
Как только она потянула за кабель, комнату залил яркий белый свет от множества люминесцентных ламп над головой. Девушка тут же начала крутиться на месте, чтобы убедиться, что только вообразила о ком-то в этой комнате. Так оно и было. На самом деле там не было ни души.
Маленькая комната выглядела как совмещение подсобки и кладовки. Пол здесь был такой же зелёный, как и в остальных частях заведения, а стены оказались выкрашены в лазурный цвет. В углу стояли ведро со шваброй, а также несколькими щётками и тряпками. Рядом от пола до низенького потолка протянулся шкаф с чистящими средствами. Также рядом с ними, но уже у задней стены находился ещё один шкаф, заполненный бумажными изделиями: полотенцами, салфетками и туалетной бумагой.
Эйми посмотрела на дальнюю стену. Она частично была спрятана за грудой коробок, но поверх девушка смогла разглядеть что-то навроде края запылившейся вентиляционной крышки. А над ней, как ей показалось, можно было увидеть немного выцветшей оранжевой и красной краски. Это часть радуги?
Её сердце заколотилось в груди. Неужели это оно? Неужели лабиринт всё ещё здесь?
Эйми быстро подошла к куче коробок и попыталась отодвинуть её в сторону. Та оказалась слишком тяжёлой, чтобы убрать её таким образом. Нахмурившись, она толкнула верхнюю коробку, которая находилась прямо у неё над головой.
Сама по себе коробка не была тяжёлой, поэтому она взяла её и отложила в сторону. Коробка под ней оказалась ещё легче. Её она тоже сдвинула. Затем она передвинула ещё одну коробку, оставив две нижние.
Теперь, когда верхние коробки были сдвинуты, Эйми поняла, что точно нашла вход в лабиринт. Решётка была грязной и выглядела ржавой, но она была всё тех же размеров и формы, а вокруг были видны красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий и фиолетовый цвета старой радуги.
Эйми была удивлена тому, что новые владельцы оставили решётку и радугу. Впрочем, радуга вписывалась в сельскую тематику этого заведения. Должно быть, они решили, что радуга хорошо сочетается с лазурной краской. Или, быть может, сохранили её как этакую дань уважения старой пиццерии. Наблюдая за тем, как её родители перестраивали два старых дома, она поняла, что если какая-то вещь не сломана, то на ней можно сэкономить, оставив всё как есть. Зачем перемещать старую решетку и закрашивать радугу в том месте, которое должно было стать кладовкой?
Две нижние коробки были самыми тяжёлыми, но теперь, когда остальные были отставлены в сторону, Эйми могла убрать и оставшиеся. Она отодвинула их ровно на столько, насколько было необходимо для расчистки пути.
Подойдя к решётке, девушка ухватилась за её края и потянула. Та не сдвинулась. Она сосредоточенно наморщила лоб. Решётку ведь не приварили, да?
Она провела пальцем по краям решётки. Нет. Не было ничего, что удерживало бы её.
Из коридора вновь послышались шаги. Они звучали иначе, нежели те, что слышала Эйми раньше. Эти были более тяжёлыми и медленными. И они раздавались всё ближе и ближе.
Не желая быть обнаруженной, когда до цели было рукой подать, Эйми быстро вернула коробки, которые блокировали доступ к решётке, на место. Расположив их на достаточном расстоянии от решётки, чтобы было пространство для передвижения, но в то же время достаточно близко к тому положению, в котором они находились, когда она вошла в комнату, Эйми поспешно положила сверху оставшиеся три штуки. Она положила последнюю как раз в тот момент, когда дверь открылась.
Спрятавшись за кучей, которую она восстановила в самый последний момент, Эйми затаила дыхание, на этот раз намеренно. Она услышала, как кто-то вошёл в комнату. Затем тихий шаркающий звук, тяжёлый вздох и чьё-то бормотание: «И они кричат именно на меня из-за того, что свет оставили включённым. Почему я должен его выключать, если никто другой этого не делает?»
Снова шаги, но теперь удаляющиеся. Дверь закрылась.
Эйми сделала глубокий вдох и снова повернулась к решётке. Может быть, ржавчина, словно клей, удерживала её у стены. Эйми нахмурилась и попыталась потянуть ещё раз.
Ей нужно было поторопиться. Она не могла сказать точно, как долго находилась здесь. Две минуты? Пять минут? Или ещё больше? Сколько времени пройдёт, прежде чем кто-нибудь явиться за ней?
Эйми почувствовала, как от напряжения затекли её плечи. Шея тоже затекла.
Она отошла от решётки и посмотрела вокруг. Это немного прояснило её мысли.
«Дурашка», — проговорила она, расстёгивая молнию на сумочке.
Сунув руку в маленький карман, она вытащила металлическую пилку для ногтей. Быть может, в её сумке было мало вещей, но зато это были только самые необходимые вещи.
Она просунула конец пилки между стеной и проржавевшим краем решётки, а затем стала водить ею взад-вперёд по всей верхушке и боковине. Примерно через минуту она почувствовала, как что-то начало отходить.
С воодушевлением она провела пилкой дальше по краю отверстия, продолжая раскачивать решётку второй рукой. Это заняло ещё пару секунд, но, в конце концов, решётка отошла от стены.
Эйми полностью откинула её. Держа решётку открытой, она наклонилась и заглянула внутрь.
Яркий свет из кладовки упал на то, что Эйми и рассчитывала обнаружить: помещение на входе в лабиринт. Оно всё ещё было там.
Тянувшийся от отверстия туннель утопал во мраке, но Эйми видела на освещённой части ненастоящие деревья, валуны и маленькие закутки с деревянными дверцами. Дверцы выглядели так, будто их покрывал толстый слой пыли, аналогично и с полом в туннеле, но в целом они казались неповреждёнными.
Было очевидно, что в туннеле никого не было уже много лет. Очень много лет. Если точнее, то ровно десять.
Это было понятно не только из-за густой пыли; всего в паре десятков сантиметров внутри туннеля лежал скомканный носок, который Эйми видела во время последнего посещения. Это должен был быть именно он, потому что на нём были узнаваемые разноцветные полосы и дырка на мыске. Эйми посмотрела поверх носка и заметила весь остальной хлам, который помнила с прошлого раза в лабиринте: сдувшийся воздушный шарик, много конфетти и обломанную пластиковую вилку красного цвета.
Девушка почувствовала, как сильно у неё забилось сердце. Возможно, никто не был внутри с момента их последней игры. Если это так, то у неё действительно был шанс найти ответы на свои вопросы!
Эйми опустилась на четвереньки и поползла в комнату аттракциона. Как только она оказалась там, решётка позади неё опустилась на место. Эйми сразу же заметила, что звуки, доносившиеся из обеденного зала, стали ещё более приглушёнными. Она почти ничего не слышала оттуда, за исключением случайных смешков, которые звучали словно за много миль отсюда. Внезапно она почувствовала себя очень-очень одинокой.
«Успокойся», — приказала она себе. Она повернулась и села напротив консоли управления, скрестив ноги.
Всякий раз, когда она пользовалась ею в детстве, консоль была освещена. Теперь же здесь было темно. Темно и сыро. А сама консоль была покрыта пылью.
Эйми дотянулась до консоли и нажала какую-то кнопку в надежде, что от этого включится освещение. Пару мгновений консоль оставалась выключенной. Но затем, внезапно, старый голос Фредди, который запомнила Эйми, произнёс: «Приветствую в лабиринте Фредди для пряток. Пожалуйста, ожидайте. Аттракцион в настоящее время занят».
Эйми отвернулась от консоли и начала ползти по туннелю.
Как только она начала двигаться, вокруг неё поднялась пыль. Она чихнула, и у неё зачесались глаза. Сопротивляясь желанию потереть их, она продолжила ползти.
Старая древесная кора, свисающие ветви и мох осыпались вокруг неё, когда она их задевала: они разваливались со временем.
Эйми была благодарна судьбе за то, что некто зашедший в кладовку нарушил правила и оставил свет включённым. Этого света хватало для освещения большей части главного туннеля. Девушка даже смогла разглядеть оставшиеся старые пятна шоколада на одном из камней.
Она не знала наверняка, как хорошо будет видно после поворота в другие туннели, но её это не слишком-то сильно и беспокоило. Если бы понадобилось вернуться в ресторан, перекусить и сходить за фонариком, она бы так и сделала… но только до тех пор, пока её не поймает полиция. Однако она не могла уйти прямо сейчас без хоть каких-то результатов и подсказок о том, что стало с Мэри Джо.
Эйми не торопилась ползти вперёд, так как тщательно изучала каждый миллиметр туннеля. Она не могла сказать, что конкретно ищет. Следы борьбы? Кровь? Послание с просьбой о помощи, выцарапанное на стенах? Она думала о подобных вещах всякий раз, когда планировала вернуться и отыскать Мэри Джо. Тут что-то точно должно быть. Такер должен был оставить после себя какое-нибудь доказательство того, что он вошёл в аттракцион и похитил Мэри Джо.
В конце первой секции туннеля, где свет заканчивался на отворотах влево и вправо, Эйми взглянула на ещё одну консоль управления. Она тоже была пыльной, но не такой потемневшей. Заместо пустого дисплея, как на входе, здесь можно было прочитать надпись.
Эйми стала вглядываться в неё. Это?..
Она подползла поближе и провела пальцем по экрану консоли, где отображалось имя. Она ахнула. Свистящий звук прозвучал вокруг неё, затем стих, когда она вновь посмотрела на дисплей.
На дисплее консоли всё ещё значились она и Мэри Джо в качестве активных игроков!
Они были последними, кто сыграл в этом аттракционе?
Надеясь, что консоль и туннели осветятся, Эйми нажала на кнопку «Сброс» на консоли.
И это сработало! Дисплей консоли засветился. На нём мигала надпись «Сбой», но что с того? Главное, что загорелись вереницы светодиодных кабелей, тянувшиеся вдоль туннелей и окружавшие дверцы в углублениях.
Это значительно облегчало её поиски. Она стала отворачиваться от консоли, чтобы продолжить их.
Заиграл эмбиент со звуками влажных тропических лесов, и Эйми вздрогнула. Услышав старые звуки дождя и визги обезьян, она испугалась.
Она встряхнулась, как собака. Сейчас она вела себя глупо.
Эйми отползла от консоли и направилась к закрытому закутку. В это время в её сознании возникли смутные сомнения. Она высунула голову из комнатушки и вновь посмотрела на консоль, где всё ещё мигала надпись «Сбой».
Ликование Эйми сменилось страхом. Она повернулась и посмотрела по сторонам вдоль туннелей, которые тянулись от того места, где она вошла. Её взгляд судорожно метался от одной дверцы к другой.
Голова начала раскалываться, и Эйми свернула направо от главного туннеля, а затем ускорилась, пока её взгляд продолжал судорожно метаться по сторонам. Несмотря на холод в туннелях, девушка вспотела. Ещё она очень тяжело дышала. Вдохи и выдохи были настолько громкими, что эхом отражались от стенок туннелей; всё выглядело так, будто за ней гналась стая собак.
Всего через пару минут ползанья вверх и вниз по туннелям, а также туда-сюда по их изгибам колени Эйми стали протестовать против подобного. Так как они не привыкли настолько часто ударяться о твёрдую поверхность, то сейчас в них пульсировала жгучая боль. Шея тоже заболела из-за того, что находилась в постоянном напряжении, потому что Эйми заглядывала в каждый закуток.
Эйми по кругу возвращалась к тому месту, где первая часть главного туннеля пересекалась с проходами налево и направо. Она заглянула в углубление с открытой дверью, а затем сделала это ещё раз. Это?..
Эйми нахмурилась и сунула голову внутрь. Она заметила какую-то красную вспышку в задней части комнатки.
Она проползла через открытую дверь и потянулась за тем, что увидела. Она не смогла сразу достать это, поэтому полностью заползла внутрь. Тогда её пальцы нащупали… потерянный браслет дружбы. Вау. Насколько же это странно?
Внезапно дверь закутка со скрипом захлопнулась, встав на место. Небольшое помещение погрузилось во тьму, хотя его всё ещё слегка освещала вереница лампочек снаружи. Их свет пробивался через небольшое отверстие в двери.
Она повернулась, чтобы открыть дверь, но ударилась головой о стену закутка. «Ау!»
Вытянув руку, Эйми ещё раз попробовала открыть дверь, но та не поддавалась.
Снаружи голос Фредди объявил: «Второй игрок выбрал себе место для пряток! Первый игрок, найдите второго игрока! Вперёд!»
«Нет, нет, нет!» — прокричала Эйми.
Она постучала по двери, но та по-прежнему не открывалась. Судорожно глотая воздух, Эйми подвинулась, чтобы толкнуть дверь плечом. Когда она это сделала, её лицо оказалось перед смотровым окошком.
Она посмотрела на открытую дверь другого закутка, который располагался напротив. Туда падало не так уж много света от ламп, но его хватало, чтобы осветить в помещении…
У Эйми перехватило дыхание, а затем весь воздух вырвался вместе с криком, который заключал в себе чувство вины, которое она держала в себе последние десять лет.
Теперь она знала, что произошло с Мэри Джо.
«Первый игрок, найдите второго игрока», — велел голос Фредди.
Оставшись взаперти внутри закутка на десять долгих лет, иссохший труп Мэри Джо уже почти мумифицировался. Свернувшись калачиком, обтянутая высохшей кожей Мэри Джо, как ребёнок, обнимала рюкзак. Дал ли он ей хоть какое-то утешение? Похоже, что да.
Кожа очень плотно обтянула кости, сморщенное лицо имело коричневый оттенок, на нём можно было разглядеть, как казалось, застывшую улыбку. Губы Мэри Джо исчезли, а рот был оттянут назад, обнажая большие зубы.
Плача, Эйми всё же поняла, что во время смерти Мэри Джо не улыбалась. Вероятно, она кричала, зовя на помощь.
Эйми в отчаянии сменила позу и ударила в дверцу обеими ногами. Это не принесло никакой пользы. Было слишком мало места, чтобы отставить ноги достаточно далеко и набрать силу для удара. Они просто безрезультатно ударились об дверь.
Снаружи Фредди более настойчиво повторил: «Первый игрок, найдите второго игрока».
Эйми ещё раз постучала по двери в комнатке. Она вновь и вновь пинала её. Бросалась на неё. Та не поддавалась.
Стало очевидно, что аттракцион сломан. Двери уже не откроются.
Ком подступил к горлу Эйми. Дыхание участилось, и она взмолилась: «Пожалуйста, нет!»
Ещё раз она прижалась лицом к маленькому окошку, как будто через него могла позвать на помощь. Никто, кроме безмолвного трупа Мэри Джо, не слышал её здесь. Девушка снова накинулась на дверцу. Та осталась закрытой.
Она начала скрести края двери. Вцепилась в резиновый уплотнитель, пытаясь его выдавить.
Рыдая и дрожа из-за ломающихся ногтей, Эйми продолжала скрестись. Но уплотнитель остался целым. На нём не осталось ни следа.
Эйми прислонилась к двери. Она почувствовала запах пота, который стекал по её шее и струился по спине.
Наверняка кто-нибудь её всё же услышит, так ведь?
«Но Мэри Джо они не услышали», — подумала Эйми.
Её начало трясти, и она попыталась успокоиться. «Всё будет хорошо».
Она была не такой, как Мэри Джо. Люди заботились о ней. Родители приедут искать её. Друзья тоже будут искать. Её машина стояла на парковке у здания. Ким запомнила её. Мэри вспомнит, что Эйми спрашивала про уборную. Они знали, что девушка ещё здесь.
Никто не знал о тайном лабиринте. Кому придёт в голову искать пропавшую девушку внутри старых туннелей?
Быть может, они заметят решётку и…
«Найдите второго игрока», — произнёс голос Фредди.
Эйми растеряла все остатки спокойствия и поддалась панике. Она стала вопить, а потом ещё и завизжала. Она кричала до тех пор, пока не заболело горло. Потом она сглотнула и стала кричать ещё громче.
Девушка кричала, но затем пустота в лёгких заставила её остановиться и наполнить их. Потом она начала плакать. Сначала всхлипнула, а далее, подумав об оставленной подруге, разрыдалась.
Эйми внезапно осознала, что Мэри Джо умерла так же, как и жила. Она умерла, потому что никому не было дела до неё. Никто не позаботился о ней.
«Найдите второго игрока», — повторил Фредди.
Эйми колотила в дверь закутка и кричала изо всех сил.
Мэри подошла к кабинету той симпатичной молоденькой женщины и нахмурила брови, увидев, что газировка стояла на столе рядом с нераскрытым меню. К бутылке явно никто не прикасался. Кола больше не шипела, и не менее половины объёма льда внутри растаяло — на гладкой деревянной поверхности образовалось пятно конденсата. Никто и никогда не оставался в уборной так долго. Женщина, должно быть, ушла.
Мэри подняла глаза и увидела Ким, которая направлялась в её сторону, ведя за собой пожилую пару. Пожав плечами, Мэри забрала брошенную газировку и меню, быстро протёрла стол и указала на него.
— Можешь посадить их сюда, Ким. Похоже, мой последний клиент дал дёру.
Ким улыбнулась, кивнула и помогла паре устроиться в кабинете. Как только Ким ушла, Мэри улыбнулась своим новым клиентам.
— Приветствую, я Мэри, — сказала она. — Как у вас сегодня дела?
Из вентиляционного отверстия рядом с коридором, который вёл к уборным, в обеденный зал проник очень слабый крик. Он задержался там на пару секунд, но был слишком тихим.