Five Nights at Freddy's. Fazbear Frights №7: The Cliffs
Тайлер сбросил свою чашку с кухонного стола. Снова.
– Осторожнее, приятель, – сказал Роберт, поднимая еë и ставя перед сыном. Роберт попытался почувствовать облегчение от того, что его уже изрядно потрëпанный экземпляр «Как Справляться с Малышами«, который он в шутку называл «руководством по эксплуатации», уверял его, что для малышей совершенно нормально опрокидывать чашки, бросать еду и демонстрировать часто подавляющее количество эмоциональной нестабильности. Но только потому, что это было нормально, не означало, что это было легко.
– Телефон? – сказал Тайлер, глядя на телефон Роберта на столе.
Роберт поставил перед Тайлером миску с хлопьями и бананы. – Сейчас не время играть с папиным телефоном. Тебе нужно позавтракать и подготовиться к садику.
Тайлер, отвлëкшись на свою миску хлопьев, нарезанный банан и чашку молока, с удовольствием принялся за еду.
Ещë одна особенность двухлетних детей, подумал Роберт. Их эмоции могут переворачиваться с ног на голову. Когда Роберт в последний раз водил Тайлера к педиатру, он вывалил на неë всë, что касалось диких перепадов настроения Тайлера.
Педиатр только рассмеялась и сказала: – Добро пожаловать, вы родитель. – Она, как всегда, пообещала ему, что с возрастом Тайлера станет легче воспитывать.
Но когда станет легче? Когда Тайлеру исполнится три года? Когда он станет достаточно взрослым, чтобы пойти в школу? Когда он будет учиться в колледже?
Роберт знал, что для него самое трудное в воспитании детей - это то, что ему приходится всë делать самому. Он никогда не планировал быть отцом-одиночкой, но теперь, когда Анна скончалась, у него не было выбора.
Роберт познакомился с Анной на первом курсе колледжа. Он никогда не верил в теорию «одного единственного человека» - конечно, ведь во всëм мире был точно не один подходящий тебе человек, - и всë же его связь с Анной оказалась мгновенной. Они любили одни и те же книги и фильмы, а когда начали вести более серьëзные разговоры, то обнаружили, что разделяют и более глубокие ценности. Они встречались всю оставшуюся часть колледжа и обручились сразу после выпускного, договорившись о помолвке на год, чтобы дать себе некоторое время привыкнуть к тому, что они настоящие взрослые люди с настоящей работой, прежде чем пожениться.
Роберт устроился на постоянную, но не слишком увлекательную работу в местный журнал об образе жизни, а Анна стала учительницей первых классов. Они поженились босиком на пляже, и обе пары их родителей дали деньги, чтобы помочь им с первоначальным взносом за дом. Их маленькое бунгало знавало лучшие времена, но всë ещë обладало большим очарованием, особенно для молодых, энергичных домовладельцев, которые были готовы вложить немного средств в ремонт.
Единственным недостатком, по мнению Роберта, было расположение дома рядом с самым известным географическим объектом города - Скалами. Хоть эти скалистые выступы и обладали суровой красотой, они также имели ужасную историю. Самую высокую скалу местные жители прозвали «Скалой Прыжков», потому что она была популярным местом самоубийств на протяжении многих поколений.
Похоже, все знали о людях, которые решили покончить с жизнью в Скалах. Брошенная королева выпускного вечера из поколения матери Роберта, бизнесмен, потерявший все свои деньги из-за неудачных инвестиций, бабушка с неизлечимым диагнозом рака. Были истории о Скалах, которые являлись фактами, и были истории, которые являлись вымыслом, но будучи правдой или нет, эти истории заставляли людей смотреть на геологические особенности со смесью страха и благоговения, особенно на Скалу Прыжков. Подростки собирались там и пугали друг друга страшными историями. Дети помладше шептались, что призраки ушедших всё ещё обитали в том месте, где они решили совершить свой последний прыжок.
Роберт вырос, слушая эти истории, и Скалы пугали его. Анна настаивала на том, что, хоть сами самоубийства и были печальными, Скалы - это всего лишь камни; они ничего на самом деле не значат. Кроме того, близость дома к Скалам была причиной того, почему его так легко удалось приобрести. Приписывать Скалам какое-либо тёмное значение было не чем иным, как суеверием.
Роберт знал, что она права. А когда они переехали в дом, он был так счастлив со своей новой женой и новой жизнью, что почти не думал о Скалах. Когда он оглядывался назад, первый год их брака казался блаженным пятном любви и смеха.
Мысленно он мог воспроизвести сцены из того первого года, как монтаж в романтическом фильме: они вдвоём катаются на велосипедах, вместе готовят ужин, обнимаются перед телевизором с большой миской попкорна между ними. Конечно, у одного из них иногда случался плохой день на работе или он простужался, но эти проблемы были ничтожны по сравнению с тем счастьем, которое они получали в обществе друг друга.
Хоть первый год их брака и был замечательным, самое счастливое время в жизни Роберта наступило, когда Анна забеременела Тайлером. Они были женаты уже два года, когда узнали, что она беременна, и оба были на седьмом небе от счастья. Было что-то такое в идее, что они создали нового человека из-за своей любви, - это казалось чуть ли не волшебством. Несмотря на то, что они были счастливы как пара, они знали, что станут ещё более счастливой семьёй.
Во время беременности Анна сияла, как древняя богиня-мать из мифологии. Роберт тоже светился, он был так полон любви, что не знал, что со всем этим делать. Он массировал ноги Анны, когда они болели после того, как она приходила домой с уроков, которые вела весь день. Он приносил ей мятное шоколадное мороженое, когда она сказала, что это единственная вещь в жизни, которая может удовлетворить её желания. Они были в совершенной гармонии во время её беременности, два преданных садовника, растившие своего ребёнка вместе.
За два месяца до родов Анна начала жаловаться на отёки рук и ног. Когда она встретилась с медсестрой в кабинете акушера, та сказала, чтобы она не беспокоилась об этом, так как отёки часто бывают у беременных женщин, особенно в самые жаркие летние месяцы. Успокоившись, Анна купила обувь побольше, стала обмакать ноги в английской соли и больше не обращала внимания на симптомы. Но когда она пришла на очередное обследование, её кровяное давление было настолько тревожно высоким, что врач настоял на том, чтобы её немедленно положили в больницу.
После этого в голове Роберта всё было как в кошмарном тумане: все внутривенные препараты, которые врачи давали ей в безуспешной попытке снизить кровяное давление, решение родить ребёнка раньше срока путём кесарева сечения в надежде спасти ей жизнь, обширный инсульт, который она перенесла на операционном столе, оставивший Роберта отцом-одиночкой. Долгое время он пребывал в оцепенении. Ничто из этого даже не казалось реальным.
Поскольку Тайлер родился рано, он был крошечным и не мог дышать самостоятельно, не истощая себя. Ему пришлось пробыть в больнице несколько недель, пока он не набрал вес и его лёгкие не стали более развитыми. В шоковом оцепенении Роберт навещал своего новорождённого в отделении интенсивной терапии новорождённых. Он вытирал руки и надевал маску, прежде чем войти в ярко освещённую белую комнату, уставленную пластиковыми инкубаторами, в которых лежали невероятно маленькие младенцы. Роберт стоял у инкубатора собственного сына и смотрел на маленькое тощее тело Тайлера, одетое в подгузник размером с салфетку из фастфуда. Родители других детей в отделении интенсивной терапии всегда выглядели усталыми и обеспокоенными, как Роберт, но они приходили парами, так что, по крайней мере, они были друг у друга.
В ужасе Роберт смотрел на сына и думал: Малыш, я - всё, что у тебя есть в этом мире.
Это было не лучшее начало жизни, без матери и с отцом, который не мог ни есть, ни спать, не проведя ни часу без слёз. В своём измученном, убитом горем состоянии Роберт знал наверняка только два факта:
Последние два года Роберт с трудом справлялся с работой и обеспечивал Тайлера едой, одеждой и кровом. Роберт отдалился от своих друзей, потому что не хотел их жалости и потому что для одинокого отца малыша перекусы после работы с приятелями были не вариантом. Ровно в пять он должен был выходить из офиса, чтобы забрать Тайлера из детского сада. После этого приходило время идти домой и готовить ужин. Потом наступало время игр, время купания и, если Роберту везло и Тайлер действительно засыпал, время сна. В руководстве по эксплуатации малыша было ясно сказано: без регулярного расписания жизнь с малышом погружалась в хаос. В жизни Роберта было достаточно хаоса, поэтому он старался не отклоняться от распорядка дня.
Как только Тайлер наконец засыпал, Роберт бездумно переключал каналы на телевизоре или играл в Warriors’ Way на своём ноутбуке. Иногда с ним сидел Бартоломео, рыжий кот, но чаще всего он этого не делал. Бартоломео был любимцем Анны до того, как они с Робертом поженились, и Анна в шутку называла его «мой первый муж» из-за того, что он ревниво оберегал её и никогда не относился к Роберту с теплотой. Теперь, когда Анны не стало, Бартоломео принимал от Роберта еду или редкие поглаживания, но у Роберта никогда не возникало впечатления, что кот делает что-то большее, чем просто терпит его, потому что тот даёт кошачий корм.
Был ли Роберт одинок? Да, мучительно одинок. Но он был слишком занят и измучен, чтобы что-то предпринимать. После того, как Тайлер ложился спать, он позволял себе два или три часа бессмысленного экранного времени того или иного рода, пока сам не падал в постель, зная, что проснётся в день, почти идентичный предыдущему, с типом и продолжительностью перепадов настроения Тайлера, являющимися единственными непредсказуемыми вещами.
Однако прямо сейчас, когда Тайлер с довольным видом собирал хлопья и запихивал их в рот, он был очарователен. Его карие глаза, того же оттенка, что и у Анны, обрамляли длинные чёрные ресницы. Его кудрявые чёрные волосы окружали голову, как нимб, а рот был похож на херувимский бутон розы, как и у его мамы. На самом деле Тайлер был так похож на свою мать, что у Роберта разрывалось сердце. Глядя на сына, Роберт чувствовал, как его переполняет любовь и страх. Что, если он потеряет Тайлера, как потерял Анну? Снова и снова «Что, если» прокручивалось на экране его сознания, как трейлер фильма, который никто никогда не захочет смотреть.
Хоть Роберт и не мог смотреть на Тайлера, не думая об Анне, он никогда не говорил с Тайлером о ней. Тайлер был слишком маленьким, чтобы понять смерть, а Роберт и сам не очень-то старался её понять. В глубине души он знал, что, вероятно, было бы неплохо начать показывать Тайлеру фотографии его мамы и рассказывать ему маленькие истории о том, каким человеком она была, о том, что она говорила и делала, как она была взволнована тем, что стала его мамой. Но он никогда не мог заставить себя вынуть ни одну из фотографий Анны, спрятанных на чердаке. Если он пытался говорить о ней, слова застревали у него в горле, и он ничего не говорил. Даже произносить её имя было слишком больно, особенно потому, что, когда он смотрел на Тайлера, он смотрел в глаза Анны.
Как и в каждое буднее утро, Роберт проглотил свою печаль вместе с чёрным кофе и отвёз Тайлера в детский сад, разрешив ему всю дорогу играть в телефоне. После того, как он высадил Тайлера, он пошёл на работу, только кивая коллегам, которые приветствовали его словами «доброе утро». Он не хотел показаться грубым, но и вступать в разговор тоже не хотел. Его собственные реакции были слишком непредсказуемы. Как только он заговорит, что он скажет? Может, он станет очень эмоционально вести себя перед кем-то, кого даже не очень хорошо знает? Может, он сломается окончательно? А если он всё-таки сломается, что, если он не сможет собрать части вместе обратно?
Роберт знал, что, как бы плохо он себя ни чувствовал, он должен держаться за свою работу. Это был единственный способ устроить Тайлеру хоть какую-то жизнь. И вот сегодня, как и в любой другой день, он сидел в своей кабинке и работал без остановки, стараясь выбросить из головы всё, кроме стоящей перед ним задачи. В полдень он остановился, достал бутерброд и съел его так бездумно, что даже не смог определить, что это был за бутерброд. Он прошёл в ванную, потом к холодильнику. Он наполнял бутылку водой, когда сзади раздался голос: – Привет.
Он подскочил, словно испугавшись, что он не единственный человек в здании. Он обернулся и увидел Джесс, милую, редакторшу в очках и самопровозглашённую «грамматическую зануду», которую наняли одновременно с ним. Они с ней иногда болтали до смерти Анны. До того, как он сломался.
– Привет, Джесс, – сказал он, отодвигаясь, чтобы дать ей возможность подойти к кулеру и, как он надеялся, вернуться к своему столу без дальнейших помех. Он повернулся, чтобы уйти.
– Подожди секунду, – сказала Джесс.
– Я? – спросил Роберт, хотя она явно обращалась к нему. Он неохотно повернулся.
– Я только что видела, как ты ел свой печальный маленький бутерброд за столом, – Джесс наполнила один из этих странных бумажных конусов водой из кулера. Кто решил, что это были подходящие сосуды для питья? Она улыбнулась ему. – Ну, может быть, это был вкусный бутерброд, но мне он показался печальным. И я подумала… Я знаю, что ты не можешь никуда пойти после работы, потому что тебе нужно забирать ребёнка, но многие из нас ходят на обед с суши за полцены по средам. Может быть, ты как-нибудь сходишь с нами?
Суши были любимым блюдом Роберта и Анны. Они научились любить его в колледже, а также научились вместе пользоваться палочками для еды, брать суши-роллы, макать их в соевый соус и совать друг другу в рот. В то время как многие пары выбирали стейки или морепродукты или итальянские блюда для особых случаев, для них это всегда были суши.
Как эти суши за полцены с кучей случайных людей с работы могут соответствовать всем романтическим суши-ужинам с Анной? Ответ был прост: никак.
Это только навлечёт на него воспоминания, которые сделают его ещё печальнее.
И всё же было очень мило со стороны Джесс, что она спросила его. Что пожалела его.
– Да, может быть, я как-нибудь присоединюсь к вам, – сказал Роберт, даже не пытаясь говорить убедительно. – Спасибо за приглашение.
– Ладно, – сказала Джесс на удивление разочарованно. – Роберт?
– Да? – Он не знал, к чему всё ведёт, но уже знал, что ему это не нравится. Разве это не рабочее место? Разве они не должны работать?
С минуту она смотрела вниз, словно собираясь с мыслями. – Знаешь, – начала она, – до того, как всё так изменилось для тебя, мы с тобой были друзьями. Мы часто разговаривали. Если ты когда-нибудь захочешь снова поговорить, я здесь.
Роберт знал, что ему грозит опасность того, что его эмоции выплеснутся наружу, а этого не могло случиться. Он не мог нервничать на работе. Он должен был прекратить этот разговор и вернуться к своему столу. – Очень любезно...
Джесс закатила глаза. – Я вовсе не «любезничаю», болван! Ты мне нравишься. Мне всегда нравилось твоя компания. И я тоже родитель-одиночка. Может быть, не по той же причине, что и ты, но держу пари, мы всё равно проходим через многое похожее. Разговоры об этом могут быть полезны, чтобы мы вообще могли сохранить рассудок. То, что от него осталось.
Роберт почувствовал, что слегка улыбается. Против своей воли он вспомнил, почему ему нравилась Джесс. – Я доем свои крошки сам, – сказал он. Это была шутка, но, как и во многих шутках, в ней была правда.
– Я тебя понимаю. И кто знает? Может быть, наши дети могли бы веселиться вместе. Мы могли бы по очереди присматривать за этими спиногрызами, чтобы время от времени проводить вечера вне дома.
– Не давай никаких обещаний. Ты ещё не знакома с моим ребёнком, – сказал Роберт. Он что, только что пошутил два раза подряд?
– Ну, может быть, мне стоит подождать год или два, прежде чем я предложу свои услуги няни. – Она улыбнулась ему тёплой, искренней улыбкой. – Слушай, на этой неделе я даю тебе поблажку, но в следующую среду ты пойдёшь с нами есть суши за полцены. Больше никаких печальных маленьких бутербродов.
Роберт слегка помахал ей рукой. – Я подумаю над твоим приглашением. Спасибо. – Он повернулся, чтобы вернуться в свою кабинку.
– Это не приглашение! – крикнула Джесс у него за спиной. – Это обязательность! Обязательные суши! Кстати, это было бы отличное название для группы!
Роберт снова сел в свою кабинку. Он был почти уверен, что его разговор с Джесс был самым долгим разговором, который он имел с кем-либо не из семьи за последние месяцы. Как человек, который не тренировался годами и вдруг снова оказался на беговой дорожке, он был измотан. Сегодня больше никаких разговоров. Он сидел за своим столом и работал без перерыва до пяти. Когда пришло время уходить, он не почувствовал облегчения. Он просто переходил от одной серии задач в одном месте к другой серии задач в другом. Исчезла шляпа графического дизайнера, появилась шляпа отца.
Роберт заехал на стоянку Академии Малявок и вошёл в радостное здание с красной крышей, чтобы забрать сына. Он вошёл в комнату с большой красной цифрой два на двери. Стены были усеяны вырезками из плотной бумаги и ненамеренно абстрактными карандашными рисунками. Роберт нашёл весёлую молодую учительницу Тайлера, мисс Лорен, окружённую малышами, играющими с яркими игрушками, разбросанными по полу. В то время как численное превосходство непостоянных маленьких людей казалось Роберту ужасающим, мисс Лорен выглядела совершенно по-домашнему и приветствовала Роберта улыбкой. Она встала, чтобы оказаться на уровне глаз Роберта. – Он был счастливым мальчиком большую часть дня, – сказала она, – хотя есть одна маленькая вещь, о которой я должна вам рассказать.
Роберт приготовился к плохим новостям. Он надеялся, что Тайлер не ударил другого ребёнка. Или не укусил кого-нибудь. Похоже, в каждом детском саду есть один ребёнок, который кусается. Никто не хотел быть родителем укусившего.
Мисс Лорен снова улыбнулась. – Не волнуйтесь. Он ни на кого и ни на что не нападал.
Роберт позволил себе немного выдохнуть.
Мисс Лорен убрала за уши свои кудрявые каштановые волосы. – Просто сегодня я попросила ребят нарисовать их семьи и рассказать о них. Поскольку им всем по два года, большинство просто рисовали кляксы или каракули, но потом мы сидели в кругу, и все говорили о своих семьях и о том, кто был на их рисунках. Друг Тайлера Ноа заметил, что у Тайлера нет мамы на рисунке, и спросил его об этом. Тайлер немного расстроился, я думаю, в основном потому, что кто-то сказал, что его семья другая.
Роберту было невыносимо думать о том, что Тайлер выделялся из толпы из-за его потери. Неужели такое поведение должно было начаться так рано?
– Разве эти дети не слишком маленькие, чтобы замечать такие вещи? – спросил он. Он оглядел малышей в комнате, играющих с кубиками, грузовиками или куклами. Они и вправду были младенцами.
Мисс Лорен снова улыбнулась. – О, вы бы удивились, узнав, что они замечают. Они ничего не упускают, поверьте мне. Я сказала Ноа и остальным, что не у всех детей есть мама и папа, что есть разные семьи, и я рассказала о том, как могут выглядеть некоторые из таких семей. Я сказала, что для создания семьи нужны только люди и любовь. Так что, думаю, можно сказать, что это превратилось в поучительный момент.
Роберт напрягся. Он ненавидел мысль о том, что его и Тайлера разбитую маленькую семью используют для «поучительного момента», и для чего? Чтобы другие дети могли жалеть Тайлера, а не просто смеяться над ним? Он не хотел, чтобы его сын стал объектом насмешек, но и не хотел, чтобы его жалели.
Но не было никакого смысла говорить что-либо отрицательное мисс Лорен. Она была такой молодой, светлоглазой и идеалистичной, что критиковать её было всё равно что пинать дружелюбного щенка. – Спасибо, что дали мне знать. – Это прозвучало более жёстко и официально, чем требовалось, но, по крайней мере, это было вежливо.
– Не за что, – сказала мисс Лорен. – Я просто подумала, что должна сказать что-то на случай, если, ну, вы захотите поговорить об этом с Тайлером дома.
– Хорошо, – сказал Роберт. Он не хотел говорить об этом ни дома с сыном, ни тем более здесь, с почти незнакомым человеком. – Готов идти, приятель? – крикнул он Тайлеру с другого конца ярко украшенной комнаты.
Тайлер оторвал взгляд от пластикового самосвала, который катал взад-вперёд, и сказал: – Папочка! – Он ухмыльнулся, вскочил и подбежал к Роберту, раскинув руки.
– Видите? – спросила мисс Лорен. – Счастливый мальчик.
Роберту было трудно найти утешение в этом заявлении. Если Тайлер и был счастливым мальчиком, то только потому, что ещё не понимал, чего ему не хватает.
Роберту не очень-то хотелось заезжать за продуктами по дороге домой, но он не видел другого выхода. Роберта не слишком заботила еда, но он знал, что, если уж на то пошло, он должен позаботиться о том, чтобы основные потребности его ребёнка были удовлетворены. Как только он надёжно пристегнул Тайлера к сиденью, он сказал: – Нам нужно заехать в магазин по дороге домой, приятель. У нас кончились молоко и сок. – Малыши работали на молоке и соке, как машины на бензине. Они должны были потреблять их, чтобы прожигать путь через них с пугающей и дорогой скоростью.
– Молоко! Сёк! – сказал Тайлер.
– Верно. Мы купим немного в магазине. Ты можешь выбрать, какой сок ты хочешь.
– Бяблочный! – пропел Тайлер. Почему-то, когда он говорил слово «яблочный«, оно произносилось с буквой «б» в начале.
– Ты хочешь яблочный сок? – спросил Роберт. В руководстве по эксплуатации малышей было сказано делать так, чтобы справиться с неправильным произношением у детей - не для того, чтобы привлечь внимание к нему, а чтобы убедиться, что ребёнок правильно повторит слово.
– Да! Бяблочный сёк! – обрадовался Тайлер.
– Хорошо, приятель. – Роберт свернул на стоянку All-Mart'а и приготовился к испытанию в магазине.
У Тайлера была одна футболка с изображением Фредди Фазбера, но Роберт никогда не считал своего сына фанатом Фредди. Во-первых, он был слишком маленьким. Однако, когда он толкал Тайлера в тележке с покупками мимо рядов с игрушками, Тайлер показал указательным пальцем и крикнул: – Фьедди! – во всю мощь своих крошечных лёгких.
– Что такое, приятель? – спросил Роберт, оглядываясь вокруг, чтобы увидеть, что заметил Тайлер. На секунду ему показалось, что Фредди - это ребёнок из детского сада, которого Тайлер мог узнать.
– Фьедди! Фьедди! – кричал Тайлер, широко раскрыв глаза от возбуждения.
Роберт проследил за указательным пальцем сына и увидел совершенно одинаковых плюшевых бурых медведей с широкими улыбками, густыми чёрными бровями и чёрными цилиндрами. Упаковка гласила, что то, на что смотрел Тайлер, было игрушкой под названием «Сопровождающий Фредди". Но откуда Тайлер об этом знает?
С чувством вины Роберт понял, откуда Тайлер, скорее всего, знает. Когда Роберт был особенно измучен или слишком расстроен, чтобы что-то делать - а это случалось чаще, чем он хотел бы признать, - он усаживал Тайлера перед телевизором. Он позволял ему смотреть только соответствующие возрасту программы, и мультфильмы, хоть они, без сомнения, и были леденцами для глаз с яркими цветами и быстро меняющимися изображениями, но всё равно, по крайней мере, создавали вид, что имеют некоторую образовательную ценность.
Но потом были рекламные ролики. Ужасные, ужасные рекламные ролики, созданные в кабинетах, полных циничных костюмов, на Мэдисон-авеню, чтобы заставлять детей желать разноцветных сахарных шариков, маскирующихся под хлопья, суспензий кукурузного сиропа с высоким содержанием фруктозы, маскирующихся под «соковые напитки», и новейших игрушек, основанных на самых популярных трендах поп-культуры.
– Хочешь посмотреть на одного из Фредди? – спросил Роберт.
Тайлер кивнул и протянул руки.
Роберт вложил игрушку в руки Тайлера, и рот Тайлера расплылся в прекрасной улыбке, которая вызвала призрак его матери. Несмотря на то, что медведь был в картонной упаковке, он притянул его к себе в объятиях. – Лю, – произнёс он.
Что ж, ладно, подумал Роберт. Спорить с «лю» было трудно.
– А теперь будь осторожен с этим медведем, – сказал Роберт. – Мы ещё не решили, будем ли покупать его, – Когда он посмотрел на ценник, то удивился, насколько он был дорогим. – Да уж, – пробормотал он.
– Купишь? – спросил Тайлер, всё ещё прижимая игрушку к груди. – Моё?
– Что ж, давай я прочитаю, что на упаковке, и посмотрю, безопасно ли это для детей твоего возраста, – сказал Роберт. Он снял с полки ещё одного медведя и перевернул его. На фотографиях на обратной стороне коробки были изображены смеющиеся малыши, играющие с Сопровождающим Фредди, и, что интересно, женщина, одетая так, как будто она работала в офисе, смотрела на свои наручные часы и улыбалась, как будто всё в мире было хорошо. Роберт прочитал текст на обратной стороне упаковки:
СОПРОВОЖДАЮЩИЙ ФРЕДДИ - ЛУЧШИЙ ДРУГ РЕБЁНКА И РОДИТЕЛЯ. ФРЕДДИ ИДЁТ ТУДА, КУДА ИДЁТ ВАШ МАЛЫШ, И ПОСЫЛАЕТ ОБНОВЛЕНИЯ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ НА ВАШИ СОПРОВОЖДАЮЩИЕ НАРУЧНЫЕ ЧАСЫ (НАРУЧНЫЕ ЧАСЫ ВКЛЮЧЕНЫ), ЧТОБЫ ВЫ ЗНАЛИ, ЧТО ВАШ МАЛЫШ СЧАСТЛИВ И В БЕЗОПАСНОСТИ. ИНОГДА ВЫ МОЖЕТЕ КУДА-НИБУДЬ УХОДИТЬ, НО СОПРОВОЖДАЮЩИЙ ФРЕДДИ - ЭТО МЕДВЕДЬ, КОТОРЫЙ ВСЕГДА РЯДОМ!
Роберт подумал о том, сколько раз ему приходилось заниматься чем-то на кухне или отвечать на важный звонок и оставлять Тайлера без присмотра. Удивительно, что могло случиться всего за несколько секунд. Он вспомнил, как однажды вышел из гостиной, чтобы помешать в кастрюле на плите, и, вернувшись, обнаружил, что Тайлер карабкается по книжному шкафу, как Кинг-Конг по Эмпайр-стейт-билдинг. Он понимал, как может пригодиться этот Сопровождающий Фредди, особенно такому одинокому родителю, как он.
Если принять во внимание, что это была игрушка, которая также была устройством защиты, цена не казалась слишком возмутительной.
– Тайлер, – сказал он, – не хочешь взять Фредди с собой?
Всё лицо Тайлера озарилось прекрасной улыбкой. – Да, папочка! Пасиба!
Мисс Лорен в детском саду сказала Роберту, что они работали над «пожалуйста» и «спасибо», но это был первый раз, когда он услышал, как Тайлер сказал «спасибо» без «что нужно сказать?»
– Не за что, приятель. И мне нравятся эти хорошие манеры.
Заставить медведя и наручные часы работать было слегка раздражающе, но могло быть и хуже. Примерно через пятнадцать минут возни с указаниями и батарейками Роберт привёл всё в рабочее состояние. Он передал мишку Тайлеру и сказал: – Почему бы тебе не поиграть с Фредди, пока я буду готовить ужин?
– Фьедди! – сказал Тайлер, обнимая медведя.
На кухне Роберт поставил кипятиться кастрюлю с водой и вылил содержимое банки с соусом для спагетти в кастрюлю. Он доставал из холодильника латук, морковь и огурцы, чтобы начать готовить салат, когда его наручные часы Сопровождающего Фредди завибрировали. На экране появилось: Сообщение от Фредди. Роберт нажал на экран, и на нём появился текст:
Всё хорошо. Я играю со своим лучшим другом!
Мило. Роберт не смог сдержать улыбки.
Роберт нарезал морковь и огурцы для салата и поставил вариться макароны. Когда он вошёл в гостиную, чтобы сказать Тайлеру, что пора есть, маленький мальчик держал Фредди на коленях и «читал» ему одну из своих маленьких книжек, которой была Моя Первая Книга Цветов.
Каждый раз, когда Тайлер делал что-то столь восхитительное, Роберту хотелось, чтобы Анна была рядом и видела это. Но кого он обманывает? Ему всегда хотелось, чтобы Анна была рядом.
– Я папочка Фьедди! – сказал Тайлер.
– Ты папочка, да? Это очень круто, – сказал Роберт. – Вы с Фредди готовы к ужину?
Роберт ожидал хотя бы небольшого спора, так как Тайлер был в середине «чтения», но он сказал: – Хорошо, папочка, – сунул своего медведя под мышку и последовал за Робертом на кухню.
Когда он помог Тайлеру занять своё место за столом, Тайлер усадил Фредди на стул рядом с ним и сказал: – Тарелку Фьедди!
– Ты хочешь, чтобы у Фредди тоже была тарелка? – спросил Роберт.
– Угу, – сказал Тайлер, кивая, как будто это был очень серьёзный вопрос.
Чувствуя себя более чем глупо, Роберт поставил тарелку и чашку на стол перед игрушечным медведем. Он поставил перед Тайлером тарелку со спагетти и тарелку салата, а также чашку молока. – Фредди должен есть только воображаемую еду, иначе он весь перепачкается, – сказал Роберт. – Он будет есть воображаемое спагетти. – И потом, потому что он знал, что от рифм Тайлер просто лопался от смеха, он сказал: – Фредди спагетти!
Тайлер захихикал, как будто его отец только что придумал самую смешную шутку в мире. – Фьедди скетти! – крикнул он, а затем снова рассмеялся, весело хлопнув ладонью по столу.
– Дети, тут Фредди со спагетти, – сказал Роберт. Он доил шутку, но ведь у него была двухлетняя аудитория. Не было особого повода для тонкого остроумия.
Роберт и Тайлер ели спагетти с салатом и много смеялись. Даже Роберт вынужден был признать, что это было весёлое времяпрепровождение.
Недостатком в кормлении малыша спагетти было то, что из-за него ванна была необходима. Лицо Тайлера было так измазано оранжевой слизью, что, когда он улыбался, он выглядел как фонарь из тыквы. Каким-то образом ему даже удалось запачкать волосы лапшой. – Так, приятель, – сказал Роберт, готовясь к истерике. – После такого нам придётся помыться в ванне.
– И Фьедди помоеся тоже? – спросил Тайлер.
– Фредди нельзя промокать, но он может пойти с нами, – сказал Роберт.
– Хорошо, папочка, – сказал Тайлер, поднимая своего медведя и направляясь в ванную. Разговоры с Тайлером о ванне обычно были такими сложными переговорами, что Роберт чувствовал, что должен привлечь Организацию Объединённых Наций. Он не мог поверить, что сегодня всё идёт так легко.
Хотя это было забавно. Как бы Тайлер обычно не спорил о времени купания, как только он оказывался в воде, ему это понравилось. Роберт бросил в воду коллекцию резиновых утят и игрушечных лодочек Тайлера, и мальчик с удовольствием стал плескаться и играть. Роберт усадил Фредди на маленький табурет Тайлера, чтобы тот был на безопасном расстоянии от зоны брызг, но Тайлер всё равно мог его видеть.
Тайлер поднимал каждую из своих игрушек для ванны, чтобы «показать» их Фредди: – Фьедди, это моя синяя лодочка. Фьедди, это мой жёлтый утёнок.
Роберт заметил, что двухлетние дети любят хвастаться своими материальными благами. Когда Тайлер разговаривал по телефону со своей бабушкой, большая часть того, что он говорил, была списком игрушек, которые у него были. Как будто он был каким-то бизнес-магнатом, хвастающимся тем, сколько у него машин и домов.
После того, как Тайлер помылся и надел пижаму с поездом и надписью «чу-чу», Роберт уложил его в постель вместе с Сопровождающим Фредди.
– Хочешь, я почитаю тебе книжку, приятель? – спросил Роберт.
– Две книжки, – сказал Тайлер.
Роберт сделал вид, что ошеломлён такой возмутительной просьбой. – Две книжки?
– Потому что мне два годика, – сказал Тайлер, как будто это всё объясняло.
– Ну, с этим я не могу спорить, – Роберт придвинул стул к кровати Тайлера и посмотрел на книжную полку.
– Глупая курочка, – сказал Тайлер.
Роберт вытащил книгу о глупой курочке.
– Делай голоса, – сказал Тайлер.
Роберт прочёл книгу о глупой курочке, полную глупых звуков куриц. Тайлер хихикал, потому что книга была смешной, но также, как подозревал Роберт, потому что было забавно слышать, как дурачится твой родитель.
– Теперь про поросёнка, – сказал Тайлер.
К концу истории о поросёнке глаза Тайлера опустились. Через несколько секунд после того, как Роберт закрыл книгу, Тайлер обнял Сопровождающего Фредди и сразу же заснул.
Роберт не мог поверить, насколько легче стали обычные родительские обязанности с Сопровождающим Фредди. Он не мог поверить, что едва не купил медведя, потому что тот показался ему слишком дорогим. Да он бы заплатил даже в два раза больше.
Роберт достал из холодильника газировку и закуску и устроился поудобнее, чтобы посмотреть глупый, но весёлый боевик, который он пропустил, потому что больше никогда не ходил в кинотеатр. Он знал, что может нанять няню, но уже чувствовал себя плохо, оставляя Тайлера в детском саду на весь день. Он хотел проводить с ним как можно больше времени. Маленький мальчик и так был лишён матери. Как отец, Роберт уже чувствовал, что он не был адекватным или достаточным; самое меньшее, что он мог делать, это как можно чаще пытаться быть рядом. Так же, как и в школе, даже если ты в чём-то плох, обычно можно со всем справиться, если приложить достаточно усилий. Это была не самая лучшая философия воспитания, но с ней Роберт мог работать.
Когда побежали титры фильма, Роберт почувствовал жужжание от своих наручных часов Сопровождающего Фредди. На экране часов было сказано: Сообщение от Фредди. Он нажал на него, и сообщение гласило: Крепко спит.
Отлично. Роберт позволил себе расслабиться.
Фильм был именно тем, что Анна возненавидела бы, но Роберт наслаждался безмозглым развлечением, когда машины гонялись друг за другом и люди стреляли из пистолетов. Он знал, что фильм понравился бы ему больше, если бы Анна была рядом с ним, делая язвительные комментарии о невероятности ситуаций и неправдоподобности актёрской игры. Она всегда терпимо относилась к его язвительности, когда они смотрели романтические комедии, которые ей нравились.
Даже с его вездесущим одиночеством, это была одна из самых расслабляющих ночей за долгое время. Он знал, что должен благодарить Сопровождающего Фредди за лёгкий вечер.
На следующее утро Сопровождающий Фредди составил компанию Тайлеру на завтраке, а затем отправился с ним в детский сад. Тайлер даже не попросил поиграть с телефоном Роберта в машине. Вместо этого он обнимал Фредди и разговаривал с ним.
Когда они вошли в помещение, мисс Лорен присела на корточки, чтобы рассмотреть новую игрушку Тайлера. – А кто это твой друг? – спросила она.
– Фьедди! – сказал Тайлер с гордостью и восторгом. Он поднёс медвежонка к лицу мисс Лорен так, что тот, казалось, поцеловал её в щёку.
Мисс Лорен рассмеялась. – Фредди очень дружелюбный!
– Я знаю, вы обычно не одобряете это, когда приносят игрушки из дома, – сказал Роберт, – но вчера мы купили медведя, и он категорически отказывается с ним расставаться.
Мисс Лорен улыбнулась и посмотрела на Тайлера, который прижимал Фредди к груди. Любому было бы ясно, насколько счастливым делала его эта игрушка. – Ну, тогда я думаю, что в данном случае мы можем сделать исключение.
Роберт знал, что воспитатели в детском саду давали Тайлеру некоторую слабину, потому что у него не было мамы, а только грустный, но доброжелательный папа, который часто казался некомпетентным и подавленным. Хоть, с одной стороны, ему и не нравилось, когда на него смотрели с жалостью, с другой стороны, он был счастлив делать все перерывы, какие только мог.
Время от времени, когда Роберт работал в своей кабинке, его наручные часы Сопровождающего Фредди вибрировали. Он нажимал на экран и читал сообщения от Фредди:
Испачкался, веселится с пальчиковыми красками!
Было что-то успокаивающее в этих сообщениях, в том, как они позволяли Роберту представлять, чем Тайлер занимался в течение дня. От этого он чувствовал себя менее изолированным, как будто он был частью чего-то. Частью семьи. Он и Тайлер, возможно, и не были полной семьёй, о которой мечтал Роберт, но они всё равно были семьёй.
Точно так же, как мисс Лорен объясняла идею семьи группе Тайлера, они были людьми, которые любили друг друга. И это должно было что-то значить.
В субботу утром после завтрака Роберт взял вторую чашку кофе и помог Тайлеру спуститься с детского сиденья. – Прекрасное утро, приятель! Почему бы нам не выйти на улицу, и ты сможешь поиграть в своей песочнице?
– Да! Песочница! – сказал Тайлер. Одной рукой он схватил свою куклу Фредди, а другой - папину руку. – Фьедди тоже поиграет.
– Ладно, – сказал Роберт. – Фредди тоже может пойти. Но ему нельзя в песочницу. Песок может повредить его мех.
Роберт заключил какую-то сделку с полезным неодушевлённым предметом, которым был Сопровождающий Фредди. Фредди регулярно сообщал Роберту о безопасности и благополучии Тайлера, а в ответ Роберт не позволял Тайлеру погружать Фредди в воду, мазать его соусом для спагетти, засыпать песком или подвергать любой другой грязной форме опасности. Это были взаимовыгодные отношения.
Снаружи Тайлер примостился рядом с Сопровождающим Фредди на краю песочницы. Роберт предположил, что это для того, чтобы Фредди мог «следить» за тем, как он играет. Роберт устроился на стуле на крыльце с чашкой кофе и тоже смотрел, как играет Тайлер.
Тайлер любил свою песочницу. Она была заполнена игрушечными самосвалами, бульдозерами и другими строительными машинами. Тайлер любил брать свою пластиковую лопату, наполнять свой самосвал песком, двигать его, издавая звуки и говорить «врум», а затем вываливать песок, только чтобы снова наполнить им самосвал. Это никогда не устаревало, насколько мог судить Роберт.
Роберт услышал, как в доме зазвонил телефон. Он собирался вынести его на улицу, но оставил на кухонном столе. Воспитание сделало его таким рассеянным, что казалось, он всегда забывал что-то.
– Эй, приятель, я схожу за телефоном, – сказал Роберт. – Оставайся в песочнице, ладно?
– Хорошо, папочка, – сказал Тайлер, сгребая песок в кузов своего самосвала.
– Я сейчас вернусь, – крикнул Роберт.
Роберт побежал на кухню и взял телефон. На экране появилась иконка голосовой почты, и он нажал на неё. Это было записанное сообщение от сомнительной компании, пытавшейся продать ему страховку домовладельца, в которой он не нуждался. Он удалил сообщение и вышел на улицу.
Страх сжал сердце Роберта. – Тайлер! – крикнул он. – Тайлер!
Он подбежал к песочнице. Он видел вмятину на песке, где сидел Тайлер, но Тайлера не было. Сопровождающий Фредди Тайлера по-прежнему сидел на краю песочницы. Очевидно, Фредди не «следил».
Роберт посмотрел на открытые ворота - они ведь раньше были закрыты, верно? - и увидел незнакомый белый фургон. Может быть, Тайлер в этом фургоне? Это было самое худшее, что он мог себе представить.
Роберт почувствовал, как завибрировали его наручные часы Сопровождающего Фредди. На экране часов был текст: Сообщение от Фредди. Он нажал на иконку. На экране появилось лишь одно слово: Пропал.
– Пропал? – закричал Роберт. – Пропал? Как это может мне помочь? – Он изо всех сил пнул плюшевого медведя, и тот полетел через двор.
– Тайлер! Тайлер! – он заорал ещё несколько раз. Он с криком выбежал на улицу. Соседи вышли из своих домов, чтобы узнать, что случилось, но никто не видел его сына.
Мог ли кто-то открыть калитку, войти во двор и схватить его сына за те несколько секунд, что потребовались ему, чтобы войти в дом и взять телефон? Это казалось невозможным, и всё же подобные вещи постоянно были в новостях. Эти люди, вероятно, тоже думали, что такое невозможно, но это случалось с другими людьми.
Пока вдруг не произошло с ним.
Его телефон. Он совсем забыл, что всё ещё держит в руке телефон. Время тратилось впустую. Он вызвал полицию.
Они прибыли быстро, надо отдать им должное. Это были два офицера - пожилой мужчина с седыми волосами и молодая тёмноволосая женщина.
– Так в какое время вы заметили, что ваш сын пропал? – спросила младший офицер. Её поведение было профессиональным, но Роберт всё равно слышал искреннее беспокойство в её голосе. На её бейджике значилось: РАМИРЕС.
– Может быть, минут двадцать назад? – спросил Роберт. Он был так напуган, что не мог отдышаться. – Он был в песочнице, я побежал в дом за телефоном, а когда вернулся, его уже не было.
– И нет никаких шансов, что он мог войти в дом, пока вы брали телефон, а потом где-то спрятаться? Некоторым детям нравится прятаться, – сказал старший офицер, на бейджике которого было написано: КУК. – Вы не поверите, сколько детей я находил прячущимися под кроватями или в шкафах, хихикающими как сумасшедшие из-за того, как сильно они напугали своих мам и пап.
– Нет, я бы услышал, если бы он вернулся в дом, – сказал Роберт. – Кроме того, парадные ворота были открыты, когда я вернулся - я почти уверен, что они были закрыты раньше. И тогда я увидел на улице белый фургон. Я знаю, что он никому в округе не принадлежит. Может быть, его похитил кто-то в том фургоне.
Офицер Рамирес яростно что-то записывала. – Вы запомнили номер фургона?
– Нет. Он уехал слишком быстро. Мне жаль. – На самом деле Роберту даже в голову не пришло попытаться узнать номер фургона. Как будто я никогда не видел по телевизору шоу о полицейских, подумал он. Я некомпетентный. Я слишком некомпетентный, чтобы быть родителем, и теперь Тайлер расплачивается за это.
– Всё в порядке, – сказала офицер Рамирес. – Я знаю, что это расстраивает. Мне просто нужно пройти через все эти вопросы, чтобы у нас была информация, необходимая для поиска вашего сына. Итак... мать вашего сына живёт с вами?
– Нет. Она умерла при родах Тайлера.
Если бы она не умерла, подумал Роберт, Тайлер, вероятно, не пропал бы, потому что у него, по крайней мере, был бы один компетентный родитель.
– Мне очень жаль это слышать, – сказала офицер Рамирес. – Не могли бы вы дать нам физическое описание вашего сына?
– Ему два года, – сказал Роберт. – Карие глаза. Тёмные волосы. Он около девяноста сантиметров ростом, и я думаю, он весил тринадцать килограммов во время последнего визита к врачу. – Воспоминания о Тайлере делали его исчезновение ещё более болезненным. Девяносто сантиметров ростом и тринадцать килограммов весом - он был таким крошечным, таким беспомощным. – В-вот, я могу прислать вам его фото, – Он завозился с телефоном.
– Вы можете сказать нам, в какой одежде был Тайлер в момент своего исчезновения? – продолжала офицер Рамирес.
Какую одежду Роберт выбрал для Тайлера сегодня утром? Он не обратил на это особого внимания, потому что не ожидал, что его будут расспрашивать. – Одежда для игр. Синие шорты, кажется, и футболка с изображением Фредди Фазбера. – Произнеся имя медведя, он с болью вспомнил сообщение на наручных часах: Пропал.
Ему пришлось взять себя в руки. Ради Тайлера. – Красные кроссовки, – сказал он. – И он до сих пор в подгузниках, если это имеет значение. – На его глаза навернулись слёзы. Тайлер всё ещё был малышом.
– Спасибо, – сказала офицер Рамирес.
– Так что... что вы собираетесь делать, чтобы найти его? – спросил Роберт.
Офицер Кук, который, казалось, был доволен тем, что его напарница задала большинство вопросов, наконец вмешался. – Сэр, когда пропадает такой маленький ребёнок, можете быть уверены, мы не относимся к этому легкомысленно. Мы обыщем весь район. Посмотрим, сможем ли мы получить какую-нибудь информацию об этом фургоне. И мы будем на связи. Прямо сейчас дом - это лучшее место, где вы можете находится и держать рядом свой телефон.
– Вы объявите такую тревогу, которую обычно объявляют, когда пропадает ребёнок? – спросил Роберт. Он не мог вспомнить, как назывались эти тревоги, но он получал их на своём телефоне с определённой частотой и всегда находил их неприятными. Он не мог не представить себе испуганных детей, обезумевших родителей. Теперь он был одним из таких родителей.
– Эмбер-тревогу? – спросил старший офицер. – Объявим, если не найдём его быстро и если почувствуем, что он в непосредственной опасности.
– Конечно же он в опасности! – крикнул Роберт. – Ему два года, и он либо сбежал сам, либо его похитил маньяк. Как он может не быть в опасности?
– Мы понимаем, что вы расстроены, – сказала офицер Рамирес, похлопывая его по руке. – Это худший кошмар каждого родителя. Но мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы Тайлер вернулся к вам как можно скорее, в целости и сохранности.
Было уже 17:00, а никаких зацепок по-прежнему не было. Полиция заверила его, что расспрашивала о подозрительном белом фургоне, но пока не получила никакой полезной информации.
Роберт сидел на диване, ошеломлённо глядя перед собой. Он никогда не чувствовал себя таким бесполезным, таким никчёмным. У него была только одна важная работа - охранять сына. И он с треском провалился. Все, кого он любил, умерли или исчезли. Он никого не мог защитить, и теперь он был совсем один. Наверное, он этого заслуживал.
Наручные часы Роберта завибрировали. Он почувствовал внезапный слабый трепет надежды. Может быть, в часах была какая-то информация о местонахождении Тайлера. Он нажал на Сообщение от Фредди. Появился текст: Почему бы тебе не пойти к Скалам?
Роберт вздрогнул, как будто температура в комнате упала на сорок градусов. Скала Прыжков. Его собственные мысли шли в этом направлении - без Анны, без Тайлера, зачем ему продолжать жить? Очевидно, он был настолько никчёмным, что даже детская игрушка считала его пустой тратой хороших органов.
Стоп, подумал Роберт. С того момента, как пропал Тайлер, прошло только восемь часов. Если он ещё жив, Роберт должен быть рядом. Он не был многим, но он был всем, что было у Тайлера. Он постарается чувствовать себя лучше, постарается не подвести сына ещё раз.
Он взглянул на каминную полку, на которую поставил Сопровождающего Фредди, когда принёс его в дом. Он знал, что это смешно, но чувствовал, что медведь издевается над ним. Осуждает его. Роберт не был суеверным человеком, но он не мог отделаться от ощущения, что игрушка была чем-то плохим. Он взял её, зажав между большим и указательным пальцами, как дохлую крысу. Он вынес её наружу, поднял крышку мусорного бака и бросил внутрь.
Вернувшись в дом, Роберт снова сел на диван. Обычно в это время он думал о том, что они с Тайлером могли бы съесть на ужин. Обычно по субботам он готовил что-нибудь простое, хот-доги или бутерброды с плавленным сыром. Иногда он заказывал пиццу, и они смотрели один из любимых Тайлером фильмов, в которых героями были мультяшные животные.
Зазвонил телефон. Он ответил прежде, чем успел раздаться второй гудок.
– Мистер Стэнтон? Это детектив Рамирес.
– Вы нашли его? – сердце Роберта бешено колотилось в груди.
– Пока нет, сэр, но у нас офицеры по всему городу. Мы также используем собаку, которая имеет огромный послужной список, когда дело доходит до поиска пропавших без вести. Я знаю, что это кажется неправильной просьбой, но нет ли у вас какой-нибудь одежды, принадлежащей вашему сыну, которую мы могли бы дать собаке понюхать? Может, его немытая футболка в корзине для белья?
– Да, я уверен, что есть. – Роберт всегда отставал в стирке. Он считал это одним из своих многочисленных недостатков, но в данном случае, возможно, это на самом деле оказалось полезно.
– Ну, если вы не против, я могу зайти и забрать её.
– Да, конечно, – сказал Роберт, стараясь, чтобы его голос не сорвался. – Всё, что может помочь вам найти его.
Закончив разговор, Роберт вошёл в комнату Тайлера. Он смотрел на маленькую детскую кроватку Тайлера и думал обо всех тех ночах, когда он заглядывал в комнату и видел там Тайлера, спящего так глубоко и мирно, как могут спать только маленькие дети. Он бы отдал что угодно, чтобы увидеть Тайлера, лежащего здесь прямо сейчас. Что угодно.
Он полез в корзину для белья и вытащил оттуда футболку в бело-голубую полоску, которую Тайлер носил накануне. Когда он поднял её, она показалась ему невероятно маленькой, как кукольная одежда. Он поднёс футболку к носу и вдохнул. Грязь на детской площадке; яблочный сок; сладкий, похожий на запах сена запах, который он считал запахом маленького мальчика. Запах его маленького мальчика.
Роберт сел на кровать Тайлера, закрыл лицо руками и зарыдал.
К тому времени, как детектив Рамирес пришла забрать футболку, Роберт немного успокоился, но глаза у него всё ещё были красными и опухшими.
– Я знаю, это тяжело, – сказала детектив Рамирес. – Наверное, это самое тяжёлое, что вы когда-либо испытывали. Но я обещаю вам, что мы сделаем всё возможное, чтобы найти вашего маленького мальчика. Постарайтесь немного отдохнуть, ладно?
Когда офицер ушла, Роберт снова опустился на диван в гостиной. Наверное, это было самое тяжёлое, что он когда-либо испытывал, но потеря Анны тоже была ужасно тяжёлой. Он знал, что с каждым случаются плохие вещи, но он определённо чувствовал, что с ним они случались чаще, превышая его справедливую долю страданий.
Его телефон завибрировал. Он нажал на значок сообщения. Текст гласил: Почему бы тебе не пойти к Скалам?
Гнев Роберта раскалился добела. Может быть, не так уж глупо думать, что медведь осуждает его. В конце концов, он побуждал его совершить самоубийство. Что ж, с ним такое не прокатит. Он протопал к мусорному баку, куда выбросил игрушку.
Он принёс медведя обратно в дом. Почему-то он меньше нервничал, когда эта штука была там, где он мог её видеть.
Он надеялся, что не сошёл с ума. Конечно, он находился в немыслимом напряжении, но ему нужно было держать себя в руках ради Тайлера.
Отдохнуть. Детектив Рамирес посоветовала ему немного отдохнуть. Вместо того чтобы вернуться к дивану, Роберт прошёл по коридору в свою спальню, неся медведя.
Он положил медведя на кровать. Глядя на него, он почувствовал такой прилив ненависти к игрушке, что у него скрутило живот. Он побежал в ванную, и его вырвало в унитаз, хоть и не очень сильно. Он не ел с самого завтрака.
Завтрак, казалось, был много лет назад. За завтраком всё было нормально.
Всё было нормально до тех пор, пока он не принёс домой Сопровождающего Фредди.
Вернувшись в спальню, Роберт сердито посмотрел на провинившегося медведя. Он отвёл кулак и снова и снова стал бить его по лицу. Вскоре стало ясно, что удары были совсем не эффективны. Морда медведя прогибалась, когда кулак Роберта соприкасался с ней, но потом она тут же возвращалась на место. Роберт не причинял ему никакого вреда, и единственное, чего он хотел, кроме того, чтобы Тайлер благополучно вернулся домой, - это причинить вред медведю.
Роберт взял Сопровождающего Фредди за ухо и понёс вниз. Он пошёл на кухню и достал коробок спичек, который держал на высокой полке в шкафчике вне досягаемости Тайлера. Он вынес Фредди наружу, к мусорному баку, и бросил его обратно. Он чиркнул спичкой и поднёс её к медведю, ожидая, когда он загорится.
Медвежья лапа немного тлела, но не желала вспыхивать. Вероятно, его обработали каким-то химическим веществом, подумал Роберт, чтобы сделать огнезащитным. Функция защиты. Что ж, он положит этому конец. Он взял бутылку с жидкостью для зажигалок, которую держал возле гриля.
Роберт облил медведя жидкостью для зажигалок. Затем он зажёг ещё одну спичку и бросил её в мусорный бак. Сопровождающий Фредди вспыхнул в удовлетворительном свисте пламени. Роберт несколько минут смотрел, как он горит, а потом воспользовался садовым шлангом, чтобы потушить огонь. Он не хотел случайно сжечь весь дом.
Как только огонь погас, он почувствовал небольшое облегчение. Он знал, что это не имеет никакого логического смысла, но всё равно чувствовал, что уничтожение медведя каким-то образом поможет найти Тайлера.
По крайней мере, не будет голоса, который твердил бы Роберту, что он должен покончить с собой.
Теперь он мог отдохнуть, как и посоветовала ему офицер Рамирес. Убедившись, что огонь потушен, он вернулся в спальню, разделся и забрался под одеяло. Он был почти уверен, что не сможет заснуть, но всё же было облегчением лечь. Он был так измучен, что каждая кость и каждый мускул в его теле казались тяжёлыми, как свинец. Он не потерял сознания, но лежал в каком-то оцепенении, его глаза были открыты, но он ничего не видел.
Вибрация наручных часов Сопровождающего Фредди поразила Роберта.
Но это было невозможно. Он уничтожил медведя. Он больше не мог посылать ему сообщения. Может быть, он действительно спал, и это был сон. Разве не было бы чудесно, если бы всё это было просто очень плохим сном?
Роберт ударил себя по лицу и почувствовал боль. Он не спал.
Он поднял руку и посмотрел на часы. На экране всплыло Сообщение от Фредди. Дрожащей рукой он нажал на иконку. Почему бы тебе не пойти к Скалам?
– Нет! – крикнул Роберт, зажимая уши ладонями. – Нет! Это невозможно! Медведь стал практически пеплом! Не может же он всё равно приказывать мне покончить с собой. Он не может мне ничего приказывать!
Роберт выбежал на улицу и поднял крышку мусорного бака. Кукла Фредди обуглилась, но всё ещё улыбалась. Он сунул руку в бак и вытащил игрушку. От медведя воняло дымом и жидкостью для зажигалок, в некоторых местах он обгорел и почернел, но всё ещё был цел.
Роберт знал, что с тех пор, как умерла Анна, он слишком много времени проводил без взрослых, и иногда ему было так грустно и одиноко, что он спрашивал себя, не обратиться ли ему к психотерапевту. Но теперь, похоже, он вышел за рамки необходимости просто поговорить с заботливым профессионалом. Из-за травмы от потери Тайлера после потери Анны он лишился ещё кое-чего: своего рассудка.
Но он уничтожил медведя. Он знал, что видел.
Когда Роберт впервые увидел медведя в магазине, он подумал, что он был милым, что он будет хорошим, приятным другом для его маленького мальчика. Но теперь некогда очаровательная улыбка медведя выглядела злорадной. Его чёрные брови, казалось, склонились вниз в классическом мультяшном изображении зла. Теперь всё было ясно: Роберт принёс медведя в дом, и Тайлер исчез. Исчезновение Тайлера было виной медведя.
Медведь не мог продолжать своё существование.
Роберт выудил из кармана ключи от машины. Он поставил медведя на подъездную дорожку прямо на пути левого переднего колеса своей машины, а затем сел в машину и завел её. Он почувствовал лишь слабое сопротивление, когда наехал на медведя, затем дал задний ход и задним ходом переехал его. Затем он проехал по нему в последний раз, оставив тело медведя, пушистую лепёшку Фредди, запертым по колесом.
Вернувшись в дом, он услышал, как зазвонил телефон. Как он мог быть настолько глуп, чтобы оставить свой телефон внутри? Именно из-за этой глупости Тайлера и похитили. Он побежал отвечать. – Да? – он пыхтел, задыхался.
– Мистер Стэнтон, это детектив Рамирес. Вы в порядке?
Это был такой абсурдный вопрос, что он чуть не рассмеялся. Конечно, он был не в порядке. Его ребёнок пропал, и он только что провёл последние пять минут, намеренно переезжая любимую мягкую игрушку этого ребёнка. Это не были действия человека, который был в порядке. Он решил, что её вопрос не заслуживает ответа. Вместо этого он задал единственный вопрос, который имел значение: – Вы нашли его?
– Пока нет, мистер Стэнтон, но я хотела сообщить вам, что собака учуяла его запах и ищет. У нас также есть номера всех белых фургонов в пригороде, и мы проверяем их, чтобы узнать, есть ли у кого-нибудь из владельцев криминальная деятельность. Мы прилагаем все усилия, чтобы найти вашего мальчика. Я позвоню вам утром и сообщу последние новости.
Утро казалось таким далёким. Как он собирается дожить до утра без Тайлера, даже без какой-либо информации о Тайлере? – Что я должен делать?
– Держите телефон при себе. Отдохните немного. Молитесь, если вы из тех, кто молится. И не теряйте надежды.
– Спасибо, – сказал Роберт. Но на самом деле, кроме уничтожения медведя, он ничего не мог сделать. Это был беспомощный, безнадёжный случай.
Как только он закончил звонок, его наручные часы завибрировали.
Он знал, что будет на часах, и испытывал сильное искушение переехать их, как медведя, но всё же оставался крошечный шанс - верно? - что часы могут быть как-то связаны с Тайлером, что они могут помочь найти его каким-то образом. Он стиснул зубы и нажал на Сообщение от Фредди.
Почему бы тебе не пойти к Скалам?
Сломленный, Роберт упал на колени и заплакал.
Чем больше медведь говорил ему идти к Скалам, тем больше самоубийство казалось желанным облегчением от его боли. Конечно, это было бы ужасно - стоять на краю, смотреть вниз на зазубренные утёсы и заставлять себя прыгать. Но падение будет таким стремительным, что он не успеет ничего ни подумать, ни почувствовать, а сила, с которой он врежется в скалы, будет такой мощной, что он умрёт мгновенно. Даже если бы была какая-то физическая боль, она всё равно была бы не такой ужасной, как эмоциональная боль, разрывающая его на части. Без Анны и Тайлера, зачем ему жить?
Если он пойдёт к Скалам, то сможет присоединиться к Анне в смерти. Возможно, была даже возможность, что он снова увидит её на каком-то другом духовном уровне. И конечно, не исключено, что Тайлера тоже...
Эта мысль была настолько ужасной, что заставила Роберта побежать обратно в ванную, чтобы вырвать несуществующее содержимое желудка. Он склонился над унитазом, давясь и всхлипывая. Мой маленький мальчик, мой маленький мальчик, эти слова крутились у него в голове. Он спустил воду в унитазе и выпрямился. Он взглянул на себя в зеркало и был потрясён увиденным.
Казалось, он постарел на десять лет за один день. Лицо у него было серое, глаза опухли и налились кровью. Его лицо было залито слезами и соплями. Повинуясь внезапному порыву, он включил воду в душе. Может быть, стоя под струёй воды, он немного успокоится, ослабит болезненные узлы в плечах. Он разделся и вошёл в кабинку. Позволяя горячим струям воды колотить его по шее и плечам, он почувствовал, как его измученный разум начинает блуждать.
Первый день рождения Тайлера. Зная, с какой радостью годовалые дети ломают что-нибудь, Роберт купил Тайлеру специальный «торт для разрушений», который он мог уничтожить в дополнение к большому праздничному торту, который Роберт мог нарезать и подать. Тайлер сидел в своём высоком сиденье, на нём был бумажный праздничный колпак. Когда перед ним поставили торт, он радостно захихикал и тут же вонзил в него оба кулака. Он снова и снова опускал кулаки в торт, а затем, в конце концов, облизал одну из своих покрытых глазурью рук. Очевидно, ему понравилось то, о чём он узнал, и он нырнул в торт лицом вперёд, вынырнув с полным ртом и лицом глазури.
Роберт, смеясь, записывал всё это на камеру.
Роберт был так счастлив в тот день. Он думал о том, что этот день был первым из многих счастливых дней рождения его сына, первым из многих дней рождения, которые они с Тайлером будут отмечать вместе.
Слова Фредди эхом отдавались в его голове. Почему бы тебе не пойти к Скалам?
За два года до дня рождения. Первая годовщина свадьбы Роберта и Анны. Официальным подарком на первую годовщину свадьбы должна была стать бумага. Роберт взял в библиотеке книгу по оригами и после многих неудач и разочарований научился делать журавлей. Неделями он тратил каждую свободную минуту, складывая бумажки в журавлей. В ночь их годовщины они отправились в свой любимый суши-ресторан, и Роберт подарил Анне коробку с сотней бумажных журавлей, по одному журавлю, как он сказал, за каждый год счастья, который они проведут вместе.
На самом деле Роберт понимал, что они с Анной не смогут прожить вместе сто лет. Но даже в самых страшных кошмарах ему и в голову не могло прийти, что у них оставался всего один год. Неужели некоторые люди просто обречены терять всех, кого любят? Или это было только личное проклятие Роберта?
Снова эти слова: Почему бы тебе не пойти к Скалам?
Роберт стоял под душем до тех пор, пока вода не остыла и он не начал дрожать. Он закрыл кран и взял полотенце. Он вытерся и надел халат, но всё ещё дрожал, не только от холода, но и от печали и страха.
Как мог медведь всё ещё угрожать ему? Разве он не уничтожил его? Роберт вспомнил строчку из описания на упаковке игрушки: «Сопровождающий Фредди - это медведь, который всегда рядом».
Роберт натянул старую футболку и шорты, затем достал из шкафчика в ванной ножницы. Он выбежал из дома на подъездную дорожку. Он выдернул игрушку из-под колеса машины, положил её на капот и снова и снова колол в том месте, где должно было быть сердце. Если у него было сердце.
– Что я должен сделать, чтобы ты отстал? – крикнул Роберт, продолжая колоть медвежонка. – Почему ты не можешь просто умереть? Ты даже не должен быть живым! – Грудь медведя была разорвана в клочья. Кусочки наполнителя торчали из дыр.
Роберт раздумывал, не вырвать ли наполнитель, когда его наручные часы завибрировали. Он знал, чего ожидать. Он знал, что это кое-что ужасное. Но слабый трепет надежды где-то внутри него шептал: Что, если это новости о Тайлере? Что, если я могу спасти его?
Он глубоко вздохнул и нажал на Сообщение от Фредди.
Почему бы тебе не пойти к Скалам?
Почему бы тебе не пойти к Скалам?
Почему бы тебе не пойти к Скалам?
Роберт сорвал часы и швырнул их на дорожку, разбив вдребезги. Наконец часы молчали.
Он поднял медведя и посмотрел в его пустые, выпученные глаза. Вся его ярость, вся его боль превратились в оцепенение, которое почему-то было ещё хуже. – Хорошо, – сказал он медведю, чувствуя себя более эмоционально опустошённым, чем когда-либо. – Мы вместе пойдём к Скалам.
Это единственный логичный выход, подумал Роберт.
Роберт был пуст. Он был оболочкой, как дом, который сгорел так, что всё внутри было уничтожено. Может быть, со стороны это и не выглядело так уж плохо, но на самом деле спасать было уже нечего. Пришло время для шара-бабы. Окончательный снос был всего лишь формальностью.
Он поднял медведя и пошёл в дом. На кухне он наполнил кошачью миску едой, пока она не переполнилась, и поставил ещё одну миску с водой. Этого должно было хватить для Бартоломео до тех пор, пока полиция не обнаружит тело Роберта и не придёт обыскивать дом.
Полиция сможет передать кота в приют для животных, а приют сможет найти ему новый дом. Всё равно Роберт ему никогда не нравился.
Роберт немного пораздумывал, оставлять ли записку, но кто её прочтёт? Кому какое дело? Если бы у него был кто-то, кому он мог написать записку, он бы вообще не пошёл к Скалам. Он взял медведя и вышел через парадную дверь, оставив её незапертой, чтобы облегчить работу полиции, когда они прибудут для расследования.
С Сопровождающим Фредди в руке он направился к Скалам. Ночное небо меняло цвет с чёрного на утренний серый. Сосед, имени которого Роберт не помнил, уже вышел на утреннюю пробежку. Увидев Роберта, он притормозил и побежал на месте. – Есть новости о вашем сыне? – спросил мужчина. Соседская машина сплетен, по-видимому, работала так же эффективно, как и обычно.
Роберт не мог заставить себя заговорить, поэтому просто отрицательно покачал головой.
– Я уверен, что с ним всё в порядке, – сказал мужчина, и Роберт понял, что это ложь. Как этот человек мог быть так уверен, когда даже у полиции не было никакой информации? – Дайте мне знать, если что-нибудь будет нужно.
Роберт знал, что у этого человека добрые намерения, но на самом деле «Дайте мне знать, если что-нибудь будет нужно» было абсурдно говорить кому-то в ситуации Роберта. Мне нужно вернуть сына, подумал Роберт. Но поскольку Вселенная слишком жестока, чтобы это произошло, мне нужно спрыгнуть со Скал. Если вы не можете помочь мне ни в том, ни в другом, то вы мне не нужны. До свидания.
Мужчина продолжил бежать, а Роберт побежал в противоположном направлении. Но Роберт двигался не так, как человек, совершающий пробежку. Он бежал, как человек, преследуемый демонами.
Он бежал, пока не достиг Скал. Он направился прямиком к той скале, которую все называли Скалой Прыжков, всё ещё держа в руках своего маленького плюшевого врага. Когда он стоял на вершине и смотрел вниз на каменистую землю далеко внизу, ему казалось, что его желудок провалился в ботинки. Он всегда боялся высоты, но всегда считал это вполне разумным страхом. Нет ничего безумного в том, чтобы бояться того, что может тебя убить. И теперь, хоть смерть и была его целью, он всё ещё чувствовал страх, когда смотрел вниз.
Роберт поднял плюшевого мишку и уставился на него. – Ты ведь этого хочешь, верно? – спросил он.
Слёзы стали застилать глаза Роберта, когда он подумал об Анне, умирающей на операционном столе во время самого счастливого события в их жизни - рождения сына. Она никогда бы не решилась так рано уйти из жизни. И она бы не хотела, чтобы рано ушёл из жизни Роберт, особенно когда, в отличие от неё, у него был выбор.
Жизнь, которую Роберт вёл с тех пор, как умерла Анна, на самом деле не была жизнью. Анна тоже не хотела бы для него такой жизни. Она бы не хотела, чтобы он закрывался от своих друзей и ел печальные маленькие бутерброды за рабочим столом. Она бы хотела, чтобы он ходил куда-нибудь со своими коллегами и ел суши за полцены. Она бы хотела, чтобы он наслаждался отцовством, но также наслаждался обществом других взрослых. Анна любила жизнь и любила Роберта. Она бы не хотела, чтобы он отказывался от себя.
И она бы не хотела, чтобы он бросал Тайлера, когда была хоть малейшая надежда, что тот может быть жив.
Он думал о Тайлере, как тот протягивал руки и говорил "Подними меня, папочка", как он хихикал и говорил "Папочка глупый!", или как они играли в Щекотливого Монстра, или в рифмы, или как читали вместе книги. Было легко подавиться ежедневными стрессами воспитания - усилиями содержать ребёнка в чистоте, кормить и заботиться о нём изо дня в день. И нельзя было отрицать, что воля малыша часто представляла собой грозный вызов. Но правда заключалась в том, что большую часть времени они с Тайлером проводили вместе. Он не променял бы это ни на что.
Если был хоть один маленький шанс, что он снова услышит голос своего маленького мальчика…
Роберт поднял презренного медведя и посмотрел в его пустые глаза. Он отдёрнул руку и изо всех сил швырнул игрушку за край обрыва. Он сплюнул через край, бросая вызов тому, что злая игрушка почти заставила его сделать. Тому, что он почти позволил игрушке заставить себя сделать.
– Тайлер бы не хотел этого! – крикнул Роберт, когда медведь рухнул на камни внизу. Его голос эхом - этого… этого… этого… - отдавался в каньоне.
Роберт посмотрел вниз, на скалы внизу, но также и на небо, где рассвет окрасил облака в розовый цвет, цвет платья, которое когда-то носила Анна. Он всегда говорил ей, что это платье подчёркивает румянец на её щеках.
Анна хотела жить. Тайлер - пожалуйста, пусть он будет жив, подумал Роберт, - хочет жить. Они оба хотели бы, чтобы Роберт тоже жил.
Роберт посмотрел на каменистую землю под собой, потом на розовые облака над головой. Жизнь была трудной, но она могла быть и прекрасной. Два человека, которых он любил больше всего на свете, не хотели бы, чтобы он забывал об этом.
Когда взошло солнце, Роберт услышал раннее утреннее щебетание птиц и крик какого-то маленького животного, которое он не мог определить. Может быть, мяуканье котёнка? Крики доносились снизу, из одной из многочисленных дыр, образовавших в скале неглубокие миниатюрные пещеры.
Чем больше Роберт прислушивался к крикам, тем больше ему казалось, что они звучат чуть ли не по-человечески. Может быть, это...
Сердце Роберта, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он направился к подножию скалы. Он должен был сопротивляться опасному искушению бежать. Как было бы неловко, если бы он, только решив продолжать жить, случайно упал со скалы? По мере того как он приближался к пещерам, крики становились всё более отчётливыми, высокий вопль, который могло издавать раненое животное, но также мог издавать и испуганный ребёнок.
Роберт стоял перед дырами в скале, надеясь, что увидит своего сына, а не раненое животное, которое может напасть на него из страха. – Тайлер! – крикнул он. – Тайлер, это ты?
– Папочка! – Голос Тайлера, слабый от слёз, доносился из ближайшей к Роберту дыры. – Папочка! Папочка, достань меня!
Дыра была недостаточно широкой, чтобы в него могли пролезть плечи Роберта. – Я не влезу в эту дыру, приятель. Тебе придётся пробираться ко мне. Иди на мой голос, приятель! Ты сможешь!
Он слышал скребущие звуки в дыре, а затем, не прошло и минуты, как Тайлер высунул голову из скалистой дыры, словно какое-то лесное существо. Он протянул руки, и Роберт подхватил его и обнял. Тайлер был грязным и потным после ночи в пещерах, но для Роберта он всё ещё пах слаще всего на свете. – Ты напугал меня до полусмерти, приятель, – сказал Роберт, прижимая Тайлера к себе. – Почему ты вообще убежал?
– Я увидел собачку, – сказал Тайлер так, словно это был самый логичный ответ на свете.
– Значит, ты попытался идти за собачкой и потерялся?
– Ага, – Тайлер положил голову на плечо Роберта.
– Ну, это было действительно опасно, приятель. Ты никогда не должен покидать двор без меня. Обещай мне, что такое больше никогда не повторится.
– Хорошо, папочка, – сказал Тайлер. Роберт надеялся, что он говорит серьёзно.
– Да, неси меня, – сказал Тайлер, и Роберт слышал усталость в его голосе.
– Ладно, приятель. – Роберт тоже устал, но теперь, когда он нашёл своего сына, он чувствовал, что у него хватит сил нести его миллион миль.
Когда Роберт осторожно отошёл от Скалы Прыжков, Тайлер сказал: – Папочка?
– Я в этом уверен. Мы достанем тебе большую чашку воды, как только вернёмся домой.
– Конечно. – Роберт знал, что малыш, должно быть, умирает с голоду. Он не ел со вчерашнего завтрака. Роберт был рад возможности снова приготовить Тайлеру его любимую закуску - нарезанные бананы с арахисовым маслом. Малыши любили есть то, во что можно было окунуться. – И я приготовлю на ужин свои особые макароны с сыром, хорошо?
Честно говоря, макароны с сыром Роберта не были чем-то особенным, просто смесь из синей коробки. Но они будут чем-то особенным, потому что Тайлер вернулся целым и невредимым, и они будут есть их вместе. Отныне всё их время вместе будет особенным.
Когда они достигли нижних скал, Роберту пришла в голову одна мысль. – Подожди секунду, приятель. Я хочу кое-что посмотреть. – Не подходя слишком близко к краю, Роберт посмотрел вниз, в ту сторону, куда он бросил Сопровождающего Фредди. Медвежонка нигде не было видно.
– Что там, папочка? – спросил Тайлер.
– Ничего, приятель. Но посмотри, какое красивое небо. У твоей мамы было платье цвета этих облаков. – Он решил, что больше не будет молчать об Анне. Тайлеру нужно было услышать о своей маме, так же как Роберту нужно было поговорить о ней. Если они будут говорить о ней, если они будут думать о ней, она всё ещё будет с ними.
– Мамочка красивая, – сказал Тайлер.
– Да, она такая, – сказал Роберт. – Не хочешь как-нибудь взглянуть на фотографии своей мамочки?
Завтра, решил Роберт, он спустит с чердака фотографии Анны. Он мог бы поставить их на каминную полку в гостиной и, возможно, ещё одну в комнате Тайлера. – Тогда сделаем это завтра, – сказал Роберт. – И я могу рассказать тебе что-нибудь о ней. Твоя мама была очень красивой, умной и хорошей.
– Папочка тоже хороший, – сказал Тайлер.
Это был большой комплимент от двухлетнего ребёнка. – Спасибо, приятель. Я люблю тебя, – сказал Роберт, крепко обнимая Тайлера и уходя всё дальше и дальше от Скал.
– Я тоже люблю тебя, приятель. – Роберт опустил Тайлера на землю. Тайлер вложил свою руку в папину, и они вместе пошли домой.
Второй рассказ: https://teletype.in/@fazfnaf/G-llGjdZPZZ