Five Nights at Freddy's. Fazbear Frights №7: He Told Me Everything
— Я хочу, чтобы мы были хорошей семьей, — сказал Крис. Он, его родители и сестра сидели за старым обеденным столом, ели хот-доги, консервированные печеные бобы и макароны с сыром.
— Что, черт возьми, это означает? — сказал отец Криса. На нем все еще была форма для гаража. Над нагрудным карманом рубашки было вышито курсивом «ДЭЙВ». — Ты думаешь, что мы все кучка придурков или что-то в этом роде? Я имею в виду, посмотри на свою маму — разве это лицо нехорошего человека?
Мама Криса сверкнула утрированной ангельской улыбкой и моргнула накрашенными тушью ресницами.
—А как насчет твоей младшей сестры — она тоже нехорошая? — Отец Криса указал вилкой с макаронами и сыром в направлении Эммы.
— Я очень хорошая, — сказала Эмма, поправляя очки на веснушчатом носу. Она училась в четвертом классе и, как показалось Крису, была властной не по годам. Она указала на свою зеленую униформу с поясом, полным значков. — Я девочка-скаут, вот и всё.
— Видишь? Лучше семьи не будет, — сказал отец Криса. — И все, кто меня знают, говорят, что я довольно хороший — парни в гараже, мои клиенты, приятели по боулингу. Люди, как правило, любят меня. Или, по крайней мере, они не убегают, когда видят, что я приближаюсь к ним. — Крис потянулся за другим хот-догом — ошибка, учитывая его растущую талию, — подумал он — и брызнул в него чрезмерным количеством горчицы. — Так что ты имеешь в виду, когда говоришь, что наша семья не очень хорошая?
Крису показалось, что отец неправильно его понял. Это было обыденным явлением. — Нет, вы все хорошие люди, — сказал Крис. — Я не это имел в виду. Я имел в виду, что… — Крис тщетно искал слова, которые могли бы выразить его мысли, не оскорбляя членов его семьи, — Я думаю, я не знаю, что я имел в виду.
Но на самом деле Крис точно знал, что он имел в виду. Его родители были порядочными людьми: хорошими гражданами, которые любили своих детей и много работали для своей семьи и общества. Его младшая сестра раздражала так же, как и любые другие младшие дети, но Крис никогда бы не сказал, что она плохой человек. Тем не менее, когда он сравнивал свою семью с семьями самых умных детей в школе, его семья казалась не такой хорошей.
Отчасти это было связано с образованием его родителей или его отсутствием. Его мама начала работать, как только закончила среднюю школу, и до сих пор работала в коммунальном совете, куда поступила, когда ей было восемнадцать. После того, как отец Криса закончил среднюю школу, он пошел в профессиональное училище, чтобы научиться работать с автомобилями. У него была отличная репутация автомеханика, но эта работа не казалась Крису достаточно престижной. Его отец приходил домой каждый день грязный и пахнущий смазкой для осей. По мнению Криса, по-настоящему успешным людям не нужно принимать душ, как только они возвращаются домой с работы.
Когда Крис шёл с родителями в ресторан, магазин или на школьное мероприятие, он всегда чувствовал себя неловко. Его мама была громкой и кричащей. Она носила самые яркие цвета, какие только могла найти, использовала самую красную помаду и носила самую большую, самую блестящую бижутерию.
Его отец, несмотря на ежедневный душ после работы, всегда имел моторное масло под ногтями, поэтому он никогда не выглядел достаточно чистым. А еще была проблема в его весе. Живот отца Криса торчал из-за пояса, и иногда его рубашка задиралась так, что большая часть его раздутого живота выскакивала наружу и болталась на всеобщее обозрение. Когда он садился, и его брюки соскальзывали, а рубашка задиралась сзади, обнажённое было еще хуже.
Крис знал, что его родители были хорошими. Он просто хотел, чтобы они могли хорошо выглядеть и вести себя соответствующим образом на публике. У самых умных детей в школе были родители, которые всегда знали, как выглядеть и вести себя. Папы были в пиджаках и галстуках или в хаки и поло. Мамы носили со вкусом подобранные блузки и брюки, а также тонкие, дорогие украшения с макияжем. Эти родители были профессионалами: юристами, инженерами или врачами. У них была карьера, которая требовала многих лет обучения за пределами средней школы. Это было той карьерой, о которой мечтал Крис.
Работа родителей Криса вела к дефициту в области денег. Они не были бедными, нет. У них был свой дом, но это был простой, унылый дом, которого едва хватало для семьи из четырех человек, и мебель в основном была от бабушки и дедушки Криса. У его мамы и папы были машины, но обе машины были древними и продолжали работать только благодаря ноу-хау его отца. У них был шумный старый общий семейный компьютер, а игровая приставка Криса так трагически устарела, что он больше не мог покупать для нее новые игры. У них было только кабельное телевидение. Честно говоря, кто сейчас им пользуется?
Когда Крис ездил по городу на школьном автобусе, он всегда обращал внимание на районы, полные причудливых двухэтажных кирпичных домов. Ему нравилось фантазировать о семьях, которые там жили: о папах-врачах, мамах-юристах и их преуспевающих детях, он представлял как все они были одеты в дизайнерскую одежду, ели жареного лосося, овощи на пару и салат на ужин, а затем бездельничали в собственных комнатах, и выглядели так, будто они были готовы сфотографироваться для одного из журналов «Дом и Сад», которые он всегда видел в приемной кабинета врача. Родители, вероятно, играли бы в гольф и теннис в загородном клубе, пока их дети плескались в бассейне. В такой семье никогда бы не было никаких забот об оплате обучения детей в колледже, когда те станут взрослыми.
Именно это имел в виду Крис, говоря, что хотел бы, чтобы они были хорошей семьей. Он хотел хорошей жизни для них, с хорошими вещами и светлым будущим для него и его сестры. Конечно, не так уж и неправильно хотеть от жизни большего, чем каждый месяц наскребать на оплату счетов, а затем покупать небрендовые товары в продуктовом магазине, чтобы сэкономить несколько центов.
— Эмма, сегодня твоя очередь мыть посуду, — сказала мама Криса, когда они заканчивали трапезу.
— Хорошо, мам, — сказала Эмма. Криса раздражало, насколько она всегда была сговорчивой. Неужели ей никогда не надоедало снова и снова делать одну и ту же работу по дому?
— Крис, я сказала миссис Томас, что ты поможешь вынести ее мусор сегодня вечером, — сказала мама, вставая из-за стола. — После этого ты можешь взять Эскалопа на его послеобеденную прогулку.
Крис не хотел выполнять ни одно из этих поручений. Почему родители всегда эксплуатируют детей ради бесплатного труда? — Мам, — сказал он, стараясь, чтобы его голос не перешел в хныканье, — я занят. Завтра первый день в школе, и мне нужно подготовиться.
— Мусор миссис Томас и выгуливание Эскалопа займут максимум тридцать минут. У тебя будет достаточно времени, чтобы подготовиться к школе.
По тону мамы он понял, что она не собирается мириться ни с какими спорами. — Хорошо, но мне не нравится этим заниматься.
— Я знаю, тебе это не нравится, — сказала его мама. — Ведь это часть моего злого плана по угнетению тебя, — она фальшиво рассмеялась, как типичный злодей мультфильма. — Да ладно тебе, я пыталась тебя рассмешить.
Эмма, которая уже убирала со стола, рассмеялась, но Крис не доставил матери такого удовольствия. Театрально вздохнув, он встал из-за стола, вышел через заднюю дверь и пошёл к дому миссис Томас.
Миссис Томас была стара, так стара, что родители Криса всегда удивлялись тому, как ей все еще удавалось жить одной и заботиться о себе. Она была учительницей английского языка в средней школе более сорока лет, обучая родителей Криса вместе со многими поколениями старшеклассников города. Теперь, однако, она была на пенсии и овдовела достаточно давно, жила в маленьком, квадратном, загроможденном книгами доме в компании только своих кошек. Она сама готовила и делала легкую работу по дому, но родители Криса помогали ей во всем тяжёлом.
Или, по крайней мере, в случае с мусором, они заставляли Криса помочь ей. Договоренность состояла в том, что в ночь перед днём вывоза мусора Крис придет в дом миссис Томас, вытряхнет все мусорные баки в доме и отнесет пакеты в большое мусорное ведро у ее подъездной дорожки, которое он затем отодвинет на обочину, чтобы мусор могли забрать на следующее утро.
Крис однажды спросил своего отца, может ли он, по крайней мере, заплатить за эту еженедельную ответственность, но его отец сказал: — «Иногда ты должен делать работу не за деньги. Иногда ты должен её делать, только потому что это прилично».
Крис постучал в дверь миссис Томас и приготовился ждать. Она двигалась медленно, и ей всегда требовалось много времени, чтобы ответить. Когда она наконец подошла к двери, на ней был тот же желтый кардиган, который она носила круглый год, даже сейчас, когда на улице было жарко. Она была крошечной, хрупкой, похожей на птичку женщиной. Очки у нее были толстые, а волосы тонкие и седые. — Привет, Кристофер. Так мило с твоей стороны прийти и помочь мне.
Только она называла его Кристофером.
— Конечно, — сказал Крис. Но на самом деле дело было не в том, чтобы быть милым. Он все еще был ребенком, и поэтому, когда родители заставляли его что-то делать, его единственным выбором было сделать это или страдать от последствий.
— Прошу, входи, — сказала она, придерживая дверь открытой. — Есть только один мешок с мусором, который нужно вынести. Он на кухне.
В доме было темно и пахло плесенью. Вдоль стен стояли заполненные книжные полки, и на каждом предмете мебели в гостиной спала по крайней мере одна кошка. Он последовал за ней на кухню.
— Могу я предложить тебе немного печенья, прежде чем ты уйдёшь? — спросила миссис Томас, указывая на банку печенья в форме кошки на кухонном столе.
— Нет, спасибо. Я только что ужинал. — Печенье миссис Томас было дешевым, его продавали в магазине за девяносто девять центов, и оно всегда было черствым. Приняв ее предложение дважды, он научился говорить «нет».
— Ну, это никогда не мешало мне съесть печеньку или две печеньки, — сказала миссис Томас, улыбаясь. — Твоя мама сказала мне, что завтра ты пойдёшь в старшую школу. Это, должно быть, волнительно для тебя.
— Да, мэм, — ответил Крис, желая поскорее закончить этот разговор и вернуться к тому, что действительно имело значение.
— Она хвасталась, какой ты хороший ученик и как сильно любишь учиться. Знаешь, я много лет преподавала в вашей средней школе. Английский и литература. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь в чем-то академическом, просто дай мне знать. И если ты когда-нибудь захочешь одолжить какую-нибудь из моих книг, я всегда буду очень рада.
— Спасибо, но я больше занимаюсь наукой, чем литературой.
— Пока не загоняй себя в рамки. Ты слишком молод, — сказала миссис Томас. — И нет абсолютно никаких причин, по которым ты не можешь быть одновременно и ученым, и литератором. В мире так много замечательных вещей, которым можно научиться.
Крис вытащил из мусорного ведра мешок для мусора, заполненный в основном пустыми жестянками из-под кошачьего корма. — Я вынесу это, а потом пододвину большую мусорку к дороге, хорошо?
Миссис Томас кивнула. — Спасибо, Кристофер. Ты мне очень помогаешь.
Крис вернулся в свой двор. Он знал, что миссис Томас пытается быть милой, но было немного грустно, что она думала, что сможет помочь ему со школой. Она училась в маленьком местном колледже миллион лет назад, затем преподавала английский в средней школе, пока не вышла на пенсию. Не то чтобы она была каким-то великим интеллектуалом. К тому же она была так стара, что, вероятно, забыла то немногое, что знала. Он был уверен, что она ничему не сможет его научить.
Крис открыл калитку на огороженный задний двор, где поджидал Эскалоп, виляя хвостом. Как только Крис оказался внутри, Эскалоп прыгнул на него и вытянул шею, чтобы лизнуть Криса в лицо.
— Сидеть, Эскалоп! Из-за тебя я весь в грязи! — Крис попятился от грязных лап собаки и попытался отряхнуть штаны.
Крис хотел пса, но Эскалоп оказался не тем псом, которого он хотел. Крис хотел одну из умных, красивых породистых собак, которых он видел на выставках по телевизору: бордер-колли или шотландскую овчарку. Но его отец сказал, что они не могут позволить себе породистую собаку, и что в любом случае аморально покупать дорогую собаку у заводчика, когда в приютах так много собак, которым нужны хорошие дома.
И вот однажды вечером, когда Крис ещё учился в шестом классе, отец пришел домой с Эскалопом, тёмно-коричневой заросшей зубастой дворняжкой, которая не имела никакого сходства с элегантными пастушьими породами, которыми восхищался Крис. Сразу стало ясно, что Эскалопу также не хватало интеллекта, чтобы научиться трюкам или навыкам ловкости, которым Крис мечтал научить собаку. Вместо этого Эскалоп был счастливым идиотом, чьи любимые занятия были сосредоточены на животе, либо наполняя его, либо растирая.
— Готов к прогулке? — спросил Крис без особого энтузиазма.
Эскалоп восполнял недостаток энтузиазма Криса, виляя, лая и бегая маленькими кругами.
— Если не сядешь, я не смогу надеть поводок, — сказал Крис. Он не мог поверить, сколько времени тратит на выполнение приказов родителей.
Он прикрепил поводок к ошейнику Эскалопа. — Прогуляемся один раз вокруг квартала и всё, — сказал он.
Прогулка по окрестностям наводила тоску. Дома представляли собой маленькие одинаковые коробки, первоначально построенные для рабочих сталелитейного завода, закрывшегося за много лет до рождения Криса. Дворы, на которых стояли дома, были маленькими, как почтовые марки. Он был уверен, что будет единственным ребенком в Научном Клубе, живущим в таком паршивом районе. Он надеялся, что сможет сохранить свое место жительства в секрете от других ребят, которые, он был уверен, жили в модных кварталах в западной части города с такими названиями, как Веллингтон-Манор и Кенсингтон-Эстейтс.
Как и было обещано, он один раз прогулялся с Эскалопом вокруг квартала, затем привел его в дом и высыпал банку собачьего корма в его миску. Эскалоп с удовольствием проглотил корм.
Наконец, покончив со своими делами, Крис мог пойти в свою комнату и начать готовиться к первому дню в старшей школе. Ему нужно было не только наполнить и привести в порядок рюкзак, но и решить, что надеть. На прошлой неделе мама повела его по магазинам и купила ему пять рубашек, три пары джинсов и несколько новых кроссовок. Но они пошли в этот ужасный магазин с большими коробками, потому что цены там были доступными. То, что выбрал Крис, выглядело нормально, но он хотел бы иметь настоящую, фирменную одежду из хороших магазинов в торговом центре. Его мама сказала, что никто не видит разницы, но он знал, что это была ложь, которую она сказала, чтобы попытаться заставить его чувствовать себя лучше.
И все же Крис не терял надежды. Первый день в старшей школе был для него новым стартом, шансом проявить себя. Совершенно другая история, — как сказал бы его отец; он никогда не встречал клише, которое ему не нравилось.
Больше всего Криса волновало вступление в Научный Клуб. В средней школе Уэст-Вэлли научные занятия мистера Литтла и клуб, которым он руководил, были легендарными. Класс мистера Литтла был освещен плазменными шарами, лавовыми лампами и гирляндами светящихся пузырьков. Он был известен тем, что демонстрировал впечатляющие эксперименты, которые включали в себя огонь или тщательно контролируемые взрывы, хотя он сказал, что следил за тем, чтобы его ученики не работали над чем-либо, что могло бы подвергнуть их реальной опасности. Он также был известен своими студенческими проектами, с выдающимися результатами и почти всегда выигрывал научные ярмарки, когда Уэст-Вэлли соревновалась с другими школами.
Научный Клуб был знаменит тем, что приносил многочисленные трофеи для школы Уэст-Вэлли, а ученики Научного Клуба имели самые высокие достижения в школе. В День Профориентации, когда новым школьникам была предоставлена возможность записаться в клубы, Крис прямиком направился к Научному Клубу. Это был единственный клуб, в который он записался. Зачем тратить время на что-то низшее, — подумал Крис, — когда можно быть с лучшими?
Крис с особым нетерпением ждал конца недели, традиционное заключение, которое Мистер Литтл проводил каждый год для своих учеников. Весь класс проведет ночь в школе, работая над секретным проектом, разработанным мистером Литтлом. Проектом будет опыт, меняющий жизнь, который обеспечит статус в Научном Клубе и школе. Крис хотел, чтобы его статус был лучшим из лучших.
— Крис! Твои друзья уже у двери! — Мама позвала из гостиной.
Джош и Кайл, — подумал Крис. Он почувствовал смутное раздражение. Ему нужно было много готовиться, чтобы в первый же день произвести правильное впечатление. Он был в серьезном настроении, а Джош и Кайл никогда ни к чему не относились серьезно. — Буду через минуту! — крикнул он в ответ.
Он закончил загружать свой рюкзак школьными принадлежностями, прежде чем направился к двери. По крайней мере, он мог это сделать, несмотря на то, что его прервали.
Джош и Кайл ждали в гостиной. За лето Джош отрастил волосы, и они темно-каштановыми волнами ниспадали ему на плечи. Кайл выкрасил волосы в фиолетовый цвет и был одет в футболку какой-то группы с черепом и скрещенными костями. Крис немного нервничал из-за того, что завтра Джош и Кайл тоже будут учиться в старшей школе Уэст-Вэлли. Они были его друзьями с дошкольного возраста, но он надеялся, что они не будут вешаться на него в школьные часы. Они были хорошими парнями, но он боялся, что образы, которые они проецировали, не понравятся ребятам из Научного Клуба. Он не хотел, чтобы его старые друзья мешали ему заводить новых друзей с более высоким статусом.
— Привет, — сказал Джош, убирая волосы за уши, привычка, которую он приобрел с тех пор, как позволил им расти. — Это наша последняя ночь свободы.
— Ага, — сказал Кайл. — Завтра нас снова запрут, а ключ выбросят до следующего лета.
— На самом деле, я немного взволнован возвращением в школу, — сказал Крис, — Я имею в виду, уже старшая школа, понимаете?
— Старшая школа это тоже самое, но с другим названием, — сказал Джош, как будто ему уже она надоела, — Мы собирались прокатиться на велосипедах до Молочного Бара, а потом спуститься к озеру. Хочешь поехать с нами?
Ну конечно вы туда поедете, — подумал Крис. Это было тем, что они всегда делали. Но он полагал, что мог бы пойти с ними ради старых времен. Завтра его жизнь изменится: она будет полна умных друзей, научных проектов и академических достижений. Поездки на велосипеде и мороженое из детства были бы просто воспоминанием. — Конечно, почему бы и нет?
Он последовал за мальчиками на улицу и взял свой велосипед.
— Наперегонки в Молочный Бар! - крикнул Кайл, как всегда.
Они полетели. Крис намеренно не крутил педали так быстро, как Джош и Кайл. Он решил, что пусть позволит им победить. В его будущем будет много достижений, так что, возможно, он должен позволить одному из них выиграть гонку, чтобы тот имел хоть какое-то чувство успеха. Скоро он оставит их в пыли другими способами.
Джош выиграл. Не то чтобы это имело значение.
В Молочном Баре каждый из них заказал свои привычные шоколадно-ванильные рожки и сели за одним из деревянных столов для пикника. Несмотря на то, что мороженое было хорошим, Крис все еще мог представить себе угощения получше, которые он получит в будущем, когда достигнет того социального статуса, к которому стремился. Он будет есть роскошные десерты, о которых читал и видел по телевизору: блинчики «сюзетта», торт из расплавленной шоколадной лавы, крем-брюле.
— Я не часто вижу тебя на сервере в последнее время, Крис, — сказал Кайл. Во время средней школы они любили «встречаться» онлайн, чтобы вместе поиграть в Ночной Квест, популярную многопользовательскую игру.
— Да, в последнее время у меня на уме были более важные вещи, — сказал Крис, облизывая свой рожок.
— Почему? Что-то не так? — спросил Джош. —У тебя кто-то болеет или что-то в этом духе?
— Нет, ничего подобного, — сказал Крис. — Я просто думал, ну, знаешь, о будущем.
— О будущем с роботами-повелителями и летающими машинами? — спросил Джош, ухмыляясь.
Они были настолько неспособны быть серьезными, что это приводило в бешенство. — Нет, — ответил Крис, — О моем будущем. О моих целях. О том, чего я хочу от жизни.
— Это довольно сложные мысли для летних каникул, — сказал Кайл. — В начале лета я вынимаю свой мозг, кладу его в банку, ставлю банку на полку и не вынимаю его, пока не начнутся занятия в школе.
Джош рассмеялся. — Так вот чем ты будешь заниматься, когда вернешься домой сегодня вечером? Положишь свои мозги обратно в голову?
— Нет, я, наверное, подожду до утра. Не нужно начинать думать раньше, чем мне придется.
Джош и Кайл смеялись, но Крис не смог выдавить улыбку. Как он вообще подружился с этими неудачниками? Он предположил, что это просто потому, что Джош жил по соседству, а Кайл жил через дорогу. Они были вместе, потому что они одного возраста и жили в одном месте. Если бы Крис вырос в более приятном районе, у него были бы друзья лучше.
Покончив с мороженым, они снова сели на велосипеды и поехали к озеру.
То, что они называли озером, на самом деле было просто большим прудом. Как только они добрались туда, они сделали все, как обычно. Они искали плоские камни, чтобы бросать в воду, делая «блинчики». Они попытались приблизиться к канадским гусям, а затем рассмеялись, когда гуси зашипели на них. Они говорили о видеоиграх и интернет-мемах и ни о чем особенном.
Глядя на «озеро», которое на самом деле было прудом, Крис подумал о слове «застой». Этот пруд никуда не денется. Это не была река или даже маленький ручеек, который тек и уходил куда-то еще, становился частью чего-то большего. Вместо этого он просто был здесь, выращивая водоросли и грубые бактерии, уходя в никуда и становясь ничем.
В отличие от пруда, и Джоша с Кайлом, Крис не собирался стагнировать. Он двигался дальше.
В первый школьный день Крис проснулся рано. Он принял душ, энергично почистил зубы и нанес двойной слой дезодоранта. Он провел немного геля по своим коротким, аккуратно подстриженным песочно-каштановым волосам, чтобы убедиться, что они не взъерошатся. Он надел рубашку-поло и брюки цвета хаки, которые были на нём еще накануне вечером. Он снова пожалел, что они не были лучшей марки, но, по крайней мере, они были чистыми и новыми.
— Эй, а вот и мой большой старшеклассник! — сказала мама, когда он вошел на кухню. Она набросилась на него с объятиями.
— Мама, прекрати, — сказал Крис, отодвигаясь от нее и садясь за стол. Он налил себе миску кукурузных хлопьев и начал нарезать бананы.
Мама села напротив него, держа в руках чашку кофе. Она уже сделала прическу и макияж для работы. Как всегда, это было немного чересчур, по мнению Криса. Ее волосы были выкрашены в рыжий оттенок, которого не было в природе, и она была одета в топ с леопардовым принтом, черные леггинсы и туфли с леопардовым принтом. Ему хотелось, чтобы она стремилась к простой элегантности, а не к дешевому гламуру.
— Я знаю, ты устал от моих разговоров о том, как ты вырос, — сказала она. — Но когда-нибудь ты станешь родителем и поймешь. Сначала видишь маленького, крошечного ребенка с пальцами ног размером с кукурузными зернами, а затем кажется, что время застыло до тех пор, пока ребёнок не вырос, из-за чего придется смотреть на него снизу вверх!
Крис ничего не ответил, просто хрустел кукурузными хлопьями. Что тут можно было сказать? Он вырос. Это было обыденным для детей. Это не было похоже на какое-то великое достижение или что-то в этом роде.
— В любом случае, я горжусь тобой, — сказала его мама. — Я также горжусь твоей сестрой. Мне действительно кажется, что она все еще должна быть ребенком, но ты бы видел ее сегодня утром. Она привела себя в порядок сама и пошла к автобусной остановке. Такая самостоятельная. — Она улыбнулась. На ее переднем зубе было небольшое пятно помады. — Послушай, мне нужно на работу к девяти. Хочешь, я отвезу тебя в твой первый день?
Крис чуть не подавился кукурузными хлопьями. Он не хотел, чтобы дети из Научного Клуба в его новой школе видели, как его чрезмерно накрашенная мама подъезжает на своей десятилетней машине эконом-класса, которая дребезжала и хрипела, как чей-то прадедушка. Какое впечатление это произведет? — Нет, спасибо, мам. Я просто поеду на автобусе.
— Что я такого сказала? Какой самостоятельный. — Мама протянула руку и взъерошила ему волосы. Теперь ему придется снова расчесывать их.
В школьном автобусе Джош и Кайл сидели рядом друг с другом. Когда Крис поднялся на борт, Джош сказал: — Эй, Крис! Пришло время сдаться тюремщику, да?
Крис проигнорировал его. Через проход от Джоша и Кайла было свободное место, но он проигнорировал и это, и нашел еще одно свободное место дальше в автобусе. Лучше быть замеченным в одиночестве, чем в неподходящей компании. Он оглядел автобус, пытаясь понять, не похож ли кто-нибудь из детей на членов Научного Клуба.
Старшая школа Уэст-Вэлли была намного больше и многолюднее, чем старая средняя школа Криса. В коридорах ему приходилось сосредотачиваться, чтобы не сбить кого-нибудь и не быть сбитым самому. Было трудно сосредоточиться на навигации по коридору, когда его мозг был поглощен только одной мыслью: Третий урок — класс мистера Литтла. Третий урок — класс мистера Литтла.
После того, что казалось полутора вечностями, наступил третий урок. Крис и его одноклассники столпились в комнате в конце коридора и созерцали причудливые чудеса класса мистера Литтла. Крис сел и огляделся. Стены были оклеены плакатами, некоторые из которых описывали научные методы или показывали структуру клеток, другие демонстрировали связанные с наукой каламбуры и игру слов. На одном из плакатов один человек сказал, что В НАУКЕ МАТЕРИЯ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ, а другой — ДУМАЙТЕ КАК ПРОТОН. ОСТАВАЙТЕСЬ ПОЗИТИВНЫМИ. Полки, которые стояли вдоль комнаты, были заполнены большим количеством научных диковинок. В одной банке находилось сердце какого-то бедного существа, в другой — эмбриональный поросенок с двумя идеально сформированными головами. Еще одна содержала то, что было тревожно похоже на человеческий мозг.
Мистер Литтл стоял перед лабораторным столом во главе класса. На нем был белый лабораторный халат поверх рубашки с воротником и яркий галстук с рисунком спирали ДНК. Это был маленький, энергичный человек — буквальное воплощение его фамилии — и он улыбался, как церемониймейстер в особенно захватывающем шоу. Его защитные очки, надетые поверх обычных очков, делали его глаза огромными и похожими на глаза насекомых.
— Проходите. Найдите себе место. Не бойтесь, — сказал он, когда ученики вошли в класс, — Я обещаю, что не будет никаких серьезных взрывов или расчленений. По крайней мере, не в первый день. — Он сверкнул озорной улыбкой.
Крис не знал всего, что он будет изучать в кружке, но он уже знал одну вещь: он никогда не встречал такого учителя, как мистер Литтл.
— Хорошо, давайте начнем, — сказал мистер Литтл, хотя хихиканье среди учеников не утихало. Крис ожидал, что мистер Литтл повысит голос, достанет свою записную книжку и начнет перекличку, но вместо этого он налил какой-то прозрачный раствор в стеклянный контейнер, который держал над горелкой Бунзена. Через несколько секунд появился огромный огненный шар, его пламя едва не лизнуло потолок, а затем мгновенно исчезло.
— Я думал, это привлечет ваше внимание, — сказал мистер Литтл, ухмыляясь. — Но я обещаю, это ещё не всё. — Он оглядел комнату. — Это наука! И она не для слабонервных или трусливых. Дело не в том, чтобы просто читать учебник и правильно отвечать на вопросы. Речь идет об инновационном мышлении. Все дело в том, чтобы замарать руки. Речь идет об экспериментах, обо всем, что подразумевает слово эксперимент. Иногда мы преуспеваем, а иногда терпим неудачу, но в любом случае мы учимся. Я могу попросить вас сделать некоторые вещи, которые звучат немного безумно, но я обещаю, что если вы потерпите меня и последуете моему совету, к тому времени, когда вы закончите этот курс, вы будете думать, говорить, ходить и крякать, как ученый. — Он оглядел комнату. — А теперь, кто готов научиться некоторым крутым вещам?
Все хлопали, улюлюкали или приветствовали. Крис уже чувствовал себя членом эксклюзивного клуба.
— Теперь, прежде чем мы перейдем к забавным вещам, мы должны пройти несколько бюрократических кругов, — сказал мистер Литтл, — Во-первых, это контракт о соблюдении техники безопасности в лаборатории, который вы и ваши родители должны прочитать и подписать, обещав, что вы не будете намеренно взрывать школу или одноклассников.
— А что в этом веселого? - спросил парень в первом ряду, и все рассмеялись.
— О, это всегда весело, пока тебе не придется отскребать чьи-то внутренности со стен, — сказал мистер Литтл. — Я ненавижу, когда ученики оставляют беспорядок.
Мальчик, сидевший перед Крисом, поднял руку и спросил: — Вы собираетесь говорить о закрытом уроке?
— Да, — сказал мистер Литтл. — Сегодня, сразу после школы, в этом классе состоится собрание для всех, кто заинтересован в том, чтобы прийти на закрытый урок в эти выходные. Я настоятельно рекомендую вам всем прийти, как ради ваших оценок, — он промямлил «дополнительный зачет», — так и ради науки!
Как только класс был распущен, мальчик перед Крисом обернулся. — Я тебя раньше здесь не видел. Ты девятиклассник? Его карие глаза были проницательными и умными.
— Да, в девятом, — сказал Крис. — А как насчет тебя?
— Я в десятом, — сказал мальчик. — Санджит Патель. Все зовут меня Сан.
— Крис Уотсон. — Сан излучал не только интеллект, но и уверенность. Крису вдруг отчаянно захотелось понравиться этому парню.
— Ты будешь заниматься в Научном Клубе? — спросил Сан, когда они собирали свои вещи.
— Конечно. Это практически все, о чем я думал с тех пор, как узнал, что пойду в школу Уэст-Вэлли.
Сан улыбнулся. — Как только ты вступишь, это все равно будет всем, о чем ты будешь думать. У тебя будет обед на следующем уроке?
Крис кивнул, надеясь на приглашение на обед. Этот разговор, казалось, шел хорошо.
— Прямо как у меня и многих людей из Научного Клуба. Почему бы тебе не посидеть с нами, посмотрим, что другие скажут о тебе?
— Это было бы здорово. Спасибо. — Крис был счастлив быть включенным в состав, даже если это было, казалось бы, на пробной основе.
В кафетерии он сидел с Саном и другими ребятами — высоким, долговязым, рыжеволосым парнем, который представился Малкольмом, и Брук, миниатюрной чернокожей девушкой с упругими темными кудрями.
— Крис со мной на третьем уроке у мистера Литтла, — объяснил Сан в качестве представления, когда они уселись за обед. Крис был единственным из них, кто ел обед в кафетерии. У всех остальных были упакованные ланчи со свежими фруктами, сырыми овощами и бутербродами на цельнозерновом хлебе. Крис сделал мысленную пометку сказать маме, что хочет начать приносить свой обед. Он также должен был бы быть конкретным в отношении того, какие продукты покупать и упаковывать. Он не мог позволить этим детям увидеть, как он ест арахисовое масло и желе на сыром белом хлебе.
— Ну, тогда ты, должно быть, достаточно умён, — сказал Малкольм, оглядывая Криса. — Литтл пускает на свои уроки только определенных старшеклассников.
Брук улыбнулась. — Да, старшеклассники, которые не проходят отбор, должны посещать занятия миссис Харрис по наукам о земле.
— Я знаю, — сказал Крис. Джош и Кайл учились в классе миссис Харрис.
— Да ладно вам, ребята. Они проводят множество действительно сложных экспериментов, — сказал Малкольм, — например, смешивают уксус и пищевую соду, чтобы создать вулкан. — Его голос сочился сарказмом.
— Ты ужасен, — сказала Брук, но все рассмеялись.
— Они также собирают осенние листья и приклеивают их к строительной бумаге, — добавил Малкольм. — Хотя для большинства из них это слишком трудное задание.
Крис еще немного посмеялся вместе со своими — он надеялся — будущими друзьями.
Сан с трудом сдерживался. — И их последний экзамен, — сказал он, смеясь так сильно, что почти не мог говорить, — найти школьную столовую.
— Конечно, многие терпят неудачу, — хихикнул Малкольм.
Крис не мог вспомнить, когда в последний раз так сильно смеялся. Конечно, ему было немного не по себе, потому что, когда он смеялся над глупостью учеников миссис Харрис, он также смеялся над Джошем и Кайлом, которые были его друзьями с тех пор, как он стал достаточно взрослым, чтобы ходить и говорить.
Но он знал, что если он собирается достичь своих целей, он не может быть сентиментальным. Пришло время перейти к обществу получше.
Как только прозвенел звонок, Крис поспешил в класс мистера Литтла. Он не мог дождаться, когда услышит о закрытом уроке. Другие ученики, должно быть, чувствовали то же самое, потому что, когда он пришел туда, комната была почти полна и гудела от болтовни. Он нашел свободное место рядом с Саном.
— Интересно, что мистер Литтл приготовил в этом году, — сказал Сан Крису.
Крис улыбнулся. — Я не знаю. Надеюсь, это круто.
— О, таковым и будет, — ответил Сан, как будто заявление Криса подразумевало какое-то сомнение в способностях мистера Литтла. — Пока не испытаешь это, не сможешь понять. Это изменит всю жизнь.
Крис кивнул. Он догадывался, что не понимает, но ему не терпелось узнать. И опыт, изменяющий жизнь, был именно тем, в чем он нуждался.
— Эй, — сказал Сан, — у нас с Малкольмом и Брук есть группа учеников, которая собирается в кофейне «Крутое Зерновое Кофе» по средам после школы. Ты должен прийти.
— Ты уверен? Малкольма и Брук это устраивает? — спросил Крис. Он не хотел показаться назойливым, как будто пытался пробиться в их группу друзей.
— Да, они предложили это, — сказал Сан. — Ты им нравишься
Крис улыбнулся. Он уже чувствовал, как меняется его жизнь.
В комнате воцарилась тишина, когда вошел мистер Литтл. Он шел по проходу в классе, как знаменитость по красной ковровой дорожке. Когда он остановился и встал перед ними, он сказал: — Приветствую вас, мои милые маленькие морские свинки! Готовы ли вы услышать, какой опыт я запланировал на эти выходные?
Ученики хлопали и улюлюкали. Крис не привык видеть такие проявления энтузиазма в классе. Это было завораживающее изменение.
— Прежде всего, — сказал мистер Литтл, начиная расхаживать по комнате, — наука требует жертв. Если вы не готовы пожертвовать собой, отказаться от части себя ради науки, тогда не утруждайте себя приходом в пятницу, потому что этот закрытый урок не для вас. Оставайтесь дома и делайте всё, что делаете на своих маленьких электронных устройствах, или идите заниматься спортом, или еще чем-нибудь. Приходите сюда только в том случае, если вы готовы принести жертву и испытать преобразование.
Преобразование. Крис чувствовал, что это было то слово, которое он искал, чтобы описать то, что он искал. Он хотел изменить свою жизнь, преобразовать себя во что-то другое, лучшее, более достойное.
— В прошлом некоторые из наших закрытых уроков в Научном Клубе были групповыми мероприятиями. Это занятие пройдет для вас в одиночку. На самом деле, у каждого из вас будет отдельная комната, изолирующая вас от других учеников, а также от меня. Каждому из вас будет выдан собственный набор Безумного Ученого Фредди Фазбера для работы. В этом наборе вы найдете раствор под названием «Фаз-Жижа». В предоставленную чашку Петри вы положите необходимое количество Фаз-Жижи. — Он улыбнулся. — Тогда придет время для жертвоприношения. С помощью плоскогубцев, которые я предоставлю, вы вытащите один из своих зубов…
В толпе раздался вздох. Крис услышал, как он тоже ахнул. Один из своих зубов? Конечно, вряд ли он правильно расслышал мистера Литтла.
— Извините, мистер Литтл, не могли бы вы повторить эту часть? — спросил один ученик нервным голосом.
— Один из своих зубов! — завопил мистер Литтл. — Вы вырвете себе один зуб! Это может быть немного больно, но поверьте мне... в конце концов, это того стоит. Итак, вы ученые или кучка хнычущих младенцев?
— Ученые! — закричали в ответ большинство учеников.
— Хорошо, — мистер Литтл снова принялся расхаживать по комнате, — Итак, вы выдернете один из своих зубов, как я уже сказал, и поместите его в Фаз-Жижу. Тогда вы будете делать то, на что ученые тратят большую часть своего времени. Вы будете ждать. Вам будет предоставлена детская кроватка, на которой вы сможете вздремнуть во время процесса.
— И что за процесс? — спросил один ученик.
— Ну, разве будет интересно, если я вам скажу? Все, что я скажу, это то, что это процесс открытия! — глаза мистера Литтла были дикими от возбуждения. — Вы поймёте, когда закончите, потому что результаты будут говорить сами за себя. Буквально. Затем вы избавитесь от своего творения в пакете для биологических отходов и уйдете, изменившись. И не только физически, но и ментально! — Он хихикнул над собственной шуткой, и многие ученики присоединились к смеху.
— Ходят слухи, — сказал доктор Литтл, — что неучастие в закрытом уроке вредит вашей успеваемости на моих занятиях. Это не совсем так. Если вы не участвуете в закрытом уроке, но успешно выполняли все требования на уроках, вы все равно пройдете школьный курс, возможно, с оценкой выше среднего. Однако на протяжении многих лет я обнаружил, что ученики, которые участвуют в закрытом уроке, демонстрируют уровень приверженности, который позволяет им не просто сдавать экзамены, но и преуспевать. И тот факт, что закрытый урок стоит пятьсот дополнительных баллов, тоже не повредит. — Он схватил со стола стопку бумаг. — Теперь для тех из вас, кто готов к этому испытанию, я сейчас раздам необходимые листы для разрешения от родителей, которые позволят вам участвовать в закрытом уроке. Но, пожалуйста, убедитесь, что вы ничего не скажете своим родителям о необходимости удаления зуба. Я не хочу, чтобы мне пришлось платить счета за стоматолога. Кроме того, как сообщество ученых, мы должны хранить наши секреты.
Крис был взволнован и напуган. Однако он не позволил своему страху остановить его. Ты не преобразишься, перестраховываясь. Надо рисковать, пробовать что-то новое.
Когда доктор Литтл протянул ему листок с разрешением, он схватил его.
Была только одна часть закрытого урока которой Крис боялся. Чем больше он думал об этом, тем больше нервничал при мысли о том, что ему придется вырвать себе зуб. Крис всегда был щепетилен в вопросах стоматологии. Когда он был маленьким и у него болтался молочный зуб, он держал его пока зуб еле-еле стоял. Иногда, если ему везло, зуб просто вылезал, и ему даже не приходилось к нему прикасаться. Один зуб он потерял в яблоке, другой в кукурузном початке. В другой раз, когда он держал зуб в течение нескольких недель, его отец попросил показать его, а затем выдернул без предупреждения. Крис злился на него тогда несколько дней.
Затем встал вопрос о посещении стоматолога. Даже если его записывали на просто осмотр и чистку, Крис был поглощен беспокойством в течение нескольких недель до этого. Его мать сказала ему, что ненавидит походы к дантисту так же сильно, как и он, потому что именно она должна была идти с ним туда и терпеть его стоны и охи до, во время и после.
Крис пролежал без сна всю ночь, размышляя. До закрытого урока оставалось две ночи. Если бы он только мог придумать, как принять участие в эксперименте, не вырывая себе зуб…
— Крис! Твои друзья у двери! — крикнула его мама.
Опять? — Крис задумался. Это показывало, насколько менее серьезными были Джош и Кайл, когда они появлялись и хотели потусоваться в школьный вечер. — Скажи им, что у меня домашнее задание! — крикнул Крис.
— Иди и скажи им сам! — крикнула в ответ его мама.
Крис закатил глаза, но встал с кровати. Он подошел к двери, чтобы увидеть Джоша и Кайла. — Привет, — сказал он, — я не могу сегодня тусоваться. У меня куча домашнего задания.
— Мы просто зашли на секунду, — сказал Джош. — Мама Кайла отвезет нас в торговый центр в пятницу. Мы собираемся поесть в фуд-корте и посмотреть новый фильм «Мстители». Может, ты хочешь пойти с нами?
Это было очень мило с их стороны, но сейчас их развлечения казались такими детскими. — Спасибо, ребята. Я бы с удовольствием, но в тот вечер у меня будет закрытый урок в Научном Клубе.
— Оу, ты ходишь в школу по выходным? — недоверчиво спросил Кайл. — Мне кажется немного грустным проводить большую часть выходных в школе.
— Ну, я думаю, это захватывающе, — сказал Крис.
— Только не слишком углубляйся в дела Научного клуба, ладно? — сказал Джош. — Некоторые люди в классе миссис Харрис говорили об этом вчера. Они говорят, что это что-то странное, как культ или что-то в этом роде.
Крис не мог не обидеться. Джош и Кайл, возможно, и не были созданы для Научного Клуба, но они могли, по крайней мере, проявить к нему должное уважение. — Ну, люди в Научном Клубе тоже говорят о людях из класса миссис Харрис, — сказал Крис.
— Да, — сказал Кайл. — Они говорят, что мы тупые.
— Потому что они снобы, — добавил Джош.
Кайл странно посмотрел на Криса. — Ты ведь не превращаешься в сноба, Крис?
— Нет, конечно, нет, — сказал Крис. Он ненавидел это слово — сноб. Это было то, что неуспевающие называли высокими достижениями, чтобы попытаться заставить их чувствовать себя лучше. Что ж, он отказался проглотить наживку.
— Ты думаешь, мы с Джошем тупые? — спросил Кайл.
Крис слегка съежился. Эти слова, "мы с Джошем", — рефлекторно подумал он. — И нет, вы не тупые, вам просто не хватает зрелости и амбиций. Но он решил, что это плохая идея - говорить что-то из этого вслух.
— Нет, конечно, нет, — повторил Крис. — Послушайте, ребята, мне пора вернуться к домашнему заданию. Может быть, мы сможем что-нибудь сделать в следующую пятницу, хорошо?
Они сказали «Конечно» и «Хорошо», но Крис чувствовал, что расстояние между ним и его старыми друзьями растет. Это был болезненный переход, но, вероятно, это было к лучшему.
— Пока, ребята, — сказал Крис и закрыл дверь.
В гостиной мама Криса склонилась над Эммой, которая сидела на диване.
— Досчитай до трех вслух, прежде чем сделать это, хорошо? — спросила Эмма.
— Прежде чем сделать что? — спросил Крис.
Его мама посмотрела на него. — У Эммы выбит зуб. Я собираюсь вытащить его для нее.
Крис почувствовал, как у него скрутило живот. — Ну, не делай этого, пока я здесь! Ты же знаешь, что меня это бесит. — Почему его семья не может заниматься неприятными делами наедине, а не посреди гостиной? Это был просто признак того, насколько они были невоспитанными.
Мама рассмеялась. — Подожди, пока не станешь родителем. Ничто из того, что вызывало у тебя отвращение в детстве, больше не будет тебя беспокоить.
Крис покачал головой. — Об этом я ничего не знаю. Если у меня будет ребенок, ему определенно придется самому вырывать зубы. — Крис сбежал с места удаления зуба и вернулся в свою комнату. Как только он остался один, его мысли вернулись к закрытому уроку Научного Клуба. Эта мысль ударила его, как электрический разряд.
Выбитый зуб. Конечно! Вот и решение.
Крис проходил мимо Крутых Зерновых Кофе, наверное, тысячи раз, но никогда не заходил внутрь. По какой-то причине ему казалось, что это не для него. Он был слишком утонченным и взрослым, полным профессионально одетых взрослых, сидящих со своими ноутбуками и картонными стаканчиками.
Но сегодня все должно было измениться. Крис собирался войти внутрь.
Он распахнул дверь, и его сразу же приветствовал темный, подрумяненный запах кофе. На стенах кафе, выложенных красным кирпичом, висели картины местных художников. Крису пришлось сказать себе, чтобы он не нервничал, что отныне это было то место, которому он принадлежал.
— Привет, Крис! — Сан помахал ему с того места, где он, Малкольм и Брук сидели за столом, заваленным открытыми учебниками, тетрадями и кофейными чашками. — Возьми питьё и присоединяйся к нам.
— Отлично! Сейчас приду, — отозвался Крис. Он изучал доску с меню над стойкой. Она была более запутанной, чем все, что он когда-либо изучал в классе. Там были мокко, фраппе, капучино и латте. Там были одиночные и двойные порции, кофе без кофеина и среднекофеиновый кофе. Крис никогда раньше не делал даже глотка кофе и понятия не имел, что означают эти слова.
Симпатичная молодая женщина за стойкой сказала: — Могу я вам помочь?
— Конечно, я просто не очень опытный любитель кофе, поэтому я действительно не знаю, чего хочу.
Она улыбнулась. — Как насчет того, чтобы я просто приготовила тебе что-нибудь, что, как я думаю, тебе понравится?
Крис почувствовал облегчение, когда ответственность была снята с его рук. — Конечно.
Какой чудак не любит шоколад? — Крис задумался.
Она снова улыбнулась. — Тогда давай попробуем мокко со льдом. Дай мне всего пару минут.
Она повернулась к нему спиной и налила в автомат несколько разных сиропов. Крис не мог решить, что больше похоже на ее действия — химия или волшебство. Вскоре она вернулась с огромным прозрачным пластиковым стаканом, наполненным чем-то похожим на шоколадное молоко со взбитыми сливками и шоколадной стружкой. Это было похоже на самый модный в мире молочный коктейль.
Цена, которую она назвала, была на два доллара больше, чем он ожидал, и он надеялся, что его новые друзья не увидят, как ему придется рыться в карманах и рюкзаке в поисках мелочи.
Он взял свой дорогой напиток и присоединился к Сану, Малкольму и Брук за их столиком. Все они пили горячий кофе из бумажных стаканчиков, и по сравнению с ними его напиток, похожий на молочный коктейль, выглядел по-детски. Хотя он должен был признать, что это было восхитительно.
— Похоже, на эти зимние каникулы мы снова едем во Францию, — говорил Малкольм. — Я очень хотел поехать в Италию, но моя мама не может отказаться от покупок в Париже. Мне будет скучно до слез.
— Думаю, в этом году мы отправимся в круиз по Карибскому морю. Думаю, все будет хорошо, — сказал Сан. Он повернулся к Крису. — Мы просто говорили о семейных каникулах и о том, что мы никогда не можем точно сказать, куда мы едем.
— У меня тоже самое, — сказал Крис. Он надеялся, что они не спросят его о том, куда его семья отправляется в отпуск. Семейные каникулы Криса всегда были одинаковыми. Его родители берут недельный отпуск в середине лета и снимают домик в государственном парке, который находится в паре часов езды. Они проводят неделю на рыбалке, плавании, походах и готовке. Там всегда жарко и глючно. По большей части им было весело, но Крис знал, что это был отпуск для бедных людей.
— О, выглядит неплохо, — сказала Брук, кивая на его бокал. — Это мокко?
— Да, — сказал Крис. Ему придется изучить кофейный жаргон. Его родители пили кофе, но только такой, какой покупают в продуктовом магазине и готовят дома.
— У меня тоже, — сказала она. — Просто горячий, а не со льдом.
Теперь Крис меньше стеснялся своего напитка. Тебе нужно расслабиться рядом со своими новыми друзьями, — приказал он себе. Они пригласили его присоединиться к ним. Они хотели, чтобы он был здесь. Пришло время ему начать вести себя так, как будто он принадлежит этому миру.
— Итак, какие результаты, по-вашему, даст эксперимент на закрытом уроке? — спросил Сан, оглядывая стол.
— Ну, ясно, что мы будем выращивать какую-то ткань, — сказал Малкольм, потягивая кофе. — Я просто не знаю, что она будет делать.
— Но что-нибудь да получится, это точно, — сказала Брук, — Надеюсь, никто не попадет в отделение неотложной помощи, как в прошлом году.
Крис чуть не поперхнулся кофе. — Подожди, что?
Брук рассмеялась. — Один парень неправильно выполнил инструкции, и в итоге ему пришлось заново прикрепить пару пальцев. Впрочем, это была его собственная вина. В конце концов он перевелся в научный класс миссис Харрис, где у него было меньше шансов покалечить себя.
— Эксперименты всегда совершенно безопасны, если знать, что делаешь, но этот парень явно не знал. — сказал Малкольм. — Говоря о знании того, что мы делаем, если мы называем себя учебной группой, нам лучше приступить к учебе.
Обычно Крис был уже дома, когда его мама приходила с работы, но сегодня она опередила его.
— Вот ты где, — сказала она, когда он вошел. — Я подписала твое разрешение на посещение школы. Я забеспокоилась, когда не увидела тебя здесь. Я как раз собиралась позвонить и проверить, как ты. — Она сидела на диване со стаканом чая со льдом, положив босые ноги на кофейный столик. Она не пошевелилась, но протянула руку с бумагой.
— Я присоединился к учебной группе, которая собирается после школы, — сказал Крис, убирая листок в карман.
Его мама рассмеялась. — Если бы какой-то другой ребенок сказал мне это, я могла бы подумать, что он лжет, чтобы убегать после школы и делать бог знает что. Но я тебе верю.
— Я знаю, что я ботаник, — сказал Крис, сидя рядом с мамой на диване.
— Я горжусь, что ты ботаник, — сказала она, улыбаясь.
— Я хотел спросить, — сказал Крис, — можешь увеличить моё содержание?
Мама сняла ноги с кофейного столика и выпрямилась. — О какой сумме идет речь?
Крис попытался подсчитать цифру, которая не была бы слишком возмутительной, но все же покрывала бы стоимость дорогих кофейных напитков на собраниях учебных групп. — На десять долларов больше?
Мама нахмурилась и издала низкий свистящий звук. — А зачем тебе еще десять долларов в неделю?
— Вообще-то, это учебная группа. Мы встречаемся в «Крутом Зерновом Кофе» в центре города, и мне нужны деньги на кофе.
— Уже подсел на эту дрянь? — сказала его мама, качая головой. — Послушай, малыш, эти вычурные кофейные напитки для настоящих любителей денег. Одна девушка, с которой я работаю, покупала их каждый день, и когда она бросила это, она удивилась, сколько денег сэкономила.
Тот факт, что она читала ему лекцию, ничего не предвещал.
— Почему ты не можешь заниматься в библиотеке? — спросила его мама. — Библиотека бесплатная.
Крис почувствовал, как его захлестнула волна раздражения. — Мама, я не создавал учебную группу, я просто присоединился к ней.
— Ну, может быть, ты мог бы предложить встретиться в библиотеке? Я уверена, что это сэкономит всем кучу денег.
Крис закатил глаза. — Если я предложу это, они подумают, что я беден. Кем я и являюсь по сравнению с ними.
Его мама вздохнула. — Если они твои друзья, им все равно, сколько у тебя денег, и тебе тоже не должно быть дела до того, сколько у них.
— Мам, — сказал Крис, почти теряя самообладание, — мир устроен не так.
Она вздохнула. - Я знаю, что это не так. Хотя мне бы хотелось, чтобы это было так. — Она посмотрела на Криса с грустной улыбкой. — Ладно, я могу давать тебе еще пять долларов в неделю, но это все. Я рада, что у тебя появились друзья, которые серьезно относятся к школе. Усердно учись, чтобы разбогатеть и поддержать меня в старости.
— Спасибо, мам, — сказал Крис. На этот раз он не возражал, когда она обняла его.
Крис гудел от возбуждения, когда шел в класс мистера Литтла после школы в пятницу. Он знал, что закрытый урок будет трансформирующим опытом, возможно, самым важным опытом в его жизни на сегодняшний день. Он надеялся, что сможет завершить эксперимент к удовлетворению мистера Литтла и получить его одобрение, а также одобрение других членов Научного Клуба.
Крис был не единственным учеником, который был взволнован. Войдя в класс, он почувствовал высокий уровень энергии. Он был наэлектризован. Все разговаривали и смеялись. Некоторые люди стояли и ходили взад-вперед вместо того, чтобы сидеть за своими столами, слишком беспокойные, чтобы сидеть спокойно. Крис занял свое обычное место позади Сана.
Сан обернулся и улыбнулся ему. — Твой первый закрытый урок. Это большой день для тебя, верно?
— Да, — сказал Крис, улыбаясь в ответ.
— Для меня тоже, — сказал Сан. — Но для тебя это еще больше, потому что это твой первый раз. После сегодняшнего вечера ты станешь полноправным членом Научного Клуба!
— Все глаза на меня, а рты закрыты, — крикнул мистер Литтл из конца класса. — Я знаю, что вы взволнованы — черт возьми, я тоже взволнован! Но есть несколько очень важных рекомендаций, которым вы должны точно следовать, иначе эксперимент не сработает, — он поправил очки на носу. — Я также взял на себя смелость заказать пиццу, которая скоро будет здесь.
По всему классу раздались радостные возгласы.
— Это будет долгая ночь, и вы никогда не должны проводить научные исследования на пустой желудок. Но пока мы ждем подкрепления, позвольте мне более конкретно объяснить, что вы будете делать сегодня вечером. Как вы можете видеть, я оборудовал для каждого из вас отдельные кабинеты в лаборатории. В вашей каморке вы найдете длинный стол и раскладушку для сна. На столе вы найдете набор Безумного Ученого Фредди Фазбера.
В классе раздалось несколько смешков, и один ребенок сказал: — Но разве этот набор не просто игрушка?
— Это определенно не игрушка, — ответил мистер Литтл, его голос внезапно стал суровым, — и если вы будете относиться к нему как к игрушке, это будет на ваш страх и риск. — Он поднял комплект, чтобы все могли его увидеть, а затем открыл его. — В наборе вы найдете контейнер с Фаз-Жижей и чашку Петри, вот такую. — Он поднял пузырек с розовой жидкостью и маленькую тарелочку. — Вы выльете Фаз-Жижу в чашку Петри. Затем идёт жертвоприношение.
— Да, зуб! — сказал мистер Литтл, дико ухмыляясь. — Вы воспользуетесь плоскогубцами,—он поднял пару плоскогубцев, — чтобы извлечь зуб по вашему выбору. Я бы посоветовал один в задней части. Когда у вас появятся зубы мудрости, вам не придется беспокоиться о скученности.
Крис услышал, как кто-то за его спиной резко вздохнул. Внезапно его затошнило при мысли об удалении зуба. Он был рад, что нашел способ обойти это.
— Если вы не можете справиться с этой частью эксперимента, сейчас самое время уйти, — мистер Литтл оглядел класс. — Пришло время отделить настоящих ученых от подражателей.
Крис оглядел комнату. Некоторые дети выглядели испуганными, но никто из них не двигался.
— Хорошо, — сказал мистер Литтл, одобрительно кивая. — Мне нравится, когда мои ученики полностью посвящают себя делу. После того, как вы извлечете зуб, вы поместите его в чашку Петри. И вот, — сказал он, потирая руки, — тогда все начинает становиться интересным. Видите ли, Фаз-Жижа не только заставит зуб остаться в живых… она заставит зуб поверить, что он все еще является частью вас.
— Зуб может во что-то верить? — спросила Брук.
— Ну, он может чувствовать, что он все еще у тебя во рту, — сказал мистер Литтл. — Фаз-Жижа очень мощная. Когда вы прикасаетесь к нему, он создает усик — соединение — который медленно вытягивает красные кровяные клетки из вашего тела. Клетки крови питают Фаз-Жижу и питают эксперимент. И вот что удивительно: в течение нескольких часов, питаемый всего несколькими вашими эритроцитами, зуб обрастет деснами, сформирует полный рот, и этот рот откроется и скажет вам то, что я обещаю, независимо от того, сколько вам лет, вы никогда не забудете.
Крис оглядел своих одноклассников, на лицах которых было одинаковое выражение недоверия.
— Вот увидите, — сказал мистер Литтл, оглядывая ошеломленные лица. — Это будет потрясающе. Как только рот скажет вам то, что вам нужно знать, он умрет. Я снабдил каждый кабинет пакетом для биологических отходов. Вы избавитесь от рта и Фаз-Жижи в пакете. После того, как вы принесете мне пакет, чтобы я мог правильно распорядиться им, вы можете идти, — мистер Литтл посмотрел в сторону двери класса и улыбнулся. — Но сначала пицца! — Он помахал рукой парню, доставщику пиццы, чтобы тот вошел. — У вас есть тридцать минут, чтобы поесть, попить и пообщаться, — сказал мистер Литтл. — Но после этого пора приниматься за работу!
Крис схватил пару ломтиков сыра и бумажный стаканчик с содовой и сел рядом с Саном, Брук и Малкольмом.
— Думаю, это будет последняя пицца, которую я буду жевать с левым коренным зубом, — сказал Малкольм, но в его голосе было больше удивления, чем страха.
— Я немного беспокоюсь, что выдергивание одного из моих зубов испортит мою ортодонтию, — сказала Брук, у которой был полный рот брекетов.
— Да, твой ортодонт сойдет с ума, — сказал Сан. — Твои родители тоже разозлятся, когда узнают?
Брук пожала плечами. — Нет, если я скажу им, что это было задание Научного Клуба. Они позволят мне даже отпилить себе руку, если будут думать, что это повысит мои шансы поступить в хороший колледж.
— Мои родители тоже, — сказал Малкольм, и все рассмеялись. — Они позволили бы мне отпилить обе руки, если бы это помогло мне попасть в Лигу Плюща.
— Моя мама определенно разозлится, — сказал Сан.
Брук рассмеялась. — О, она будет очень злой, не так ли? Я забыла!
Брук еще немного посмеялась, но сумела выдавить: — Мама Сана — дантист!
После того, как они еще немного посмеялись, Малкольм сказал: — Это напомнило мне кое о чём, Крис. Ты так и не сказал, чем зарабатывают на жизнь твои родители.
Крис почувствовал, как в животе у него затрепетала паника. Он не мог сказать им, что его мама была кассиром, где люди оплачивали счета за электричество, и что его отец ремонтировал людям машины. — Гм... моя мама — инженер-электрик, а папа — инженер-механик.
— Ух ты, два инженера-родителя! — сказал Сан. — Ты, должно быть, очень хорошо разбираешься в математике.
Крис кивнул. Эта часть, по крайней мере, была правдой.
— Ладно, — отозвался мистер Литтл. — Пора за работу, ученые!
Крис был рад, что не сообщил Сану, Малкольму и Брук, что собирается провести эксперимент, не вырывая себе зуб. Он не мог допустить, чтобы кто-нибудь узнал, что он нашел способ сжульничать.
Крис вошел в свою кабинку и, как было велено, наполнил чашку петри Фаз-Жижи Через пару минут он услышал ворчание и стоны, когда ученики в других кабинках с трудом вытаскивали зубы. В ближайшей к нему кабинке он услышал крик, за которым последовал тошнотворный треск, когда зуб вырвался из корня.
Крис решил, что ради реализма он тоже должен немного кряхтеть и стонать. Он притворялся в течение нескольких минут, очень правдоподобно, подумал он, а затем полез в карман за своим козырем.
Вид его мамы, собирающейся вырвать зуб его сестре прошлой ночью, заставил его вспомнить, что, когда он был маленьким, он отказался от денег от Зубной Феи, чтобы сохранить все свои старые молочные зубы. Он не знал, почему не хотел отпускать их, особенно за наличные, которые было трудно достать в его семье. Он был странным маленьким ребенком. Но теперь эта странность окупалась.
Крис погрузил свой старый молочный зуб в Фаз-Жижу. Когда он коснулся слизи, ему показалось, что он почувствовал легкое сосание в кончиках пальцев. Он отдернул руку, но щупальце розовой слизи соединило его указательный палец с чашкой Петри, в которой был его зуб. Усик был эластичным, прямо как сыр моцарелла, в момент, когда поднимаешь первый кусок от горячей пиццы.
Теперь ничего не оставалось, как ждать, пока зуб получит от него то, что ему нужно. Он лег на койку, стараясь не сломать усик, соединявший его палец и Фаз-Жижу.
Крис закрыл глаза и позволил себе задремать. Вскоре он уже мечтал о будущих успехах. Он видел себя, как будто он был персонажем фильма, открывающим письмо, предоставляющее ему полную стипендию в университет Лиги Плюща. Он видел себя проводящим исследования в лаборатории университета. Лаборатория была светлой, чистой и наполненной самым современным оборудованием. Выдающийся профессор в белом лабораторном халате стоял позади него и смотрел через его плечо, улыбаясь хорошей работе, которую он делал. Крис видел себя, идущего по сцене, в черной шапочке и мантии. Профессор университета вручил Крису его диплом, и Крис улыбнулся, когда его сфотографировали.
Но когда Крис улыбнулся, сразу стало ясно, что что-то не так. Кровь капала с нижней губы на подбородок. Его рот представлял собой черную пещеру, обрамленную кровавым месивом десен.
Вздрогнув, Крис проснулся. Проснувшись на узкой койке в кабинете, сначала он был дезориентирован, но потом увидел усик, натянутый между его пальцем и чашкой Петри, и вспомнил, где он и почему.
Сев, Крис услышал движение и шепот, доносившиеся из других кабинок. Мог ли шепот исходить из уст, которые должен был создать этот эксперимент? Крис прижался ухом к перегородке в надежде разобрать, о чем идет речь, но слов не было слышно. С того места, где он находился, шепот звучал просто как мягкий свист ветра в деревьях.
Но затем он услышал голос ученика в соседней кабинке.
— Вау, — сказала она, ее голос был полон благоговения. — Ух ты.
Послышался скрежет пластика, который мог быть пакетом для биологических отходов, затем звук шагов. Крис чуть приоткрыл одну из перегородок своего кабинета, чтобы посмотреть, как уходит ученица.
Это была Брук, но выражение ее лица отличалось от ее обычного умного, собранного выражения. Почему-то ее черты казались мягче, более открытыми. Ее глаза были широко раскрыты и полны удивления. Она подошла к мистеру Литтлу и протянула ему пакет для биологических отходов.
Брук положила руку на плечо мистера Литтла и посмотрела ему в глаза. — Она рассказала мне всё, — сказала Брук.
Мистер Литтл улыбнулся. — Хорошо. Отличная работа, Брук. Ты можешь идти.
Брук улыбнулась в ответ мистеру Литтлу и направилась к двери.
Крис как раз собирался закрыть небольшое отверстие в перегородке, когда увидел другого ученика, высокого темноволосого парня, которого он еще не встречал, выходящего из кабинки в другом конце класса. Как и у Брук, на его лице было выражение изумления. Он подошел к мистеру Литтлу и протянул ему пакет для биологических отходов.
— Он рассказал мне всё, — сказал мальчик, положив руку на плечо мистера Литтла.
Мистер Литтл улыбнулся и кивнул. — Хорошо. Отличная работа, Джейкоб. Ты можешь идти.
— Спасибо, — сказал мальчик, как будто мистер Литтл только что сделал ему подарок.
Крис закрыл перегородку. Очевидно, эксперимент начинал работать для некоторых людей, но когда он проверил прогресс в своей чашке Петри, он не увидел никаких существенных изменений. Это все еще был просто его старый молочный зуб, погруженный в лужу Фаз-Жижи.
Что, если мой эксперимент не сработает? — удивился Крис, — Что, если я потерплю неудачу?
Еще со средней школы, когда его класс посетил школьную научную ярмарку и Крис увидел удивительные эксперименты, проводимые учениками мистера Литтла, Крис мечтал быть в Научном Клубе. Что, если ему там не место? Что, если ему не хватает необходимых знаний и навыков? Так много ребят из Научного Клуба были сыновьями и дочерьми самих ученых, или докторов, или юристов, или профессоров колледжей. Крис был сыном клерка и рабочего. Возможно, он был не того склада ума, чтобы добиться успеха в этой интеллектуальной среде.
Внезапно Крис почувствовал себя опустошенным, истощённым. Возможно, это означало, что Фаз-Жижа высасывает из него энергию, необходимую для проведения эксперимента. Или, может быть, это было просто чувство, что он потерял надежду. В любом случае, он был измотан. Он снова лег на койку и мгновенно заснул.
Крис проснулся сонным, с лицом в луже собственной слюны. Его окружала странная тишина — ни шепота, ни шороха. Он сел и вытер слюни. Усик на указательном пальце напомнил ему о необходимости проверить ход эксперимента. Может быть, это наконец сработало. Он попытался обрести хоть какую-то надежду.
Слизь переросла чашку Петри. На самом деле это не было похоже ни на рот, ни на что другое. Это была розовая капля, скользкая и неприятная, размером с детский кулачок.
В любом случае, это было что-то. Он просто не был уверен, что именно.
В комнате вокруг него по-прежнему было тихо. Неужели все остальные ушли?
Через несколько секунд Крис услышал шорох, затем шаги, затем голос, сказавший: — Он рассказал мне всё, — за которым последовала похвала мистера Литтла и разрешение ученику уйти.
Крис вздохнул, сел на койку и стал ждать. Он наблюдал за массой в чашке Петри, но если и был какой-то прогресс, то слишком медленный, чтобы заметить его. Это было все равно, что наблюдать, как сохнет краска или растет трава.
— Разрешите войти? — сказал голос из-за перегородки.
Мистер Литтл вошел в кабинку. — Как дела, Крис?
— Э-э-э… Честно говоря, я не уверен. Неужели я последний оставшийся человек?
Мистер Литтл улыбнулся. — Нет, есть еще несколько отставших. Я просто делаю обход и проверяю, как продвигаются дела у всех. — Он кивнул в сторону стола. — Можно мне?
— Конечно. — Крис нервничал из-за того, что мистер Литтл смотрел на его далеко не законченный проект.
Мистер Литтл подошел к столу и посмотрел на каплю, склонив голову набок, что напомнило Крису о семейной собаке. — Хм, — сказал мистер Литтл, наклоняясь и щурясь над Чашкой Петри. — Очень любопытно.
— Я сделал что-то не так? — спросил Крис. Он знал, в чем ошибся, хотя и не признавался в этом мистеру Литтлу. Он должен был следовать указаниям и вырвать один из своих собственных зубов на месте, как это сделали остальные ученики. Он выбрал легкий путь, потому что был трусом, и теперь пожинал последствия.
— Как показывают эксперименты, Фаз-Жижу практически невозможно испортить, — сказал мистер Литтл, потирая подбородок. — Ты ведь вставил туда один из своих зубов, не так ли?
— Да, сэр, — ответил Крис, не вдаваясь в подробности о возрасте или происхождении зуба.
— Ну, иногда в науке мы просто должны признать, что не знаем, почему вещи происходят такими, какие они есть. Насколько я понимаю, Крис, у тебя есть два варианта. Ты можешь закончить эксперимент и сказать себе, что он просто не получился по какой-то причине, избавиться от того, что у тебя там есть, и пойти домой, поиграть в видеоигры или поделать что-то ещё, что ты делаешь в свободное время. — Он улыбнулся. — Или ты можешь признать, что здесь происходит что-то интересное, даже если мы не совсем знаем, что это такое, и дать этому еще немного времени, дабы посмотреть на происходящее.
Крису не нужно было спрашивать себя, какой выбор сделал бы настоящий ученый. — Я бы хотел дать ему еще немного времени, если вы не возражаете.
Мистер Литтл улыбнулся и похлопал его по спине. — Это более чем нормально! Я восхищаюсь твоим терпением. Это отличное качество для ученого. Большинство достойных научных начинаний требуют большого терпения и решимости. — Он снова посмотрел на каплю. — И, честно говоря, я рад, что ты сделал этот выбор, потому что мне самому очень любопытно посмотреть, как все обернется. — Он слегка отсалютовал Крису двумя пальцами. — Я зайду позже, хорошо?
Крис почувствовал облегчение. Он сделал правильный выбор и получил одобрение мистера Литтла. Может быть, он все-таки мог бы стать настоящим членом Научного Клуба. Он сел и стал ждать, потому что именно так поступали ученые.
Через некоторое время снова послышалось движение и шорох, за которыми последовали похожие слова, произнесенные разными голосами:
Каждый раз мистер Литтл разрешал ученику уйти.
Наконец, чувствуя себя последним человеком на земле, Крис позвал: — Мистер Литтл?
— Да, — его тон был приятным. — Впрочем, не беспокойся.
— Может мне сдаться, чтобы вы вернулись домой? — Крис задавался вопросом, есть ли у мистера Литтла жена и какие-то маленькие дети, ожидающие его, интересуясь, почему закрытый урок занимает так много времени.
Мистер Литтл просунул голову в кабинку. — Конечно нет! Мне больше некуда идти, и если ты готов подождать, я тоже, — он ухмыльнулся и поднял большой палец вверх. — Главное терпение и решимость.
Как только мистер Литтл скрылся из виду, Крис почувствовал еще одну волну усталости. Надеясь, что энергия, вытекающая из него, направляется в маленькую розовую каплю, он снова лег на койку и сразу потерял сознание.
Когда он проснулся, у него перехватило дыхание от вида на столе. Масса увеличилась более чем в пять раз и теперь была слишком велика, чтобы поместиться в пакет для биологических отходов. Она все еще была скользкой и розовой, но уже не была инертной каплей. По форме она напоминала лишенный конечностей человеческий торс и теперь пульсировала жизнью.
Крис был взволнован, но и немного испуган, когда приблизился к своему творению. То, как оно расширялось и сжималось, заставляло его чувствовать, что что-то может выпрыгнуть из него, как то существо, которое он однажды видел в фильме ужасов.
Он стоял над пульсирующей массой. Её кожа, если это можно было так назвать, была прозрачно-розовой, как пузырь, выдутый из жевательной резинки. Под ней был источник пульсации, скопление мешковидных структур, которые бились в ритме, который казался странно знакомым, хотя Крис не знал почему.
Крис посмотрел на усик, теперь более толстый и сильный, который соединял его с недавно сформированным организмом на столе. Усик пульсировал в унисон с органами странного существа. Крис ахнул, когда понял, почему ритм этой пульсации казался таким знакомым.
Органы существа и усик, который соединял его с существом, пульсировали в такт биению собственного сердца Криса.
По его телу пробежала дрожь, и его охватила внезапная потребность опорожнить мочевой пузырь. Теперь, когда он подумал об этом, он понял, что не ходил в туалет уже несколько часов, с тех пор, как прозвенел звонок. Это знание усилило его чувство срочности.
Но как ему удастся пройти по коридору в туалет для мальчиков, когда он был физически связан с этим большим, странным, казалось бы, живым существом? Ему было интересно, как это удалось другим детям. Им, вероятно, не нужно было идти в первую очередь, потому что они завершили эксперимент намного быстрее, чем он. К тому же их эксперименты не дали ничего такого большого и громоздкого.
Как только Крис решил, что достаточно отчаялся, чтобы позвать мистера Литтла и сделать жалкое признание, что ему нужно в туалет, давление в его мочевом пузыре исчезло. Он посмотрел на существо на столе, из которого выплеснулось большое количество жидкости, которая с плеском упала на пол.
Это была его моча? И что она там делала?
Крис знал, что ему следовало бы смутиться — он был почти уверен, что только что помочился на пол в своем кабинете— но в основном он был просто смущен. Разве его моча не должна была выходить из его собственного тела? Он посмотрел на усик. Теперь, это была трубка, ещё более прочная и большая, соединяющая его тело с питающимся существом. Трубка была прямо как пуповина, которая соединяет мать с ее нерожденным ребенком. Может быть, его моча прошла к существу на столе через трубку? Но почему?
Он еще немного понаблюдал, как пульсирует эта штука. Что бы это ни было, ему это не нравилось, и ему не нравилось быть связанным с ней. Ему не нравилось осознавать, что он позволяет ей высасывать его энергию, чтобы она могла расти больше и сильнее, в то время как он становился все более истощенным и слабым.
Пришло время перерезать пуповину.
Проблема была в том, что... у него не было ничего, чем можно было бы её разрезать.
Он оглядел почти пустую кабину и заметил неиспользованные плоскогубцы. Они были не так хороши, как нож или крепкие ножницы, но все же лучше, чем пытаться перерезать веревку голыми руками. Он использует плоскогубцы, чтобы зажать и сжать шнур, а затем сильно дернет, чтобы разорвать его и прервать соединение.
Он поднял плоскогубцы, чтобы схватить усик чуть выше того места, где он соединялся с указательным пальцем левой руки. Затем он сжал его.
Ему казалось, что кто-то душит его. Защемление трубки каким-то образом перекрыло подачу воздуха, и он, задыхаясь, упал на пол, приземлившись в лужу, которая, несомненно, была его собственной мочой. Он выпустил усик из плоскогубцев, и к нему начало возвращаться дыхание. У него слишком кружилась голова, чтобы быстро встать, поэтому он несколько минут лежал на мокром полу, тяжело дыша, как перегретая собака.
Неужели нет никакого способа разорвать связь между ним и тревожным результатом его эксперимента? Или он и его творение были связаны вместе, как сиамские близнецы, у которых был общий жизненно важный орган?
Он подтянулся и заставил себя посмотреть на массу на столе. Туловище удлинилось, и на месте рук и ног виднелись маленькие розовые бутоны. Каким - то образом, пока он не смотрел на неё, у неё образовались шея и голова.
Голова была безволосой, невыразительной, ужасающей.
Крис медленно попятился, наткнувшись на койку. Он больше не хотел смотреть на эту штуку, но и отвести взгляд тоже не мог. Это излучало ужасное очарование, как кровавая авария на обочине шоссе. Он сел на койку и смотрел на нее, пока не понял, что его зрение стало размытым и нечетким. Это было странно. Раньше у него никогда не было проблем с глазами.
Он прикрыл рукой правый глаз, и внезапно мир словно погрузился во тьму. Он протянул руку, чтобы прикрыть левый глаз, и то, что он там обнаружил, заставило его вскрикнуть от ужаса.
Конечно, это было невозможно. Потеря эритроцитов и уровень тревоги, должно быть, нарушили его восприятие, сделали его параноиком, возможно, даже вызвали галлюцинации. Он снова потянулся к левому глазу, но нащупал только зияющую пустую глазницу.
«Невозможно», — снова сказал он себе, но потом посмотрел на усик. Внутри полупрозрачной трубки шар переместился от Криса к развивающейся розовой форме на столе. Шар двигался под воздействием пульсаций усика. Он был размером и формой с человеческое глазное яблоко.
Рука Криса метнулась туда, где раньше было его глазное яблоко. Раздался треск, как будто из бутылки вытащили пробку, и когда Крис посмотрел на существо на столе, оно смотрело на него левым глазом Криса. Лицо больше не было безликим. Теперь оно было циклопическим.
Крис знал, что существо не будет довольствоваться тем, чтобы долго оставаться циклопом. Оно заберет его второй глаз. И другие части тела тоже
Даже без того преимущества, что у него были оба глаза, Крис теперь мог ясно видеть вещи. Органы, которые пульсировали под прозрачной кожей существа, были его органами. Или когда-то были.
Его использовали в качестве живого донора органов для этой штуки.
Но он недолго будет живым донором. С его жизненно важными органами, перекачиваемыми через трубку один за другим, у него не могло остаться много времени.
Крис потянул за усик, пытаясь оторвать его от своего тела. Но он был соединен так же прочно, как его пальцы с его рукой, и, сжимая трубку, сжал ее, и у него перехватило дыхание. Он попытался встать, со смутной, безнадежной мыслью о том, чтобы побежать туда, где он мог бы получить помощь, даже если это означало тащить эту штуку за собой, как сломанного воздушного змея на веревочке. Но он обнаружил, что слишком слаб, чтобы стоять.
Но у него все еще был голос, не так ли?
Ничего не оставалось делать, кроме как кричать.
— Помогите! — закричал он голосом, который был тоньше и слабее, чем ему хотелось бы. — Помогите, мистер Литтл! Кто угодно! Я здесь! Помогите мне!
Его крики о помощи были встречены тишиной. Теперь, когда все остальные ученики разошлись по домам, мистер Литтл тоже ушел домой? Ушел бы он, не попрощавшись, не дав разрешения Крису тоже уйти?
Крис не мог припомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя таким одиноким.
Крики утомили его. Все утомляло его. Его мышцы казались несуществующими, а руки и ноги были мягкими, как переваренная лапша. Он опустился на койку. Ему нужно было придумать план, способ сбежать, но слабость и усталость одолели его. Он не собирался засыпать, но у него не хватило сил бороться с волной усталости, захлестнувшей его.
Проснувшись, он открыл один глаз и увидел существо, сидящее на краю стола напротив него.
За исключением того, что это больше не было просто вещью. Это был мальчик — мальчик, который, за исключением странно розового оттенка кожи, выглядел в точности как Крис. Это был рост и телосложение Криса, с его песочно-каштановыми волосами. Он был одет в одежду Криса и смотрел на Криса тем, что когда-то было его левым глазом.
Значит ли это, что Крис был голым? Он посмотрел вниз на свое лежащее тело и быстро увидел, что у него недостаточно структурной целостности, чтобы поддерживать одежду. Тело Криса было лишено мышц и костей. Он был массой, каплей. Он понятия не имел, как он все еще может быть жив, как он все еще может осознавать, когда от него осталось так мало. Он не мог больше продержаться.
Крис понял, что никогда больше не увидит своих маму, папу и Эмму. Он никогда больше не поедет на велосипеде в Молочный Бар, на озеро с Джошем и Кайлом. Кому-то еще придется брать Эскалопа на прогулки и кормить его обедом.
Существо слезло со стола и, используя кости и мышцы Криса, подошло к койке.
Единственным оставшимся глазом Крис увидел свое творение. Он увидел, что это существо так похоже на него, что никто никогда не заметит разницы. Оно отправится в дом Криса и займет свое место в семье Криса. Оно будет сидеть за обеденным столом с мамой, папой и Эммой, будет есть хот-доги, макароны с сыром. Оно будет играть с Эскалопом. Оно будет встречаться с членами клуба в «Крутом Зерновом Кофе» и ходить на собрания школы и Научного Клуба.
Крис понял, что его собственная жизнь будет продолжаться и без него.
Крис с трудом заговорил. Его горло и рот пересохли, как пустыня, и он был почти уверен, что его губы исчезли. Ему было трудно заставить себя услышать.
— Слушай, — его голос, наконец, превратился в хриплое карканье. — Мои мама и папа... они будут любить тебя, потому что любят меня. Будь с ними поласковее, — он остановился, пытаясь отдышаться. Раньше дышать было так легко, что он даже не думал об этом. — И с моей сестрой тоже будь поласковее. Она хороший ребенок. Девочка-скаут. Теперь она твоя сестра. — Слова давались с трудом, но ему нужно было сказать больше. — Миссис Томас, наша соседка. Она старая. Она милая леди. Помогай ей, когда сможешь. И играй с Эскалопом.
Существо нахмурило брови, выглядя смущенным. — Я должен играть... с эскалопом?
Крис почувствовал, как последние силы покидают его. Он прошептал: — Эскалоп — мой пёс. Твой... теперь. — Крис почувствовал, как усик, связывающий его с жизнью, распадается. — Позаботься о нём, — сказал он, но его слова прозвучали так тихо, что он испугался, что только он мог их услышать.
Крис почувствовал странное ощущение всасывания там, где был его правый глаз, а затем все почернело. Он слушал, как его глазное яблоко всасывается через трубку. Были и другие чавкающие звуки, когда другие части его тела втягивались через усик. Части, без которых он не мог жить. Это было похоже на то, как будто существо пило его, высасывая последние его органы через длинную соломинку, как остатки молочного коктейля, оставляя только пустой сосуд.
Крис, как существо должно было научиться называть себя, стоял над бесформенной массой пустой плоти на койке. Он открыл пакет для биологических отходов и засунул в него мясистые остатки эксперимента. Он был удивлен, что смог запихнуть все это в один пакет, и когда он поднял его, содержимое оказалось на удивление легким.
Он вышел из кабинки и обнаружил мистера Литтла, сидящего за своим столом, пьющего кофе из пластиковой чашки и жующего пончик. — Ну, доброе утро, Крис! — сказал мистер Литтл, вставая и стряхивая крошки с усов. — У тебя была долгая ночь, не так ли? Но не держи меня в напряжении. Ты, наконец, завершил эксперимент? Ты получил желаемые результаты?
Глаза нового Криса были широко раскрыты и полны удивления. Скоро он выйдет из класса, из школы и впервые выйдет в мир.
Крис передал пакет для биологических отходов мистеру Литтлу. Он посмотрел учителю в глаза и улыбнулся. — Он рассказал мне всё, — сказал он.
Когда Крис вышел из здания школы, солнце начало греть ему лицо. Небо было голубым, облака белыми и пушистыми, на деревьях щебетали птицы. Крис улыбнулся. Это был прекрасный день.