Глава 73
Глава 73. Перед Рассветом (12)
Пока Тан Цю изучал дневник, к нему подошел Цзинь Чэн. Продолжая следить за возможным появлением призрака госпожи в любой момент, он сказал:
— В комнате с пианино ничего нет, и под скамьей тоже нет ключа.
Это означало, что ключ от комнаты барышни появился только в 1936 году. Каждое измерение этого инстанса взаимосвязано, и если не хватает даже одного звена, ничего не получится. Это чрезвычайно жесткие условия для игроков.
В этот момент Тан Цю наконец увидел некоторую полезную информацию.
Я видела кровь в ванной на втором этаже.
Я спросила папу. Папа говорит, что доктор Линь тоже уехал, поэтому он меняет доктора для мамы.]
Я наконец украла ключ от чердака. Но на чердаке — учитель, а не дядя.
Следующая запись была последней, написанной более чем через полгода.
Я больше никогда не видела дядю.]
Дневник здесь резко обрывался, но все знали, что барышня все еще жила здесь почти еще год. Что заставило ее взять те ножницы? Не нужно было глубоко вникать в это. Ребенок всегда смотрит на мир невинными глазами. Несомненно, если ее мир поглотила тьма, ее сердце постигла та же участь.
Единственным человеком, который вызвал любопытство Тан Цю, был «доктор Линь».
Сначала Тан Цю не знал его личности и считал его просто несчастным гостем, случайно обнаружившим секрет. Но все было бы иначе, если бы он был врачом.
Этот доктор Линь лечил Линь Вань. Поступил ли яд, который приняла Линь Вань, от него? Если да, то он должен был кое-что понимать в происходящем в этом особняке. Возможно, он был семейным врачом семьи Юй. Поэтому, если его убили, то не только из-за того, что он знал о неурядицах в браке хозяина.
— То, что Юй Ваннянь действительно хотел скрыть, возможно, было не личной связью Линь Вань, а смертью его брата, — сказал Тан Цю.
— Это тоже возможно, — погладил подбородок Цзинь Чэн. — Связь Линь Вань была известна всем в особняке, но смерть Юй Ваньюэ была строго скрыта.
— В декабре барышня написала, что дядя исчез, что показывает, что его заперли в этот день. Всего через неделю, 25 декабря, Юй Ваньюэ умер. Учитывая такой короткий промежуток времени, плюс отсутствие внешних ран на его теле, высока вероятность, что он умер от сердечного приступа. Другими словами, возможно, из-за того, что Юй Ваннянь запер его, это, к несчастью, привело к его смерти.
— Юй Ваннянь просто хотел немного его наказать, но не желал смерти брата. Поэтому он чувствовал себя виноватым, потому что не мог смириться со смертью брата, и даже сохранил тело, чтобы никто не узнал. Разве это не вечная пытка для него самого и для Линь Вань?
— Таким образом, твоя «теория замены» имеет смысл, — Тан Цю отложил дневник. — В первой половине истории Линь Вань рассматривала учителя игры на пианино как замену Юй Ваньюэ. Во второй половине истории Юй Ваннянь также использовал его как замену Юй Ваньюэ. Он с самого начала и до конца был лишь заменой и никогда не имел собственного имени.
Цзинь Чэн подхватил слова Тан Цю и продолжил:
— Самое интересное, что Линь Вань, первый человек, который считал его заменой, не знала второй половины истории. Она все это время думала, что на чердаке находится настоящий Юй Ваньюэ.
Пока Ци Хуэй слушал, как они оба идеально гармонируют, вода в его голове колыхалась так сильно, что почти испарилась. Как раз в этот момент снова появился призрак госпожи, и Цзинь Чэн снова рассыпал пепел от благовоний и начал очередную схватку.
Тан Цю продолжил поиски, потому что подарок, который дворецкий получил из банка, все еще не был найден.
Но они уже обыскали и комнату барышни, и комнату с пианино. Другие комнаты также были обысканы не один раз в разных измерениях. Может быть, подарок не был чем-то особенным и его легко было упустить из виду?
Или же подарок находился в комнате госпожи, единственной комнате, которую еще не открыли?
Но дворецкий забрал эту вещь неделю назад. Единственные измерения, где она могла существовать, — это 1926 и 1936 годы. И в этом инстансе есть Жун И, поэтому они не могли задерживаться слишком долго. Они должны отправиться в 1916 год, когда часы пробьют полночь.
По мере того как время шло, брови Тан Цю сдвигались все сильнее, а Ци Хуэй становился все более тревожным. В конце концов он набрался смелости и предложил Тан Цю позвонить Чжоу Дахаю, чтобы спросить о ситуации там.
Чжоу Дахай находился в 1923 году, но его время там уже было за полночью, поэтому он мог только ждать рассвета. Но его измерение было раскрыто Жун И. 1923 год мог содержать некоторые важные зацепки, которые были упущены, поэтому, если они не могли переместиться туда сейчас, оставалось только позвонить Чжоу Дахаю.
Ци Хуэй подумал об этом и с надеждой посмотрел на Тан Цю, надеясь, что большой босс согласится.
Тан Цю посмотрел на него несколько секунд, прежде чем сказать:
— Не говори ничего лишнего, следуй моим инструкциям.
Через некоторое время соединение установилось, и из трубки донесся встревоженный, но радостный голос Чжоу Дахая:
— А Хуэй, это ты? Как у вас дела? Уже больше 4 утра, скоро рассвет. Что мне делать?!
Услышав это, камень на сердце Ци Хуэя невольно стал еще тяжелее.
В 1926 году до полуночи оставалось еще больше 4 часов. К тому времени, когда они смогут переместиться в 1923 год, на стороне Чжоу Дахая уже будет рассвет. Таким образом, нет сомнений, что Чжоу Дахай погибнет. Как только Чжоу Дахай погибнет, время 1923 года сбросится, и тогда Тан Цю и Цзинь Чэн смогут переместиться туда без особых трудностей.
Но Тан Цю все же согласился на предложение Ци Хуэя позвонить. Это, наконец, позволило Ци Хуэю почувствовать некоторое тепло в сердце.
В этот момент Тан Цю достал ручку и бумагу и записал то, что хотел, чтобы Ци Хуэй спросил. Ци Хуэй прочитал и с изумлением уставился на Тан Цю, но тот лишь ответил своим обычным безразличным видом.
Не успев как следует обдумать, Ци Хуэй быстро последовал написанному на бумаге:
— Дахай, не волнуйся, слушай меня внимательно. У нас нет возможности переместиться туда сейчас, и мы не сможем пройти игру за час или два. Если ты хочешь избежать рассвета, есть только один способ — обратиться за помощью к Жун И.
— Как это возможно? Зачем ему помогать мне?!
— Это зависит от того, какая информация у тебя в руках.
После этого Ци Хуэй откашлялся и крикнул:
— Жун И, ты слушаешь? Ты еще не нашел способ пройти эту игру, верно? Есть еще [Двенадцать Движений Симфонии]. Если ты все еще не знаешь, где хранится движение, даже если пройдешь игру, это бессмысленно. Как насчет еще одного обмена?
На другом конце провода не последовало ответа.
Чжоу Дахай хотел несколько раз заговорить, но он также знал, что это его единственный шанс выжить, поэтому не посмел прерывать. Пока Ци Хуэй продолжал кричать, уголком глаза он постоянно смотрел на Тан Цю, словно глядя на спокойного большого босса, он мог успокоиться.
После того как Ци Хуэй кричал минут десять, а Чжоу Дахай почти достиг точки потери всех надежд, Жун И наконец появился.
Ци Хуэй инстинктивно посмотрел на Тан Цю. Тан Цю оставался бесстрастным, его удивительно ясные глаза прямо смотрели на Ци Хуэя, словно этот взгляд мог пронзить сердце Ци Хуэя и увидеть все насквозь.
— Цзинь Чэна нет, — скрепя сердце сказал Ци Хуэй. — Это сделка, которую Дахай и я хотим заключить с тобой. Мы хотим жить.
Когда слова Ци Хуэя прозвучали, Тан Цю поднял ручку и продолжил что-то записывать.
Жун И, казалось, был немного удивлен. Прошло две-три секунды, прежде чем он ответил:
— Мы можем дать тебе некоторую информацию, а взамен ты поможешь Дахаю отмотать время до того, как часы пробьют полночь.
— Какую информацию вы можете дать мне?
— Комната с пианино. Ты еще не открывал комнату с пианино, верно?
Прежде чем Жун И ответил, подошел Цзинь Чэн. Тан Цю и он отошли далеко от телефона и начали перешептываться. Они стояли так близко, что даже Ци Хуэй не мог расслышать, о чем они говорят.
Когда Жун И снова заговорил, пришли и инструкции Тан Цю.
— Хорошо. Но ты сначала должен помочь Дахаю изменить время. Я дам тебе информацию только тогда, когда он подтвердит мне, что время изменилось.
— Ты уверен, что у тебя есть право ставить мне условия?
— У меня его нет, поэтому я здесь и разговариваю. Если я дам тебе ложную информацию, ты легко сможешь убить нас обоих. Но если ты нарушишь свое слово, как только получишь нашу информацию, мы ничего не сможем тебе сделать.
Произнося эти слова, Ци Хуэй сильно потел, боясь, что случайно разозлит большого босса и навлечет на себя смерть.
Жун И молчал, но он не злился. Тан Цю осмелился позволить Ци Хуэю сказать все это, потому что уже уловил характер Жун И. Жун И мог напасть на Цзинь Чэна и использовать хитрые уловки, но это была нормальная конкуренция внутри инстанса. На самом деле его можно было считать вполне игроком с хорошим характером из Зоны А.
С ним было легче иметь дело, чем с Линь Яньдуном, который казался таким мягким и элегантным.
Если бы это был псих Мяо Ци, Лэн Мяо, Яо Цин или любой другой, Ци Хуэй искал бы смерти, произнося те слова, которые он только что сказал Жун И.
В конце концов Жун И согласился на условие Ци Хуэя и помог Чжоу Дахаю изменить время всего за десять минут. Ци Хуэй раскрыл Жун И информацию о ножницах и ключе на поясе барышни.
Жун И знал, что у барышни есть ключ, но не мог помешать ей поджечь дом. Он избегал огня, постоянно меняя время, поэтому, естественно, не получил ключ. Слушая Ци Хуэя, он был почти уверен, что эта информация правдива.
Когда обе стороны повесили трубку, Ци Хуэй был настолько взволнован, что у него чуть не выступили слезы, и он бросил на Тан Цю невероятно благодарный взгляд. Хотя Тан Цю и Цзинь Чэн ничего не сказали, то, что они сделали, было равносильно тому, чтобы пожертвовать собственной информацией, чтобы помочь спасти Чжоу Дахая.
Стыдясь своего страха и подозрений по отношению к ним ранее, Ци Хуэй благодарил их снова и снова. Тан Цю оставался совершенно безучастным и продолжал смотреть на часы в гостиной, все еще перешептываясь с Цзинь Чэном.
Примерно через двадцать минут Тан Цю снова посмотрел на телефон:
— Теперь мы позвоним Чжоу Дахаю еще раз.
К этому моменту полностью доверив свою жизнь Тан Цю, Ци Хуэй готов был склониться перед тем, что скажет большой босс. Когда соединение установилось, Чжоу Дахай на другом конце звучал очень взволнованно, в его тоне чувствовалась радость после того, как он избежал беды.
— Дахай, быстро расскажи мне, что еще ты нашел в 1923 году. Обязательно ничего не упусти, у нас мало времени, — торопил Ци Хуэй.
— Я снова проверил подвал и обнаружил, что в подвале держали кого-то. В углу у стены, кажется, была небольшая кровать, потому что следы от волочения ножки кровати все еще видны. На полу есть немного волос, но они, кажется, не с тела Юй Ваньюэ.
Услышав это, Тан Цю сразу же сказал:
— Спроси его, не вьющиеся ли это волосы, слегка длинные.
Ци Хуэй спросил, и Чжоу Дахай дал утвердительный ответ.
Тан Цю и Цзинь Чэн переглянулись. Ответ был очевиден. Человек, запертый в подвале, был тем же, кого заперли на чердаке. 16 декабря человек с чердака был заперт в подвале, а Юй Ваньюэ — на чердаке. В это время, хотя Юй Ваннянь и был взбешен изменой жены, он еще не сошел с ума настолько, чтобы совершать убийства, и просто запер их обоих.
Неделей позже, 25-го, Юй Ваньюэ умер, поэтому Юй Ваннянь поменял их местами.
— На стенах подвала есть какие-то следы надписей. Они очень размытые, почти нечитаемые. Я смотрел на них, пока глаза почти не ослепли, но смог разобрать только какие-то кривые линии. Должно быть, это были красные чернила, вероятно, написанные несколько лет назад.
На другой стороне, в 1936 году.
Жун И быстро скорректировал время и встретился с барышней через панорамное окно. Следуя подсказкам, данным Ци Хуэем, он успешно использовал ножницы, чтобы поговорить с барышней, но из-за отсутствия актерского мастерства и хитрости процесс прошел не так гладко, как у Цзинь Чэна.
Барышня то отказывалась обменивать с ним ключ, то злилась и поджигала дом. Жун И приходилось снова и снова отматывать время и начинать заново.
Но манипуляции со временем имели свои ограничения. Жун И приходилось платить высокую цену, если он использовал их слишком много раз. Если он превышал первоначальный лимит, он значительно ослабевал и мог только признать поражение, снова встретившись с Цзинь Чэном.
Пока капля пота скатывалась по виску Жун И, зазвонил телефон, но он не успел его поднять.
Тан Цю просчитал этот ход. В комнате с пианино не было [Двенадцати Движений Симфонии], поэтому он не потерпел бы никакого ущерба, если бы эта информация была раскрыта. С другой стороны, это могло временно задержать Жун И.
Даже если Жун И успешно проникнет в комнату с пианино и получит ключ от комнаты барышни, ему все равно придется вернуться в 1926 год, чтобы получить ее дневник. А если он захочет позвонить в банк, ему также придется вернуться в 1926 год.
Посмотрим, хватит ли у него смелости играть до конца.
— Ты уверен, что у манипуляций Жун И со временем есть ограничение? — Он посмотрел на Цзинь Чэна.
— Конечно, — Цзинь Чэн продолжал улыбаться. — Ты знаешь, что у Жун И есть очень известный девиз?
[Прим. пер.: Имя Жун И, 荣弋, омофонично слову 容易, что означает «легко»]