Глава 21. Ян Чагон (4.5)
Ян Чагон не хотел обращения в полицию, но и не боялся этого. Однако угроза разоблачить правду на его работе и в семейном бизнесе была довольно действенной картой.
«Если он придёт, я позвоню сразу».
Снова решившись, Хоёп рухнул на кровать.
В дешёвом мотеле запах сигарет и странные звуки раздражали. Как раз когда Хоёп неловко кашлянул из-за откровенных шумов, доносившихся откуда-то, экран телефона внезапно замигал.
Хотя телефон был в беззвучном режиме, в тёмной комнате было видно, что звонит.
Вздрогнув от неожиданности, Хоёп затаил дыхание. Одно лишь имя Ян Чагона, сохранённое кое-как, заставило волосы встать дыбом.
«Он звонит? ...Он вообще видел моё предупреждение?»
От напряжения руки дрожали, но Хоёп заставил себя уставиться на телефон. Он мог ясно представить лицо Ян Чагона, звонящего в этот поздний час. Не сразу после побега, а в то время, когда они обычно проводили время вместе, смотря фильмы или отдыхая.
Он подумал, не сделал ли он это нарочно, чтобы поколебать его решимость, и сердце пропустило удар.
Пока он смотрел на телефон, звонок прервался. Хоёп самодовольно уставился на телефон, словно и не был напуган.
«Он похищает и запирает человека, но не ожидал, что я сбегу? »
И в ситуации, когда на него могли сразу же заявить в полицию, он звонит — Хоёп тихо рыкнул на телефон, как бы предупреждая его. Мысль о том, как Ян Чагон своевольно забрал и запер его, снова вызвала гнев.
В этот момент телефон зазвонил снова.
Последовательные звонки казались пренебрежением и провокацией.
Нахмурившись, Хоёп уставился на телефон, а затем вдруг повернул голову на особенно громкий шум из мотеля. Ему пришла в голову хорошая идея.
«Может, дать ему напоследок послушать, как люди трахаются?»
С настроем «будь что будет», раз он уже сбежал, Хоёп немедленно действовал. Он схватил телефон и направился в ванную.
С верхнего или нижнего этажа было слышно, как пара усердно занимается сексом. Вблизи раздавались откровенные стоны и хлюпающие звуки.
Хоёп, хитро улыбнувшись, нажал кнопку вызова.
Низкий голос, раздавшийся сразу после соединения, заставил его невольно вздрогнуть. Ян Чагон мог быть вежливым и нежным, но когда настроение менялось, он становился пугающим. Но теперь этому пришёл конец.
Хоёп поднёс телефон к сливу, чтобы стоны были хорошо слышны, и включил громкую связь.
Откровенные стоны, эхом разносившиеся по ванной, как раз достигали пика.
Это был идеальный звуковой фон.
Чтобы не попасться, Хоёп оставил телефон у слива и отошёл, бормоча:
Прежде чем он успел сказать что-то ещё, Хоёп поспешно нажал кнопку завершения вызова. От волнения руки дрожали, и он несколько раз промахнулся, прежде чем наконец сбросил звонок.
Хоёп долго смотрел на потухший экран и сглотнул.
Он не знал, что этот хён умеет так ругаться. И казалось, он не любит пошлости. Его тон звучал вполне убедительно. Если бы он был рядом, его бы точно схватили за шиворот и утащили.
Хоёп обливался холодным потом и долго пытался отдышаться, а затем оглядел дешёвую ванную в мотеле, пытаясь прийти в себя.
«Так, он не из тех, у кого много свободного времени. Как он вообще сможет найти меня здесь?»
Он просидел на корточках некоторое время, и стоны к тому времени стихли.
Мысленно поблагодарив и проклиная тех, кто так хорошо провёл время, Хоёп наконец принял душ. Он был напряжён весь день, и у него болела голова.
«Фух, сначала надо просто выспаться».
Хорошо вымывшись, Хоёп лёг на дешёвую кровать. Ему не нравился запах сигарет, поэтому он просто смотрел в потолок.
«От хёна всегда приятно пахло...»
Внезапная мысль заставила его нахмуриться.
Никакого «приятного запаха» от другого парня не бывает, сигареты пахнут одинаково. Хоёп натянул одеяло на голову и отвернулся.
Даже когда он заставлял себя закрыть глаза и уснуть, он чувствовал себя жалким. И запах сигарет в одеяле был отвратителен. Это действительно отличалось от него.
Почувствовав себя одиноким, Хоёп зарылся в одеяло, затем осмотрелся и обратился в свою истинную форму.
Одеяло прогнулось, и из-под него выполз лис размером с тапок. Оттолкнув халат лапами, лис снова залез под одеяло и начал рыться, устраивая себе нору.
Из одеяла время от времени высовывался хвост, похожий на гусеницу, и энергично дёргался. Вскоре и хвост скрылся под хорошо уложенным одеялом. Внутри, свернувшись калачиком и положив голову на хвост, лис глубоко вздохнул.
Телу было удобно, но, как ни странно, на душе всё ещё было неспокойно.
Лис прошёлся кругами, тщательно выбирая место, но так и не удовлетворившись, с недовольным видом свернулся калачиком. Затем он внезапно понял причину своего беспокойства.
Это чувство, которое он забыл, пока был рядом с Ян Чагоном. Это было то чувство, которое делало сердце Хоёпа самым уязвимым.
Не то чтобы он думал вернуться к Ян Чагону, но, свернувшись в одиночестве в незнакомом месте, он чувствовал пустоту. Это напомнило ему ночь, когда сестра попала в тюрьму.
Лис попытался успокоить себя, крепко зажмурившись. Он обернул себя хвостом, но пустота не исчезала. В такие моменты он особенно ненавидел себя за то, что так остро реагирует на одиночество.
Внезапный звук открывающейся двери заставил лиса подскочить. Напряжённый, он высунул из-под одеяла только чёрный нос, чтобы принюхаться.
Он осторожно выглянул, но никого не было.
«П-пугают. Наверное, открылась соседняя дверь?»
В старом мотеле звук открывающейся двери, должно быть, разнёсся громко. Прислушавшись, он услышал слабые звуки сверху.
Вздохнув с облегчением, лис облизал нос и стал искать телефон. Пушистыми лапами невозможно было пользоваться сенсорным экраном, поэтому он нажимал на экран чёрным носом.
«Я проспал около трёх часов...»
Успокоившись, лис облизнулся, зевнул и сел на кровать. Взглянув в зеркало, он увидел, что шерсть встала дыбом от напряжения, и он выглядел как круглый комок пуха. Надув грудь, он осмотрел себя, а затем, почувствовав голод, упал на кровать.
Действительно, он ничего не ел с тех пор, как сбежал на рассвете. Он был слишком напряжён, чтобы думать о еде, но после короткого сна наконец почувствовал голод.
Возможно, из-за того, что он голодал целый день, лис вяло бродил по кровати и заметил чёрную брошюру на тумбочке. Заинтересовавшись, он запрыгнул на стол и открыл её лапами. Там было полно номеров служб доставки.
То, что привлекло внимание Хоёпа, была курица.
Лис инстинктивно высунул язык и уставился на неё, даже пуская слюни. Ему нужно было экономить, но, поскольку он так роскошно питался у Ян Чагона, соблазн был велик.
«Я сегодня тяжело работал, может, только один раз...?»
В конце концов, лис поддался искушению курицей. Придумав оправдание, он спрыгнул со стола, обратился в человеческую форму и схватил телефон. К счастью, новых сообщений не было, что успокаивало.
Хоёп накинул халат и позвонил в куриную:
— Алло? Мотель называется... а, вот. Мотель «Пэккым». У вас есть доставка?
К счастью, доставка работала даже в такой поздний час. Заказав курицу в соусе, Хоёп с довольной улыбкой положил телефон.
Ему стало легче от мысли, что он сытно поест и хорошо выспится, а завтра начнёт новую жизнь. На всякий случай он снова проверил телефон. Сообщений всё ещё не было.
«Угроза перед уходом сработала».
Кем бы он ни был, его уже подозревали в убийстве родственника. Если Хоёп разболтает всем, это только ухудшит ситуацию.
Осознав это, он понял, почему Ян Чагон зашёл так далеко, что запер его. В то же время он почувствовал горечь.
«...А что, если он действительно держал меня рядом только потому, что я был его слабостью?»
Внезапное беспокойство заставило Хоёпа покачать головой. Даже если это так, само заключение было неправильным, так почему же он сейчас с надеждой думает о Ян Чагоне?
«Возьми себя в руки. Сосредоточься».
Хоёп вспомнил секретаря, катающегося по полу в крови. Конечно, было ужасно, что он был причастен к делу об убийстве, но это не значит, что он хотел оправдывать насилие и оставаться рядом с Ян Чагоном.
Хоёп испытывал страх, вспоминая неестественно спокойное поведение Ян Чагона рядом с истекающим кровью, страдающим человеком.
В частности, он боялся увидеть в Ян Чагоне своего ненавистного отца. Возможно, он ненавидел то, что видит в нём отражение отца. Но даже если это так, он решил твёрдо верить, что этот путь правильный.
Хоёп вздохнул, пошёл в ванную, умылся холодной водой и вышел. Чтобы жить одному с завтрашнего дня, нужно было многое сделать. Придётся избегать Ян Чагона и тщательно планировать маршруты.
Вертя в руках телефон, он устал думать и включил телевизор. Испугавшись порнографии на экране, он быстро переключил канал.
Не найдя ничего подходящего, он остановился на старом развлекательном шоу. Фоновый шум был странно успокаивающим.
Лёжа на кровати, почёсывая лисьи уши, он постепенно заснул.
Раздался вежливый стук. Лисьи уши дрогнули, и глаза Хоёпа открылись.
Сонно поднявшись, он кое-как завязал халат и направился к двери. В предвкушении, что набьёт голодный желудок, он радостно открыл дверь.
А затем сразу же попытался закрыть её. Но в этот короткий момент в щель просунулся ботинок, не давая двери закрыться.
Удивлённый Хоёп попытался силой захлопнуть дверь, но безрезультатно.
Просунув в щель свой блестящий чёрный ботинок, он не спеша открыл дверь. Высокий мужчина, засунув одну руку в карман, вошёл внутрь.
Сумасшедший ублюдок прикрывал рот рукой, словно был тронут.
Хоёп с бледным, шокированным лицом смотрел на его расслабленную фигуру и пятился. По мере того как Хоёп отступал, Ян Чагон входил, с интересом оглядывая убогий мотель.
— Я действительно, правда тронут.
— Я и так хотел съездить с Хоёпом в путешествие. А ты даже мотель забронировал...
— Я же сказал, что заявлю в полицию, если ты меня найдёшь, зачем..!
Хоёп крикнул дрожащим голосом. Но Ян Чагон, сумасшедший, спокойно отодвинул Хоёпа и вошёл. Его глаза покраснели от усталости, но улыбка была яркой.
— Это не то место, которое я особенно люблю.
Он скользнул взглядом по дешёвому мотелю, затем запоздало улыбнулся.
— Но раз наш малыш забронировал его на свои деньги, я с благодарностью приму.
— Знаешь что? В моём возрасте романтика трогает больше, чем деньги. — Сказав это, Ян Чагон указал рукой на выпуклость под ремнём.
Его взгляд, обводящий комнату, остановился на теле Хоёпа. Он лениво оглядел белое тело, небрежно закутанное в халат.
Хоёп схватил телефон, отступил как можно дальше и лихорадочно нажимал на экран.
Руки дрожали, он несколько раз промахнулся, но нашёл номер. Однако он не мог нажать кнопку вызова.
Его большой палец просто дрожал над иконкой.
Переведя дыхание, Хоёп уставился на экран телефона. Тем временем Ян Чагон наблюдал за ним, затем сделал шаг вперёд, оказавшись прямо перед ним. Он тоже смотрел на экран телефона.
— Тогда мне будет грустно. Какие у нас отношения..
Хоёп выпалил импульсивно. Он рефлекторно поднял голову и посмотрел на него, но, встретившись взглядом, смягчился. У него был спокойный, почти смирившийся взгляд.
— Я думал, ты мне доверяешь. Я не ожидал этого...
Он пристально смотрел на Хоёпа. Впервые он видел его без улыбки.
Он не боялся заявления в полицию, не умолял и не злился. Это делало ситуацию ещё более пугающей.
Его холодные, влажные руки дрожали.
Пока Хоёп тяжело дышал, Ян Чагон спокойно забрал телефон. Небрежно бросив его на стол, он спросил более низким голосом:
Внезапно его схватили за шею и прижали к стене. Огромное давление перекрыло дыхание.
Хоёп инстинктивно попытался оттолкнуть руку, но она была твёрдой, как камень. Ян Чагон снова заговорил:
— Я пытался всё исправить, потому что ты мне доверял.
— Если так, мне придётся по-настоящему запереть тебя. А?
Задыхаясь, Хоёп отчаянно царапал его руку, но это было бесполезно. Глаза Ян Чагона, казалось, горели ещё более опасно.
С дрожью в руках Хоёп смотрел на его лицо, лишённое улыбки, чувствуя невиданное ранее давление. Он никогда не думал, что Ян Чагон может быть таким пугающим. Было ясно, что он не отступится.
Как будто умоляя о пощаде, Хоёп отчаянно сказал:
— Х-хён, я... Я буду делать вид, что ничего не видел, всю жизнь.
— В любом случае, я никто, так что, может, мы просто остановимся?
Простой вопрос заставил его мысли помутиться.
Что именно он хотел остановить? Даже он сам не понимал своих слов.
Но Хоёп не хотел быть запертым им. Он боялся доброго человека, который чуть не убил кого-то, и был омерзителен в его преступлениях. Потому что это напоминало ему об отце.
Его подбородок дрожал. В глазах, смотревших на Ян Чагона, был не страх, а обида.
— Я.. я не хочу, чтобы хён делал плохие вещи...
— Даже если это было из-за тебя?
— Если бы я не поймал секретаря в тот день, ты был бы в опасности. Тогда как бы я заботился о тебе... а?
Потрясённый Хоёп разинул рот, не в силах говорить.
Задыхаясь, он смотрел на него затуманенным взглядом. Его глаза были красными.
Он не знал, почему чувствует такое отчаяние.
Ян Чагон отпустил его шею. Но Хоёп всё равно стоял, словно безвольная кукла, с опущенными ушами. Задыхаясь, он смотрел на него с другой мольбой в глазах.
Хоёп знал, что он необыкновенный человек. Что образ его жизни сильно отличается от его собственного.
— Но всё равно... не делай этого...
— А, из-за сожаления? Или просто чтобы почувствовать вину?
На этот тихий вопрос Хоёп, чуть не плача, опустил голову.
Вопрос показался ему жестоким. Он продолжал копаться в его душе, заставляя быть честным.
Он мог бы притвориться, что не замечает, как он и сказал, но теперь он не мог.
Забыв о гордости, Хоёп выпалил то, что скрывал в глубине души:
— Я.. я любил хёна за то, что он был добрым...
— Но когда ты делаешь такие страшные вещи... как я могу продолжать любить тебя..
Он не знал, зачем сказал это. Он даже не осознал, что сказал, пока не увидел удивлённо расширенные глаза Ян Чагона.
Как будто обнажил свою слабость, Хоёп тихо выругался, покраснев, и смял в руках лисьи уши.
Ян Чагон притянул к себе растерянное тело Хоёпа. Вздрогнув от неожиданности, Хоёп застыл, не в силах сопротивляться.
Ян Чагон обнял его. Объятия были уже знакомыми, но Хоёп всё ещё был ошеломлён и не мог пошевелиться.
Ян Чагон сжимал его так крепко, что трудно было дышать.
— "Я любил, потому что ты был добрым..."
— Первый раз слышу это в жизни.
Он пробормотал про себя и горько усмехнулся. Даже смеясь, его руки, гладившие тело Хоёпа, сжимались сильнее.
— Если я скажу, что это было неизбежно, ты поверишь?
В ловушке его объятий тепло и бешено бьющееся сердце Ян Чагона не давали ему быть жестоким. В конце концов, Хоёп посмотрел на него снизу вверх и спросил:
—...Это действительно было неизбежно?
Он рассмеялся, а затем внезапно схватил Хоёпа за подбородок и страстно поцеловал.
Испуганный Хоёп, прижатый к стене, отчаянно отвечал на поцелуй, но когда Ян Чагон зажал его бедро между ног и надавил, он выдохнул. Даже когда он хватал тело Хоёпа и покусывал его губы, Ян Чагон отвечал:
— Знаешь, что тот ублюдок пытался сделать?
Ян Чагон навалился сверху, грубо посасывая его шею и тяжело дыша. Он полностью придавил его, как зверь, подчиняющий добычу.
Хоёп никогда не видел его таким возбуждённым и едва справлялся с градом поцелуев.
— Он передвигал тело и подделывал записи с камер.
— И пытался впутать в убийство кого-то ещё... бля, как я мог не разозлиться?
Пока он думал, он ахнул, когда Ян Чагон укусил его за ухо. Он уже расстёгивал ремень, доставая член.
Прижимая твёрдый член к щеке Хоёпа, он грубо засмеялся. Его эмоции вышли из-под контроля, уши и хвост волкособа проступили, а клыки удлинились. Глаза горели возбуждением, и он казался не в себе.
Хотя Хоёп тоже был хищником, видя его таким неконтролируемым, он испуганно поджал хвост.
— Почему ты такой наивный, а? — С этим низким вопросом толстая головка проскользнула между губ.
Для Хоёпа, у которого и так маленький рот, это было трудно. Инстинктивно отшатнувшись от пугающего размера, Ян Чагон лишь зарычал, не останавливаясь. Его глаза, смотревшие на Хоёпа, горели красным.
— Ха-а, ты доверял тому, кого считал убийцей, защищал его. И теперь говоришь, что любишь меня за доброту.
— Увидев моё дно, ты говоришь такие слова. Ха-ха... — Он низко рассмеялся.
С членом во рту, Хоёп чувствовал, как тот пульсирует с каждым словом, а вена посередине набухает, словно готовясь к семяизвержению.
Вздохнув, он лениво двинул бёдрами, создавая выпуклость на правой щеке Хоёпа.
Слёзы выступили на глазах, делая его жалким, но Ян Чагон нежно гладил его, словно находя это лицо прекрасным. Потрясывая его голову и лисьи уши, он вытащил член, тяжело дыша.
Почувствовав приближение оргазма, Ян Чагон быстро схватил член и поднял одну руку Хоёпа над головой. Прежде чем Хоёп успел сопротивляться, его рука взлетела вверх вместе с халатом, обнажив гладкую подмышку. Это была маленькая слабость Хоёпа, у которого было мало волос на теле.
Увидев это, Ян Чагон приставил член к подмышке и начал кончать.
Испуганный Хоёп попытался сопротивляться, но это было бесполезно. Ян Чагон, словно оглох, оставил густую сперму повсюду.
Сперма, пропитавшая подмышку, брызнула на шею Хоёпа, оставляя липкие следы. Даже после этого Ян Чагон крепко держал его за руку, переводя дыхание и любуясь своей работой. Затем, с довольной улыбкой, он пробормотал:
— Всегда хотел кончить так, потому что запах нашего лисёнка очень приятный.
— Что? Разве для зверей не нормально возбуждаться от запаха? — Небрежно сказав это, Ян Чагон отпустил его руку и устроился пониже.
Как он и сказал, фетиш на запах тела был обычен среди зверей с острым обонянием, но он не ожидал, что тот сделает это так.
Покраснев, Хоёп слабо почувствовал, как его запах покрывается запахом Ян Чагона. В тот момент, когда он осознал это, странно, но он почувствовал возбуждение.
Нахлынул стыд, и он попытался отвернуться, но его талию схватили и потянули вниз. Ян Чагон присел у кровати и разрывал презерватив.
Несмотря на то, что он только что кончил, его член всё ещё был твёрдым, основание слегка набухло, словно готовясь к узлу.
Испуганный, Хоёп покачал головой, но Ян Чагон с умелой улыбкой надел презерватив.
— Я, ха-а. Я хотел быть нежным...
Сегодня руки Ян Чагона были особенно настойчивы. Он раздвинул бёдра Хоёпа и, надевая презерватив, облизал его гладкий член.
В спешке он просунул один хорошо смазанный палец и, посасывая яички, грубо водил им. В мгновение ока комната наполнилась неприличными звуками.
— Ха-а-а, слишком быстро, оста..!
Даже когда Хоёп отталкивал его лицо, Ян Чагон не останавливался. Он добавил ещё один палец, крепко держал его бёдра и так яростно двигался внутри, что бёдра Хоёпа тряслись.
От посасывания яичек и стимуляции простаты Хоёп сильно кончил, тяжело дыша и обессиленно падая.
— Мне это нравится больше всего.
С этими словами Ян Чагон поднял голову и медленно приставил головку ко входу.
В отверстие, которое едва вмещало два пальца, входила огромная вещь, но он, казалось, был настроен решительно. Он оскалил клыки и начал медленно толкать бёдрами.
— Почему мне так нравится видеть нашего лисёнка настолько истощённым, что он не может сопротивляться?
С этими низкими словами член толщиной с запястье медленно вошёл.
Хоёп извивался, отталкивая его мускулистое бедро, но это было бесполезно. Медленно, но неуклонно он входил, а затем начал тяжело давить, расплющивая бёдра Хоёпа.
Не успел он ответить, как тот со всей силы начал вбиваться. Каждый толчок заставлял мысли путаться. Его член двигался внутри, разливая тупое удовольствие до кончиков пальцев ног.
Вопреки своим словам, он двигал бёдрами, медленно прокручивая внутри.
Ошеломлённый ощущениями, Хоёп был вне себя. Слюна текла, и он смотрел на Ян Чагона затуманенным взглядом, невольно рыча. Это было явно то же состояние возбуждения.
Ян Чагон выругался и крепко сжал талию Хоёпа. То, как он менял позу, было зловеще. Вскоре начались толчки, сотрясающие кровать.
Даже когда Хоёп умолял, он не останавливался. Вместо этого он закинул одну из ослабевших ног Хоёпа себе на плечо и покусывал её острыми зубами. Но его взгляд был прикован к Хоёпу.
Это был первый раз, когда он видел его таким возбуждённым.
Не переставая вбиваться, его руки, сжимающие ягодицы Хоёпа, были невыносимо сильны. Хоёп поморщился и застонал, а Ян Чагон успокаивающе облизал его лодыжку. Но его хватка только усилилась.
Он трахал его как бешеная собака.
Всё это время, сотрясаясь, Хоёп рыдал. Наслаждаясь его испачканным слезами и слюной лицом, Ян Чагон прижимал его к себе, бормоча и покусывая ухо. Рычание и прерывистое дыхание в ухе заставляли его чувствовать, что разум оскверняют.
Он спросил с низким смешком, но на самом деле не ждал ответа. Всякий раз, когда Хоёп пытался заговорить, он вбивался сильнее, перебивая его. Ему явно нравилось, когда Хоёп задыхался и прижимался к нему.
— Да, ха-а. Хочешь, чтобы я завязал узел?
На этот вопрос Хоёп отчаянно покачал головой. Даже трясясь, он пытался показать, что не выдержит. Но, встретив его отчаянный взгляд, Ян Чагон перестал улыбаться. Он прижал голову Хоёпа к кровати, скрипя зубами.
Головка коснулась самой глубины. Ещё три глубоких толчка, и Хоёп кончил, дрожа. Пока он задыхался от острого ощущения, его накрыло чувство, что внутри разливается что-то тёплое.
Ян Чагон начал кончать, крепко прижимая его к себе. Когда кончик презерватива наполнился спермой, основание члена увеличилось.
Едва разомкнув губы, чтобы предупредить, Хоёп вцепился в его плечо.
Его чувства были вне контроля. С каждым толчком члена Ян Чагона приходило острое ощущение. Даже боль ощущалась как удовольствие. Странное удовлетворение окутало его тело.
Ян Чагон беспомощно улыбнулся и поцеловал его в подбородок:
Хоёп слабо повернул голову, моргая влажными глазами. Даже когда Ян Чагон легко поднял его, он не мог не думать о том, чтобы держаться за него.
Ян Чагон встал у кровати, держа его. Только хвост Хоёпа, свисающий вниз, касался простыней.
Даже нежно спрашивая, Ян Чагон тёрся о место соединения, всё ещё погружённый до основания. От влажного звука и ощущения, как что-то ворочается в его чувствительном животе, Хоёп ахнул, царапая его грудь.
Ян Чагон усмехнулся, поцеловал его в глаз и опустил на кровать. Хоёп, свернувшись калачиком с хвостом, обессиленно рухнул, как использованная салфетка.
Утомив его, Ян Чагон сел рядом и нежно погладил его по голове. Хоёп прильнул щекой к его руке. Даже когда он тёрся о горячую руку, его слова были полны упрёка.
— Так... почему ты не отвечаешь?
— Перестанешь ли ты делать плохие вещи...
Ян Чагон помолчал некоторое время, затем усмехнулся, и легко приподнял талию Хоёпа, усаживая его на себя. Даже когда он небрежно сжимал его уставшие, обмякшие ягодицы, он пробормотал без тени улыбки:
— Ты любишь меня, даже увидев моё дно. Как я могу пойти против слов нашего лисёнка? А?
Прежде чем Хоёп закончил, Ян Чагон прижался к его губам. В отличие от его обычной нежности, это был страстный поцелуй, словно он хотел поглотить его целиком.
Хоёп едва мог дышать, но, увидев его глаза, он принял это. Потому что его глаза выглядели очень искренними.