Глава 16. Виноград (3.5)
В странной тишине смешивалось только их прерывистое дыхание. Хоёп чувствовал, что тот смотрит на него сверху вниз.
Интересно, каким же взглядом он на него смотрит? Было страшно поднять глаза — его дыхание становилось всё более хриплым, и вдруг раздался странный, будто обессиленный смех, словно он был поражён чем-то. Затем он усмехнулся, будто вздохнул, развернул тело Хоёпа и усадил его на пассажирское сиденье.
— Лучше бы ты как обычно дерзил или ругался..
Он откинул спинку пассажирского сиденья и тут же перебрался наверх, нависая над телом Хоёпа.
— Бля, похоже, я успокоюсь, только если кончу внутрь тебя.
Рука, которая грубо раздвинула бёдра Хоёпа, была невероятно резкой, а его глаза, лишённые привычного спокойствия, казалось, блестели багровым цветом. Взгляд Ян Чагона, который теперь оказался прямо перед ним, был необычным.
Под лбом, покрытым лёгкой испариной, его глубоко посаженные глаза тускло мерцали красным. Даже то, как он крепко прижимал к себе тело Хоёпа и тёрся своим членом о нежную внутреннюю сторону его бёдер, было грубым.
Вторжение было поспешным. Приставив головку к уже влажному отверстию, он начал медленно надавливать, даже не дав Хоёпу времени опустить руки и оттолкнуть его.
— Почему опять, ыыым, ха-а-ак!
В мгновение ока проникла даже самая толстая часть у основания. Несмотря на то, что отверстие уже было подготовлено, размер был настолько велик, что привыкнуть к нему было невозможно, к тому же основание члена немного набухло в преддверии узла, и его размер ощущался особенно непривычно.
— Как тебе, член без презерватива? Ха...
Казалось, что живот полностью заполнен. К тому же отчётливо ощущались фактура покрытого выступающими венами члена и его тепло, вызывая странное удовольствие.
Когда он слегка надавил бёдрами и едва заметно поворачивал их, казалось, что это пронзает до самого мозга. Хоёп, тяжело дыша, едва выдерживал это головокружительное наслаждение.
Поймав себя на этой мысли, Хоёп неуклюже начал двигать бёдрами в такт его движениям. Было досадно, что он, впервые занимающийся сексом, поддаётся его умелым действиям, но сейчас это было неважно. Он снова попытался пошевелиться, но тот, к досаде Хоёпа, не двигался.
Когда он с мольбой в глазах, полных влаги, открыл их, то увидел, что тот смотрит на него в оцепенении. Рука, сжимающая сиденье у головы Хоёпа, была напряжена и временами дрожала.
Запоздало усмехнувшись, он крепко схватил Хоёпа за бёдра, фиксируя его. Легко приподняв худую талию, он начал грубо вбиваться членом.
— Теперь понятно, почему говорят не связываться с лисами.
С каждым его словом внутри всё переворачивалось. Даже когда Хоёп всхлипывал и стонал, он не останавливался, лишь наращивая темп и вбиваясь сильнее.
Когда Хоёп пытался схватить его за руки, сжимающие талию, это лишь приводило к тому, что его крепко связывали, словно вожжи. Его запястья были притянуты, и с каждым толчком всё тело сотрясалось.
Это было опасно. Не разрушится ли его тело, не помутится ли рассудок? Чем сильнее его трясло, тем сильнее накатывало невыносимое желание кончить вместе с жаром, разливающимся по всему телу.
Похоже, Ян Чагон чувствовал то же самое. Он обнял Хоёпа так, будто не собирался отпускать. Звериное, грубое дыхание отчётливо проникало в уши Хоёпа. Когда он, чувствуя, что кончик его члена набухает, отчаянно прижался к нему в ответ:
— Ха-ак, ыгх, перестань, ах..!
Наступил особенно долгий финал.
Он действительно начал кончать внутрь Хоёпа. Словно стремясь излить свою сперму как можно глубже, он прижимался всем телом, надавливая на макушку, и навязчиво терся.
Хоёп, прочно запертый в его объятиях, тяжело дыша, кончил вместе с ним, ощущая странное чувство наполненности. Когда это томное тепло наконец начало остывать, в ухе раздался короткий смех Ян Чагона.
— Ах, правда не хочется отпускать... ха.
Глубоко целуя, он, казалось, смакуя, полностью вытаскивал член, затем снова вонзал его, повторяя это снова и снова. При каждом движении раздавались влажные, непристойные звуки. К счастью, он, похоже, сдержался от узла, но основание его члена сильно распухло, и при каждом толчке накатывал страх.
Что было бы, если бы такой огромный член застрял внутри? Это было бы всё равно, что кончить, вставив большие яйца, и тогда его живот был бы безнадёжно испорчен. Хоёп моргнул влажными глазами и с трудом произнёс:
В конце концов, тяжело дыша, Хоёп закрыл глаза.
Похоже, Ян Чагон был обескуражен, потому что он почувствовал, как тот слегка отстранился и озабоченно осматривает его лицо. Затем он поспешно привёл всё в порядок и понёс его на руках.
Хоёп хотел бы пожаловаться, что уже поздно, но, окутанный волной усталости, он провалился в сон. Это был первый раз, когда он испытал что-то настолько выматывающее и интенсивное. Ему это не было противно, но проблема была в том, что это был Ян Чагон.
Однако это было неплохо. Честно говоря, ему нравилось лежать в его объятиях. До такой степени, что он хотел оставаться в них даже во сне.
Ближе к полуночи Хоёп очнулся с отсутствующим лицом. Было не время для сна, но он, должно быть, проспал добрых четыре-пять часов. Он даже не ужинал, значит, тело было очень изнурено.
Проснувшись от голода, Хоёп оглянулся по сторонам. Ему показалось пусто, и он увидел, что Ян Чагона рядом нет.
Он никогда не видел его спящим, и ему было интересно, спит ли он вообще. Может, он мало спит по природе, а может, страдает бессонницей, но его отсутствие было досадно. Внезапно удивившись своей мысли, он покраснел.
«Н-неужели мы действительно...»
Секс, который он испытал впервые в жизни, был шокирующе интенсивным. Настолько, что было страшно, как бы он не подсел на это. И это с мужчиной, и он думает так — может, потому что Ян Чагон до такой степени красив, что хочется выругаться?
У него разболелась голова, и он решил не думать об этом. Он откинул одеяло и встал. Затем, увидев красные следы, оставшиеся по всему телу, Хоёп коротко вздохнул.
Вспоминая то, что произошло в машине, он чувствовал, как сложные эмоции сжимают его грудь. Казалось, что даже с животным было бы лучше, чем это, и низ живота всё ещё ныл, доставляя дискомфорт.
Пока он шёл, обессиленный от голода, его недовольство Ян Чагоном росло. При движении низ живота и отверстие болели ещё сильнее.
«В следующий раз ни за что», — подумал он, но затем поправился: «только руками». По крайней мере, это было бы приемлемо.
Все слуги, похоже, уже ушли. Пройдя через пустую кухню и порывшись в холодильнике, Хоёп достал одно яблоко. Он быстро помыл его и откусил хрустящий кусочек, и в этот момент тёмная атмосфера дома показалась ему странно холодной.
Обычно Ян Чагон не оставлял его одного. Если уж он оставлял его одного, то запирал в комнате, но сегодня даже охранников не было видно, и дом казался пустынным. Ру тоже был тих, и Хоёпу стало как-то тревожно.
Говорят, у зверей развита интуиция, и сегодня его сердце билось так сильно, что ему хотелось думать, что это просто ложная тревога.
Вскоре он потерял аппетит и, оставив надкушенное яблоко на столе, начал бродить по дому.
Должен был быть виден хотя бы один охранник или слуга, но их не было. Обойдя второй этаж и гостиную первого, Хоёп вдруг заметил освещённый коридор. Это был коридор, ведущий в гараж.
Когда он пошёл по нему, издалека послышались голоса. Он подумал, что, возможно, пришёл брат-врач, как в прошлый раз, но, подойдя ближе, услышал звук работающего двигателя, похожий на рычание зверя. Внезапно он покраснел, подумав, что он, возможно, убирается в машине после того, что произошло.
Затем, услышав низкие голоса, доносившиеся издалека, он вздрогнул.
— Мне становится жалко себя, что я верил, что ты держишь слово.
За дверью гаража кто-то разговаривал. Голос был похож на голос Ян Чагона, но тон был настолько холодным, что Хоёп не поверил своим ушам.
Что-то было не так, и он, прислушиваясь, поспешно открыл дверь. Он боялся, что с хёном могло случиться что-то плохое.
Как только дверь открылась, он увидел гараж с припаркованными несколькими машинами. Было темно, так как свет не горел, но в одной машине работал двигатель, и благодаря фарам он мог ясно видеть, как кто-то стоит. Это было похоже на тот день, 28-го числа, когда его сбила машина.
Перед Ян Чагоном кто-то лежал, истекая кровью.
Тот обернулся. Охранники, наблюдавшие за ним из-за машины, тоже.
Хоёп с недоумением смотрел на Ян Чагона, стоящего на ногах над кем-то упавшим.
Его руки были покрыты кровью. Более того, мужчина, лежащий перед ним, казался почти безжизненным. Вокруг него тихо расползалась лужа крови. Лицо было трудно разобрать, но он смог узнать его по костюму и половине лица.
Увидев это, Хоёп посмотрел на Ян Чагона с недоверием. Тот, увидев его испуганные, дрожащие глаза, лишь виновато улыбнулся.
— Я не убивал его. Всё в порядке.
Услышав это, Хоёп почувствовал приступ тошноты от запаха крови, исходящего от него, и поспешно зажал рот рукой.
Сдерживая рвотные позывы, он смотрел на него дрожащими глазами. Внезапно его образ наложился на тот, что был в день их первой встречи.
Он снова стоял рядом с человеком, похожим на труп, и спокойно улыбался. Будто вся его былая доброта была лишь притворством.