Итоги молчания и исчерпание ям
Когда я принялась восстанавливать свою писательско-блогерскую активность и завела заново ВК-паблик, а случилось это в феврале 2017 года, была настолько ещё подразрушена и подразбита затянувшейся творческой подагрой, что могла только выкладывать натыренные из интернеты картинки — и даже мемасы. И даже тупо репосты.
Процесс восстановления атрофированных мышц, которые позволяют складывать этот мир в слова и, заново, из слов — мир, был болезненным, желтовато-прозрачным и ломким, словно лист из гербария, словно кашель мальчишки-босяка, едва выбравшегося из остроты чахотки. Но потихоньку начали появляться и предложения. Пара предложений. Описание по картинке. Я просто бесконечно и монотонно спрашивала себя, что вижу.
Что видишь?
Смотрела долго, иногда тупо, пока в голове не начинало хоть что-то складываться, пока хоть какие-то петли, пусть и неверные, лишние, не начинали набрасываться друг на друга.
Это просто солнечное нанизывание чешуйчатых шариков на полые внутри спицы, которые переламываются в пальцах сухо, хрустко, хорошо.
Хорошо. Абзац. Два абзаца. Точка с запятой.
Слова генерируются мозгом. Мозг — мышца, хоть и выглядит как начинка недовылупленного стрёмного яйца. Мышце нужно движение, тонус, тренировка. Ежедневная активность. Иначе — беда: залёживание, пролежни, рассыпание, расползание, одутловатость, одышка всего, невозможность высунуться анализаторами и рецепторами в жизнь и мощно хапнуть из неё всей неразобранной густой взвеси — так пьёт овчарка большим своим языком из лужи, забрасывая муть воды в розово-чёрную пасть, и именно таково писательское дело. Таков процесс всклокоченного беспокойства головы в самом его начале.
Вечный апокалипсис за окном. Завтра нужно встать, а потом будет тот же день, что вчера. Будет день, и мне он не рад. Будет вечер душу мрачить. Я просила же себя: не молчи. Но молчала, застревая в себе, после точки ставя лишний пробел
И пока молчала — и вновь училась говорить и писать, — «Поле секретов», что было создано ДО (имею в виду прежде всего массив блогозаписей периода 2012–2016 годов), успело во многом потерять актуальность — смысловую, стилевую, личностную. Я начала писать плюс-минус регулярно, всё больше отходя от собственно литературных текстов к более публицистическим, очерковым, неличным, но не без художественности, разумеется, не без метафоринки — ради неё глобально-то тут всё и затевалось. Это вообще-то их, метафор, галерея и есть. Выставочный зал; «Поле секретов» — это поле метафор, поскольку метафора в основе своей только и есть что тайна, ловля в сачок которой хотя бы немного позволяет устаканить этот склонный к хаосу мир. Такова цель процесса.
— А где слова-то, где слова?
— (Трётся носом о сухую шишку.) Зачем слова, когда в мире столько нетроганого?
19 июля 2017
За время молчания я поняла (или открыла) очень важные штуки, которые навсегда изменили меня и мой подход к писательству:
• вдохновения как особого комплекса условий, состояний, стимуляций не существует;
• вместо «писать» мне больше нравится говорить «накидывать» или «фигачить»;
• для мощного ощущения нужна свобода нащупывать мелочи;
• хорошенько нащупанная мелочь — большое счастье;
• ямы и овраги с любыми смыслами, в том числе и пренеприятными, нужно исчерпывать всегда до конца, до песочной выскобленности;
• слова — прекрасный инструмент для вычерпывания и исчерпания смыслов;
• в плане работы со словами у меня есть куча вшитых суперспособностей — например, называть цвета, запахи, поверхности текстур и качества материалов, которые никем никогда не были названы;
• умение заточить текст под его задачи и читателя — буквально самое главное, чего надо уметь, собравшись писать;
• творчество — это не «ах, я особенная» и не «ох, у меня падучая и лапки»; творчество — это просто способность человека к генерации принципиально нового, а искусство — только небольшой сектор творчества, и не всегда самый завораживающий;
• «творческий человек», таким образом, — тот, кто состоянии привнести новья в любом его формате; «юноша бледный со взором горящим», а равно и все его томления — хуйня из-под коня, а не «творческий человек»;
• творчество — обоюдоострый меч: оно столь же энергоёмко, сколь и энергодающе; если твоя изначальная ёмкость недостаточна, а ты сам как субъект фигаченья не сбалансирован, не зафиксирован и неустойчив, то с большой вероятностью ты порежешься и чуть с меньшей — харакирнёшься;
• мир как тяготеющая к хаосу и проторенностям субстанция всегда будет максимально сопротивляться творчеству как труду, продукт которого — новое; ты сам будешь сопротивляться, и всё вокруг будет тебя сопротивлять, отвлекать, отводить, оттаскивать, просто потому что инертность и накатанные нейронные связи намного весомее, чем желание протоптать дорожку в обход;
• любой труд должен совершаться в абсолютной трезвости.
<…> Все сводится именно к этому — к набору определённых ножей, гаечек и кисточек. Разворачивайте свой чехольчик, открывайте футлярчик — что там у вас? А у нас там фига, котовий ус и ржавый рубль.
И этим вы, простите, творите?
Вот этим вот, да. Сложновато, да. Но зато каков результат!
Результат хитровыебанных решений — он всегда такой, немного с придурью, чем и очарователен.
А мне не хочется уже придури. Даже души уже не хочется: наигралась в поэта вдоволь, пришла к тусклому финалу. Хочется иного: всегда могУщего инструмента; эрегированности, так сказать, заместо вдохновения. В какой кассе обменивают?
22 мая 2017
Новые понимания погрузили в некоторые существенные раздумья, потому что, хоть уже и вспомнила, как писать (на уровне навыка), КАК писать (на уровне процесса и методики) по-новому, ещё не поняла. Раздумья не приводили к чётким выводам, и я на несколько лет просто отстала от себя и своего поля (отсталась), позволив генерировать новьё так и тогда, как и когда оно генерировалось.
Поэтому новья было не много. Когда не успевала (не могла) накидать его, публиковала здесь былой архив былого «Поля». Часто подредактуренный. Часто обрезанный. И очень-очень не весь (см. абзац про потерю актуальности). Спасало, что текстов и текстиков нафигачено было с лихвой, но я понимала, что архив, каким бы огромным ни был, когда-нибудь да закончится.
И вот этот момент настал. Настал незаметно, потому что у меня, в общем, почти всё в плане писательства наладилось. И вот когда настал, я поняла, насколько далеко уплыла от тех рамок, представлений и задач, в которых создавалась эта лента. Я самонастроилась в итоге на форматы, которые оказались максимально близки и идентичны, — чаще это болтовня о подмеченном, лонгриды недоулиссовских полурубрик, немного того, немного сего, без претензий на философию: я просто люблю метафоры и точки с запятыми, и буду отводить здесь душу, говоря о цветах, тонах, тенях и настроениях, время от времени проливаясь гражданскими статьями, — а если будет что-то ещё, иное, новое, вообще-про-другое — пусть будет. Я имею право на такую бездолженствовательную разнузданность в личном пространстве (а это именно оно), поскольку сожрала, выстучала и отредактировала столько тысяч знаков с пробелами, что цифры такой ещё даже и не придумано. Я в этом плане немного как парняга, вернувшийся из Афгана, который иногда напивается, надевает дурацкий аксельбант на потасканную песчанку и выходит гулять по своему двору, чтобы нравиться девчонкам и под окнами самой симпатичной из них орать дурным голосом «Рота, пааад-йоооммм!».
В последнее время словотренировки переползли в инстаграм, при помощи которого я нарыла себе славное хобби про охоту за стрёмными домиками, эстетику ебеней и осмысление умирания городских пространств. У меня начали появляться и собственные истории о небольших прогулках и поездках (хоть бы и на автобусе, чё ты: приключения маленькими не бывают, это я со всей ответственностью заявляю), которые мне интересно рассказывать, потому что благостное любопытничанье и заглядывание за прикрытые двери — это моё базовое ресурсное состояние.
И тогда я подумала, что пора совместить эти два формата, два мира, в одну ленту, потому что уже полгода как совершенно незаслуженно лишаю «Поле» своих же слов. В какой-то момент показалось, что подфоточные микротексты из инсты — это как-то «не то», типа недостаточно литературно и чуть ли вообще не фу, недойстойщина какая-то сивая, но окстилась.
Всё — то. Всё, что выросло, — то, что нужно. Потому что до этого — не росло вообще, и не желаю никому узнать и прочувствовать на шкуре, что это такое за ощущение, когда вообще_не_растёт.
Бережнее надо быть к себе и к тому, как и в чём хочется таскать новья в мир. Бережнее — и лояльнее. Во имя самоприятия, гармонии и противодействия нечаянным харакири от несбалансированности и горяотума.