Глава 17. Ян Чагон (4.1)
— Чт-что ты, чёрт возьми, натворил...?
Слова сами сорвались с губ дрожащим голосом. Хоёп с неверием смотрел на секретаря, который едва дышал, весь в крови. Он видел пятна крови, разбрызганные на руках Ян Чагона.
Его высокая фигура, стоящая в туфлях, ступающих по луже крови, выглядела чужеродно, но он говорил спокойно, будто иначе и быть не могло.
— Я немного покопался, и, как и говорил Хоёп, он был связан с делом об убийстве.
— К тому же он пытался устроить что-то за моей спиной... Предательство ударило сильнее, чем я ожидал.
Слова застряли в горле. Возможно, потому что он впервые видел кого-то настолько сильно избитым, а может, потому что не мог поверить, что человек может так жестоко растоптать другого голыми руками и ногами.
Что было бы, если бы он пришёл всего на мгновение позже? Вопросы заполнили его голову, но он не мог заставить себя спросить.
«Значит, он пытался его убить?»
От одной только этой мысли стало трудно дышать.
Хоёп попятился, пока не упёрся спиной в стену. Внезапно он почувствовал тупую боль в животе. Это был след от насилия, которое Ян Чагон применил, когда впервые оглушил его, чтобы привезти сюда. Хоёп инстинктивно обхватил живот руками и хвостом.
Он уже знал, что они с Ян Чагоном живут в разных мирах. Что он псих, способный на жестокие поступки, не моргнув глазом. Но, возможно, потому что он слишком долго упускал это из виду, или потому что верил в его невиновность, столкновение с его жестокостью вызвало неожиданное чувство.
По крайней мере, Хоёп считал, что Ян Чагон не такой человек. Даже зная, что секретарь — шпион его отца, он думал, что между ними есть определённый уровень доверия, ведь они были вместе так долго. Но избить его до полусмерти и так хладнокровно к этому отнестись...
Хоёп медленно покачал головой, сверля Ян Чагона дрожащим взглядом. Его глаза были полны страха, но слова прозвучали довольно твёрдо.
Даже под угрозой он улыбнулся своей привычной ослепительной улыбкой. Затем он вытер окровавленные руки платком и коротко приказал охранникам:
Охранники молча двинулись с места. Они погрузили раненого секретаря в чёрную машину и завели двигатель. Когда Хоёп попытался поспешить за ними, Ян Чагон вытянул руку, преграждая ему путь.
Его спокойный, успокаивающий тон только усилил страх Хоёпа. Он не мог скрыть своего страха, даже глядя в глаза Ян Чагону.
Если он заявит в полицию, не окажется ли он сам в луже крови, как секретарь? Он способен на жестокость даже по отношению к близким.
На его руке было удивительно много крови, и, увидев это, Хоёп оттолкнул его изо всех сил. Но Ян Чагон лишь слегка пошатнулся, а затем, остановившись, посмотрел на него сверху вниз.
На грубость Хоёпа он вздохнул и нахмурил брови:
— Итак... ты действительно собираешься вызывать полицию?
— Мы же столько времени провели вместе, так сблизились.
Он осторожно обхватил руку Хоёпа. Его характерная большая рука, как змея, скользнула вверх по руке и обвилась вокруг спины.
От его привычного успокаивающего, нежного прикосновения Хоёп поспешно оттолкнул его.
Хоёп крепко сжал другой рукой ту руку, к которой тот прикасался, и заставил себя говорить твёрдо:
— Если бы я сейчас тебя не остановил... ты бы остановился?
— Я же сказал. — Ян Чагон усмехнулся: — Он был связан с делом об убийстве.
— Так ты... чтобы снять с себя обвинение в убийстве, убил человека...?
Когда Хоёп спросил дрожащим голосом, Ян Чагон усмехнулся и успокаивающе сказал:
— Я не убивал его. Не волнуйся.
— Ты же говорил, что веришь мне.
— Хоёп, ты действительно из-за того, с кем всего раз пересекался по работе, так реагируешь?
От этого небрежного вопроса Хоёп не смог скрыть глубокого разочарования в глазах. Как бы секретарь ни предал его, как можно быть таким жестоким с тем, кто работал на тебя?
— Тогда... это был единственный способ для тебя решить проблему?
— Скажи честно. Я знаю твои способности... Неужели не было другого пути?
— Это был просто самый лёгкий способ, не так ли?
—...Ты прав. — Ян Чагон, который был бесстрастен, улыбнулся, словно гордясь им. — И раз он был самым надёжным, он мне и понравился.
Внезапно руку Хоёпа крепко схватили. От чудовищной силы пронзила боль. В одно мгновение его потащили куда-то.
Вскоре они оказались на втором этаже. Хоёп царапался и сопротивлялся, пытаясь вырваться из его хватки, но всё было бесполезно. Он был мужчиной, чья мышечная масса превышала вес Хоёпа как минимум на 20 килограммов.
Вскоре Ян Чагон дошёл до комнаты, где жил Хоёп. Он втолкнул Хоёпа в комнату и, как ни в чём не бывало, спокойно пробормотал:
— Похоже, Хоёпу нужно время подумать.
Хоёп поспешно вскочил и бросился на него, но Ян Чагон легко поймал его за руки и удержал.
Прочитав искренность на лице Хоёпа, улыбка медленно исчезла с его губ. Его лицо приняло суровое, пугающе холодное выражение.
При виде этой жестокости Хоёп внезапно вспомнил своего отца. Человека, который казался всем порядочным и хорошим. Но когда мать заболела, он забрал страховку и сбежал.
В конце концов, и этот мужчина оказался из такого же теста? Даже его радость от того, что ему доверяют, казалась ложью.
— Хоёп. — Стоя у двери, Ян Чагон вздохнул, словно давая ему шанс: — Ты сказал, что веришь мне...
— А теперь говоришь, что вызовешь полицию... Ха-ха.
Хоёп молча смотрел на него. Его подбородок дрожал от нахлынувших эмоций, но решимость была твёрдой.
Прочитав это, взгляд Ян Чагона стал холоднее, но он вздохнул, будто выбора нет, и спросил довольно мягко:
— Итак... чего ты хочешь на этот раз?
— Сто миллионов? Или двести? Говори, я дам тебе всё, что захочешь.
В тот момент, когда он услышал эти слова, Хоёп не сдержался.
Он изо всех сил ударил Ян Чагона кулаком в лицо. Сразу после удара он на мгновение опешил, удивлённый собой, но не пожалел об этом. Человек, который так радовался доверию и вере, в конце концов попытался купить его сердце деньгами.
Так работал мир, в котором он жил? Или он был одинок, потому что жил именно так? А может, потому что у него никогда не было этого по-настоящему? Так или иначе, Хоёп не мог принять его предложение.
Ян Чагон застыл с повёрнутой головой, его волосы растрепались. Когда он снова посмотрел на Хоёпа, его взгляд стал острым. От нахлынувших эмоций у него проступили уши и хвост волкособа.
Его острые клыки выглядели угрожающе, но Хоёп подавил страх и выплюнул слова:
— Если ты так поступаешь, я уйду домой.
Он сплюнул кровянистую слюну и бесстрастно поднял голову. Насколько диким был его вид, настолько же его голос рычал, как у зверя. Он явно терял контроль над своими эмоциями.
Инстинкты Хоёпа кричали ему бежать, но он стоял на месте и смотрел на него в упор.
— Я говорил, что если ты выйдешь отсюда, то окажешься в опасности.
— В опасности...? — Хоёп в неверии покачал головой: — Разве опасность не в том, чтобы быть рядом с тобой?
— И если ты живёшь именно так, я больше не хочу иметь дела с тобой.
Всё такой же бесстрастный, он медленно выдохнул грубый воздух и пробормотал, словно говоря сам с собой:
— Я просто ненавижу, когда кто-то играет с моими слабостями.
Услышав это, Хоёп наконец понял, что за странное чувство отчуждения он испытывал к нему.
Как волкособ, выживший в одиночку, он больше не был псовым зверем с сильным стайным инстинктом. Он был просто хищником, который двигался, чтобы выжить в борьбе. Видя этот чуждый, чудовищный образ, Хоёп содрогнулся.
В тот миг, когда Хоёп бросился к двери, она с грохотом захлопнулась прямо перед его носом.
Увидев, как дверь запирается прямо перед его глазами, у Хоёпа кровь застыла в жилах. Уже шокирующим было то, что Ян Чагон едва не убил человека, но то, как он обращался с самим Хоёпом, заставило его осознать реальность.
«Это работа. Управление уликами».
С самого начала его истинной сутью в отношении Хоёпа был лишь инструмент. Единственное отличие от секретаря заключалось в том, что Хоёп служил развлечением.
Хоёп почувствовал, как кровь стынет в жилах. Внезапно он увидел груду одежды и подарков у кровати, купленных Ян Чагоном или на его карту. Все эти дорогие вещи вдруг показались ему отвратительными.
«Чтобы снять с себя обвинение в убийстве, он похитил меня, запер... и пытался убить секретаря...»
Это не был способ защитить его.
Хоёп тупо смотрел на свои руки. Он уже привык держать большие руки Ян Чагона. Осознание реальности заставило его собственные руки казаться запятнанными чёрной кровью.
Хоёп бросился в ванную и начал мыть руки. Он отчаянно тёр их, словно пытаясь смыть что-то, пока они не покраснели. Затем он внезапно поднял голову и посмотрел на себя в зеркало.
Бледное лицо, похожее на лицо сестры и отца.
«Я обещал себе, что не буду так жить».
Он обещал не жить, как его отец, который бросил семью ради денег. Что же он, чёрт возьми, делал под предлогом вызволить сестру из тюрьмы? Этого ли хотела его сестра?
В тот момент, когда он осознал это, из его глаз потекли слёзы. Реальность, которую он осознал, казалась холодной, как ледяная вода. Но он должен был ясно помнить.
«С самого начала я был всего лишь инструментом, которым Ян Чагон пользовался, чтобы замести следы убийства».
Хоёп поспешно умылся холодной водой.
Дверь была заперта, выбраться было невозможно, но он думал только о том, как сбежать.
Поздней ночью Хоёп с силой ударил дверь и кипел от злости. У его ног валялись различные предметы, которыми он пытался открыть дверь. Он перепробовал всё: от палочек для еды до пластиковых карт и вешалок, но всё было тщетно.
«Что он, чёрт возьми, сделал с этой дверью?»
Это был не электронный замок, поэтому он думал, что есть способ открыть её, но ничего не помогало.
Вспоминая звук, который издавал Ян Чагон, когда открывал дверь, казалось, что она заперта на двойной замок, но установить такое на двери собственной спальни — само по себе безумие.
Прошло три дня с тех пор, как его заперли в этой комнате. Комната, в которой он был заточён, была самой большой спальней на втором этаже, с собственной ванной и гардеробной.
Ян Чагон лично приносил ему каждую еду. Сколько бы Хоёп ни бушевал и ни требовал выпустить его, Ян Чагон вёл себя так, будто тот просто капризничает. В конце концов, уставал сам Хоёп.
«Почему я должен сидеть взаперти?»
Хоёп в отчаяни вернулся на кровать и свернулся калачиком. Даже обнимая хвост и глубоко дыша, гнев не утихал. Затем он увидел вещи, которые купил ему Ян Чагон.
Ян Чагон, похоже, занимался делами на первом этаже, иногда с сердитым лицом выходил и возвращался. Он не знал, чем тот занимается, но было ясно, что это был очень напряжённый период. И даже в это время он, казалось, хотел утихомирить чувства Хоёпа.
Хоёп раздражённо отвернулся и уставился на горы одежды и коробок с подарками, нагромождённых перед окном.
Это было абсурдно. Если бы он просто не запер его, учитывая их договорные отношения, ничего бы этого не было. Зачем он зашёл так далеко, что запер его?
Хоёп стремительно направился к груде подарков. Он увидел одежду, упакованную в коробки различных люксовых брендов. Это были вещи, которые Ян Чагон купил для Хоёпа, у которого было мало тёплой одежды.
Аккуратные пальто, свитера, рубашки, брюки и кроссовки. Хоёп хватал их и швырял во все стороны.
Гнев кипел в нём при мысли о том, что Ян Чагон относится к нему лишь как к инструменту.