🇷🇺 Армяно-турецкая война (1920). Первая Республика Армения
Первая Республика Армения
К лету 1920 года положение кемалистского движения оставалось крайне сложным. Мустафа Кемаль понимал, что без создания регулярной армии, её финансирования, вооружения и профессиональной подготовки Турция не сможет противостоять греческому наступлению и возможному вмешательству держав Антанты. Одновременно в Анкаре рассматривали Армению как потенциальное препятствие на пути установления прямой связи с Советской Россией.
Кемалистское руководство всё больше ориентировалось на сотрудничество с большевиками. В условиях послевоенной разрухи и международной изоляции внешняя поддержка становилась для Анкары жизненно важной. Поэтому летом 1920 года в Москву прибыла турецкая делегация во главе с Бекиром Сами. Переговоры проходили с представителями РСФСР, в том числе с наркомом иностранных дел Г. В. Чичериным.
Советская помощь кемалистской Турции
Поддержка Советской России оказалась для кемалистского движения масштабной и многоплановой. В 1920–1922 годах Турция получила:
- 39 000 винтовок;
- 327 пулемётов;
- 54 артиллерийских орудия;
- 64 млн патронов;
- 147 000 артиллерийских снарядов;
- российское вооружение, оставшееся на Кавказе после ухода русской армии в 1918 году;
- два эсминца;
- оборудование и сырьё для производства боеприпасов;
- оборудование для двух пороховых заводов, построенных на территории Турции.
Кроме вооружения Москва предоставила сотни вагонов топлива, 600 000 тонн зерна и 10 млн золотых рублей.
Важную роль играли и советские военные специалисты. В Турцию направлялись Михаил Фрунзе, Семён Аралов, Буду Мдивани и другие представители советского командования. Они участвовали в организации регулярной армии, подготовке военнослужащих и планировании военных операций.
Таким образом, к осени 1920 года Анкара получила не только политическую поддержку Москвы, но и материальные ресурсы, необходимые для продолжения войны.
Армения как препятствие между Анкарой и Москвой
При этом внутри кемалистского руководства существовали разногласия относительно войны с Арменией.
В июне Мустафа Кемаль отменил приказ о занятии Сарыкамыша и Соганлугского перевала. 1 августа начальник Генерального штаба Исмет-бей резко критиковал Казым Карабекира за самостоятельные действия.
По мнению Анкары, Армения, уже втянутая в войну с Азербайджаном, не представляла непосредственной угрозы. Исмет предлагал оставить на востоке лишь одну дивизию, а основные силы направить против греков.
В обращении к Карабекиру он писал:
«Наши враги и их проклятые друзья ждут разделения наших сил и радуются каждому проявлению разногласий… Тяжесть положения беспрецедентна в нашей истории, и нами движет инстинкт самосохранения народа».
Однако Карабекир продолжал выступать за активные действия на востоке. В Анкаре постепенно укреплялось мнение, что Армению необходимо разгромить до того, как Советская Россия установит там собственную власть.
Летом 1920 года появление кавалерийского батальона Красной армии в Нахичевани произвело сильное впечатление на турецкое руководство. Одновременно турецкие и азербайджанские представители убеждали Москву, что Армения является «форпостом Антанты».
Для кемалистов возникала и другая проблема: если Советская Россия первой установит контроль над Арменией, Турция могла потерять возможность вернуть территории за пределами границы 1914 года.
В начале сентября, учитывая занятость Красной армии войной с Польшей и Врангелем, Мустафа Кемаль пришёл к выводу, что момент благоприятен для наступления.
Армения перед войной
Армянская армия к этому моменту находилась в тяжёлом положении. Последствия майского восстания, разногласия между регулярными офицерами и партизанскими командирами, постоянные пограничные столкновения и массовое дезертирство ослабляли её боеспособность.
При этом летом армянские войска добились определённых успехов. Подразделения Шахмазяна и Шелковникова действовали в Зангибасаре, Веди и Шаруре.
Армянское правительство также рассчитывало на международную поддержку.
В августе 1920 года Севрский договор породил надежду на то, что великие державы обеспечат выполнение его положений в отношении Армении. Особое значение имело ожидание решения президента США Вудро Вильсона по вопросу границ.
Армянское руководство стремилось закрепиться на территориях, которые рассматривались как часть будущей расширенной Армении. Летом армянская армия заняла район Пеняка в Араратской губернии и значительную часть Араксской долины.
7 сентября небольшой отряд Сасунци Манука из Игдыря начал наступление на высоты Сурмалинского уезда. К вечеру 9 сентября были заняты несколько населённых пунктов. Сам Сасунци Манук был смертельно ранен во время контратаки, однако его отряд продолжил продвижение и к 13 сентября установил контроль над юго-западной частью уезда.
Тем временем турецкая армия готовилась к наступлению.
Начало войны
Кязым Карабекир сосредоточил силы на Кавказском фронте. В конце августа — начале сентября части 9-й Кавказской дивизии обменивались артиллерийским огнём с армянами между Олти и Сарыкамышем.
2 сентября Карабекир встретил в Эрзуруме первую советскую делегацию во главе с Яном Упмалем-Ангарским, доставившую 200 кг золота. Карабекир требовал устранить «дашнакскую преграду», отделяющую Турцию от Советской России.
В тот же период Исмет-бей предложил Мустафе Кемалю и Карабекиру согласовать с Азербайджаном совместную кампанию против Армении.
13 сентября началась турецкая атака на Пеняк. Пять батальонов регулярной армии при поддержке местных отрядов атаковали армянские позиции ночью. Армяне оказались застигнуты врасплох и отступили.
20 сентября Мустафа Кемаль официально разрешил Карабекиру занять Карсскую область до Кагызмана, Ново-Селима и Мерденека. Главной задачей провозглашалось уничтожение армянской армии.
Карабекир подготовил более 25 000 человек.
24 сентября он сообщил командирам:
«Чтобы положить конец притеснениям дашнакских армян против мусульманского населения, Великое национальное собрание решило принять ответные меры, и необходимость нашей операции согласована с русским правительством».
28 сентября в три часа утра началось генеральное наступление.
9-я Кавказская дивизия должна была перерезать дорогу Сарыкамыш—Карс, а 12-я дивизия — войти в Сарыкамыш с юга. Армянские части начали отступление.
29 сентября армяне эвакуировали Сарыкамыш. На следующий день город заняли турецкие войска, захватив оставленные склады.
2 октября армянские подразделения окончательно оставили Ново-Селим.
Армянская мобилизация
Поражения вызвали немедленную реакцию в Ереване.
30 сентября правительство объявило осадное положение. Премьер-министр Амазасп Оганджанян обратился к населению с призывом оставить повседневные дела и направиться на фронт:
«Всё и все — на фронт. Ни одного дезертира не останется в Армении. Ни один юноша не будет сидеть дома».
Правительство призывало к массовой мобилизации:
«Граждане! К оружию, на фронт, к победе!»
К призыву присоединилась Дашнакцутюн. 1 октября представители различных политических сил — от Народной партии и Рамкавар до Гнчакянской и социал-демократических партий — объединились в межпартийный совет.
По Армении и Грузии прокатилась волна патриотических манифестаций. Мужчины оставляли полевые работы и записывались добровольцами. Многие дезертиры возвращались в армию. Вербовочные пункты не справлялись с потоком желающих.
Большое количество женщин записывалось в медицинские подразделения.
Члены правительства отправлялись на фронт для поднятия боевого духа. Симон Врацян и Арташес Бабалян направились в Карс, Абраам Гюльханданян — в Казах-Иджеван, Саркис Араратян — в Сурмалу, Аршак Джамалян и Геворг Газарян — в Александрополь.
Однако добровольческий подъём не мог быстро устранить проблемы армянской армии.
Надежды на помощь Запада
Армянское правительство вновь обратилось к державам Антанты.
6 октября в Тифлисе перед армянской миссией собрались тысячи людей. Молодые армяне записывались добровольцами и требовали помощи от союзников.
Французский представитель Корбель призывал Париж ускорить поставки оружия и рассматривал возможность союзного десанта у Трабзона.
Британский главный комиссар полковник Стокс также рекомендовал оказать Армении помощь. Во время поездки на Карсский фронт он отмечал высокий моральный дух армянской армии и сообщал в Лондон, что армянские партии и население объединены против турок и большевиков.
Однако в Лондоне отношение было гораздо более осторожным.
Британский МИД сомневался в масштабах турецкого наступления и не хотел принимать серьёзные обязательства. Кёрзон даже отказался от символического протеста Москве, заявив:
«Не вижу пользы».
Американский верховный комиссар Марк Бристоль также скептически относился к сообщениям армянского правительства. Он считал, что армянские депеши могут быть правдивыми, но при этом создают преувеличенное представление о происходящем.
Последние дипломатические усилия армянской стороны — в том числе обращения генерала Багратуни и Августа Агароняна — не привели к получению серьёзной военной помощи.
Попытка договориться с Москвой
Понимая ограниченность западной поддержки, правительство Оганджаняна попыталось возобновить переговоры с Советской Россией.
19 сентября армянское правительство официально пригласило Бориса Леграна в Ереван. Однако советская сторона затягивала его поездку.
Москва рассматривала Армению как «форпост Антанты» и сомневалась в возможности долгосрочного сотрудничества с дашнакским правительством.
Чичерин фактически не считал срочным заключение договора с Арменией. Зангезур и Нахичевань не предполагалось безусловно передавать Еревану, а вопрос их статуса оставался открытым.
При этом советское руководство полагало, что армянское правительство не станет добровольно обеспечивать транзит военных грузов в Анатолию.
Тем не менее Борис Легран сохранял надежду на компромисс.
Он предлагал потребовать от Еревана отказаться от силового занятия территорий, предусмотренных Севрским договором, согласиться на советское посредничество и гарантировать транзит советских военных грузов.
Взамен Москва могла потребовать от Турции прекращения наступления.
Легран также выступал против немедленной советизации Армении, опасаясь, что армянское население воспримет Красную армию как союзника турецких войск.
Лишь 9–10 октября советская миссия отправилась в Ереван.
11 октября Леграна торжественно встретили в столице. 28 октября стороны парафировали проект советско-армянского договора.
Документ признавал независимость Армении, предусматривал её права на Нахичевань и Зангезур и содержал широкие гарантии.
Однако проект так и не вступил в силу. Уже в начале ноября, на фоне нового турецкого наступления и изменения курса Москвы, он был отвергнут.
Битва за Карс
Пока дипломаты пытались найти выход из кризиса, военная ситуация продолжала ухудшаться.
12 октября епископ Гарегин Овсепян благословил армянские войска в церкви Святых Апостолов. План армянского наступления предполагал удар по турецким позициям до рассвета 14 октября.
Однако части опоздали с выходом на позиции. В результате армяне столкнулись с подготовленной обороной 9-й турецкой дивизии.
Две роты 5-го полка запаниковали и отступили. К ночи армянские части были вынуждены отойти. Потери составили около 600 человек.
20 октября Исмет-бей сообщил Карабекиру, что наступил благоприятный момент для окончательного удара по Карсу.
23 октября Мустафа Кемаль заявил, что Турция не стремится к агрессии против армян и возложил ответственность за войну на армянское руководство и его союзников.
27 октября Карабекир начал новое наступление.
Бои развернулись в районе Сурмалу и на подступах к Карсу. Несмотря на сопротивление армянских частей, турецкое кольцо вокруг крепости постепенно сжималось.
Падение Карса
Штурм Карса был назначен на 30 октября.
Утром связь штаба генерала Пирумяна с тылом прервалась. Турецкий 17-й полк внезапно захватил форт Лазарев.
В 10:30 утра 34-й турецкий полк вошёл в город практически без сопротивления.
Началась паника. Часть военнослужащих сбрасывала форму и пыталась скрыться. В полдень цитадель Карса пала.
В плен попали генералы Пирумян, Газарян и Араратян, а также министр Арташес Бабалян.
Мустафа Кемаль поздравил Карабекира:
«Захват такой крепости, как Карс, для солдат любой национальности — дело великой гордости и чести».
2 ноября Карабекир обратился к армянскому населению, обвиняя Дашнакцутюн в катастрофе и вражде между двумя народами.
После падения Карса армянская армия отступила к Александрополю. 7 ноября турецкие войска заняли город.
Последний этап войны
8 ноября Карабекир передал армянскому правительству ультиматум Мустафы Кемаля.
Армения должна была передать турецкому командованию:
- 2000 скорострельных винтовок;
- 20 тяжёлых и 40 лёгких пулемётов;
- три конные батареи тяжёлых орудий;
- 4000 ящиков винтовочных патронов;
- 6000 артиллерийских снарядов;
- один паровоз;
- 50 вагонов.
Кроме того, армянская армия должна была отойти за линию Сурмалу—Налбанд—Воронцовка.
Армянское правительство попыталось добиться мира.
«Моё правительство заверяет вас, что оно полностью согласно с правительством Великого национального собрания Турции заключить прочный мир, отвечающий жизненным потребностям обоих государств».
Однако турецкое наступление продолжилось.
11 ноября Оганджанян выступил перед парламентом:
«Либо сражаться, либо быть беспощадно истреблённым турками. Правительство, исчерпав все мирные средства, вынуждено вновь положиться на оружие».
Тем временем турецкие войска продолжали продвижение. Армянские части оставили Игдырь, Сурмалу и Шахтахты и отступили за Аракс.
15 ноября армянское правительство приняло решение о капитуляции.
17 ноября Карабекир приказал прекратить огонь.
18 ноября Саркис Араратян подписал перемирие в Александрополе.
Итоги
К концу ноября 1920 года Армения оказалась в совершенно иной геополитической ситуации, чем летом.
Севрский договор, который ещё несколько месяцев назад воспринимался армянским руководством как основа будущего территориального устройства, фактически оказался невыполнимым без военной поддержки великих держав.
Западные правительства выражали сочувствие Армении, однако не предоставили ей той военной помощи, которая могла бы изменить ход войны.
Советская Россия, напротив, поддерживала кемалистское движение вооружением, золотом, продовольствием и военными специалистами. При этом Москва стремилась установить собственное влияние на Кавказе и рассматривала отношения с Анкарой как важнейший элемент своей региональной политики.
Для Турции война закончилась военной победой и позволила кемалистскому правительству укрепить позиции перед дальнейшими переговорами с Антантой и Советской Россией.
Для Армении поражение означало потерю Карса, Сурмалу и других территорий, тяжёлое военное и политическое поражение и крах надежд на реализацию территориальных положений Севрского договора.
20 ноября газета «Харадж», орган Бюро Дашнакцутюн, писала:
«Пусть Армения будет маленькой, очень маленькой, но пусть она будет независимой».
Но к этому моменту независимая Армения уже оказалась перед необходимостью искать новый политический путь.
Турецко-армянская война 1920 года стала не только военным столкновением двух государств. Она стала частью более широкого противостояния вокруг Кавказа, в котором пересеклись интересы кемалистской Турции, Советской России, Азербайджана, Грузии и держав Антанты. Судьба Армении в этих условиях зависела не только от положения на фронте, но и от того, какие внешние силы были готовы поддержать её политически и военным путём.