Глава 20. Ян Чагон (4.4)
— Пожалуйста, очнись.... Он тебя держит взаперти, как ты можешь говорить, что это не страшно?
— Ты же не просто так захотел расторгнуть контракт, верно?
— Ты тоже знаешь. Не все, кто предлагает помочь, оказываются хорошими людьми...
Хоёп застыл, тупо уставившись в пол.
Он думал о Ян Чагоне как о хорошем человеке. Поэтому он доверял ему, поэтому оставался рядом, веря в его невиновность. Конечно, это были договорные отношения, и он оставался отчасти из меркантильных соображений, чтобы вытащить сестру.
Но если это причиняет боль его сестре, какой смысл соблюдать контракт? Какой смысл оставаться здесь?
—...Пожалуйста, Хоёп. — Позвала сестра со вздохом.
Хоёп с трудом ответил: «Ага». Сестра, словно уже многое поняла, умоляюще произнесла:
— Мне всё равно, просто... выберись оттуда и найди безопасное место. Хорошо?
— Я всё равно выйду через несколько лет, зачем ты это делаешь? Если с тобой что-то случится, как я буду дальше жить...
Голос сестры дрожал. Чувство вины сдавило грудь.
— Не живи, как отец или я... Хорошо?
— Не оставайся рядом с плохими людьми, которые делают тебе странные вещи.. Мне правда тяжело это выносить.
Слова вонзились в сердце, как заноза.
Хоёп вспомнил своё положение, запутанное в деле об убийстве, и принял решение — выбраться отсюда, подальше от Ян Чагона. Даже если Ян Чагон невиновен, он не хотел быть инструментом в руках того, кто пытался убить человека. Нет причин оставаться рядом с тем, кто похитил и запер его без объяснений.
— Как я могу не волноваться...?
— Нет, я... всё улажу. Правда, не волнуйся.
«Я смогу», — пробормотал он, успокаивая сестру. Глаза Хоёпа, смотревшие в окно, стали решительнее.
Вскоре время разговора истекло, они коротко попрощались и завершили звонок.
Хоёп тупо смотрел на потухший экран телефона, вспоминая всхлипывающий голос сестры. И её слова о том, чтобы не жить, как отец. Если так, ответ был один.
План был медленным, но неуклонно осуществлялся. Хоёп тщательно подготовился. Он запихнул наличные в повседневную одежду и плотно скатал её в узел размером с два кулака, чтобы унести в истинной форме.
Хоёп с решительным видом достал припасы, спрятанные под кроватью.
«Побег в истинной форме — самый верный способ».
Он знал, что выходить в истинной форме, не имея возможности говорить или пользоваться руками, опасно. Особенно для лиса, хищника.
Если гражданский вызовет полицию, им придётся выезжать, чтобы проверить, дикое это животное или зверь. Но побег в человеческой форме будет легче заметить, поэтому он решил действовать неожиданно, передвигаясь в истинной форме.
Неудобство необходимости нести одежду в зубах на случай, если придётся вернуться в человеческую форму, было для Хоёпа небольшой платой.
«Вечернее время... Промежуток между тренировкой и тем, как он приносит еду, самый длинный».
У Ян Чагона был довольно стабильный распорядок. Он никогда не пропускал тренировку, вероятно, потому что страдал бессонницей и намеренно утомлял себя. Так или иначе, для Хоёпа это был его шанс.
Осмотрев большую комнату, соединённую с гардеробной и ванной, Хоёп бесшумно вздохнул.
Ещё раз оглядевшись, чтобы убедиться, что поблизости нет слуг, Хоёп зашёл в гардеробную и достал свёрток с одеждой, спрятанный в глубине ящика.
Это была тонкая футболка, спортивные штаны, телефон и наличные, едва уместившиеся в один узел. Наличные были деньгами, полученными от Ян Чагона в качестве отступных. Он боялся, что его могут отследить по телефону, как в кино, но Хоёп планировал принять меры, чтобы Ян Чагон не смог его найти.
Достав перманентный маркер, который он ранее попросил у слуги, Хоёп направился в душ. Он включил воду и начал писать крупные буквы на зеркале.
Поверх своего нахмуренного лица в отражении были нацарапаны большие, грубые буквы, словно он изливал свои эмоции.
Хоёп опустил маркер и облегчённо вздохнул. Ещё не всё было кончено, но, написав слова, которые держал в себе, он почувствовал облегчение.
Хоёп перепроверил вещи, свёрнутые в узле, затем связал шторы в ванной вместе. Он выбросил самодельную верёвку для побега в окно.
Висеть на ней в человеческой форме было бы самоубийством. Вместо этого Хоёп вздохнул и начал медленно превращаться в свою истинную форму — лис.
Встряхнув затекшее тело, рыжий лис взял в зубы узел размером с два кулака и запрыгнул на подоконник.
Окно, откуда обычно открывался вид на гору, стал идеальным путём к отступлению. Но даже со второго этажа высота была приличной, поэтому лис нервно переминался с лапы на лапу.
Худшим сценарием было бы, если бы его поймал Ян Чагон.
Лис нервно огляделся, затем собрался с духом и сбросил узел вниз. Не было зловещего звука разбитого телефона. Одежда, должно быть, послужила хорошей подушкой.
Лис крепко сжал зубами ткань шторы и, нервничая, посмотрел вниз с подоконника.
«Как в детстве. Я часто так играл».
Нести что-то в зубах и раскачиваться — это было как раньше. Силы его челюстей должно было хватить, чтобы выдержать собственный вес. И шторы тоже. Наконец решившись, лис сжал зубы на шторе и оттолкнулся передними лапами от подоконника.
Вскоре связанные шторы вытянулись наружу, и лис повис на них. К счастью, шторы выдержали вес, опустив его на высоту примерно равную росту Хоёпа. Даже это было довольно высоко для маленького лиса, но оставалось только надеяться на траву внизу.
Вскоре лис, цепляясь за стену, осторожно спустился по шторам и спрыгнул.
Он пару раз перекатился по травянистому склону заднего двора, но благополучно приземлился.
Лис, всё ещё с травой в шерсти, быстро осмотрелся в поисках охранников и, никого не обнаружив, поспешно подхватил узел в зубы. Его целью была собачья калитка под забором, которую он присмотрел ранее.
Прежде чем пройти через неё, лис бросил последний взгляд на особняк. Туда, где, вероятно, тренировался Ян Чагон. На мгновение перед глазами возник образ доброго Ян Чагона, и он заколебался. Но вскоре лис отвернулся.
«Мы с самого начала встретились неправильно».
Начиная с дорожной аварии и заканчивая впутыванием в дело об убийстве. Его подставили, но чтобы снять обвинения, он похитил и запер его. И даже пытался убить человека. Хоёп не мог защищать такого человека. Потому что не хотел жить, как его отец.
«...Если бы мы только встретились не из-за дела об убийстве».
Даже когда эта мысль задержалась в голове, лис сделал шаг вперёд. Как только он вышел из собачьей калитки, начиналась гора, поэтому нужно было быстро двигаться, чтобы сбежать.
Осенняя гора была покрыта опавшими листьями, и каждый шаг маленького лиса сопровождался сухим шелестом. Это было похоже на звук рассыпающегося сердца Хоёпа.
Лис на мгновение задержался у подножия горы, чтобы ещё раз взглянуть на особняк, а затем поспешил дальше. Чтобы больше не быть привязанным к роли инструмента Ян Чагона.
Ян Чагон с острым взглядом посмотрел на свою руку. На протяжении всего душа после тренировки его преследовало отчётливое чувство надвигающейся беды.
Дни были напряжёнными до предела. Ему казалось, что что-то не так. День, когда это чувство началось, был ясен — второй день, когда он показал Хоёпу кровь.
Хоёп явно открывался ему, становился ближе. Теперь же казалось, что они вернулись в самое начало.
Не то чтобы он боялся его. Скорее, это было похоже на то время, когда страх только исчез. Как зверь, особенно хищник, он был от природы чувствителен к настороженности, поэтому мог сказать — Хоёп был настороже по отношению к нему.
«Может, стоило рассказать ему всё...?»
Он думал, не ошибкой ли было не объяснить, почему он попытался разобраться с секретарём. Но, поразмыслив, он всё ещё не решался сказать.
Секретарь пытался впутать Хоёпа в дело об убийстве. Если бы всё пошло не так, Хоёп мог бы взять на себя всю вину. Было ли это подстроено его отцом, неясно, но он был на это способен.
Он несколько раз пытался связаться с ним напрямую, но не мог до него дозвониться, и это было мучительно. В конце концов, он предупредил секретаря, применив силу. К сожалению, Хоёп это видел.
Но что, если бы он сказал Хоёпу правду?
«Тебя могли бы подставить в убийстве».
Хоёпу было всего 21, он был слишком молод. Нет никакой возможности, чтобы он справился с такой суровой правдой, и шок был бы огромен. И...
«В конце концов, он бы возненавидел меня или отдалился».
Он должен был признать это. Он скрыл правду от Хоёпа, потому что боялся этого.
Он сделал это из желания не шокировать его, но не дало ли это обратный эффект?
Ян Чагон вздохнул, закончил душ и вышел. Даже вытираясь и надевая свежую футболку и спортивные штаны, он не чувствовал себя отдохнувшим. Один лишь взгляд на изменившиеся глаза Хоёпа, одна лишь мысль о его настороженности по отношению к нему заставляли сердце сжиматься.
«Но даже так, ему было лучше не знать».
Или, возможно, будет лучше рассказать ему, когда всё уладится.
Приняв решение, Ян Чагон вытер волосы полотенцем и направился на второй этаж. Он подумал, что предложит Хоёпу прокатиться на машине, чтобы поднять ему настроение, ведь он, должно быть, чувствовал себя запертым.
Войдя в большую комнату на втором этаже, он увидел аккуратно убранный интерьер.
Из душа доносился шум воды, но что-то было не так.
Сосредоточившись на звуке, уши Ян Чагона насторожились. Чуткий слух улавливал шум воды более отчётливо.
Ян Чагон направился прямо в ванную и постучал.
Было неестественно тихо. Он слышал звук льющейся воды, но она, казалось, падала не на тело человека, а прямо на пол. К тому же Хоёп обычно принимал душ быстро и всегда отвечал, даже если просто ворчал.
Неестественность ситуации заставила Ян Чагона нахмуриться от неясного беспокойства.
Подумав о возможности, которой он хотел избежать больше всего, Ян Чагон без колебаний схватился за дверную ручку. Нужно было взять мастер-ключ, но на это не было времени.
Приложив усилие, он с силой повернул ручку, сломав её и толкнув дверь. Ян Чагон без колебаний вошёл внутрь.
Вода из душа наполняла ванну. Сначала он перекрыл воду, а затем с недоверием оглядел пустую ванную комнату.
Он точно был здесь — остались следы. Может, его кто-то похитил?
С серьёзным видом оглядываясь по сторонам, Ян Чагон горько усмехнулся. В открытое окно рядом с ванной свисала длинная верёвка из связанных штор — явно для побега. Похоже, были соединены две шторы, но они не выдержали бы веса человека, к тому же окно было слишком маленьким, чтобы человек мог пролезть.
Затем, увидев мокрые лисьи следы на подоконнике, Ян Чагон не смог сдержать смех.
Значит, он сбежал в истинной форме.
Он и так думал, что его поведение в последнее время странное. Он знал, что Хоёп чувствует себя преданным. И всё же... он не ожидал, что тот зайдёт так далеко.
До этого момента он рассматривал вариант держать Хоёпа либо в страхе, либо надёжно запертым. Но, увидев надпись на соседнем зеркале, он понял, что это не выход.
На зеркале были нацарапаны крупные, грубые буквы, написанные перманентным маркером — неизвестно, где он его взял:
[Сукин сын, ты думал, что тебе всё сойдёт с рук?]
[Если найдёшь меня, я всё расскажу твоему брату и всем в твоём отеле, так что даже не пытайся искать.]
Значит, это была расплата за предательство. Он не мог не рассмеяться.
Он не мог сдержаться, опершись на раковину и долго посмеиваясь.
Это был первый раз, когда ему так ответили, и даже метод был по-лисьи хитрым. Он даже прихватил деньги и оставил угрозу перед побегом.
Странное возбуждение сдавило его штаны.
Его дыхание участилось, пока он бормотал. В конце концов, Ян Чагон достал свой болезненно эрегированный член. Грубо поглаживая себя, он провёл кончиками пальцев по нацарапанным лисьим буквам.
Как ему всегда удаётся выбрать именно то, что его возбуждает? Необъяснимый восторг усилил его возбуждение.
Он вспомнил Хоёпа, который, должно быть, планировал этот побег несколько дней, но вёл себя так нормально перед ним. Думая своей маленькой головой, он сделал это. Так нагло.
И почему он находит это таким привлекательным? Потому что это было так необычно? Или он просто сходит с ума от того, как сильно любит Ли Хоёпа?
«Ты говорил, что доверяешь мне, а в итоге сбежал».
Гнев, рождённый предательством, обратился против Хоёпа, и его похоть стала ещё более уродливой.
Чувствуя, как дыхание учащается, Ян Чагон сжал свой член. Вид следов побега и лисьих отпечатков приблизил его кульминацию. Это были знаки, которые он любил так сильно, что хотелось убивать, и всё, о чём он мог думать, — это жадно их облизать.
Затем он заметил крошечное сообщение, нацарапанное в углу зеркала:
[P.S. Хватит говорить, что ты заводишься, скучный ты ублюдок.]
В тот момент, когда он прочитал эти слова, он кончил. Он кончил так быстро, что это опровергало слово «скучный», и брызги жидкости разлетелись по словам на зеркале.
Словно омывая всё тело Хоёпа своим запахом, Ян Чагон излил столько, что пропитал буквы.
Переведя сбитое дыхание, Ян Чагон вымыл руки и тихо рассмеялся. Затем он снова посмотрел на следы, оставленные его рыжим лисом.
Как далеко он мог уже уйти? И в своей маленькой истинной форме, не больше.
Погрузившись в размышления, улыбка на его лице постепенно исчезла.
Спустя долгое время Хоёп добрался до Пусана.
Он поймал такси, доехал до автовокзала и купил билет в Пусан. Он был в Пусане второй раз в жизни, поэтому понятия не имел, куда ехать, но решил направиться к малонаселённой окраине города.
«Нужно экономить деньги... Но, может, просто взять такси куда-нибудь?»
Перед вокзалом, переполненным людьми, он разрывался между желанием сэкономить, воспользовавшись общественным транспортом, и поездкой на метро до конечной станции.
— Молодой человек, такси нужно?
К нему подошёл мужчина и заговорил. Похоже, он зазывал клиентов. С обычной внешностью и такси, явно стоящим рядом, он, казалось, был настоящим водителем.
Но Хоёп не понял, зачем ему так спрашивать, поэтому настороженно посмотрел на мужчину.
— Я довезу дёшево. Садись в мою машину.
Сейчас так зазывают? На вокзале и так полно людей. К тому же водитель, говоря это, постоянно куда-то поглядывал.
Проследив за его взглядом, Хоёп увидел парковку, забитую машинами. Среди них он заметил обычную чёрную машину. В этот момент в Хоёпе проснулась острая настороженность.
Насторожившись, Хоёп сделал шаг назад и покачал головой:
— Нет, спасибо. Я не беру такси.
— Да ладно, я довезу дёшево. Просто ты похож на моего сына.
Быстро сказав это, Хоёп побежал ко входу в метро. Он намеренно смешался с толпой и только запрыгнув в поезд, почувствовал облегчение.
Кто-то за этим стоял? Ян Чагон уже нашёл его? Или он просто столкнулся с какой-то другой опасностью? Он не знал, но был покрыт холодным потом, сердце бешено колотилось.
«Может, это просто был зазывала? Но...»
Даже если так, лучше перестраховаться. Хоёп нарочно несколько раз пересаживался и возвращался, в конце концов выйдя с потоком людей на станции, где выходило много народу.
Так, ранним вечером, он нашёл дешёвый мотель в глубине глухого переулка.
Хуф.... Никаких подозрительных людей не видно, значит, должно быть, всё в порядке.
В окне виднелись дешёвые неоновые вывески. Была ночь, и откуда-то доносились искусственные стоны. Непристойный шум заставил его нахмуриться, но облегчение от того, что он сбежал от Ян Чагона, вызвало довольную улыбку.
«Он думал, что сможет держать меня под наблюдением».
Он, наверное, и представить не мог, что я выскользну в своей маленькой лисьей форме.
Хоёп осторожно развернул скомканную пачку пятидесятитысячных купюр, которые принёс с собой.
Он не смог взять много, только то, что мог удержать в маленькой лисьей пасти вместе с одеждой, но это всё равно было много. После оплаты проезда, одежды и мотеля, иметь столько остатка было неплохим результатом. Привычка быть экономным действительно помогла.
Хоёп пересчитал оставшиеся деньги и аккуратно убрал их в карман. Ему придётся здорово экономить для будущей жизни в бегах. Кроме того, это были деньги на адвоката для сестры. Возможно, ему придётся подрабатывать, чтобы добавить, но это было хорошее начало.
«Гонорар адвоката примерно такой, и я уже заплатил за аренду дома, так что это нормально... Может, я спрячусь недели на две, а потом вернусь домой?»
Он сбежал, но намеренно не строил конкретных планов. Так Ян Чагону будет труднее его найти.
Он не знал, как далеко тот готов зайти в его поисках, даже рискуя заявлением в полицию. Возвращаться домой казалось слишком опасным, но у Хоёпа была одна страховка.
[Если найдёшь меня, я всё расскажу твоему брату и всем в твоём отеле, так что даже не пытайся искать.]