Глава 70
— Барышня! Барышня Юй, посмотрите сюда! Внутри всё ещё есть люди!
Ци Хуэй тревожно кричал и начал стучать в окно.
Но как бы он ни кричал, девушка в красном платье так и не оглянулась на него.
Ци Хуэй кричал, пока его горло не стало сухим, а руки не заныли, затем он обернулся, чтобы увидеть, что — Тан Цю и Цзинь Чэн исчезли.
В мгновение ока все его волосы встали дыбом.
Ци Хуэй поспешно пошёл искать их и выкрикивал их имена. Как раз когда он подумал, что его бросили, Тан Цю высунул голову с кухни и посмотрел на него с бесстрастным выражением.
Ци Хуэй тут же замолчал, и Тан Цю снова повернулся.
Сделав глубокий вдох, Ци Хуэй успокоился и последовал за ним. Он не ожидал, что как только он догонит, Тан Цю обернется к нему и скажет:
Не надо так, пожалуйста, позволь мне следовать за тобой, большой босс!
Но большой босс кратко сказал только одно слово, поэтому сяоди не оставалось другого выбора, кроме как подчиниться.
Когда Ци Хуэй дрожа вернулся к окну, он несколько раз оглянулся на Тан Цю. Вся эта неохотность и сентиментальность заставили Цзинь Чэна, который только что вышел из комнаты дворецкого, не сдержать неодобрительного смешка.
Мягкий звук так напугал Ци Хуэя, что он готов был просто лечь плашмя на окно. Он не смел оглядываться снова, чувствуя себя крошечным, жалким и беспомощным. Он мог только продолжать звать барышню Юй за окном.
— Барышня! Барышня, пожалуйста, откройте дверь!
Если у тебя хватило смелости пролить масло, у тебя должно хватить смелости открыть дверь, нет?!
Только тогда Цзинь Чэн перестал его запугивать и повернулся посмотреть на Тан Цю, который только что вышел с кухни:
— Кто-то написал что-то на доске дворецкого мелом.
Тан Цю приподнял брови и немедленно пошёл с Цзинь Чэном, чтобы обнаружить, что доска, которая должна была быть покрыта пылью, была небрежно протёрта. Мел был повсюду, но слова, написанные недавно, всё ещё можно было прочитать.
8 июня 1936 года, несомненно, была сегодняшней датой. Относилось ли «всему придёт конец» к смерти человека на чердаке и разрушению всего особняка Юй?
— Этот почерк выглядит немного изящным и не похож на тот, что на чердаке. Кажется, он написан барышней снаружи.
Цзинь Чэн видел почерк человека на чердаке. Ещё в 1926 году на стене чердака были фрагменты нот, написанных им. Его способ написания был другим.
Это доказывает, что барышня тоже заходила сюда.
Тан Цю погладил подбородок и, казалось, о чём-то подумал.
Через десять лет после резни семьи два человека, которым повезло выжить, вернулись в особняк. Один умер мирно, а другой написал прощальную записку, прежде чем отправиться наружу, чтобы поджечь всё место.
Ключевой момент был в том, что: эти двое, казалось, вернулись в одно и то же время.
Цзинь Чэн облокотился на дверь, которая всё ещё была относительно чистой, скрестив руки, и спросил:
— Как ты думаешь, кто воспитывал барышню все эти годы?
Ответ на этот вопрос был довольно очевиден, поэтому Тан Цю не ответил. Теперь, когда их время было ограничено, они не могли просто небрежно стоять здесь и обсуждать свои умозаключения:
— Комнаты госпожи и барышни ещё не были отперты. В настоящее время есть четыре измерения, в каждом из которых мы можем найти один или два ключа. То же самое должно быть возможно и здесь.
В 1924 году Тан Цю нашёл ключи от подвала и комнаты Юй Ваньюэ.
В 1926 году он нашёл ключи от кабинета и маленькой комнаты в кабинете.
А что насчёт 1936 года? Судя по правилам этого инстанса до сих пор, здесь должно быть что-то, что можно найти.
Кроме того, в 1924 году Тан Цю получил пять ключей со связки ключей дворецкого. Три были использованы, чтобы открыть чердак, и один был использован, чтобы открыть подвал, так куда следует использовать оставшийся?
— Здесь нет связки ключей дворецкого?
Цзинь Чэн уже проверил место, где связка ключей изначально висела. Немного пыли отсутствовало, что доказывало: предмет висел там, но был унесён.
Тан Цю мгновенно подумал о ключе, висящем на талии барышни.
Ключи на связках ключей 1924 и 1926 годов были разными, потому что дворецкий был ещё жив в течение двух лет между ними. Если дворецкий был жив, было разумно ожидать, что он сменит ключи на своей связке ключей.
Но дворецкий умер в 1926 году. В течение этих десяти лет ключи всегда висели на том месте, и не должно было быть никаких изменений. Другими словами, набор ключей, который взяла барышня, должен быть тем же самым, который Цзинь Чэн получил в 1926 году.
Три ключа были для открытия чердака, и один ключ был для открытия маленькой комнаты в кабинете.
У Цзинь Чэна и него всегда была эта особая связь между их умами, поэтому как только он сказал идти в кабинет, Цзинь Чэн сразу понял. Следуя методу прошлого раза, Тан Цю направился прямиком в кабинет, а Цзинь Чэн был ответственен за сдерживание призрака.
В кабинете всё не отличалось от 1926 года, за исключением того, что было немного больше пыли.
После того как Тан Цю направился прямиком в маленькую комнату, он обошёл кровать и увидел скелет молодой служанки, который не сильно отличался от прежнего. Он осмотрелся, пытаясь найти любые следы, которые барышня могла оставить здесь, но ничего не нашёл.
Разве барышня взяла связку ключей только для того, чтобы отпереть дверь для человека на чердаке?
Тан Цю не поверил и продолжил поиски. Через некоторое время он наконец вспомнил, что упустил — дневник Юй Ванняня!
Молодая служанка видела дневник Юй Ванняня перед смертью, и её кровь запачкала дневник, так что только несколько страниц были читаемыми. Но что насчёт дневника сейчас?
Предметы в каждом измерении не исчезали после того, как их забирал игрок, потому что всё должно сбрасываться после того, как игрок покидал измерение. Если дневник пропал, его мог взять только NPC.
Но зачем NPC брать дневник, который был испачкан кровью? Была ли какая-либо ключевая информация в дневнике, не покрытая кровью?
В этот момент Ци Хуэй крикнул снаружи:
— Она смотрит на часы! Я думаю, она собирается поджечь огонь, что нам делать?!
Услышав это, Тан Цю немедленно вышел и столкнулся с Цзинь Чэном в коридоре.
Двое стояли лицом к лицу, их взгляды встретились, и затем они вместе побежали в сторону чердака. Позади них был призрак госпожи. Возможно, она была действительно раздражена повторными провокациями Цзинь Чэна, потому что на этот раз она выглядела ещё свирепее, её призрачное ледяное дыхание почти пронеслось мимо затылка Тан Цю.
Цзинь Чэн толкнул его и обернулся, чтобы разбросать горсть пепла, его движение было таким же аккуратным, как богиня, раздающая цветы.
Но пепел мог только помочь отпугнуть призрака. Перед лицом такого свирепого призрака, как госпожа, он мог сработать один раз, но определённо не два. Без Юй Ваньюэ на втором этаже госпожа, казалось, была более склонна к бешенству. Её глаза теперь стали жутко красными, ногти стали острыми, и даже её низкое рычание звучало так, будто могло пронзить чьи-либо барабанные перепонки.
В это время двое достигли лестницы, ведущей на чердак. Тан Цю двигался всё время вперёд и не оглядывался ни разу. Цзинь Чэн топнул по перилам лестницы и резко перевернулся назад, в этот момент маленькая арфа в его руках издала красивый звук.
Нематериальная атака, подобная звуковым волнам, при столкновении с духовным телом, таким как призрак, могла работать как полноценная физическая атака. Получив прямой удар, всё тело госпожи было отброшено на несколько метров назад, её выражение было мучительно болезненным, но в то же время полным безумия.
Она снова бросилась вперёд, но к этому моменту Тан Цю уже открыл дверь на чердак. В секунду открытия двери он обернулся, чтобы впустить Цзинь Чэна, прежде чем выстрелить маленьким Огненным Шаром в лицо госпожи.
Будучи застигнутой врасплох, госпожа закрыла лицо.
В то же время Тан Цю и Цзинь Чэн оказались за дверью. Хотя дверь не могла остановить призрака, внутри были Юй Ваньюэ и другой мужчина, поэтому они не боялись, что госпожа попытается ворваться.
Не обращая внимания на двух призраков на чердаке, двое быстро подошли к окну и посмотрели вниз.
Барышня всё ещё стояла в большом дворе, покрытом сорняками, с пустым масляным ведром у ног и карманным хронометром в руке. Поскольку они были слишком далеко, двое не могли чётко разглядеть её выражение. Всё, что они видели, было то, как она бросала слабый взгляд на особняк, одинокая аура исходила от её фигуры.
— Ты думаешь, она действительно не может слышать наш голос?
— Тогда давай попробуем спросить её.
Если Тан Цю сказал это, он сделал бы это.
Цзинь Чэн улыбнулся, поскольку коварная идея немедленно пришла ему в голову. Он сильно постучал по оконному стеклу и крикнул в сторону двора:
— Эй, красотка внизу, человек на чердаке ещё не мёртв. Он жив, разве ты не хочешь прийти и взглянуть?
Барышня вообще не отреагировала, не говоря уже о том, чтобы посмотреть вверх. Но Тан Цю продолжал смотреть на неё, не отводя глаз, и увидел оттенок скованности на её лице — она услышала.
— Кажется, он хочет умереть с нами, но — мы все скоро будем сожжены заживо. Как мы можем просто позволить ему так легко умереть? Великий детектив, скажи нам, разве это не так?
Цзинь Чэн внезапно почувствовал интерес:
— Тогда что, по-твоему, нам следует делать?
Цзинь Чэн был потрясён до глубины души, услышав эту фразу от Тан Цю, даже если знал, что они оба притворяются.
Цзинь Чэн провёл взглядом, и у него возникла идея:
— Как насчёт того, чтобы застрелить его из пистолета Юй Ванняня? Разве в том пистолете всё ещё есть пули?
Как отец барышни, Юй Ваннянь позволил своей дочери расти в такой угнетающей клетке. Возненавидела бы его барышня? Цзинь Чэн думал, что да.
Госпожа всегда была прикована к постели, поэтому любовь, которую барышня могла получить от матери, должна была быть сильно уменьшена. Тем временем её отец был человеком с крайним желанием контроля.
Она не могла свободно учиться игре на фортепиано, не могла иметь нормальную семью и даже стала свидетельницей резни всей семьи.
Какие чувства она питала к человеку на чердаке?
Было слишком мало подсказок, чтобы Цзинь Чэн мог сделать точное суждение, но он скоро узнает ответ, потому что барышня внезапно посмотрела на него.
Это доказывало умозаключение Цзинь Чэна. Какими бы ни были чувства барышни к мужчине на чердаке и насколько сложными они ни были, чувства должны быть более положительными, чем отрицательными.
Схватив эту ключевую точку, они, возможно, смогут сдержать её.
Однако призрачная аура внезапно прорвалась позади него, но даже не было необходимости оборачиваться. Пронзительный порыв ветра мог сказать им, что позади них стоял призрак, который вышел из-под контроля из-за их действий.
Пока Цзинь Чэн издавал восклицание, он быстро прикрыл Тан Цю за своей спиной. Теперь было слишком поздно доставать маленькую арфу, поэтому он прикусил кончик языка, и иероглиф расцвёл на кончике.
Мощная звуковая волна распространилась, как рябь, и в самый критический момент смогла остановить призрака на его пути.
Тан Цю мог видеть, что это был человек на чердаке, который вышел из-под контроля. Его сила атаки была даже сильнее, чем у госпожи.
Пока двое быстро отступили на второй этаж, Тан Цю обнажил свой Меч Правосудия.
Хотя у призрака не было тела и он не поддавался физическим атакам, Святой Свет Правосудия имел подавляющий эффект на всех злых существ. Призраки могли не всегда быть злыми, но они определённо не принадлежали к стороне добра.
К несчастью, хотя госпожа никогда не следовала за ними на чердак, она продолжала бродить по коридору второго этажа. В конце коридора, рядом с общей ванной рядом с лестницей, был призрак-части.
Если бы они спустились в это время, они определённо оказались бы между молотом и наковальней.
Но им требовалось лишь немного времени. Сделав базовую оценку текущей ситуации, Тан Цю быстро обернулся, чтобы спросить Цзинь Чэна:
— Можешь ли ты заманить их обоих в один угол?
Стоя спиной к спине с ним, Цзинь Чэн ответил:
Как только слова были произнесены, двое быстро разошлись в разные стороны. Один шагнул вперёд, а один немного отстал. В момент, когда человек на чердаке собирался догнать, фигура, отставшая, внезапно остановилась и обернулась.
Естественно, это был Тан Цю, который обернулся. Он часто использовал награды, данные системой, но был один навык, который он не использовал до сих пор — «Хождение по Воздуху».
[Хождение по воздуху · Базовый.
Описание: Оставайтесь в воздухе на 1 секунду, Время восстановления: 1 минута.]
Тан Цю подпрыгнул на стену изо всех сил. Используя ровно одну секунду, которую навык позволял, он повис вверх ногами под нужным углом, где потолок встречался со стеной. Взмахнув мечом, он толкнул призрака к Цзинь Чэну, стоящему позади.
Секундой позже он спокойно приземлился на землю.
В то время как человек на чердаке собирался обернуться, чтобы ударить его, атака Цзинь Чэна тоже прибыла, что спровоцировало призрака стать ещё более враждебным.
Способность Цзинь Чэна провоцировать призраков и монстров всегда была лучшей в Городе Вечной Ночи. Независимо от того, каким мог быть инстанс, не было враждебности, которую он не мог привлечь. В это время три призрака преследовали его, каждый сильнее другого. Человек на чердаке был тем, кто больше всего походил на Игрового Босса с подавляющей призрачной аурой, парящей вокруг него, настолько, что она даже блокировала их обзор.
Коридор был ничем иным, кроме как жуткой чернотой.
Вопли призрака, сопровождаемые леденящим душу ветром, действительно могли заставить мурашки пробежать по спине у любого.
Тан Цю носил слегка серьёзное выражение, но он был таким же спокойным, как всегда, потому что его напарником был Цзинь Чэн. Ему нужно было только назвать имя Цзинь Чэна, и Цзинь Чэн сразу же понял бы его мысли.
В течение пяти секунд его знакомый голос вырвался из темноты, как гладкий клинок.
Тан Цю обнажил меч и бросился вперёд. Две фигуры прошли мимо друг друга, один наступая, а другой отступая. В мгновение ока их обмен был завершён. Тан Цю призвал «Святой Щит», чей мощный свет мгновенно осветил коридор целиком.
Свет был настолько ослепительным, что призраки невольно протянули руки, чтобы прикрыться, редкая искра паники мелькнула в их глазах.
У них было всего пятнадцать секунд защиты, поэтому каждая секунда была драгоценной. Тан Цю решительно продвигался вперёд, заставляя трёх призраков отступать всё дальше и дальше, и в тот самый момент, когда они достигли лестницы, Тан Цю и Цзинь Чэн немедленно повернули, чтобы спуститься вниз!
После того как они спустились по лестнице, оставалось пять секунд.
На первом этаже были призраки, но Тан Цю не стал утруждать себя их избеганием. Он напрямую использовал щит, чтобы расчистить путь, и с быстротой молнии бросился к панорамному окну в гостиной, вид которого заставил челюсть Ци Хуэя отвиснуть.
Цзинь Чэн молча стоял между двумя и бросил на Ци Хуэя ледяной взгляд, что заставило его немедленно отступить назад.
— Большой брат, снаружи дома...
— Не беспокойся, она пока не подожжёт огонь.
Цзинь Чэн сказал твёрдым голосом. Он взглянул в окно и встретился глазами с барышней. Он приподнял брови и хитро усмехнулся, его выражение было полно провокации.
Если они хотели сдержать барышню, им нужно было выяснить очень важную настройку в инстансе — может ли живой NPC видеть призраков.
Если барышня не могла видеть призрака человека на чердаке, естественно, она не могла бы сказать, жив он или мёртв. Судя по тому, что кто-то всё ещё возжигал благовония в мемориальном зале в подвале, живой NPC не должен был видеть призраков.
Цзинь Чэн снова посмотрел на Тан Цю:
— Дневник Юй Ванняня был взят.
— Ты помнишь, что было в нём написано?
Никогда не забывать то, на что он смотрел, было базовым качеством детектива, даже если он был всего лишь третьеразрядным.