Глава 19. Ян Чагон (4.3)
Затем внезапная мысль заставила кровь застыть в жилах.
«Если лис увидел тело, он может быть в опасности».
Он был тем, к кому он наконец проявил интерес. Он случайно встретил его, когда перевозил тело, и теперь появилась переменная.
Думая о лисе, Ян Чагон немедленно организовал вскрытие. Кто-то, пытающийся подставить его, мог нацелиться на Хоёпа, чтобы узнать, где находится тело или чтобы завершить подставу. В любом случае, это было неприятно, но именно в этот момент возникла необходимость держать лиса рядом.
Сначала он привёл его только из-за мимолётного интереса, по прихоти. Но почему он не мог заставить себя предать эти доверчивые, полные надежды глаза?
В тёмной комнате Ян Чагон сидел рядом со спящим Хоёпом, теребя кончик лисьего хвоста, который тот обнимал.
Хоёп никогда не выражал к нему романтических чувств и не соблазнял его, но он всё равно влюбился в него, и их роли поменялись.
«Если бы он просто был послушным, я бы быстро заскучал».
Он всегда огрызался, иногда говорил резкости и даже играл с ним в неприятную игру, угрожая вызвать полицию. Он поддался этой угрозе и возбудился.
Он думал, не фетиш ли у него на угрозы, но дело было не в этом. Ему просто нравилась наивная сторона лиса: то, как он жалко угрожал, проявлял прямолинейность и в конечном счёте всё равно доверял ему и всё больше полагался на него.
Видеть его дно, постепенно доверять и полагаться на него — сам этот факт заставлял его чувства к Хоёпу расти всё сильнее. Тем более, что это было то, чего он никогда не получал от своей семьи.
«В последнее время он немного изменился, но...»
Было бы ложью сказать, что он не был расстроен. Но как только дело будет раскрыто, он верил, что Хоёп снова поймёт его. Всё, что он делал, было для Хоёпа.
Почувствовав облегчение, Ян Чагон лёг рядом с Хоёпом, даже обнажив уши и хвост.
Лёжа на боку, он смотрел на мирно спящего Хоёпа. Особенно выделялись его длинные ресницы и нежные черты лица. Даже лёгкое шевеление пушистого лисьего хвоста в его объятиях казалось особенным.
Неужели он нарочно соблазняет его, двигая хвостом? Или он просто иногда вздрагивает ресницами во сне? Эти едва заметные движения постоянно привлекали его внимание.
Внезапно ему захотелось лизнуть его. Возможно, он сошёл с ума, каждый день видя, как Хоёп скалится и борется с ним, но всякий раз, когда он видел Хоёпа, он возбуждался, словно годы безразличия к сексу были ложью.
Для Ян Чагона секс был просто случайным, обременительным действием, которое нужно было время от времени совершать. Он встречался только с женщинами, потому что любил мягкие тела, но после встречи с Хоёпом ему показалось, что он открыл свои истинные предпочтения.
«Неужели моим вкусом всегда было мучить рычащего сопляка?»
Среди этих неопределённых чувств он бесчисленное множество раз представлял, как держит лиса в объятиях, до тошноты. Это было невыносимо.
После того как они сделали это, его жажда не утолилась, а только усилилась, но Хоёпу всё ещё было трудно с сексом, поэтому сдерживать своё возбуждение было сущей пыткой. И сегодня особенно трудно было сдержаться.
От крепко спящего Хоёпа исходил слабый запах алкоголя и тёплый запах тела. Осторожно притянув его свернувшееся тело ближе, он поднёс невинное лицо, погружённое в глубокий сон, ещё ближе.
Он действительно бесстрашен. Даже имея улики, он всё равно видел в нём убийцу. И он отчётливо помнил, как сильно тот дрожал, когда он впервые привёз его сюда, а теперь он осмеливался противостоять ему только из-за того, что у него есть улики.
Мысль о том, что этот мягкий, пушистый комочек — хищник, вызвала у него горькую усмешку.
Повернувшись на бок, Ян Чагон начал легонько постукивать кончиками пальцев по щеке и шее Хоёпа. Хоёп лишь слегка дёрнул одним лисьим ухом, не подавая признаков пробуждения. Постепенно площадь касания его руки увеличивалась, скользя по талии, как змея.
Вскоре Ян Чагон закатал свободную футболку Хоёпа. Когда он поднял её выше груди, открылась белая грудь с особенно маленькими розовыми сосками.
Подавив желание немедленно припасть к ним губами, он начал нежно гладить эту область, и Хоёп слегка нахмурился, издав недовольный звук.
Вскоре Хоёп повернулся на бок. Теперь Ян Чагон смотрел прямо на его невинное спящее лицо.
Он видел, как лисьи уши пару раз быстро дрогнули, как шевелились его губы и как дрожали его длинные глаза. Видеть это было так мило и замечательно.
В конце концов, Ян Чагон долго смотрел на его бледное лицо, а затем плюхнулся рядом с ним.
Ему хотелось ласкать его, как ему заблагорассудится, даже тереться о него членом, спит он или нет, но, глядя на безобидное лицо Хоёпа, он не мог заставить себя сделать это. Он бы возненавидел это, и не просто поморщился бы. Он знал разницу, поэтому у него не было выбора.
В конце концов, Ян Чагон притянул тело Хоёпа к себе и обнял его.
Хоёпу, казалось, нравилось тепло его объятий — он издавал похожие на сонные бормотания звуки и устраивался в них поудобнее.
Глядя на него, Ян Чагон горько усмехнулся.
«С каких это пор я стал таким заботливым?»
Он уже показал Хоёпу свою худшую сторону, а теперь колебался, боясь, что его возненавидят. Это было смешно.
Если бы он мог вернуться в прошлое и тщательно скрыть всё дело, изменилось бы что-то? Но это было бесполезно, поэтому он отогнал эту мысль.
«Всё, что я могу сделать, — это восстановить доверие».
На это потребуется много времени, и сначала нужно раскрыть дело, но Ян Чагон был готов ждать.
Вздохнув, глядя на Хоёпа, Ян Чагон проверил дату. Было уже за полночь, и наступила пятница. Вспомнив, что по пятницам Хоёп обычно разговаривает со своей сестрой, он подошёл к тому месту, где висело его пальто, взял конфискованный телефон Хоёпа и аккуратно положил его на тумбочку рядом со спящим Хоёпом.
«Он достаточно умён, чтобы не вызывать полицию».
Точнее, он думал, что Хоёп может счесть это бесполезным и блефом. Но он не хотел прерывать связь с его сестрой. Если он сломает эту опору, Хоёп может не выдержать всех шокирующих событий и сломаться.
Хоёп был ещё слишком молод. Одно лишь вовлечение в дело об убийстве было для него непосильным бременем. Ради него Ян Чагон решил предложить свою собственную форму утешения.
Вскоре Ян Чагон превратился в свою истинную форму.
Белый волкособ слегка встряхнулся у кровати и бесшумно забрался на неё. Он ткнулся носом в шею спящего Хоёпа, вдохнул его запах, коротко лизнул это место и лёг рядом. Даже во сне Хоёп слегка пошевелился от щекотки, и это было очаровательно.
Волкособ долго смотрел на спящего Хоёпа. Было забавно, что Хоёп принимал его за Ру, когда он был в форме волкособа, но, поскольку так было лучше, он решил появляться в этом облике.
Изначально Ру был щенком, которого Ян Югон привёз, чтобы насмехаться над ним за то, что он волкособ.
«Я привёз его, потому что он похож на тебя, белый дворняжка. Как тебе?»
Он не смог выгнать скулящего щенка, которого тот держал за шкирку, оставив его, и, к счастью, Хоёп не мог отличить Ру от него. На самом деле, если стоять рядом, разница в размерах была заметна, но Хоёп никогда не видел Ру вблизи, поэтому не мог их различить.
Сначала ему казалось это забавным, и он в шутку ложился спать рядом с ним. Теперь он притворялся Ру, осознавая, что Хоёп чувствует себя спокойно и засыпает только тогда, когда он в облике волкособа.
Звери редко показывают свою самую сокровенную форму — истинную. Но тот факт, что он показывал её, означал, что Хоёп стал для него комфортным и особенным существом.
Вскоре волкособ лёг рядом с Хоёпом, словно обнимая его, и закрыл глаза. Иногда лисьи уши Хоёпа щекотали его чёрный нос, поэтому он облизывал их несколько раз, а затем клал подбородок на подушку.
Хоёп, увидевший его, словно привык, снова уткнулся в его объятия и уснул.
Волкособ посмотрел на Хоёпа, затем прижался к нему ближе и закрыл глаза. Но вид Хоёпа, успокаивающегося после того, как он убедился, что это волкособ, тяжким грузом лёг на его сердце.
Мысль, которая внезапно пришла ему в голову, болезненно задержалась. Возможно, это был инстинкт. Способ удержать рядом единственного человека, который ему доверял.
На следующий день Хоёп проснулся с ужасным похмельем. Особенно болел желудок, и он стонал, держась за грудь. Он и так плохо переносил алкоголь, а выпив такое крепкое, похоже, совсем расстроил желудок.
«Куда делся Ру..? Он уже ушёл?»
Когда он ненадолго просыпался ранним утром, Ру был рядом, и он спал спокойно, но когда он проснулся снова, его не было, и стало пусто.
Неужели Ян Чагон нарочно впустил Ру, а потом убрал его? Ну, Ру тоже нужно было позавтракать, так что это имело смысл.
Затем Хоёп увидел что-то на тумбочке.
Это был его телефон, который Ян Чагон забрал. Он был аккуратно положен на тумбочку, словно его вернули ночью.
Хоёп быстро схватил телефон и проверил, работает ли он. К счастью, он был цел, просто немного разрядился.
Он волновался, потому что сегодня был день, когда должна была позвонить его сестра. Он не знал, учёл ли это Ян Чагон и вернул его, но это было облегчением.
«Почему он вернул его? ...Потому что звонок в полицию всё равно был бы бесполезен?»
Он забеспокоился, не сделал ли Ян Чагон с телефоном чего-то, и внимательно осмотрел его, но на задней стороне была приклеена записка.
[Я ничего не делал с твоим телефоном, так что не волнуйся и свяжись с сестрой. Или свяжись со мной.]
Он прочитал его мысли идеально.
Хоёп задумался, неужели он такой читаемый, но он знал, что Ян Чагон не из тех, кто лжёт в таких вещах, и поэтому успокоился.
«Запирает меня по своей прихоти, а теперь это...»
Он всё ещё был недоволен, но возвращение телефона стало для него небольшим утешением.
Но теперь, когда у него снова был телефон, Хоёп не мог никому позвонить. Все его дружеские отношения были разрушены из-за долгов, так кому он мог сейчас позвонить? Попросить о помощи? Попросить вызвать полицию? Даже если бы он это сделал, скорее всего, всё бы замолчал Ян Чагон.
Затем его взгляд упал на один номер.
Вспомнились его доброе лицо и голос.
«Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, просто скажи мне».
Его палец завис над именем, но Хоёп долго колебался. Даже если он брат Ян Чагона, он, казалось, не знал о деле об убийстве. Если он свяжется с ним и попросит о помощи, с Ян Чагоном может что-то случиться.
Хоёп был удивлён собственными мыслями.
Сейчас он был заключённым у него. Помимо веры в его невиновность, он не хотел беспокоиться о его безопасности.
Он не убил его, но избил до полусмерти человека, который долго работал на него, и вёл себя так, будто ничего не случилось... Но должен ли он просто ждать сложа руки, пока дело не будет раскрыто? Быть запертым под предлогом того, что он его слабость, было просто невыносимо.
В этот момент экран телефона, на который он смотрел, загорелся.
Вздрогнув, Хоёп сел и выронил телефон на кровать. На экране высветился знакомый код города. В это время это точно была его сестра, звонящая из тюрьмы.
— Ты чего не отвечал? — Спросила сестра, смешивая беспокойство и раздражение.
Хоёп не мог сказать, что его заперли, и просто сказал: «Прости». К счастью, сестра не стала допытываться.
— Ты ел или нет? Скажи прямо, чёрт возьми.
— Ты говоришь уклончиво, так ещё давно не звонил. Что-то случилось?
Услышав голос сестры, у него защипало в глазах. Как он мог рассказать ей о том, что случилось с ним, о том, что он видел человека, залитого кровью, и о том, что его заперли? Он вспомнил, почему всё так плохо.
«Я вытащу твою сестру из тюрьмы».
Он заключил контракт с Ян Чагоном на этом условии, но теперь он даже не знал, как продвигаются дела. Он был заперт, и звонок в полицию мог быть бесполезен — как он мог сказать это?
В этот момент сестра спросила:
— Ты же говорил, что наймёшь адвоката?
Слово «просто» заставило его сердце сжаться. От разочарования у Хоёпа наконец навернулись слёзы.
С детства, когда он был расстроен или зол, он невольно плакал, и он ненавидел себя за это. В конце концов, переполненный эмоциями, Хоёп проглотил слёзы и пробормотал:
— Ну... всё немного усложнилось. Может, потребуется время.
— Тот, кто обещал помочь... случилось кое-что плохое.. и я ошибся..
— Ничего, правда. Если я ещё раз поговорю с ним...
Внезапно сестра дрожащим голосом назвала его по имени. От этого у Хоёпа сердце ушло в пятки, словно его секреты раскрыты. Затем сестра спросила:
— Почему этот человек вообще предложил тебе помочь?
Голос сестры был низким и пугающим. Но он дрожал.
Как и Хоёп, его сестра тоже выросла, получая помощь от благотворительных организаций и других, поэтому она, вероятно, знала. Что помощи без оплаты не существует.
Так же было и с ним и Ян Чагоном. Отношения, связанные контрактом. Его изначально похитили и привели сюда, но он согласился молчать о теле в обмен на деньги и освобождение сестры. Он ввязался в уголовное дело — как он мог рассказать об этом сестре?
В конце концов, Хоёп вытер слёзы, его голос дрожал:
— Я думал, он хороший человек, но теперь я не знаю, можно ли ему верить...
Голос сестры был низким и дрожащим. Хоёп онемел, открывая и закрывая рот. Он не мог рассказать сестре правду. Это была слишком долгая история, и он не хотел волновать её, особенно потому, что она уже была в тюрьме.
— Я спрашиваю, что он с тобой сделал!
Вздрогнув от резкого окрика, Хоёп подпрыгнул. Хотя сестры не было рядом, у него сердце ушло в пятки.
Давно он не слышал, чтобы сестра по-настоящему злилась. Это был первый раз, когда она плакала. Он мог сказать по её дрожащему голосу, слышному в трубке при каждом вздохе. Его гордая сестра плакала.
Вздрогнув, Хоёп заикаясь попытался смягчить свой ответ:
— Он, он не.. отпускает меня домой.
— Н-но это не так плохо, как ты думаешь. Я сказал, что хочу расторгнуть контракт, так что мне просто нужно поговорить с ним...