Драконорожденный, глава 19
(действие разворачивается спустя несколько дней после появления информации о родителях пак чимина)
«— что происходит?» — задает вопрос чимин, все еще с упорством сжимая меч.
«— я потом вас познакомлю», — отвечает чонгук, взрывая столпом огня все пушки, что направлены в сторону южан. «— сейчас нужно, чтобы ты и твои люди были как можно дальше, сопротивлялись любому зову».
«— что этот дракон собирается делать?»
«— он заставит их убить самих себя, давя на слабости каждого».
мерзкий писк, закладывающий уши, касается всех. в этот момент чешуя серого дракона вздрагивает и поднимается, излучая от себя некий поток энергии. чимин успевает предупредить своих людей и те, с трудом, но пытаются воспротивиться собственным воспоминаниям.
каждого трогает за живое: они переживают потерю близких, первое убийство, безответную любовь. они подвергаются собственным страхам, силы которых увеличила втрое. некоторые не выдерживают, своими руками перерезая горло, кто-то впадает в панику и убивает рядом стоящих. они все в отчаянии, видят то, чего быть не может, но верят в это, утопая в собственном воображении. чонгук ощущает чимина как самого себя. пак попадается в ту же ловушку, что и все. дракон не знает, что видит рыцарь, но четко ощущает боль утраты. скорее всего пак переживает тот день, когда жизнь его была сожжена дотла.
«— чимин, это все ненастоящее!» — практически кричит чонгук, видя, как сильно скручивает пака, как внутренности выворачивает наружу и он валится на колени. «— держись, пожалуйста. нужно еще время, скоро все закончится».
но сопротивляться становится все труднее. боль, которую испытывает чимин, может заглушить только смерть, к которой он уже стремится, достав из ножен кинжал.
пак уже заносит кинжал, не в силах сдержать слез. проходит несколько секунд, с его губ слетает болезненное и хриплое «простите». и он вонзает острое лезвие в свое тело, что отрезвляет его разум. пак видит яркие вспышки огня и чонгука, который в ту же секунду появляется рядом с ним, приняв форму человека.
— нет! чимин! ты слышишь меня?
пак, начиная ощущать резкую боль в том месте, в котором торчит его собственный кинжал, дрожит. он хватается за руку чонгука, чтобы не упасть, и поднимает на него взгляд.
— я не справился, — горько усмехается чимин. — прости.
— нет-нет-нет! все в порядке, мой рыцарь. с тобой все будет хорошо. я не позволю тебе умереть! не сейчас, не сегодня! у нас еще слишком мало общих счастливых воспоминаний и моментов, — тараторит чонгук, пытаясь держать юношу в сознании.
— прости, чонгук, — пак касается его лица, мягко проводя пальцами по коже. — я не успел стать твоим человеком… не успел сделать тебя счастливым… думал, у меня еще много времени…
— не говори так, пожалуйста, — просит дракон не замечая, как по его щекам скатываются слезы. — я не могу тебя потерять.
чонгук оглядывается в сторону серого дракона, который продолжает пытку человеческого разума, и кричит во все горло:
тот, обернувшись, замирает на месте. в глазах читается скорбь, боль, и он, яростно взревев, использует свою силу на максимум, не щадя никого. люди падают на землю один за другим, не выдерживая натиска, содрогаясь в конвульсиях от того, что собственные страхи и боль уничтожают их изнутри, без шанса на воскрешение.
«— открой портал! скорее!» — требует чонгук.
— чонгук… — зовет его на последнем вздохе пак.
— я понял кое-что, что не могу унести с собой, так и не сказав…
— чимин… — практически шепчет дракон чувствуя, как покидают юношу последние силы.
— я люблю тебя. хотел бы дать тебе больше, но не могу…
— не уходи, родной, пожалуйста, не оставляй меня. будь моим человеком до самого конца. умоляю, чимин, останься со мной.
— я буду твоим человеком, — искренне улыбаясь, отвечает пак.
слезы, что скатываются в этот момент — и от счастья, и от горя. чимин признал свои чувства окончательно, принял их и готов был делиться. но теперь было уже поздно. того времени, на которое рассчитывал пак, у него больше не было. смерть, что так долго ходила за ним, уже стоит рядом и ждет последнего вздоха.
— а я буду твоим драконом, — сквозь слезы говорит чонгук, сжимая рыцаря крепче в своих руках. — всегда им был и буду, чимин. я люблю тебя.
пак теряет сознание от потери крови и его рука падает на землю. секунду назад чимин еще с трудом выдавливал из себя улыбку, а сейчас не подает никаких признаков жизни. чонгука раздирает на части, он в ярости от горя, что настигло его. арагорн, покончив со всеми, за кем они сюда пришли, открывает портал рядом с драконом и его человеком, который позволяет им переместиться сразу же в южные земли.
а там снова лазарет, запах лекарственных трав и чонгук, не отходящий от безжизненного тела пака. юнги делает все возможное, но рана чимина затягивается с трудом, отчего дракон теряет свои силы и становится слабее. он «колдует» над паком уже вторые сутки, но так и не добился никакого успеха, который дал бы чонгуку надежду.
тэхён в не менее плохом состоянии, но живой. он отталкивает своего дракона, когда тот пытается помочь и ему, потому что жизнь пака, висящая на волоске, сейчас для него важнее. а юнги не может сопротивляться велению своего человека, он делает то, чего требует ким, но пока без результата.
— неужели ты не можешь помочь своему сыну?! — спрашивает чонгук, толкая арагорна в стену. — ты видишь будущее, можешь создавать порталы! о каких еще твоих способностях мы не знаем?! как мне ему помочь? скажи, если знаешь!
— вы успели связать друг друга клятвой, — напоминает арагорн. — только ты можешь вытащить его из забвения — на пороге жизни и смерти.
— что я должен делать? — не задумываясь ни о чем, сразу спрашивает чонгук.
ему плевать, что потребуется, какие последствия все это будет иметь. главное, чтобы чимин был жив и снова повторил то, что сказал напоследок: «я люблю тебя».
— в способности юнги есть ядро — самый сильный сгусток энергии, который сможет вернуть чимина к жизни. но при условии, если он сам этого захочет. ты должен встретиться с ним в царстве забвения и предложить то, отчего он не сможет отказаться, — объясняет дракон. — если он примет ядро, то очнется. а если нет, то очнешься только ты.
— как мне попасть на перепутье?
болезненно или нет, чонгуку было все равно. смерти он не боялся, его волновал только чимин, которому все еще теплилась надежда помочь. дракона положили рядом с паком, истекающего кровью. это длилось бы долго и мучительно, но хосок точно рассек артерию, из которой фонтаном хлынула кровь. юнги был рядом, чтобы в момент, когда все станет выходить из-под контроля, он смог спасти хотя бы одного.
связав всех троих узами крови, чонгук погрузился в глубокий сон. ему предстояло найти чимина, что стоял у развилки двух дорог, без указателей и подсказок. пак должен был выбрать путь, по которому пойдет, но все еще медлил, поэтому у дракона все еще оставался шанс на его спасение.
вокруг была пустота, стелился плотный туман, полная тишина, закладывающая уши. что-то мешало чимину сделать шаг и, заметив чонгука, он понял, что не мог принять решение именно из-за него. рыцарь ждал чего-то, вернее кого-то, кто поможет ступить на правильную дорогу.
чонгук шел по одной из них, вернее бежал к чимину, тут же заключив его в объятия. долго осматривал с ног до головы, но понял, что душа пака не может быть изранена физически. он стоял целый и невредимый, но печальный, сутулый и слабый. сколько времени здесь простоял пак — никому неизвестно. но он явно устал и был готов к любому исходу.
— мы должны вернуться, — говорит чонгук, прильнув юношу за плечи.
— но здесь так спокойно, — подмечает чимин, будто не своим голосом. — зачем возвращаться в мир, где столько боли и крови?
— ты променяешь реальную жизнь на мнимое спокойствие? — спрашивает чонгук, иначе взглянув на пака.
время, что он провел здесь, уже повлияло на часть его души. он колебался, но пустота, в которой не было ничего: ни чувств, ни слов, ни звуков или запахов, впиталась, даруя то, чего требовала неспокойная душа.
— мнимое? оглянись, чонгук. здесь нет разделения на добрых и злых, драконов или людей. здесь все равны, нет правил, законов, нет смерти.
— именно это — и есть смерть, чимин. ты в забвении, лишенный чувств и эмоций, — подсказывает ему дракон, сжимая чужую ладонь. — не будь ты под влиянием этого места, то не сказал бы такого и не захотел остаться.
— думаешь, что хорошо меня знаешь?
— я знаю тебя, — уверенно заявляет чонгук, осознавая, что забвение играет теперь и с ним.
тот, кто нарочно попадает сюда, подвергается жестокой критике и испытаниям. забвение не любит непрошеных гостей, оно благоволит лишь тем, кто попал сюда по воле судьбы.
— как самоуверенно, — усмехается чимин.
— я знаю, как ненависть к драконам разъедала тебя изнутри, как тяжело ты воспринимал то, что мы не такие монстры, какими нас описывали, — говорит чонгук, стараясь вернуть прежнего пака, выгнать забвение из него и напомнить о его же чувствах. — знаю, как ты долго не мог принять свои чувства ко мне, считая, что зов крови сильнее. помню, как ты впервые доверился мне, как ревновал тебя, когда ты был верхом на другом драконе. помню тот день, когда ты признался, что испытываешь ко мне на самом деле. помню твою ревность к гриму, когда тот, придя в себя, считал, что мы все еще вместе. и помню твое признание на последнем вздохе.
— ты сказал, что любишь меня. и мы оба дали клятву.
— клятву? — хмурится чимин, словно не помнит этого.
забвение забирает все счастливые моменты, оставляя лишь горе, боль, обиды. оно хочет, чтобы души полностью принимали то место, в котором проведут многие века, скитаясь по бескрайней пустоте, «наслаждаясь» тем спокойствием, которое искали при жизни.
— а я буду твоим человеком, — продолжает за ним чимин, хотя эти слова вырываются прежде, чем он успевает что-то осознать.
— я пришел за своим человеком и не оставлю тебя здесь одного. но ты должен сам принять решение… иначе тебя отсюда не вытащить.
— я умер? — спрашивает пак, начиная дрожать от холода, что проскальзывает под одежду.
это место не кажется теперь таким уютным. чонгук, словно луч солнца среди этой мглы, прогоняет то «спокойствие», в котором бродил пак долгое время, пока был без сознания. попав сюда, забвение сразу избавило его от всего, что могло бы возродить в чимине теплые чувства. оно не готово было отпускать того, кто должен был остаться здесь навсегда. подавляло волю, внушая мысли о том, что здесь хорошо, уютно, спокойно и безмятежно.
чонгук достает из своего тела небольшую сферу, что и является исцеляющим ядром юнги. он протягивает его паку и надеется, что тот примет, снова доверившись.
— если ты хочешь вернуться, то возьми его, — говорит чонгук. — мы снова будем вместе. в мире живых тебя ждут.
— у тебя есть близкие друзья, дело всей жизни, там — есть я — тот, кто любит тебя.
— если любишь, то останься со мной, здесь, — снова играется с драконом забвение устами чимина.
— моя жизнь ничего не стоит, — честно говорит чонгук. — мне не страшно умереть и быть с тобой здесь, блуждая по пустоте вечность. но я не смогу этого сделать сейчас. если ты отвергнешь ядро — я исчезну. и вернусь тогда, когда закончу то, что ты начал.
— будешь воевать, хотя годами мечтал о мире?
— буду. потому что никто не смеет трогать того, кого я люблю. я отомщу за тебя и вернусь, чего бы мне это ни стоило.
— жизнь дракона так долговечна, — хмыкает пак. — и ради человека ты готов ее лишиться?
— я готов на все ради тебя. жить в мире, где тебя не будет… зачем мне такой мир?
пак, вернее забвение, ничего не отвечает на эти слова. оно лишь смотрит глазами чимина, так пронзительно и оценивающе, будто пытается зацепиться за тонкую ниточку лжи, что может быть в этом драконе. но то, как светится его душа, не может не убедить в правдивости всего, что сказал чонгук.
— ладно, дракон, — эхом раздается голос в пустоте. — я верю в твою искренность и возвращаю этому человеку все, что отобрал в начале его пути. тем более, что твое появление здесь тоже было предрешено. но, признаться честно, я был уверен, что все это окажется ложью. однако вижу, что твои чувства настоящие. к человеку, чей род уничтожил почти всю твою стаю. как иронично, — усмехается голос. — любишь врага.
— он мне не враг, — уверенно произносит чонгук, глядя на чимина, чей взгляд все еще пустой и безжизненный. — и люблю я его по своей воле, неважно, кем он является и из какого рода. он мой человек, с которым я осознанно готов связать жизнь.
— живой мир так интересен… чувства сильнее разума…
— не все можно объяснить словами или доказать научно. иногда ты просто чувствуешь, что так надо, так должно быть, так хочется, так правильно.
— и куда привели ваши чувства? ты еще помнишь, где находишься?
— именно поэтому я здесь, — отвечает чонгук. — потому что мои чувства к нему сильнее разума. даже если повернуть время вспять, я поступил бы точно также.
— забавно… — снова усмехается голос. — в забвении существует правило: если за душой приходит кто-то из мира живых и ни разу не солжет, то я обязан отпустить эту душу. за многие столетия я не видел таких смельчаков и безумцев, что готовы рискнуть. а те, кто когда-либо осмеливался, были не до конца честными со мной. что ж, ты первый, кто смог вернуть мне веру в существование искренних чувств.
— верни его мне, — просит чонгук.
— никогда не бросай его. потому что чувства, от которых я его избавил, слишком сильны и мне трудно их удерживать. я впервые вижу такую искренность в человеке, без капли ненависти. он особенный, береги его.
то ли сам чимин, то ли забвение, принимает сферу в его руки. вспышка света озаряет это серое место в мгновение, а в следующее — чонгук открывает глаза уже в лазарете.
— он очнулся? — первое, что спрашивает дракон, игнорируя собственную слабость.
— нет, — отвечает юнги. — но теперь он дышит, а рана затягивается. скоро должен очнуться.