Leonore: die Todten reiten schnell

«Ленора» - Готфрид Август Бюргер

Ленора (нем. Leonore) - баллада 1773 года, написанная немецким поэтом Готфридом Августом Бюргером, которая стала, если верить источникам, первым образцом этого жанра в немецкой литературе, с элементами чудесного, таинственного и иррационального.

Мне понравилась идея, что мертвый жених с наступлением ночи приходит к своей невесте, причём в живом своём обличии, обещает возлюбленной супружеское ложе, а в конце пути превращается в прах на ее руках, когда это "ложе" оказывается сырой могилой.

Читала я в разных переводах: В.А. Жуковского и В. Левика (1977). Но Жуковский до того, как перевести произведение Бюргера в 1831 году, создал свои адаптации - "Людмила" (1808) и "Светлана" (1812). В обеих этих работах Жуковский придал истории русский колорит.

Если "Людмила" композиционно близка к оригиналу (хотя сама поэтическая стилистика показалась мне менее удачной), то сюжет "Светланы" существенно изменён, начиная с того, что балладу открывает святочное гадание, и заканчивая тем, что ночная скачка с мертвецом оказывается лишь дурным сном со счастливым финалом.

Лишь в 1831 году Жуковский перевел балладу точно, сохранив сюжет и немецкие реалии вроде войны между Фридрихом II и Марией-Терезией. Эта версия на мой взгляд получилась более атмосферная, мистическая и таинственно мрачная, чем его же первая адаптация "Людмила".
Однако версия Левика вроде бы более точная - в ней присутствуют все опущенные Жуковским детали, что ни разу не делает перевод хуже, а напротив, возвращает тексту первозданную остроту.

Что ещё интересно, но Жуковский, да и прочие литераторы того времени избегали передавать "кощунственные" детали оригинала, которые могли бы оскорбить благонравного читателя:

В своей великолепной версии бюргеровской «Леноры», где мускулистость его стиха достигает иногда пушкинской силы, Жуковский не позволил себе даже намекнуть, что любовников, скачущих в ночи на коне, манит к себе «брачное ложе», «брачная постель». Всюду, где у Бюргера упоминается постель (Brautbett, Hochzeitbett), Жуковский целомудренно пишет: ночлег, уголок, приют… <…> Нужно ли говорить, что те строки, где Бюргер непочтительно называет иерея — попом и сравнивает пение церковного клира с «кваканьем лягушек в пруду», Жуковский исключил из своего перевода совсем. — Корней Чуковский

Т.к. Жуковский в своём переводе сглаживает резкий тон упреков, обращенных Ленорой к богу, и выражения, кажущиеся ему грубыми или непристойными, судить о каких-то тайных смыслах и тонкой морали становится почти бессмысленно. Но даже сквозь цензуру проступает некий урок-предостережение: покорно принимайте божественный замысел и бойтесь своих самых отчаянных молитв. Ленора жаждала воссоединения с любимым любой ценой - и смерть исполнила эту просьбу.

Я ознакомилась с балладой именно в рамках своих вампирских изысканий, и хотя персонаж, возвращающийся из могилы, не считается вампиром, баллада оказала большое влияние на вампирскую литературу. Например фраза "Мертвые скачут быстро" ("die Todten reiten schnell"), которую Брэм Стокер дважды использует в своих произведениях: в рассказе "Гость Дракулы" и в самом романе "Дракула".

Как итог, достаточно атмосферно и мрачно! А для 18 века, думаю, было поистине чем-то завораживающим - мрачный восторг вперемешку с трепетом перед чем-то совершенно новым и пугающим.

С моим списком вампирской литературы 18-19 века можно ознакомиться здесь.