Пост 22.08.2026
Далия Микенас
Содержание:
Имя Возраст Сюжетная роль Принадлежность Биография Характер Внешность
Возраст: 20 лет
Сюжетная роль: Агент заговорщиков/Культист. Изначально парень должен был добывать информацию о заговорщиках среди культистов и докладывать вышестоящим лицам Культа Первого Престола. Разумеется, среди общества находились агенты тринадцатого дистрикта. Позже он перенял их идеи.
Принадлежность: Капитолий. Вместе с этим — выходец из семьи культистов, придерживающихся строгих канонов. На данный момент является адептом за счёт влияния своих родителей.
«Я не так хорош в делах культа... Меня отец часто порет за то, что я слишком выделяюсь. Я, конечно, понимаю, что во время проведения проповедей не стоит лишний раз задавать вопросы о правдивости величия Капитолия... Это ведь правда звучит странно».
Биография
Семья Микенас — одни из знатных представителей культистов. Его отец является гуру культа, который занимается проповедями. Он активно участвует в кафедральных приёмах и для многих молодых пажей является примером. Конечно же, Далия, в отличие от своего отца, таковым совсем не является. Он — средний сын в семье. Его старший брат предан культу до мозга костей и подражает поведению главы семьи. Вот он — идеальный сын, тот, за кем пойдут культисты, тот, кто займёт место отца и продолжит его дело. Младший брат обычно тих, но иногда задаёт много вопросов, которые в кругах культистов стоило бы оставить при себе. Далия понимает, что в этой семье является изгоем, разумеется, негласно. От этой тишины становится ещё более напряжённо.
«Они не хотят в открытую признавать меня сумасшедшим... Только ежедневные розги и замечания, что я что-то делаю не так».
Это было несправедливо по отношению к нему. По крайней мере, юноше именно тогда так и казалось. У него в голове не укладывалось, что семье важнее репутация и вера в Капитолий. Разумеется, его никто не слушал. Старший брат постоянно говорил ему: «Все проходят через это, и ты пройдёшь». И в этих словах не было отчаяния, не было чувства мести, не было смирения — лишь гордость. Именно это слышалось в его тоне; парень никогда не мог спутать его высокомерный, презренный тон — наоборот, он был ему хорошо знаком.
«Я помню, первый раз спустился туда... Мне было восемь лет. Таких же юных мальчишек, как я, было предостаточно. Разумеется, они были из более знатных семей».
Первое в его жизни жертвоприношение. Воздух в подземном пространстве был тяжёлым, наполненным запахом железа. Запах крови ему был уже знаком, но с таким Далия имел дело впервые. Отец ничего не говорил ему о том, что будет происходить сегодня у него на глазах; он не сказал мальчику, что тот будет стоять в передних рядах. Своего рода испытание, через которое проходил каждый член семьи Микенас.
Перед мальчиком открывается огромное пространство — Зал Великой Жатвы. Туда приводят человека со связанными руками и ногами. Произносят речи, в которых говорится о величии Капитолия, о том, что эта жертва не будет напрасной. В этот момент Далия особо не вслушивался в речи говорящего. Его внимание было сосредоточено целиком и полностью на безгласом. Он лицезрел то самое отчаяние в чужих глазах, которое невозможно передать простыми описаниями. В этот момент Микенас замер, будто на интуитивном уровне был готов к худшему. Перед его ногами образовалась лужа крови, которая тянулась к стопам. На фоне истошных криков спокойный голос культиста, читающего молитву, для мальчишки казался весьма жутким. В этот момент его конечности похолодели, а в теле почувствовалась слабость. Он даже не заметил, что кровь была и на его лице. Далия онемел, он смотрел в одну точку, видя, как кровожадно разделываются с бедолагой. В животе невольно закрутило, но он держался. Его потускневшие голубые глаза переместились на старшего брата, чей взор был спокоен, даже, можно сказать, пугающе равнодушен. Вокруг шеи будто обвилось нечто, удушающее его, а воздух всё больше наполнялся запахом железа, с каждым разом становясь всё более невыносимым. Всё как в тумане. Он заставил себя открыть глаза, узрев отрубленную руку, которая уже была скорее похожа на рубленое мясо, а не часть тела, рассечённую голову, которая до сих пор мерещится в его мыслях. Даже в таком состоянии подобие человека по-прежнему издавало последние слабые стоны, похожие на животный рык. Кто-то из толпы взрослых прошептал ему на ухо: «Это ещё что... Здесь бывают и более изощрённые методы проведения ритуала, подрастёшь и поймёшь». Микенас не осознавал, кто ему в тот момент говорил, возможно, даже сам отец, ожидающий хоть какой-то реакции сына. Её не последовало. Далия стоял как вкопанный, он осознавал всё то, что увидел сейчас.
«Почему-то в тот момент я увидел тёмные силуэты людей. Они звали меня за собой, они тянули ко мне руки, они говорили: „Ты — наше спасение“. Я не понимал, чего они хотят от меня. Теперь, кажется, когда я стал более осознанным, начал понимать, что эти силуэты хотели от меня. Свободы».
Эти события происходили с ним не единожды. Кажется, отец был доволен своим положением, которое позволяло издеваться тогда над Далией. Его поступки были продиктованы не только просвещением в культ и промывкой мозгов сына, но и ненавистью к нему, к его слабостям.
Мальчик не мог нормально питаться после такого. Какое-то время запах крови продолжал стоять у него в носу, не давая нормально различать то, что он чувствует на самом деле.
«Иногда мне казалось, что я держу не хлеб, а часть чьего-то тела, которая была раздроблена в мясо; каждый глоток чая мне казался чьей-то кровью... Я уже не понимаю, на самом ли деле это было ненормально или же это я оказался слишком впечатлительным ребёнком».
Это безумие казалось бесконечным для мальчишки, который ещё только начал познавать мир. Ему было запрещено много удовольствий, вроде игр с друзьями, которых особо и не было, или завтрака с семьёй за одним столом. С каждым годом глава семьи всё больше отдалял сына от родных, как бы показывая, где его место на самом деле. В такие моменты, на удивление, Микенас чувствовал себя спокойнее. Он всё больше находил утешение в одиночестве, стараясь как можно меньше контактировать не только с родными, но и с пажами. Во время слушаний Далия пропускал мимо ушей то, что вбивали в юные умы. Парень всё больше задумывался над тем, как бы ему разорвать этот порочный круг, что медленно, но верно убивал в нём всё человеческое.
Тайком, уже будучи подростком, Микенас периодически находил время, чтобы просто прогуляться. Конечно, для него было не так просто выбраться под предлогом, что он идёт за хлебом. За пределами закрытого общества культистов он всё больше узнавал что-то новое от граждан о предстоящих делах в Капитолии. Он видел своими глазами то, как ведут себя люди здесь, насколько их сознание распутно и насколько низкую ценность имеет здесь жизнь обычных людей из дистриктов... Далия всё больше разочаровывался и терял надежду на то, что среди этих людей найдётся хоть один единомышленник.
«Несмотря на моменты, когда я чувствовал себя спокойнее, меня тревожили сновидения. Они были странные... Я не забываю о них, самые впечатляющие я описываю на пергаменте. Кстати, вспоминаю один из них: нахожусь в зале Великой Жатвы, и вокруг никого нет, только я и пустое поле. Из пола вылезают ожившие тела мертвецов, распотрошённые в этом месте, и ползут в мою сторону».
«Кажется, я немного схожу с ума, находясь в этих закрытых четырёх стенах. Я не могу уже слушать эти монотонные голоса проповедников».
И ведь Микенас ловил себя на подобных мыслях довольно часто, вместе с чем его отец также подкидывал дров. Посещение кровавых ритуалов для парня уже казалось чем-то обыденным, он постепенно понимал, что становится похожим на тех, кого презирает. Его черты лица становятся более спокойными, пугающе холодными. Будто так и должно быть, будто это в порядке вещей.
Характер
Далию нельзя назвать однозначной личностью в том плане, что он в некоторых проявлениях сам себе противоречит. С одной стороны, он может придерживаться своих принципов, стоять на своём, но с другой — очень переменчив. Поэтому его нельзя назвать человеком, которого можно было бы охарактеризовать как надёжного. Это определение совсем не про него.
В общении молодой человек весьма приятен. Его тон обычно в меру мягкий, с лёгкой хрипотцой, но это даже не портит впечатление о нём, скорее придаёт некий шарм, который не сочетается с миловидной внешностью. Его речь чёткая, он не боится выступать на публике. Он держится настолько уверенно, что волей-неволей хочется верить в то, что Далия говорит.
Вместе с этим открывается тёмная сторона личности. Микенас двуличен, причём настолько, что даже не замечает за собой этого проявления. Наряду с умением легко войти в чужое доверие, он также может внезапно вонзить нож в спину. Парень всегда будет находиться между двух огней, лишь бы в итоге выйти сухим из воды.
Не стоит забывать и о том, что Микенас достаточно умён. Он склонен находить несостыковки в чужих речах, может понять, где его пытаются наглым образом обмануть; силён в построении логических цепочек и видении причинно-следственных связей. С лёгкостью понимает чужие намёки и в завуалированных фразах также может найти что-то интересное, что скрывает за ними собеседник.
Внешность
Его бледная тонкая кожа выделяется в этой местности. Обычно здесь люди более загорелые, более толстокожие, но так вышло, что Далия для этой местности был слишком хрупким. Словно это оживший фарфор, который связывает людей с высшей сутью. Невысокий рост и худое тело ещё больше придают ему инаковости. Стоит только посмотреть на его длинные тонкие пальцы, и уже сразу становится понятно, что его руки ничего тяжелее книги не держали.
Его черты лица утончённые, напоминают несколько женские из-за мягкости линий в области щёк и припухлости губ. По нему и не скажешь, что этот малец стал адептом в столь юном возрасте. Его глаза яркие, заметные. Небесно-голубой оттенок красуется в радужке, а сами глаза полны лёгкой игривости и живости. Несмотря на все невзгоды, Далия сохраняет блеск в своих глазах.
Цвет волос парня кажется для местных весьма необычным, розовый блонд легко привлекает внимание. Конечно, он считает это лишним, особенно когда на него здесь смотрят как на диковинку из-за его неуместной внешности. Пусть яркость для Капитолия — норма, в культе предпочитают сдержанность во внешности. И всё же Микенас обычно носит те же одеяния, что и остальные культисты, стараясь меньше выделяться из общей толпы.