Глава 18. Ян Чагон (4.2)
Вскоре Хоёп принялся топтать беспорядочно разбросанную одежду и рвать упаковочную бумагу.
Ему казалось, что он сойдёт с ума, если не сделает хоть этого. В доказательство из его горла вырвалось рычание, а клыки удлинились.
В конце концов, не в силах сдержать гнев, он превратился в рыжего лиса. Даже его длинная, рыжая шерсть встала дыбом, делая его ещё более пушистым, пока он яростно разрывал упаковку. Его дёсны были поцарапаны бумагой и кровоточили, но он не обращал внимания.
«И всё же я верил в его невиновность».
Он верил, что тот был ложно обвинён, что в глубине души он добрый человек, и в конце концов отдал ему своё сердце. Но, вспомнив слова, которыми Ян Чагон описывал его, Хоёп содрогнулся.
Неужели это всё, чем он был для него? Лис, тяжело дыша, кусал и рвал одежду зубами и когтями, но внезапно замер. Он внезапно осознал бесполезность этого.
«Неужели все так живут, когда становятся взрослыми...?»
В конце концов, лис лёг на груду разорванной упаковки и одежды. Свернувшись калачиком и спрятав голову, ему захотелось просто исчезнуть.
В человеке, которому он открыл своё сердце, он увидел образ отца, которого так презирал. Отец — слово, о котором он даже не хотел думать.
Неужели Ян Чагон тоже притворялся добрым ради собственной выгоды, потому что держал слабость Хоёпа? И в конце концов даже запер его.
Лис, тихо всхлипывая, так ненавидел эту реальность, что впился клыками в свою переднюю лапу.
В конце концов, на лапе показалась кровь, но ему было всё равно. Он всегда держал своё сердце на замке, никому не доверяя, и только начал открываться Ян Чагону. Осознание своего положения было мучительно до безумия.
Если бы его сестра узнала, насколько жалким она бы его сочла? Или она захотела бы убить Ян Чагона? Или посмотрела бы на него с отвращением за то, что он поверил человеку, пообещавшему вызволить её?
Лис, по щекам которого текли слёзы, посмотрел на свою лапу.
Всякий раз, когда они с сестрой были в своих истинных формах, люди говорили, что они похожи, и он постоянно думал о семье.
С тяжёлым сердцем Хоёп побрёл по комнате и направился к столику в углу спальни. Там он увидел крепкий алкоголь, который Ян Чагон иногда пил, страдая от бессонницы.
Лис посмотрел на коричневую, дорогую бутылку, затем отряхнул шерсть и превратился обратно.
Медленно вернувшись в человеческую форму, Хоёп вытер слёзы и тяжело опустился на пол перед столиком, укутавшись в одеяло.
«Зачем он зашёл так далеко, что запер меня...?»
Он не мог понять его истинных намерений, и это было мучительно. Хоёп глубоко вздохнул, держа бутылку с алкоголем.
Псовые звери чувствительны к алкоголю и должны быть осторожны, и Хоёп, будучи лисом, был одним из них. Он не знал своей нормы, так как редко пил, но Хоёп без колебаний налил полный стакан виски.
Запах крепкого алкоголя заставил его наморщить нос, но он вытер слёзы и уставился на стакан. Затем, задержав дыхание, он осушил его.
Горло словно горело, но Хоёп вытерпел и допил стакан до дна. Он выпил, хотя знал, что должен быть осторожен.
Он думал, что если напьётся до потери сознания, то, возможно, сможет что-то сделать с Ян Чагоном или хотя бы умереть. Всего один стакан, и его разум начал быстро затуманиваться.
Было уже поздно, когда Ян Чагон вернулся домой.
С тех пор как он запер Хоёпа, он работал из дома, но на этот раз ему пришлось ненадолго выйти, чтобы разобраться с кое-какими личными делами. Хотя его не было всего час-другой, он всё время думал о Хоёпе и нервничал.
Ян Чагон устало вздохнул и сразу же направился на второй этаж. Он хотел проверить, как там Хоёп.
До сих пор, когда Хоёп слышал, как он входит, он встречал его пинками по двери или криками. Но сегодня почему-то было тихо.
Учитывая поздний час, не было бы ничего странного, если бы он уснул, но Ян Чагон ускорил шаг, охваченный тревогой. Его рука, отпирающая дверь, тоже была грубой и поспешной.
Как только он открыл дверь, ему открылся весь этот беспорядок.
До сих пор Хоёп только злился на него, но сегодня он выместил свой гнев по-другому. Похоже, он достал одежду из гардеробной и разбросал её по всему полу, спрятав дорогие аксессуары и часы в сумку под своей одеждой.
Учитывая недавние перемены в поведении Хоёпа, нельзя было терять бдительность. Убедившись, что дверь заперта, он подошёл к дивану у кровати. Хоёп спал, свернувшись калачиком под одеялом.
Увидев это, Ян Чагон неторопливо снял пиджак. Лицо Хоёпа, мирно спящего, почему-то раскраснелось. Заметив следы на столике, он понял, в чём дело.
«Сколько же он выпил этого крепкого алкоголя?»
Это был виски, который он держал на столике для бессонных ночей. Хоёп выпил его и сильно опьянел.
Он обеспокоенно проверил, сколько тот выпил, но, судя по всему, это был всего один стакан. Неужели он так опьянел от одного стакана?
Он перепроверил, но это было точно, и он горько усмехнулся. Раскрасневшееся лицо Хоёпа и одна рука, безвольно свисающая с дивана, ясно показывали, что он пьян в стельку, но количество выпитого было смехотворно малым.
«Он так опьянел от одного стакана?»
Ну, это был крепкий алкоголь, так что в этом был смысл.
Это была явная попытка досадить ему, но видеть, как он попался в собственную ловушку, было просто забавно. Это было похоже на простую басню, где лиса терпит неудачу из-за своей недальновидности, но реальность, которую ощущал Ян Чагон, была куда более захватывающей.
Усмехнувшись, Ян Чагон осторожно поднял Хоёпа и уложил его на кровать. Даже когда он нёс его, Хоёп лишь тихо постанывал. И даже когда он поцеловал его в лоб, тот не выказал отвращения, а просто крепко спал.
Было странно вспоминать, как он морщился от поцелуев и смущался, хотя они уже занимались сексом.
Уложив Хоёпа, он посмотрел на кучу новой одежды, которую он ему купил. Она была в беспорядке. Были даже следы зубов и когтей, словно он рвал её в своей лисьей форме.
Глядя на куски, которые он так старательно разорвал, это казалось произведением искусства. Вероятно, это был сигнал не обращаться с ним как с домашним лисом.
Ян Чагон наступил на порванную одежду, подумав, что нужно будет купить новую, и посмотрел на Хоёпа.
Как ему удалось подобрать такую милую вещицу?
Ослабляя галстук, он не мог оторвать глаз от Хоёпа, который спал, обнимая свой лисий хвост. Из него вырвался удовлетворённый вздох.
В последнее время он все дни был в дурном настроении из-за дела об убийстве, но, глядя на Хоёпа, всё это уходило прочь.
«Не думал, что я любитель детей».
Честно говоря, Хоёп с его светлыми и юными чертами не был его типом. Сначала было забавно видеть, как он заставляет свои нежные лисьи глаза под светло-каштановыми волосами казаться свирепыми, морщит маленький нос и рот и выплёвывает гнев.
Когда он хлопал своими мягкими, похожими на хлеб лисьими ушами или использовал свой хвост размером с бедро как полотенце, он невольно усмехался. Но каждый раз, когда он видел его таким, это было забавно, и он продолжал чувствовать себя притянутым к его неповторимой наивности.
Сначала он был насторожен, подозревая, что тот убийца, но как только он проявил немного доброты, тот смотрел на него с надеждой и осторожно приближался. И даже опирался на него — честно говоря, это было волнующе и приятно.
Дать доверие и быть тем, на кого полагаются, убийце, которого боишься.
Возможно, потому что он прожил жизнь, где доверие было лишь иллюзией, в тот момент, когда он увидел это наивное доверие, он начал видеть лиса в новом свете.
Если бы лис интересовался только его безупречной внешностью или они встретились бы в обычной обстановке, он бы никогда не почувствовал этого. Но лис, который ясно видел, как он перевозит труп, и называл его убийцей, превратил свой настороженный взгляд в доверие. Не то чтобы он был сентиментально тронут этой переменой. Он просто..
«Кто-то, кто видел моё дно и всё равно в конце концов поверил мне».
Одно лишь существование такого человека вызывало у него странный трепет.
Когда он начал это чувствовать? Наверное, с самого дня встречи с лисом. Даже когда он нашёл мёртвого родственника в своём собственном номере, он ничего не почувствовал.
Управлять казино означало видеть отбросов человечества каждый день. Это означало быть свидетелем всевозможных афер, ростовщичества и даже продажи людьми своих тел или семей. Видеть трупы было обычным делом. В тот день он видел особенно мерзкие вещи.
Он видел, как тот занимается сексом с охранником по камерам наблюдения. Тем временем в других частях казино люди играли на карманные деньги, выданные на транспорт, а другие пытались участвовать в играх в обмен на минет.
Устав от бесконечной вереницы человеческой грязи, Ян Чагон сказал своим сотрудникам разобраться с этим и вернулся в свой кабинет.
Сколько лет прошло с тех пор, как он потерял интерес к сексу, выпивке и даже улыбкам, устав от отбросов человечества?
Каким бы прибыльным ни был бизнес, Ян Чагон просто устал от всего. Он думал, не лучше ли было бы передать всё Ян Югону, но он уже жил ради успеха и не мог повернуть назад.
Его первоначальной причиной взять на себя управление казино было желание быть признанным достойным членом семьи и клана и получить влияние. В итоге его способности признали, но волкособ не мог смешаться с волками. К тому же он сам презирал своего отца, который всю жизнь страдал от патологической ревности, и не мог по-настоящему вписаться в мир моногамных волков.
Так он прожил годы с чувством пустого долга. В тот день, проработав допоздна, он спустился в свой номер, чтобы отдохнуть.
И в тот момент, когда он переступил порог, он обнаружил этого ублюдка мёртвым на кровати. Ян Югон.
Он всегда был наркоманом, который, казалось, не проживёт долго. Но, возможно, желая отомстить напоследок, он лежал там мёртвый, с широко открытыми глазами.
Труп не удивил его. Ян Чагон, засунув руки в карманы, подошёл, чтобы рассмотреть мёртвое лицо, и раздражённо нахмурился.
Убедившись, что признаков жизни нет, он спокойно заговорил с трупом:
— Даже если ты умрёшь в моём номере, ничего не изменится.
Это было хлопотно. Но он всё же был родственником с влиянием. Если станет известно, что он умер в его номере, реакция людей была предсказуема — Ян Чагон убил своего родственника.
Казино и без того было местом, где происходили всевозможные инциденты, поэтому он даже нанял ростовщиков для управления. Это упрощало контроль. Именно поэтому его имя часто всплывало, когда случалось что-то грязное.
Даже если он пытался держать всё в рамках, здесь было обычным делом, когда люди продавали органы или бесследно исчезали. Будучи вовлечённым в такие вещи, никто не поверил бы, что Ян Югон покончил с собой в его номере. Даже его отец.
Он не ждал ничего от семьи, но ненавидел хлопоты.
Затем он заметил следы удушения на шее Ян Югона.
Это означало, что Ян Югон не убил себя. Внимательно разглядывая следы, Ян Чагон насторожился.
«Кто-то пытается подставить меня в убийстве».
Если бы он заявил об этом или вызвал своих сотрудников, всё могло бы пойти по их плану. Даже если это были беспочвенные подозрения, следование стандартным процедурам было бы опасным. Таков был этот мир.
Приняв решение, Ян Чагон подумал о вскрытии, быстро погрузил тело в машину и поспешил уехать.
Но в жизни крупные события часто случаются одновременно.
Выезжая из отеля, из темноты внезапно выскочила какая-то фигура. Но он нажал на тормоза, и не было ощущения, что он кого-то сбил. Тем не менее, он включил аварийку и вышел, чтобы проверить.
Какой-то молодой парень, которого только что задели, катался по земле перед машиной, размахивая хвостом.
«Сопляк, блять. Мошенничество среди ночи?»
Сначала он подумал, что это наглая попытка обмана, но вскоре увидел гипс на его правой руке и понял, почему тот корчится от боли. Должно быть, он ударился о уже травмированное место, потому что он держался за руку и стонал от боли. Несмотря на боль, его миловидное лицо, смотрящее свирепыми, но нежными глазами, было необычным.
Лис — это объясняло его изящную внешность. Несмотря на бледное лицо, он дерзко огрызался, яростно утверждая, что он хищник, и в конце концов, не в силах сдержать эмоции, даже заплакал.
— Хнык, хён, ты что, своим телом зарабатываешь?
Честно говоря, его смелое, наивное поведение было новым и волнующим. Он в итоге стал парнем, который продаёт себя в отеле, но вместо обиды он почувствовал необычное возбуждение.
Годы, проведённые в грязи казино, где даже труп был лишь досадной помехой, и вот наконец случилось что-то захватывающее.
Он редко к чему-то привязывался в жизни, но когда он начинал интересоваться, его одержимость была сильной. Однако впервые объектом его интереса была не вещь, а человек. Вспыльчивый, колючий лис, который даже взял у него номер. Но с невинной стороны, которая заставляла его говорить «спасибо», когда он протягивал руку.
Он был слишком ценен, чтобы отпускать, и он чуть было не выбросил тело и не забрал его, но, боясь, что тот убежит, он подавил свои чувства и сказал:
— Я обязательно свяжусь с тобой.
Лицо лиса после этого побледнело, но ему было всё равно. Когда он снова сел за руль, на лице Ян Чагона впервые за долгое время появилась настоящая улыбка. Несмотря на то, что его подставляли в убийстве, сердце билось быстрее при мысли о встрече с лисом.