Глава 87. Лес Эльфов (5)
Цзинь Чэн взял мышь Макко и шел по дну ущелья всю ночь. Он почти обошел весь Королевский Дворец, но не нашел пути, чтобы подняться наверх.
Он пробовал разные способы, но просто не мог уйти, двигаясь вверх. Какое бы снаряжение он ни использовал, когда он приближался к краю обрыва, предметы переставали работать, как будто сила запечатала это место.
Если не было возможности уйти, двигаясь вверх, должен быть способ уйти отсюда снизу, иначе дно этого ущелья не было бы таким чистым. Цзинь Чэн шел какое-то время, но не увидел ни единой кости.
Королевский Дворец эльфов существовал очень долго. Даже если они не сбрасывали сюда никаких трупов, невозможно, чтобы здесь не умерла даже птица, если только это место не было полностью очищено.
Он спрашивал Макко, но тот только пищал.
Лишь когда приблизился рассвет, Макко внезапно начал паниковать. Он истерично размахивал конечностями в летящей позе и блокировал Цзинь Чэна, не давая ему двигаться вперед.
— Ты имеешь в виду, что мы должны вылететь отсюда?
Их взаимодействие было настолько беспокойным, что Цзинь Чэн начал скучать по Тан Цю еще сильнее, настолько, что захотел написать об этом поэму.
И как раз когда Макко наконец смог четко показать, что он имел в виду, с помощью различных жестов, солнечный свет начал просачиваться через горизонт, и густой туман слегка рассеялся.
Цзинь Чэн поднял голову и заметил смутные очертания огромного птичьего гнезда, висящего на высоком обрыве там, где туман рассеялся. Огромное существо с золотыми перьями мирно спало в нем, его голова была зарыта в крылья, но длинный хвост свисал наружу, достигая двух-трех метров в длину.
Мышь Макко пронзительно запищала:
Макко соскользнул вниз и поднял подол штанов Цзинь Чэна, чтобы спрятаться, затем все его тело задрожало, когда он крепко схватился за свою голову. Этот бедный малыш, возможно, видел силу противника несколько дней назад.
Цзинь Чэн задумчиво потер подбородок.
Если гнездо было таким большим, возможно, в нем были птичьи яйца, которые можно было бы использовать, чтобы приготовить завтрак или вырастить птенцов. Всегда был такой «сюжетный бронежилет» в западном фэнтезийном рассказе, и как главному герою, было бы не круто не обладать уникальным питомцем, на котором можно было бы ездить.
Птица, казалось, что-то почувствовала и потрясла крыльями во сне. Даже такое небольшое движение уже могло вызвать сильный порыв ветра.
Макко задрожал еще сильнее, втайне желая, чтобы он смог спрятать все свое тело в штанах Цзинь Чэна.
В следующий момент огромное существо медленно подняло голову, обнажив орлиный клюв и завораживающие золотые радужки. Его интенсивный взгляд скользнул вниз, наполненный невероятным чувством высокомерия и бесстрастия.
Когда два взгляда встретились, Цзинь Чэн не мог не свистнуть.
Неудивительно, что этот его поступок разозлил противника. Существо проревело в небо и расправило огромные крылья, вызывая сильный ветер, который неприятно растрепал волосы Цзинь Чэна.
Цзинь Чэн немедленно положил Макко в свой карман и совершил несколько прыжков вверх и вниз по обрыву, и, двигаясь в воздухе, он достал свой механический лук. Он поднял руки, и стрела вылетела, но она была направлена не в существо, а в середину обрыва, чтобы дать Цзинь Чэну новую точку опоры.
Когда ветер хлестал мимо, Цзинь Чэн расправил руки и приземлился на древко стрелы, прежде чем втянуть обе руки. Он просто присел на нее с большой легкостью и даже с улыбкой на губах, но его глаза были ледяными, и его подавляющая боевая аура была неприкрыта.
Подняв руку и вытащив еще одну стрелу, Цзинь Чэн пристально уставился на противника, парящего в воздухе, как будто они оба превратились в один и тот же вид.
Таким образом, битва была начата.
Существо встало в настороженную стойку и вытянуло все тело, выглядя почти как грифон. У него было тело и когти льва, но клюв и крылья орла. Цзинь Чэн не имел понятия, где этот зверь ранжировался в пищевой цепи континента Сисилит, но это определенно была не низкая позиция.
И он не знал, был ли он соседом эльфов? Или чьим-то питомцем?
Крик зверя прервал мысли Цзинь Чэна. Когда зверь пикировал на него, он немедленно зацепился ногой за древко стрелы и откинулся назад, чтобы избежать его пронзающих когтей. В то же время еще одна стрела была быстро выпущена, на этот раз в мягкое брюхо зверя.
Но в конце концов, этот зверь был гигантским, свирепым и двигался чрезвычайно быстро. Более того, когда его крылья взмахивали, сильный ветер отправлял стрелу Цзинь Чэна в сторону, и она приземлилась наискосок на стену обрыва.
В этой первой битве самое близкое расстояние между человеком и зверем составляло всего несколько метров. Огромное тело зверя почти закрыло весь свет над головой Цзинь Чэна. Угрожающее дыхание охватило его, заставляя чувствовать напряжение и волнение одновременно.
Десять минут спустя стрелы Цзинь Чэна были разбросаны по всему обрыву. На первый взгляд они выглядели беспорядочно, но на самом деле все было спланировано. Они не были расположены слишком близко друг к другу, а были созданы, чтобы обеспечить ему точку опоры каждые несколько десятков метров.
Цзинь Чэн бежал по этой искусственной стрелочной лестнице, словно шел по земле, и даже ширина ущелья в двести-триста метров не могла доставить ему никаких препятствий.
Огромная ударная волна ударила в обрыв, но Цзинь Чэн вовремя уклонился. Подброшенный высоко мощной отдачей от атаки, он поднял лук и плавно зарядил стрелу в воздухе.
Металлическая стрела пронзила небо и внезапно разделилась на три, когда приблизилась к врагу. Зверь заревел, когда две стрелы попали в его крылья, а оставшаяся одна — в его переднюю конечность.
В это время, с красивым передним сальто, Цзинь Чэн устроился на противоположном обрыве. Повернувшись, он аккуратно выпустил еще одну стрелу, которая быстро разделилась сама.
Нет, это была серия разделяющихся стрел!
Каждая разделяющаяся стрела могла разделиться на три отдельные. Теперь, с серией из них, Цзинь Чэн воссоздал сцену «тысячи стрел, выпущенных одновременно» всего лишь одним луком.
Не в силах спрятаться от такого количества стрел сразу, глаза зверя полностью налились кровью, его гнев был спровоцирован до предела. С очередным сильным ветром и долгим ревом он снова прыгнул в битву и вызвал ужасающую звуковую волну, разбивая все камни на дне и выступающие плиты на стене обрыва.
В мгновение ока воздух наполнился летящими осколками и пылью.
В этот критический момент указательный палец Цзинь Чэна быстро скользнул по тетиве. Как только тетива порезала кончик его пальца, раздался пронзительный звук — тинь!
Звуковая волна настолько внушительная, что почти ощущалась осязаемой, отбросила все осколки и пыль, которые летели в сторону Цзинь Чэна.
Зверь, которого поразила масса стрел, потерял осторожность на секунду и врезался в стену обрыва, образовав на ней огромную яму. Также раздался треск, но никто не знал, сколько костей было сломано.
Но Цзинь Чэн также получил порез на шее от плиты, которая проскользнула через досягаемость его звуковой атаки. Его кровь стекала по ране, прочерчивая путь до ключицы, но он совершенно не обращал на это внимания, потому что зверь уже готовился атаковать снова.
Удар ранее нанес ему определенный урон, но он вообще не мог повлиять на движения зверя. Теперь он двигался еще быстрее, и порыв ветра, производимый взмахами его крыльев, можно было почувствовать с расстояния более 50 метров.
При таких яростных, жестоких атаках, как бы быстро Цзинь Чэн ни реагировал, он неизбежно был бы поражен.
Непосредственно перед приземлением он насильственно скорректировал свою позу и согнул колени, чтобы смягчить силу, затем он разобрал механический лук и воткнул его в землю, позволив себе проскользить более десяти метров по земле, прежде чем остановиться.
Было ясно, что против такого могущественного существа, если бы его действительно поймала та пара острых как бритва когтей, единственным исходом для него было бы быть разорванным на куски.
Цзинь Чэн тяжело дышал. Пока его пот скользил по ране, пронзительная боль подкралась к его шее. Он вытер след крови с губ, потряс руками и снова улыбнулся.
Эта большая птица и вправду могла атаковать до тех пор, пока ему не было больно, но восхитительно провоцирующе.
Зверь снова спикировал, его окровавленные когти ярко сияли на солнце. Цзинь Чэн уклонился так быстро, как только мог, затем он наступил на неровную каменную плиту рядом и вернулся к стене обрыва.
Его скорость была умопомрачительно быстрой. Воспользовавшись огромной инерцией зверя, который не мог легко остановиться, Цзинь Чэн совершил несколько прыжков вверх-вниз и убежал. Полностью разъяренный зверь погнался за ним. Цзинь Чэн бежал вдоль стены обрыва, но зверь полностью игнорировал твердые каменные плиты, которые царапали его крылья, и продолжал преследование. Он почти поцарапал спину Цзинь Чэна несколько раз.
Пока осколки падали вниз, Цзинь Чэн оглянулся и внезапно наступил на стену обрыва. С сальто назад он высоко подпрыгнул, прежде чем спуститься на спину существа.
Зверь тоже ускорился и погнался за Цзинь Чэном, летя вверх, но в конце концов он не мог двигаться так же ловко. В момент, когда зверь подпрыгнул, Цзинь Чэн схватился за его мех и повис всем телом на его спине одной рукой.
Раздраженный, зверь яростно захлопал крыльями и тряс телом, постоянно меняя направления, надеясь сбросить Цзинь Чэна. Увидев, что не может избавиться от этого человека, существо ударилось спиной об обрыв.
Цзинь Чэн поднял брови, и яркий свет блеснул в его глазах, затем кинжал материализовался в его свободной руке, который он использовал, чтобы крепко воткнуть в спину зверя.
Страдая от мучительной боли, зверь сжал крылья, но не смог остановить свой импульс удара об обрыв. Цзинь Чэн не мог позволить себе заботиться о том, чтобы вытащить кинжал, поэтому он немедленно отпустил, перекатился несколько раз и приземлился на землю.
Это было нехорошее чувство. HP Цзинь Чэна упало ниже 20, и теперь на его теле было еще больше ран.
Тем не менее, зверь был в худшем состоянии, чем он.
После удара о стену обрыва он врезался в землю, заставляя все осколки на земле подпрыгнуть. Он ревел от боли и отчаянно пытался снова встать, но как только его передние конечности пошатнулись, все его тело рухнуло.
Это было не из-за его ран, а потому что он был отравлен.
Цзинь Чэн не был рыцарем. Рыцарь не стал бы травить кого-либо или что-либо, но он стал бы. То, что люди любят называть «битвой», в конце концов, была борьбой за выживание. Он никогда не использовал бы отравленную стрелу, сражаясь с обычными игроками, но внутри инстанса все было иначе.
Просто тело зверя было настолько большим, что отравленной стреле потребовалось немного больше времени, чтобы подействовать, и эффект был как раз достаточным.
Достав зелье исцеления и выпив его, Цзинь Чэн спокойно понаблюдал некоторое время и подтвердил, что у зверя не осталось сил для атаки, затем он бросил взгляд на птичье гнездо вдалеке.
Когда дело доходило до кражи птичьих яиц, Цзинь Чэн был профессионалом.
На другой стороне, у Тайного Озера.
Несколько человеческих авантюристов настаивали на уходе, но Дон не останавливал их. Команда теперь рассеялась, и оставшиеся семь авантюристов разделились на две фракции. Группа из пяти человек выбрала уйти, а другая группа под руководством Дона выбрала остаться. Люди Альянса Зелёных Лоз все выбрали остаться. Дварф все еще спал, в то время как два друида хотели последовать за пятью авантюристами, чтобы уйти.
— Друиды — раса, которая остается близкой к природе. Наши боевые навыки не сильны. Нам лучше выбраться отсюда и поскорее сообщить о ситуации.
Тан Цю отказался от комментариев.
Люди из Гавани Ветряной Мельницы слегка нахмурились, но ничего не сказали.
В конечном итоге у озера осталось только десять человек.
Все рассеялись для расследования, но Тан Цю сидел рядом с дварфом Хаммо, пристально глядя на него в глубокой задумчивости. Кельтик спросил:
— Я думаю о том, как его разбудить.
— Зачем тебе обязательно его будить? Он важен?
Тан Цю не ответил. Он отвязал флягу с алкоголем, оставленную на поясе Хаммо, и попытался разбудить его запахом вина, но не удалось. Затем он сделал надрез на руке Хаммо, чтобы попытаться разбудить его болью, но снова потерпел неудачу.
Наконец, он перевел свой взгляд на Черную Железную Печь и Железного Колосса. Говорили, что эти две вещи были двумя священными артефактами расы дварфов.
Тан Цю прошелся к озеру. После смерти авантюриста все сохраняли определенное расстояние от берега озера. Тан Цю был единственным, кто стоял так близко.
Приподняв локоть, он подумал несколько секунд, затем начал рыться в своей панели инвентаря. В этом инстансе, чтобы соответствовать настройкам персонажа, предметы, существовавшие вне этой эпохи, не могли быть использованы. Единственными функциональными были — [кольцо Соловей"], [значок Альянса Зелёных Лоз], [Меч Правосудия] и несколько других. Он хотел найти оружие, которое можно было бы использовать для атак дальнего действия.
Но ни одно из них не казалось подходящим.
Выгравированный навык [кольца "Соловей"] «Лунный Прилив» мог бы быть полезен, но Тан Цю хотел сохранить его как свой козырь.
Тан Цю сделал несколько шагов назад и решил использовать «Водяной Шар». Вскоре небольшой водяной шар быстро врезался в Черную Железную Печь. Когда тот с плеском ударился о печь, он превратился в белый дым и рассеялся.
Один водяной шар не был бы полезен. Один за другим, десятки водяных шаров были выпущены Тан Цю, все сталкивались с печью с максимальной скоростью, и звук «всплеск-всплеск» привлек внимание всех.
Ястреб выглядел озадаченным и спросил:
— Не обращай на него внимания. Что может выяснить деревенщина из Княжества Фланж?
Его товарищ прокомментировал, затем продолжил небрежно идти вдоль озера.
— Мы действительно можем найти это? Это человек или предмет?
— Я не уверен сейчас, но мы выясним.
После сотен водяных шаров от Тан Цю черная железная печь осталась совершенно невредимой. Он обернулся, чтобы спросить Кельтика:
— Ты можешь разрушить ее с такого расстояния?
В этот момент подошли братья-близнецы. Услышав слова Тан Цю, они с подозрением спросили:
— Почему ты хочешь ее разрушить? Черная Железная Печь — священный артефакт. У дварфов может не быть второй.
Тан Цю принял холодное выражение и сказал:
Хеймен и Хейс не могли понять чувство юмора человека из современной эпохи, но они могли догадаться о чем-то из его слов. Хеймен нахмурился и спросил:
— Ты говоришь, что она поддельная?
— Я думаю, что все, что мы видим, — подделка.
Тан Цю посмотрел на него и спросил:
— Тебе не кажется это странным? Сначала мы явно не могли найти Тайное Озеро, поэтому разожгли костер и сели отдохнуть. Но после того как дварф уснул, Тайное Озеро внезапно появилось, и все предметы внутри озера из расы дварфов.
— Ты имеешь в виду — это иллюзия? Прямо сейчас мы все внутри иллюзии, созданной Хаммо?
— И разрушение Чёрной Железной Печи может разбить иллюзию?
Тан Цю искренне подумал об этом методе, думаю про себя, что это действительно мог быть самый быстрый способ.
По мере того как его слова затихали, трое других уставились на Тан Цю широкими глазами, полными неверия. Тан Цю только пожал плечами. Он произнес слова, но система не отправляла ему никакого предупреждения, так что он все еще был в безопасности.
Хеймен кашлянул и нарушил тишину:
— Кхм. Сначала давайте попробуем разрушить печь.
Братья-близнецы состояли из одного мечника и одного мага, и были довольно компетентны. Маг был наиболее искусен в атаках дальнего действия, поэтому после нескольких интенсивных магических ударов Чёрная Железная Печь наконец треснула.
К этому моменту трое из Гавани Ветряной Мельницы уже ушли из виду, но никто не знал, куда они делись.
Хейс непрерывно прилагал все усилия, но Тан Цю внезапно подумал о чем-то и повернул голову, чтобы посмотреть в направлении, откуда они пришли, и слегка прищурил глаза. Друиды и человеческие авантюристы ушли давно. Основываясь на том, что Тан Цю мог предположить, они не смогли бы благополучно выбраться из этого леса или даже уйти слишком далеко, потому что они все еще были в ловушке внутри этой иллюзии.
Но лес оставался тихим, и не было никакого движения.
Прямо в этот момент Чёрная Железная Печь наконец разлетелась на куски. Весь железный блок погрузился в озеро, посылая большие волны, которые долго нарушали спокойствие поверхности озера. Хеймен оглянулся и заметил хмурое лицо спящего Хаммо, после чего немедленно попросил Хейса атаковать Железного Колосса.
Вскоре после этого Железный Колосс также рухнул.
Дварф на земле застонал, и туман мгновенно начал течь, покрывая глаза всех. Когда их зрение вернулось, сцена перед ними внезапно изменилась — они все стояли в лесу и были окружены возвышающимися древними деревьями. Не было никакого Тайного Озера или Чёрной Железной Печи вообще.
Все были немного шокированы, и они могли слышать крики и восклицания, доносящиеся от Дона и других вдалеке. Ранее эти люди отошли слишком далеко, поэтому они не услышали разговор между Тан Цю и братьями-близнецами.
Тан Цю не обращал на них внимания, скорее, он смотрел на Хаммо, который медленно просыпался, идя в направлении, откуда они пришли. Он шел быстро и нашел потухший костер в течение нескольких минут.
Продвигаясь дальше, он столкнулся с двумя паникующими друидами.
— Они все исчезли! Мы разошлись в тумане, и в мгновение ока они все исчезли!
Тан Цю нахмурился и собирался допросить друида, но его глаза уловили проблеск черного озера в направлении на юг. Его сердце дрогнуло, и он сразу же побежал туда.
Тайное Озеро, совершенно другое Тайное Озеро, снова появилось.