История Сумеру

1. Вступление
2. Сумеру в эпоху царствования Апеп
3. Война узурпатора с драконами
4. Сумеру в эпоху Порядка
5. Сумеру в Эпоху Войны Возмездия
6. Союз трех
7. Расцвет Валивии
8. Война Архонтов в Сумеру
9. Развал союза и страны
10. Рождение тропического леса
11. Золотой век пустыни
12. Закат Валивии
13. Эпоха хаоса песчаных морей
14. Катаклизм
15. Наследие
16. Заключение

История Сумеру — одна из самых глубоких и проработанных в игре, но вместе с тем и одна из самых трагичных. Она рассказывает не о процветании и мудрости, которыми славится регион, а о бесконечном цикле взлётов и падений. И чем глубже погружаешься в историю этой большой страны, тем яснее становится: за внешним величием Сумеру всегда скрывалась жестокая цена знаний, власти и человеческих амбиций.

В этой статье мы хронологически и максимально подробно разобрали весь «путь» Сумеру, уделив внимание даже многочисленным пустынным царствам, не говоря уже об эпохе союза трёх Богов — Песков, Растений и Цветов.

Я, Павлов Степан, разобрался в этой истории и изложил её, а Андрей Ройт, создатель проекта Genshin Impact Lore, внимательно изучил мою статью, отредактировал, дополнил и оформил, после чего опубликовал её на своих медиаресурсах. Это был тяжёлый совместный труд, в результате которого родилось данное исследование. Надеюсь, вы оцените нашу работу. Приятного прочтения!

Некогда в бескрайней Вселенной родился дракон Нибелунг, а вместе с ним появился и Тейват — возможно, сама планета была скорлупой его яйца.

Со временем в Тейвате зародилась энергия, воплотившаяся во флогистоне — программируемой материи, из которой впоследствии возникло всё сущее, включая семь первозданных стихий: воду, огонь, молнию, лёд, ветер, камень и цветение.

В контексте истории Сумеру особенно важна именно последняя стихия. Цветение было энергией жизни — силой, стремящейся к распространению и эволюции. Именно она породила первое в мире растение-дракона — разумную и могущественную Владычицу Апеп, проросшую на территории современного Сумеру.

Но Апеп не желала оставаться в одиночестве. Возможно, ею двигала естественная потребность наполнить мир жизнью и зеленью. Так появился её сад, где она взрастила папоротник — первое после неё растение, чьи корни жадно протянулись по всей планете.

Со временем, в зависимости от окружающей среды, папоротник менялся и эволюционировал, принимая самые разные формы. Возможно, папоротник даже послужил основой для Ирминсуля. Так возникли трава, цветы, деревья и даже отдельные биологические организмы. Особенно среди них выделялись унуты — драконы-фамильяры Владычицы Цветения Апеп.

В древнейшие времена, когда Сумеру ещё представлял собой единый бескрайний лес, унуты ныряли в тёплую плодородную почву и, извиваясь в ней подобно змеям, рассекали тропические просторы. А их мать и повелительница, Апеп, тем временем вынашивала в своём чреве чистейших элементалей.

Однако спустя тысячелетия счастливые дни закончились. Бездна, несущая смерть всему живому, проникла в Тейват, и драконы были не в силах противостоять ей.

Надеясь найти решение, Нибелунг отправился в космическое путешествие — на поиски кого-то или чего-то, что позволит спасти Тейват. Перед этим он поднял на небо три Луны, каждая из которых породила по Лунной богине. Они были сёстрами и повелительницами Тейвата в отсутствие Нибелунга.

Шли тысячелетия, а Нибелунг всё не возвращался. За это время драконьи лорды успели рассориться и лишиться сна, а земли покрылись скверной, отравляющей всё живое.

Тейват мог не дождаться своего правителя и просто погибнуть. Так и произошло бы, если бы на планету не прибыл иномирный учёный, более известный как Изначальный, или Фанет.

Он знал, как спасти Тейват, и был готов сделать это, однако взамен требовал немалого — подчинения и признания его новым правителем.

И всё же гордые драконы не согласились. Они предпочли бы умереть от Бездны, нежели уступить своё право чужаку. Изначальный встретил поддержку лишь в лице Лунных богинь — заместительниц Нибелунга. Они понимали, что Тейват и его жители важнее драконьей гордости, а потому с молчаливого согласия позволили Фанету развязать сорокалетнюю войну.

Тогда же завоеватель создал четыре сияющие тени самого себя — Владычиц смерти Ронову, жизни Набериус, времени Астарот и пространства Асмодей.

В конце концов Изначальный победил. Многие драконы и лорды погибли, а выжившие, в числе которых были Апеп и унуты, ушли под землю и ютились в тёмных норах — выжидая момент, когда смогут восстать.

Тем временем Фанет уже вовсю готовился к рождению в Тейвате людей. Он сделал всё, чтобы создать для них благоприятные условия для жизни. Например, флогистон, который содержался и в атмосфере, и в почве, был попросту вреден человеческому организму. Поэтому Фанет разложил древнюю форму энергии на семь современных упорядоченных стихий: Анемо, Гео, Электро, Дендро, Гидро, Пиро и Крио.

Такая форма энергии была безвредна для людей, но вредна для драконов. Условия, в которых одни чувствовали себя хорошо, для других были губительны. Драконы начали вырождаться, но некоторым удалось эволюционировать и приспособиться.

Цена этому была велика: драконы уменьшились в размерах, потеряли разум и дар речи, а их жизнь стала короче.

Флогистон был преобразован с помощью хрустальных шипов, сброшенных на землю. Они «перепрограммировали» флогистон в уже упомянутые семь стихий. Благодаря этому была также очищена земля от скверны.

Наконец, он преобразовал прораставшее в почве дерево Ирминсуль — его корни протянулись по всей планете и впитали в себя элементальную энергию, благодаря чему стали надёжным инструментом сдерживания и очищения скверны. Это же древо стало инструментом Судьбы и загробным миром, хранящем в себе историю всего мира и населявших его существ.

Также Фанет создал несколько куполов, известных как граница мира, благодаря чему отрезал очищенную планету от космоса, заполненного энергией Бездны. Лунам было позволено остаться внутри куполов.

С одной из своих теней, Набериус, Владыка Небес терраформировал планету, создав горы, реки, животных и птиц. И в конце концов были созданы люди, а также ангелы, долгом которых стало направлять и обучать человечество.

По всему материку было создано множество человеческих цивилизаций, и, несомненно, таковые были и в Сумеру. Например — город-акрополь Патра, также называемый Патриполем.

Ещё можно предположить, что в Сумеру существовала страна, известная как «Ис», ведь по легенде её руины до сих пор затеряны где-то среди песков.

Другое предположение связано с данжем «Башня невежества».

В древние времена по всему континенту возводились рукотворные башни, способные достать до самого неба. Людские сердца тянуло вниз, но души их стремились к вершинам.
— Подземелье «Башня невежества»

Считается, что такие башни возводили цивилизации первой эпохи, когда начинали сомневаться в милости и замысле Небес. Они пытались дотянуться до Селестии и познать истину. Так что эту башню построила одна из первых цивилизаций, существовавших на территории Сумеру.

Ангелом, поддерживающим цивилизации Сумеру, была, вероятно, Набу-Маликата — дочь Изначального, рождённая из зениц Творца. Она была невыразимо прекрасной рогатой ангелицей и богиней, повелевающей цветами.

Некогда она танцевала на песчаных дюнах, залитых лунным светом, вместе с Лунными богинями, которые были её подругами.

Спустя сотни или тысячи лет Порядка в Тейват вернулся первоначальный владелец планеты — Король драконов Нибелунг. Он был сильно отравлен Бездной и поэтому обезумел.

Предательство Лунных богинь, узурпация планеты и деградация драконов — всё это не понравилось Королю, и шесть тысяч лет назад он начал войну с Изначальным, чуть не разрушившую мир.

В процессе боя владык Старого и Нового мира земли Тейвата впитали в себя проникшую в мир скверну, и Фанет обеспокоился, что люди начнут прислушиваться к сладкому шёпоту Бездны. Поэтому он сбросил с небес хрустальные шипы и уничтожил людские цивилизации, которыми некогда дорожил. Многие ангелы, успевшие привязаться к человеческим цивилизациям, не смогли смириться с этим решением и подняли восстание.

В конце концов Изначальный всё же одолел Нибелунга и подавил восстание ангелов. В наказание за бунт ангельский род был проклят и изгнан с Селестии. За редким исключением посланницы потеряли свои тела и мудрость и стали неразумными феями.

Апеп и унуты выжили в войне, однако не смогли смириться с поражением. Владычица растений понимала, что если сдаться сейчас, нового шанса одолеть Небесный Порядок может не представиться. Она открыла пространственный разлом, ведущий в Бездну, чтобы впустить в мир больше скверны (веря, что это единственное оружие, способное противостоять узурпатору), но тут же была наказана сброшенным на неё хрустальным шипом. Он не только ранил её, но и превратил огромный тропический лес в пустыню.

Оказавшиеся в некомфортной среде обитания, драконы были вынуждены эволюционировать, чтобы выжить. Унуты уменьшились, лишились сознания и научились повелевать Анемо, чтобы погружаться в пески.

Апеп же сменила окрас с изумрудно-зелёного на жёлтый и впала в спячку, чтобы оправиться после ранения.

После войны Изначальный, похоже, разочаровался и в человечестве. Он не отказался от них, но и более не устанавливал с ними близкого контакта. Селестия больше не отвечала на мольбы людей.

Люди в Сумеру потеряли свои прежние цивилизации и знания и стали дикарями, вынужденными как-то выживать в пустыне и объединяться в племена. Они утратили собственную историю и забыли как события Войны Возмездия, так и то, что предшествовало им.

В древности смокли небесные указы, и земля лишилась своего хозяина. Прошлые культура и гармония были забыты, и всё погрузилось в непроглядную тьму.
— Позолоченные сны, Перо суждения

Так мир вступил в новую эпоху — всё словно началось с нуля. Однако теперь людей направляют не восседающие на небесах, а новорождённые на земле боги: после войны такие стали рождаться повсеместно (вероятно, Изначальный сделал что-то, что привело к естественному появлению множества богов в Тейвате, чтобы позже устроить между ними бойню за семь божественных тронов — Войну Архонтов).

После Войны Возмездия и изгнания посланниц Селестии в пустыне приземлилась падшая ангел Набу-Маликата.

Она чудом сохранила свою форму и разум, но потеряла способность любить.

Её кожа, сверкает лунным блеском. Её лицо невыразимо прекрасное. Кажется, будто каждый прекрасный джинн — это её лепесток, а каждое благоухание — её аромат... Затем вы встречаетесь с ней взглядом... И вам открывается... пустота. Вы видите бесконечное ничто, падаете в его объятия, ваш разум охватывает ужас...
— Видение из Задания Мира Панихида Билцис, Вечнозеленый сон

Легенда гласит, что Набу семьдесят две ночи бродила по бесплодным пустынным пустошам, а её ноги были истёрты безжалостными камнями. Из её ран брали начало чистые источники, обращавшиеся в бескрайние потоки.

Говорили, Повелительница цветов была владычицей радости и счастья. Чистый ключ, бивший из её рукава, напитал пустыню, и в ней расцвёл пышный оазис. Там, где ступала Владычица, распускались цветы и зеленели травы, а путь ей устилал серебристый лунный свет.
— Воспоминания цветущего оазиса

Так в пустыне возникли оазисы, а у их берегов проросли водяные линии, напитавшиеся божественностью ангела, и породившие джиннов.

Первые джинны были мудрыми созданиями. Они предавались невинным мечтам и сладкой любви. В благодарность своей создательнице юные джинны увенчали свою госпожу венком из диких хризантем.

«О Повелительница цветов, владычица сада, мы умоляем тебя — останься, не покидай нас!»
«Да. Просим тебя, мать грёз, властительница забытья и вина, мы умоляем тебя — оставайся царицей этого сада».
— Цветок потерянного рая

Так, пленённая нежностью джиннов, изгнанная богиня осталась в этом цветущем саду посреди пустыни. Там, где она ступала, расцветали прекрасные, словно лунная ночь, фиолетовые цветы. Их назвали падисарами.

Вдруг в пустыне появился и Демонический бог по имени Амон. Он был то ли молодым богом, то ли сыном Неба, низверженным в мир смертных. Так или иначе, Амон был амбициозен и желал найти своё место в этом мире.

«Мой повелитель аль-Ахмар стремился завоевать весь мир, чтобы ему были покорны все горы и моря».
— Пастушок и волшебная бутылка

В Сумеру Амон познакомился с Набу и был опьянён её чарами. Бог покорился красоте и неистощимой заботе Повелительницы цветов. Так он и осел в пустыне, чтобы продолжать наслаждаться встречами с ангельской красавицей и вновь и вновь испытывать трепет сердца.

Во все века она опьяняла любовников, и даже король в алых одеждах был пленён её красотой.
— Плывущий свиток песен

Невежественный Повелитель Пустыни никогда не понимал истин, которые она исповедовала, он был лишь очарован её безмерной красотой и нежностью. — Истина цветущего оазиса

При первой встрече ангел задала Амону 3 загадки:

1. Что вызывает взлеты и падения?
2. Что уничтожает любовь и ненависть?
3. Что определяет правду и ложь?

И несмотря на то, что Амон не смог ответить ни на один вопрос, их дружбе это никак не помешало.

В честь Владычицы радости Амон построил «город-амфитеатр» Ай-Ханум, что означает «Город Лунной Девы», и тот стал домом для джиннов.

В другом уголке пустыни существовал ещё один цветущий оазис. Там, да ещё и в собственном дворце, жила Богиня Растений Руккхадевата.

На самом деле она была духом, или сознанием Ирминсуля, в конце концов пожелавшим увидеть мир собственными глазами. Для этого сознание дерева сотворило себе гуманоидное тело и переместилось в него.

И так как Ирминсуль — это банк-хранилище знаний и истории, Руккхадевата обладала невероятной мудростью, которую начала распространять среди людей. Вскоре у неё появились жадные до знаний подданные, и вместе они создали небольшой плодородный уголок, застеленный травами и цветами прямо посреди пустыни.

Принцессу окружала бесчисленная свита в одеждах из тонкого льна и шёлка. Они были подобны небосводу, на котором тысяча звёзд окружает сияющую луну. От неё исходил прекрасный аромат, и ни один смертный, ни в древности, ни по сей день, не видел подобной красавицы — как не видел инея, выпавшего в июле.

Слава Руккхадеваты достигла каждого уголка земли, и не было на материке такого места, где не восхваляли бы её мудрость. В конце концов даже Повелительница цветов прознала о принцессе и отправилась познакомиться с ней.

…и молвила госпожа Пушпаватики:
«Слава крылатым — властителям, что правят всеми царствами земли. Я — фея, родившаяся в самом начале начал. Я — мерцающая иллюзия и сверкающий свет, исходящий из зениц создателя.
Даже в самых отдалённых уголках земли люди воспевают твою мудрость. Не знаю, ответишь ли ты на вопросы, что долгое время занимают мой ум, не давая покоя? Разгадай три мои загадки, и я дам тебе в награду и эти специи, и золото, и драгоценные камни».

Ответ принцессы был таков: «Хвала крылатым и Истинному Пути, что правит всеми царствами земли. Я хозяйка вчерашнего дня и владычица завтрашнего утра. Никогда ещё не доводилось мне лицезреть красавиц, подобных тебе. Госпожа Пушпаватика, поведай мне, какие загадки терзают твоё сердце. А специи, золото, камни… Разве их ценность сравнима с ценностью знаний?»

И молвила вновь госпожа Пушпаватики:
«Милостивая принцесса, коли сердце твоё искренне, выслушай мою первую загадку. Что на этом свете холодно, как лёд, но живо, и, лишь исчезнув, дарит нам тепло?»

Ответ принцессы (...) был таков:
«То роза, чья жизнь коротка и что радует наш глаз весною. Хоть и покрыта вся шипами, не утаить её прекрасный аромат. Цветы её срывают и создают духи, а стебель служит фитилём для ламп. Во все века её красота опьяняла любовников, и даже король в алых одеждах был пленён её великолепием. Но роза не знает, что такое любовное томление, и увядает с приходом новолуния и утренней росы».

В душе госпожа Пушпаватики похвалила сей ответ, но её прекрасное лицо осталось отрешённым. Она сделала шаг вперёд, чтобы загадать принцессе вторую загадку.

И молвила госпожа Пушпаватики:
«О мудрая принцесса, ты отгадала мою первую загадку. Однако мир наш от высоких звёзд до глубин Бездны наполнен множеством необъяснимых тайн. И если молва о твоей мудрости не лжёт, попробуй разгадать и вторую мою загадку. Что в этом мире к небесам возносится и с небес спускается, никто его не видит, оно же видит всё, верх у него подобен низу, а низ подобен верху, но движется оно лишь сверху вниз, а не наоборот?»

Ответ принцессы (...) был таков:
«То есть божественный закон, основа всех основ всемирной праведности. Закон сей видеть не дано, но он распространяется на каждого из нас. И должно поклоняться лишь Ваане [альтернативное имя Фанета или древняя форма имени Варуны, лесного духа], не предаваясь коварству и порокам. А тех, кто осмелится встать на тёмный путь, в конце ждёт лишь погибель».

Сердце госпожи Пушпаватики наполнилось радостью, однако прекрасное лицо её по-прежнему сохраняло отрешённость. Она поклонилась, выражая почтение мудрости принцессы. И настал черёд третьей загадки.

И молвила госпожа Пушпаватики:
«О мудрая принцесса, тебе подвластны все тайны мира, от самых звёзд и до глубин Бездны. Но не всё в мире преходяще. Есть то, что освещает вечности огонь. И если молва о твоей мудрости не лжёт, попробуй разгадать последнюю мою загадку. Что в этом мире можно ранить стрелами, но смерть ему не страшна, что в этом мире лат не разобьёт, но целый город в порошок сотрёт, и ни земным народам, ни посланникам небес не покорится, ни божество, ни демон с нею не сравнится?»

Ответ принцессы (...) был таков:
«То неисчерпаемая мудрость, оберегающая (...) цивилизацию. Словно (...), она воскреснет из мёртвых и никогда не исчезнет, будто (...). И пусть даже время оставит под её ногами лишь пыль и песок, столетия спустя она будет всё та же, словно (...). Она принесёт людям (...) и счастье, а они ей — (...)».
— Плывущий свиток песен, Том I

Принцесса отгадала все три загадки, ни одна из них не поставила её в тупик. Выслушав её ответы, Владычица радости не смогла сдержать восхищения.

«О милостивая и мудрая принцесса вечности, за всю жизнь человека не хватило бы слов описать величие твоего ума и знаний. Твою семью и твоих подданных благословили сами Небеса, ведь им позволено быть рядом с тобой и внимать твоим мудрым наставлениям».
— Плывущий свиток песен, Том III

Так между богинями цветов и растений завязалась дружба, а позже Набу познакомила подругу и с богом песков. В результате, в пустыне был основан союз трёх друзей-богов.

...С тех самых пор правительницы заключили меж собой союз. И стали служить на благо всего мира вместе с тем, кто был с ними от начала до самого конца, (Кровавым? Гневным? Алым?) Королём. В сердцах их горело желание привести народ (...) к процветанию.
— Плывущий свиток песен, Том III

После заключения союза, Амон приступил к созданию полноценного государства на территории пустыни. Подруги-богини поддерживали повелителя песков и во всём помогали.

В те преданные забвению времена боги создали рай, разлив оазисы и напитав земли родниками.
— Позолоченные сны, Золотые годы

С тех пор Набу, Амон и Руккхадевата вместе правили на благословенной земле, именуемой Валивией: королеве цветов и лунных ночей принадлежал пир, царю пустыни — власть, а хранительнице растений — жизнь.

Многие пустынные племена, гордые народы и даже государственные образования, которых, по легенде, было девяносто девять, присоединились к Валивии. Кто-то — добровольно, а кого-то Амон завоевал. Все они присягнули царю, именуемому Дешретом, на верность.

Например, частью Валивии с самого начала был город джиннов Ай-Ханум, а также сапфировый город Тулайтулла. По легенде, он возник из пролитых слёз Повелительницы цветов. Под его лазурными куполами цвели прекрасные цветы и искрились в переплетении водные каналы.

Помимо Тулайтуллы и Ай-Ханум, в Валивии состояли ещё четыре города-государства: город воинов Салех, город двадцати девяти деев Органа, знаменитый Беит-Раха и изумрудный город Абджу. Позже к ним добавится и медный город Гюрабад.

Среди присоединившихся к Валивии народов особенно выделяются три могущественных племени пустыни:

• Доблестные воины, золотоглазые тамудианцы;
• Рассудительные мудрецы Тигнара;
• Садовники Тулайтуллы.

Следуя за Царём богов, священники справедливо правили в краю блаженства, никого не обделяя, и взамен люди возвели высокие стены, воздвигли трон и основали процветающую столицу в пустыне Колоннад, — Ахтамун — Город тысячи колонн.

Там же была построена Гробница царя Дешрета и Зал Опет, а севернее располагался тронный зал царя Хадж-нисут, к которому от самой гробницы вела Дорога Абджу, охраняемая Пограничным фортом.

Каждый в этом процветающем царстве вносил свой вклад — как царь и его народ, так и соправительницы-богини. Руккхадевата по прежнему распространяла мудрость среди подданных, а госпожа Маликата дарила жителям радость.

В горькие дни, когда небо отвернулось от земли, владычица цветов осеняла смертных своей милостью, чтобы к ним вернулась радость и свобода, чтобы они снова зажили в покое и довольствии. Она даровала грёзы изгнанникам, безумцам и глупцам, и в своих мечтаниях они вкусили чистую радость. Даже нищие, чей скарб состоял из одной чашки для подаяния, были опьянены чарами повелительницы цветов, покорены её красотой и неистощимой заботой.

О Набу Маликата, вечная красавица, отпускающая наши грехи, мать всякого вдохновения и безумия. Поспеши. Насладись сиянием вина и обагри мой золотой кубок.

О Набу Маликата, вечная красавица, отпускающая наши грехи, мать всякого вдохновения и безумия. Царь с алым бунчуком венчает тебя золотой короной, твой взор, затуманенный хмелем, будоражит сердца влюблённых. Твоё дивное вино так пьянит! Но всегда остаётся глухим к молитвам пьяниц. Если я посмею сравнить твой облик с цветущим лугом, моё сердце содрогнётся от стыда. Ибо всякий, кто увидит твой прекрасный лик, разделит со мной моё безумие.

О Набу Маликата, вечная красавица, отпускающая наши грехи, мать всякого вдохновения и безумия. Как бы мы ни были верны тебе, ты не даришь ничего взамен и остаёшься безучастной. Но разве могут обитатели дольнего мира вкушать радости мира горнего? Блаженство таится в розовом вине. Ты кажешься нам холодной лишь потому, что мы вдоволь вкусили твоих бесконечных милостей.

О Набу Маликата, вечная красавица, отпускающая наши грехи, мать всякого вдохновения и безумия. Царевна в лазурных одеждах познала твои тайны. Так приди же и внемли историям о любви и о жизни. Утренний ветер разносит их по лесу, по кубкам, в которых плещется ваше вино. Роза всегда сокрыта под вуалью. Соловей залетел в мой сад, пропел о стыде и печали и упорхнул прочь.
— Уголок Валивии

Как земле мало одного палящего солнца и проливного дождя, так и народу было мало силы и разума, столь же важны для них стали радость и любовь, пение и музыка, вино и расточительные удовольствия.

В те времена лунный свет рассказывал соловьям и розам истории о счастье, но те были так сильно испуганы и смущены, что совсем не пели в ответ. Это было мирное и счастливое время. Все в этом беззаботном раю были едины и не знали бед...

«Вот бы мираж счастья оставался таким навечно. Не знать бы боли разлуки никогда».
— Позолоченные сны, Последний медовый пир

Благодаря трём богам-друзьям народ пустыни перестал терзаться голодом, выживать посредству разбоя и конфликтовать друг с другом. Люди объединились, сформировали общие цели и культуру, и даже начали говорить и писать на одном языке.

Процветание было невозможно как без трёх богов, так и без законов — фундаментального инструмента организации общества, обеспечивающего порядок, безопасность и справедливость.

Позже закон, который даже время не в силах отменить, вновь стал отмерять жизнь всего сущего в пустыне. Пером взвешивается сердце, чугуном оценивается мудрость, а бескорыстным разумом управляется государство.
— Позолоченные сны, Перо суждения

Однако закон этот был суров и основан на крови. Убивший будет убит, а укравший лишится руки.

По решению Царя богов в этом пустынном раю был высечен закон, основанный на крови. Когда идеалы государственного управления искажаются состраданием, высокопоставленные чиновники становятся пособниками беззакония.
— Позолоченные сны, Перо суждения

Также стоит обратить внимание на систему власти, основанную царём Дешретом, по всей видимости, для некоторых подданных, находящихся на государственной службе — например, священнослужителей. Это своего рода уровень доступа к разным механизмам и комнатам в местных государственных и ритуальных учреждениях (как гробница царя, тронный зал (Хадж-нисут) и другие).

Каждый такой подданный обладал табличкой с уровнем доступа (как ключ-карта), и всего таких уровней было семь.

Чем выше уровень — тем больше дверей и тайн сможет открыть подданный.

Перейти на новый уровень мог каждый, но для этого нужно было пройти большой путь.

• Первый уровень доступа можно получить у механизмов выдачи власти в храме Хемену;
• Второй уровень доступа, также называемый властью иерофании, можно получить в зале Опет. Второй уровень позволял подданному попасть в Хадж-нисут, место, где можно было обрести мудрость царя Дешрета;
• Обретение мудрости царя в тронном зале Хадж-нисут позволяло получить третий уровень доступа, называемый властью переправы, и возможность войти в Зал Дуат.
• Имея третий уровень доступа и войдя в Зал Дуат, можно пройти три испытания (перерождения, дыхания и поглощения), каждый из которых повышает уровень доступа на один. В результате, имея уже шестой уровень доступа, можно войти в Зал Истин.
• Есть ещё и седьмой уровень доступа, открывающийся в пустыне Хадрамавет. Он позволяет открывать некоторые комнаты в Гюрабаде.

Люди, обладающие высоким уровнем власти, были уважаемыми в Валивии людьми, познавшими мудрость царя.

Однажды царь Дешрет и богиня цветов устроили праздничный банкет в честь дня рождения Руккхадеваты.

Они разбросали конфеты вдоль тропинки, чтобы направить подругу к месту празднования. В конце пути она вышла к озеру, откуда доносились звуки музыки и аромат чудесных яств и вина.

На этом пиру божества вдоволь наслаждались угощениями и напитками, а после, как того требовала традиция, алый король начинал играть на музыкальном инструменте, Руккхадевата — петь, а богиня цветов — танцевать.

Во время танца богини цветов расцветало бесчисленное множество прекрасных падисар — там, где касались земли её шаги.

На её голове красовалась корона, созданная, чтобы подчеркнуть изящество её прекрасных рожек.

Яркий цвет фуксии расцветающих во время танца падисар был настолько прекрасен, что все боги восклицали: «Ах, было бы чудесно, если бы время могло остановиться на этом мгновении навсегда!»

Вместе боги произнесли искренние пожелания своей дорогой подруге и преподнесли ей драгоценные подарки. Господин аль-Ахмар подарил ей Око Веджата, чтобы запечатлеть моменты, которые они пережили вместе. А госпожа Маликата, согласно одной из легенд, подарила ей свою дочь Хварну, чтобы та защищала тропический лес (хотя, вероятнее всего, в действительности это событие произошло несколько позже по хронологии).

Считается, что именно этот банкет положил начало фестивалю Сабзеруз, названному в честь Набу Маликаты, которая и придумала этот праздник в день рождения своей подруги. Главной частью фестиваля стал танец, исполняемый госпожой Пушпаватики.

С фестивалем связано множество традиций, среди которых особое место занимает пир Хафт-Мев. Во время него люди накрывают стол семью различными блюдами: грибами руккхашава, лотосами нилотпала, сумерскими розами, закатниками, кальпалатами, фруктами харра и персиками зайтун.

В неопределённый период, более четырёх тысяч лет назад, Селестия объявила Войну Архонтов.

Небесные принципы определили на материке семь территорий, и каждая из них должна была получить своего представителя — того, кто в ходе войны сумеет доказать свою силу и выжить.

Одни боги сражались, чтобы защитить себя или свой народ, другие стремились обрести статус Архонта. Третьи покидали материк, а четвёртые заключали союзы, отказывались от притязаний на трон и выбирали путь дипломатии, благодаря чему избегали кровопролитных сражений.

В Сумеру ситуация, на первый взгляд, оставалась относительно спокойной. Трое богов-друзей не враждовали друг с другом и не обратили оружие против своих союзников, а на Валивию никто не осмеливался нападать — Амон был слишком могущественным, величественным и опасным противником.

Однако в тех землях пустыни, которые не входили в состав Валивии, всё было далеко не так благополучно. Многие неизвестные нам боги сражались между собой, разделяя территории. Люди страдали от голода, постоянно подвергались нападениям чудовищ и жили в тени могущественных существ, стараясь лишь выжить и избежать войн.

В ту эпоху эгоистичный грибной бог Бифронс воспользовался слабостью изголодавшихся людей и начал кормить их грибами, которые создавал сам. Эти грибы обладали галлюциногенными свойствами, вызывая зависимость и делая людей более восприимчивыми к внушению — превращая их, по сути, в марионеток своего божества.

Так вокруг Бифронса сформировался культ его последователей. Его подданные получали грибы пропорционально своему вкладу в гражданские или военные дела.

Со временем у владыки грибов появилось столько слуг, что он уже не мог производить достаточно грибов, чтобы сохранять контроль над зависимыми. Каждое создание этих грибов требовало огромного количества его силы, что постепенно привело к истощению.

Понимая, что его существование оказалось под угрозой, Бифронс, управляя разумом одного человека, отправился в Натлан из-за подходящих климатических условий для размножения и восстановления. Однако во время извержения вулкана он оказался погребён под толщей камней на несколько тысяч лет и больше не смог продолжить своё участие в Войне Архонтов.

Видя эту ужасающую ситуацию, Амон решил вмешаться в войну за пределами своих владений и подарить людям возможность стать частью безопасной и процветающей Валивии.

Так началась эпоха завоеваний царя Дешрета. В ходе войны Алый Король значительно расширил границы Валивии, присоединив новые земли, спас множество людей и уничтожил неизвестное количество враждебных богов.

Например, царь покорил некогда независимое и, судя по всему, миролюбивое племя музыкантов, обитавшее у одного из оазисов, — родину Рема.

Меж алых песков и тёмных гор некогда обитало божество, потерявшее свою родину. Прежде он [Рем, будущий правитель Ремурии] был певцом оазисов, но его родные края сгинули под грозным светом Властителя Палящего Солнца. Не желая служить трону Песчаного владыки, обездоленное божество решило отправиться в скитания.
— Фрагмент гармонической фантазии, Увертюра стройной симфонии

Однако были и те, кто, потерпев поражение в войне с Амоном, впоследствии признал его власть и присягнул ему на верность. Ими стали его ближайшие советники: Царь ибисов Тот, Царь овец Херишеф и Царь крокодилов Себек. Все трое впоследствии вошли в число его Столпов.

Власть Повелителя золотых песков озаряла землю подобно лучам палящего солнца и вела к пределам мудрости. В древних каменных табличках говорится, что его сила преобразилась в семь лучей ослепительного света или, иначе говоря, в семь столпов — семерых мудрецов и советников Царя Дешрета: Херишефа, Себека, Тота, Германубиса, Бенну, Шесепанх и аль-Апеп.

Царь Дешрет всегда внимательно слушал их речи о настоящем и будущем, о мудрости, которой они уже обладали или которую стремились обрести. Столпы были гордыми слугами Амона и верили, что пока каждый из них полностью раскрывает свои способности, их развитие и величие неизбежны.

В конце концов в Сумеру осталось лишь трое богов-друзей, и ни один из них не собирался вступать в войну с другими ради божественного трона. Боги, обитающие на Селестии, поняли, что в этом регионе больше не возникнет борьбы за право стать Архонтом.

Продолжать поддерживать статус войны на территории Сумеру больше не имело смысла, поэтому здесь она завершилась раньше, чем во многих других землях.

Официально Селестия признала победителем и достойным вознесения именно царя Дешрета. Он должен был стать Дендро Архонтом, однако отказался от этой участи в пользу Руккхадеваты.

Так богиня мудрости заняла божественный трон, обрела статус Архонта и получила Сердце Бога.

Будучи ангелом, рождённым из той же материи, из которой были сотканы золотые нити судьбы, Набу обладала способностью видеть будущее. И однажды, в одну из тёмных ночей, ей приснился страшный сон — видение, ставшее актом провидения.

Во сне она увидела горькое будущее: алый король восстанет против Небесного Порядка, но в конце концов потерпит поражение. Ангел также увидела, что спустя тысячи лет произойдёт бедствие Каэнри'ах и что ей суждено создать Хварну — сущность, которая спасёт Сумеру в ту далёкую эпоху.

Увиденное ужаснуло Набу. Она не хотела допустить, чтобы её дорогой спутник восстал против Небес и в итоге был обречён на поражение. Потрясённая этим пророческим сном, некоторое время она пребывала сама не своя.

Амон замечал бесконечные вздохи своей возлюбленной и просил Набу рассказать о причине её тревог, однако та долго не решалась открыть ему правду.

Наконец, в одну из ночей, когда они остались лишь вдвоём, ангел решила поведать своему другу свою историю. Она хотела, чтобы судьба ангелов стала для него примером того, что бессмысленно идти против Небесного Порядка.

«То было далёкое время спокойствия и мира. Божественные посланники тогда открыто говорили с людьми, принося им вести с небес…

Но позднее из заоблачных высот спустились захватчики, и не было счёта разрушениям, и разлились реки, и чума взяла свою дань… Захватчики принесли моим былым сородичам войну, а всей земле тщетную надежду на разрушение оков. Правитель небес, убоявшись беспочвенных иллюзий и прорывов, обрушил небесные столпы на землю и разрушил царства смертных.

Затем нас постигли муки изгнания. Мы утратили связь с небесами и способности к просвещению… С тех пор, как меня настигла беда, проклятье не даёт мне вновь обратить взор к небу. Мне повезло сохранить свою форму до этого дня… Но мой дом неустанно зовёт меня к себе, хотя бедствие меж звёздами и бездной уже явилось за кристальной гладью.

Прислушайся к моим предостережениям: не ищи Мастера Четырёх Теней и не спрашивай о тайнах небес и бездны. Иначе — да будут карающие столпы тому порукой — в финале ждёт лишь горечь и беды».
— Цветок потерянного рая, Аметистовый венец

Рассказывая о тяжёлом прошлом и тревожась из-за мятежных намерений Амона, Набу плакала. Она просила своего друга не выступать против Небесного Порядка, ведь знала, к чему это приведёт. Более того, она поведала ему о своём пророческом сне, согласно которому Амон потерпит поражение, если решится на мятеж.

Однако слова Богини цветов произвели обратный эффект — царь пустыни лишь сильнее утвердился в своём намерении переступить эту черту.

И несмотря на открытые ей мрачные картины погибельного будущего, царь отказался отступать.
— Цветок потерянного рая, Угасающий пир

Он протянул руки к нежным щекам своей наперсницы и пальцами прогнал прочь бежавшие по её лицу слёзы. Тогда он рассказал ей о своих намерениях.

В далёкие времена, о которых безмолвствуют джинны, царь Дешрет поведал свои самые сокровенные чаяния Повелительнице цветов...

Слова, которые царь Дешрет произнёс той ночью, остаются тайной для всех. Даже древнейшие джинны хранят молчание, когда их спрашивают об этом. Никто не помнит, какие потаённые желания явил царь Дешрет в ту ночь, но его слова заставили бы содрогнуться даже мудрейших из божеств.
— Цветок потерянного рая, Магический сосуд хранителя тайн

Цикл семи должен быть прерван, иначе тайное повествование закончится.
Страх и горе должны быть уничтожены, чтобы граница между жизнью и смертью исчезла.

Солнце, луны и вес должны быть уничтожены, чтобы границы между временем и пространством исчезли.

Изначальные правила, приговоры и милости должны быть уничтожены, чтобы она больше не боялась наказания своего рода.
Птицы, звери, рыбы, драконы, люди и семь мудрецов должны быть уничтожены, чтобы никто не украл мудрость.

Вес не должен быть чрезмерным, иначе земля будет сковывать ноги людей, мешать тем, кто стремится путешествовать, и лишать людей возможности высоко летать, исследовать будущее.

От яда должен быть отрезан звериный путь, ибо принятие яда — это грех, простирающийся дальше небес.
— Посох алых песков

Все подробности их откровенного разговора нам неизвестны, однако Повелительница цветов осознала глубокий смысл речей друга.

Повелительница цветов не выступила против сумасбродства друга, видя в его амбициях достойное уважения пламя божественного бунтарства. Идея собрать мудрость всех людей, попытка связать грёзы и силу власти... В этой идее крылось большее, чем обман, — в ней таилось будущее простых смертных, проблеск надежды... — Цветок потерянного рая, Угасающий пир

В тот момент она поняла, что, возможно, Амон способен принести спасение этому миру и что он сможет противостоять собственной судьбе. Она поверила в то, что её пророческий сон не сбудется, что её друга и этот мир ждёт счастливый финал. И она была готова сделать всё, чтобы помочь ему.

В далёкие времена, которые оплакивают только джинны, владычица оазиса сделала окончательный выбор. В словах и стремлениях царя Дешрета она увидела возможность выйти за пределы нелепых порядков, управляющих этим миром.
— Цветок потерянного рая, Угасающий пир

Тогда в сердце Повелительницы цветов зародился безумный план — принести себя в жертву. Ценой собственной жизни она хотела открыть Амону доступ к базе данных Селестии, где он смог бы обрести высшие знания, необходимые для осуществления его замысла.

Она убедила себя, что её гибель — предначертанная судьба, которая принесёт пользу человечеству. Более того, Набу желала, чтобы её конец был величественным и оставил после себя яркий след.

Она осознала, что её судьба не загадка, а ключ от таинственной двери.

Грёзам суждено развеяться, их прекрасные образы обречены рассыпаться в прах — таков истинный смысл распускающихся цветов.
— Цветок потерянного рая, Угасающий пир

Говорят, что цветы распускаются, чтобы насладиться эффектной смертью, и что именно к смерти стремилась всеми силами Повелительница Цветов. Ибо смерть окрашивает радость горечью утраты, чтобы добавить ей сияния в бесконечных воспоминаниях. — Истина цветущего оазиса

Моя судьба — жертвовать собой ради смертных, и жертва — лишь прекрасная прелюдия к новой жизни...
— Сияние Вурукаши, Тычинка истока Хварны

Однако Набу не рассказала Амону о своих намерениях, ведь знала, что это может пошатнуть его решимость. Она знала, что он никогда на это не согласился бы, ведь весь его мятеж был не только ради людей, но и ради неё самой.

Изначальные правила, приговоры и милости должны быть уничтожены, чтобы она больше не боялась наказания своего рода.
— Посох алых песков

Упрямый Царь богов поднял ради неё тайное восстание. Однако Повелительница цветов никогда не знала любви, что бывает слаще вина, и ещё меньше она разбиралась в никчёмных человеческих чувствах.
— Цветок потерянного рая, Угасающий пир

Но перед тем, как осуществить задуманное, Амон и Набу решили рассказать обо всём Руккхадевате. Их замысел разбил сердце Владычице трав и деревьев, ведь она почитала законы Небес и никогда бы не решилась поднять мятеж. Она намеревалась покинуть их общее царство, чтобы не быть связанной с заговорщиками.

Однако перед своим уходом госпожа Маликата попросила подругу провести с ней ещё один день.

И тогда, в очередную судьбоносную ночь, залитую лунным светом, когда девушки лежали в одной кровати, Набу рассказала своей подруге о пророческом сне — о грядущей спустя тысячи лет катастрофе Каэнри'ах, которая принесёт боль, ужас и разрушения всем семи королевствам.

Набу знала, что не доживёт до этого момента, однако искренне хотела помочь будущим поколениям справиться с ожидающим их испытанием. Поэтому из части самой себя она создала дочь — Хварну.

Она была рождена из мудрости цветов и небесных нитей, а внутри неё заключалась чистая, всеочищающая сущность жизни, способная уничтожить скверну. В будущем Хварне предстояло противостоять Бездне, и ради этой цели Набу доверила её заботам Руккхадеваты.

Моя невинная дочь, моя Хварна... Я отдам тебя другой матери (Руккхадевате). Люби её и будь ей верна. Мудростью она не уступает мне, и её свет ещё более лучезарен, чем мой. Однажды во сне мне встретился безликий кошмар, и он меня безгранично испугал. И вот ты больше не принадлежишь моему телу. Прошу, предотврати наступление этого кошмара.
— Сияние Вурукаши, Тычинка истока Хварны

Набу, обращаясь к Руккхадевате в ту самую ночь:

Пожалуйста, защити эту Хварну ради меня, моего спутника, моего друга, которого я люблю. Когда нас не станет, смертные будут скитаться в растерянности, словно младенцы, только что вынутые из пелёнок. Хрупкие, но достаточно сильные, чтобы сразить дикие ветра, обжигающее пламя и свои собственные недостатки. Но я боюсь не катастроф, которые я могу предсказать, а хаоса тьмы... Лишь зло этой тьмы и угроза смерти могут раздавить бутоны...
— Сияние Вурукаши, Древнее увядание

Моя Хварна, свет моих очей... Я предупредила её (Руккхадевату) о приливе тёмных волн, отсюда и проистекает твоя судьба. Не бойся и не убегай, не дай померкнуть твоей Хварне и не разочаруй свою мать.
— Сияние Вурукаши, Тычинка истока Хварны

На следующий день Руккхадевата и её последователи покинули пустыню. После её ухода вся земля, которой она правила в их общем с друзьями царстве, превратилась в пустошь.

Наконец, настал час исполнения мятежного плана двух богов.

Я построю для тебя мост, чтобы ты смог воплотить в жизнь безумную мечту. Только не бойся сапфировых столпов… Я укажу тебе путь к глубочайшим знаниям, хотя цена за это будет высока… Сохрани мой урок в своём сердце. Помни о наказании, которое некогда постигло падших посланников небес. Знай: если в этом мире есть надежда, её можно отыскать в простых смертных».
— Цветок потерянного рая, Магический сосуд хранителя тайн

Под покровом тьмы ангел направила своего дорогого друга на путь постижения всего, что только возможно было узнать о Небесах и Бездне. И стало её тело мостом, а оазис — платой.

Тогда ради царя Дешрета она проникла в тайны Селестии и принесла в мир знания, которыми не должны были обладать ни смертные, ни боги. И за это была испепелена пламенем небесного гнева.

О произошедшем до нас дошли лишь отдельные фрагменты, да и те зачастую изложены в крайне метафоричной и запутанной форме. Поэтому попробуем самостоятельно восстановить возможную цепочку событий ⤵️

На территории современной горы Дамаванд госпожа Маликата открыла разлом, ведущий в Бездну. Амон вошёл в него и некоторое время пребывал в измерении Бездны. Там он поглотил огромное количество скверны и запретных знаний, и перед ним раскрылись различные истины о мироздании.

В то же время Набу Маликата, находившаяся снаружи, проникла в базу данных Селестии. Некогда эта база данных была открыта для всех ангелов, однако после изгнания им закрыли доступ. По словам Николь, у некоторых ангелов сохранились «ключи», позволяющие вновь получить к ней доступ. Вероятно, Набу была одной из тех, кому удалось сохранить возможность проникновения в базу данных Селестии.

Благодаря этому Повелительница цветов смогла скопировать информацию о некоторых высших технологиях, которые в будущем Амон воплотит в жизнь, создав высокотехнологичное государство.

Расплата последовала незамедлительно: на ангела был обрушен хрустальный шип суда. Однако целью этого орудия было не только наказание, но и очищение пустыни от скверны, успевшей просочиться в мир из открывшегося тогда разлома Бездны. Тем не менее полностью устранить угрозу не удалось: значительная часть скверны ушла под землю, где затаилась, готовясь в будущем нанести свой удар.

В конечном итоге цветущий оазис, некогда находившийся на месте горы Дамаванд, был уничтожен. Всю местность буквально скрутило вокруг шипа, в результате чего и образовалась гора Дамаванд. Шип вызвал невиданную пустынную бурю, распространившуюся по всей Валивии. Это привело к опустыниванию — деградации оазисов и плодородных земель, которые некогда появились в Валивии благодаря Набу и Руккхадевате.

Но когда всё началось, Амон находился в другом измерении, поэтому хрустальный шип его не зацепил. Он вернулся в пустыню лишь через время — и только тогда узнал и увидел, что случилось с Валивией и его возлюбленной.

В игре случившееся описывается так:

Говорят, Повелительница Цветов погибла от злобы палящего солнца и песков, и с тех пор в цветущем оазисе больше никогда не распускались пурпурные падисары.

После гибели Повелительницы в пустыне скорбно завыли песчаные бури, джинны бились в рыданиях, а драгоценный серебряный диск, сиявший подобно луне, утратил своё изначальное радостное назначение, излучая скорбное мерцание.
— Печаль цветущего оазиса

Повелительница Цветов увяла в заслонившей солнце песчаной буре, и скоро её беззаботный золотой рай затопили волны смерти.

В эпосе племени Пустынников, когда серебристый лунный свет упал на алые одежды, Скорбящий Царь аль-Ахмар сошёл с ума.
— Грёзы пылающей мощи

Следующая эпоха была полна песчаных бурь и козней демонов. Соловьи плакали кровавыми слезами, их голоса охрипли. Розы завяли и превратились в колючие кусты. Поэты умирали в темницах, а возлюбленные разлучались друг с другом. От былой роскоши не осталось и следа... Это было страшное время, когда казалось, что гибель будет длиться вечно.
— Пастушок и волшебная бутылка

Это было ужасное бедствие, продлившееся столетие. Конечно, смуту можно было остановить — всё было в руках Амона. Однако он бездействовал, потому что горевал. Сказано, будто он сошёл с ума из-за смерти Набу, и это не далеко от истины. Всё в этом мире для него потеряло смысл.

Создание леса

По легенде, покинув царя Дешрета и Набу Маликату, владычица деревьев пожелала превратить пустыню в густой лес.

Для этого она призвала духа лесных дождей, которого называли Варуна, или «небо вод», и поместила в недрах земли механизм призыва дождя — Варунастру.

Так зародилась Чаща Апам, а вместе с ней появился на свет царь леса, получивший корону из рук Великой Властительницы Руккхадеваты.

Так лунный свет на воде сложился в узор лабиринта, а из узора родился «тигр». Полоски тигра, как и ветви деревьев, могут складываться в бесчисленное количество узоров. Вот почему тигр стал Властителем лабиринта, и звался он Виагара. Благословенный Царь леса горделиво ступал по своему саду, повелевая приматами, птицами и зверями лабиринта.
— Воспоминания дремучего леса, Лавровый венец

Пока чащи ещё не были столь густыми, а земля оставалась покрыта песками, Руккхадевата с помощью песни Истока (также известной как Махамайтри-куса-стотра) призвала Ашваттху из Ирминсуля, и вскоре всё вокруг вновь зазеленело.

Тогда владычица Араньяни рассказала Ашваттхе, что в лесу живёт множество её последователей. Все они были мудрыми и прекрасными, однако оставались одинокими. Необходимо было увеличить число обитателей леса и сделать их более сплочёнными.

Тогда Ашваттха создала прекрасный и сочный плод граната.

Аранары

Прошло время, и семена граната, внутри которых скрывалось множество зёрнышек, упали на землю. Из них появились лесные духи — аранара. Из самого первого зёрнышка родился аранара Арамухукунда.

Царь леса благословил их под ветвями первой васары и пообещал верховному Архонту, что разделит с ними лабиринт и прикажет лесным птицам и зверям не причинять им вреда.
— Воспоминания дремучего леса, Лавровый венец

В течение многих лет дружелюбные и любознательные по своей природе аранары защищали лес с помощью особой способности, основанной на воспоминаниях, которые они черпали из лесных растений. Эта способность получила название араракалари.

Изначально араракалари была песней — а именно песней Истока, с помощью которой аранары восхваляли владычицу Араньяни, людей и своих соплеменников. Лесные духи жили в дружбе со всеми живыми существами, включая людей, многие из которых навещали их в Ванаране — месте обитания аранар — и в Зале Ашваттхи.

Лесной царь использовал изгороди и ручьи, а дети граната сны и иллюзии, чтобы создать лабиринт, глубокий и запутанный, как сами корни деревьев, чтобы защитить тайну солнца и дождя [Варунастру].
— Подземелье Координаты солнца и дождя

Хварна

Когда золотой песок поглотил далёкий рай, королева деревьев, создавая новое царство, не забыла о последней просьбе своей уже покойной подруги Набу Маликаты и о Хварне.

Она прислушалась к воле Хварны и создала ей прекрасную форму — создала жизнь, несравненно прекрасную и возвышенную. Так появилась Симург, божественная птица, в облике которой отражались яркие оттенки бесчисленных пернатых созданий, а в её песне звучала мелодия множества цветов.

Последняя мечта оазиса была собрана в едином теле и превратилась в чистое, сияющее и бесконечное море цветов, скрытое внутри божественной птицы.

В тоскливые годы после разрыва связи с владыкой красных песков владычица трав и деревьев превратила Хварну в божественную птицу. Ей она поручила защиту двух миров и охрану границы между смертью и новой жизнью. Божественная птица жила среди сосен, кипарисов и снежных лотосов и видела сны, вспоминая времена, когда завет еще был нерушим...
— Сияние Вурукаши, Самоцветное перо

Царь Леса

В то же время Виагара — властелин, чья мантия была расшита пылающими узорами, Владыка лабиринта и повелитель вод, осиянных лунным светом, — однажды склонил голову перед Владычицей трав и деревьев. В знак своей дружбы он преподнёс ей самоцветы, искрящиеся подобно воде, и серебро, сияющее словно луна.

В ответ Владычица трав и деревьев пообещала Владыке лабиринта сохранить его тайны и оберегать прекрасные мечты тропического леса.

Со временем место Виагары занял другой тигр — следующий Царь леса, а вместе с ним лес вновь преображался, отражая его облик и мечты. Дворцы последующих Царей леса наслаивались друг на друга, из-за чего тропинки между деревьями переплетались, ручейки исчезали или разделялись на новые потоки, превращаясь в бесконечный лабиринт.

Во времена правления Виагары однажды в его лесу заблудилась девочка Синнамон. Следуя по следам Царя леса, она оказалась в тигрином саду.

«Р-р-р! Будь то звери или птицы, сначала они попадают ко мне в брюхо, а потом возвращаются в землю. Я царь этого леса. Я многих убил и многих спас от гибели. Но таких маленьких девочек, как ты, я на вкус ещё не пробовал», — прорычал тигр. Конечно, к тому времени малышка ещё не забыла ваш язык. Она не поняла ни слова из того, что сказал ей тигр.

«Р-р-рь», — произнесла девочка. Царя леса развеселила эта попытка. Доселе всякий раз, когда он начинал говорить, двуногие убегали и прятались в своих деревянных домиках, звери падали без чувств, птицы улетали к солнцу... И даже неустрашимые коты ришболанды скрывались в густом лесу.

«Ты смотри, грубиянка какая. Рычит она на меня. Ладно уж, научу тебя законам леса и языку нашему. С этого дня будешь моей служанкой. Отныне врата лесного дворца всегда для тебя открыты, и ни один зверь не посмеет тронуть тебя. Но помни, наш мир — лишь сновидение леса. Однажды ты проснёшься и увидишь вокруг бескрайние охотничьи угодья. Однажды мы все окажемся там же, куда отправили свою добычу. Не забывай об этом».
— Приближённый короля

И стала Синнамон самой добродетельной и мудрой среди его слуг. Она понимала язык зверей и могла создавать стихи из лунного света. Синнамон защищала тихий лес, отражение луны в водной глади и бескрайние охотничьи угодья, раскинувшиеся за пределами леса сновидений.

И потому по праву корона, которую некогда носил Виагара, досталась деве Синнамон.

Прежде чем служанка Синнамон и Виагара состарились, в их дворец однажды забрела ещё одна потерявшаяся девочка. Она ступала настолько легко, что ни один опавший лист не смялся под её ногами.

Они научили её всему, что знали сами, и со временем эти знания перешли от неё к следующим поколениям детей, передаваясь из уст в уста.

Поскольку Синнамон видела смысл своей жизни лишь в служении Царю леса и защите лабиринта, а также знала, что этот мир является лишь сном, созданным лесом, она обучала заблудившихся детей охоте в джунглях и странствиям во снах. Они должны были любить каждое дерево и каждую травинку леса, ведь весь лес был садом Царя. Они должны были уважать каждого зверя, пронзённого стрелой, ведь он был подданным Виагары.

Заблудившиеся в лесу дети передавали её наставления друг другу, и за долгие годы слова девы постепенно изменились. Они учили людей языку леса и тому, как оберегать земли Царя леса.

Со временем одни из этих детей стали защитниками леса, а другие, увидев страдания живых существ, решили навсегда оставить охотничьи угодья. Они превратились в егерей, внушающих страх даже самым свирепым зверям.

В конце концов и сама дева была забыта. Но некоторые из детей стали защитниками леса и обходили бывшие царские земли с дозором, а, возвращаясь в мир людей, с наступлением самой длинной ночи разжигали костры, чтобы прогнать тени тьмы.
— Воспоминания дремучего леса, Странник лабиринта

Академия Сумеру

Затем Владычица трав и деревьев обучила людей, живших в царстве леса, тайному искусству ковки чёрного железа. Так некогда безвинные люди познали силу огня и меча. Владычица трав и деревьев возрадовалась: огонь и металл могли причинить ей боль, но вместе с тем они делали людей сильнее.

Позже последователи Руккхадеваты — той, что для жителей Сумеру олицетворяла мудрость, доброту и всемогущество, — помогли ей возродить цветущий тропический лес и расширить его пределы.

Так на Божественном Древе возник город Сумеру и Академия — сначала главный руководящий орган региона, а со временем ставший самым престижным учебным заведением во всём Тейвате.

Стена Самиэль

Но чтобы коварные пески и нескончаемые бури горы Дамаванд не поглотили тропический лес, Руккхадевата возвела на границе между лесом и пустыней Стену Самиэль. Её состояние и по сей день поддерживается Академией. Так появился лес Дхармы — место, где мудрецы Академии Сумеру помогали Руккхадевате управлять делами страны.

Но однажды в пустыне случится большое несчастье, и друг, который правит там, будет ждать помощи.

После гибели Набу Дешрет погрузился в глубокую скорбь. Вывести его из этого состояния помогли трое приближённых мудрецов, которые пришли к нему с объяснением, что так больше не может продолжаться.

Они предложили царю три решения:

«Ваше величество, владыка мира, повелитель смертных и джиннов, — заговорил льстиво Царь овец, советник всех советников, — прошу простить за такую вольность, но вашему величеству следует знать, что негоже увязать в мечтах о былом и упиваться скорбными мыслями. Ваша мудрость и власть на этой земле безграничны. Кто помешает вашему величеству возвести дворец за пределами девяти небес и подарить народу своему будущее, лишённое забот?»
«Это недопустимо», — нахмурившись ответил аль-Ахмар, и Царь овец не проронил больше ни слова.

«Ваше величество, сын неба, покоритель демонов, предводитель мудрецов, — предостерегающе защебетал Царь ибисов, секретарь всех секретарей, — тысячи лет назад небесная кара рассыпала в прах мудрость и историю. Только тот, кто контролирует прошлое, может создать светлое будущее. В нашем оазисе скрыта мудрость сегодняшнего дня, но, если мы хотим вернуть себе прошлое, нужно действовать быстро».
«Это недопустимо», — ударил о землю посохом аль-Ахмар, и Царь ибисов не проронил больше ни слова.

«Ваше величество, повелитель песков и оазиса, проводник живых и мёртвых, посланник стихий, — заговорил напрямую Царь крокодилов, полководец всех полководцев, — если мы хотим возродить ушедших навек и вернуть утраченные возможности и мечты, это наш последний шанс. Чем больше силы, тем больше пустоты, чем больше мудрости, тем больше печали. В отличие от тщетности несбыточных мечтаний, лишь воскресшая жизнь, наделённая бессмертием, может восполнить бесконечное сожаление».
Аль-Ахмар молчал. «Да будет так».
— История аль-Ахмара

Тогда своенравный царь внял обманным речам трёх приближённых и обратил свой взор к прошлому, пленившись мыслью о воскрешении своей возлюбленной. Так он погрузился в мир грёз, сойдя с пути истинного. Он узрел мудрость в запретном и прислушался к сладкому шёпоту Бездны.

Амон углубился в изучение как запретных знаний, так и тех знаний, которые госпожа Маликата принесла с Небес. И результатом его экспериментов стали загадочные механизмы — машины, хранившие в своих механических банках памяти множество обещаний аль-Ахмара.

Эти первозданные конструкции, обладавшие силой пронзать горы и изменять облик скал, не были предвестниками разрушения или орудиями покорения. Напротив, они должны были стать строителями и украшением будущего пустынного рая.

Валивия начала постепенно возвращать своё величие. Государство, построенное на песках, благодаря высшим знаниям становилось всё более технологичным.

Мечтая построить рай на земле, хозяин песков углубился в запретные знания, и результатом, пожалуй, стали эти загадочные механизмы.
— Первозданная конструкция: Разведчик

Эти механизмы создавались не для охраны дворцов и храмов, а для возрождения рая, о котором мечтал невежественный правитель пустыни.
— Первозданная конструкция: Репульсор

Однако это было лишь началом. Амон задумал создать невероятную вычислительную машину — по сути, суперкомпьютер, способный по своей вычислительной мощи соперничать с самим Ирминсулем. Именно этот замысел впоследствии воплотится в том, что станет известно под именем «Аару».

Доподлинно неизвестно, какое предназначение Амон отводил этому механизму. Возможно, он собирался использовать его как оружие, а возможно, надеялся с его помощью «воскресить» Набу Маликату. Обладая почти немыслимыми возможностями, эта машина могла бы воссоздать её цифровую копию на основе воспоминаний Алого Короля. Однако до воплощения столь грандиозного проекта было ещё далеко: Амону предстояли десятилетия исследований и попыток постичь знания, которыми он успел овладеть.

В эту прекрасную эпоху царь Дешрет мечтал и о многом другом: возвести тысячу дворцов, управлять тремя тысячами машин, вырастить десять тысяч цветов, которые больше никогда не смогут расцвести, и воссоздать рай, ныне погребённый под песками пустыни, ради всех живущих в этом мире.

Может показаться, что Бог песков смог оправиться после гибели своей наперсницы и продолжил жить, не обременённый тяжестью прошлого. Однако в действительности он был одержим лишь одной мыслью — воскресить Набу Маликату. Именно эта надежда даровала ему смысл и силы двигаться дальше.

Каждый из джиннов обладал великой силой, а вместе они в случае бунта могли доставить Валивии немало проблем. Подобное действительно могло произойти, если бы они узнали правду о судьбе своей создательницы.

Чтобы предотвратить это, Амон сказал им, что их Повелительница погрузилась в глубокий сон, от которого однажды пробудится. Он пообещал им вернуть госпожу Маликату, и, поверив его словам, джинны доверили ему свои истинные имена и перешли на службу к царю Дешрету.

Впоследствии аль-Ахмар заключил их в зачарованные сосуды. Лишь вера в то, что он однажды пробудит Повелительницу цветов, заставляла джиннов терпеть это унижение.

Но всемогущий повелитель выловил их из серебристых ночных ветров и зыбучих песков пустыни, из морских водоворотов и звонких тропических ручьёв. Домом для них с тех пор стали серебряные сосуды. Было ли это очередной победой великого завоевателя или же исполнившимся детским капризом? Теперь уже никто не знает. Аль-Ахмар накинул на джиннов поводья и ярмо, желая поработить их своей воле.
— Пастушок и волшебная бутылка

Тогда перед аль-Ахмаром возникла ещё одна проблема: повелительница Апеп и её фамильяры начали терроризировать деревни и города, стремясь показать людям, кому на самом деле принадлежит пустыня.

Тем не менее Царю удалось заключить соглашение с Владыкой драконов: в обмен на то, что Апеп позволит аль-Ахмару возвести в её владениях великую цивилизацию, после его смерти она получит все накопленные Амоном запретные знания, а также его стихийную силу, поглотив его тело. Апеп оставалось лишь дождаться рокового дня.

В то же время Амон осмелился назначить Апеп своей поданной, одной из семи столпов. Однако Владычица драконов никогда не признавала этот статус, на собрания не являлась и по сути-то столпом и не была.

Тогда, на пике своей силы, Амон даже смог провести с Апеп несколько сражений, желая доказать, что превосходит её. Однако по словам Тота, царь себя переоценивал, а Апеп видела в таком поведении Алого Короля лишь непомерное тщеславие. Тем не менее, те несколько сражений, которые они провели, закончились ничьёй.

После этого Амон принял ещё одно важное политическое решение. Он заключил договор с людьми и даровал им значительную часть власти и независимости, чтобы они могли сами идти навстречу лучшему будущему. Так, по сути, зародилась идея вассальных государств — земель, находившихся под властью Валивии, но обладавших самостоятельным внутренним управлением.

Джинны же, фамильяры Повелительницы цветов, стали его посланниками, направлявшими человеческие государства по пути развития и выступавшими посредниками между людьми и царём. Лишь те, чьи сердца не обратились в камень под тяжестью невзгод, и те, кто не был отравлен лживыми миражами, могли претендовать на титул вассального царя — чтобы вести свой народ, подобно доброму пастырю.

Вероятно, в то время Амон был слишком занят и имел множество нереализованных замыслов, а потому не мог лично управлять всеми делами государства. Именно тогда ему пришла идея передать часть обязанностей своим подданным.

Иронично, что таким образом он невольно повторил устройство власти Изначального: джинны направляли людей подобно ангелам, а вассальные цари управляли государствами так же, как Архонты правят своими странами.

Наведя более-менее порядок в своём царстве, Амон наконец смог заняться тем, что интересовало его больше всего. Он изучал полученные им знания, а позже отправился странствовать по пустыне в поисках останков Набу Маликаты — после удара шипа её тело было разорвано на части, которые разлетелись по всей округе.

И когда он собрал всё, что только смог найти, Дешрет создал гробницу в её честь — райский сад, также известный как сад Пайридаэза или Оазис Вечности. Он располагается прямо под горой Дамаванд, где и умерла госпожа Маликата.

Призвав джиннов и применив силу драгоценных камней под толщей песка, он создал оазис, где время замедляет ход.
— Цветок потерянного рая, Застывшее мгновение

Это место стало усыпальницей богини и время там застыло в моменте.

Когда строительство Оазиса было окончено, Амон вновь погряз в воспоминаниях о былом и поддался скорби. В этом месте, где время остановило свой ход, он провёл многие дни наедине со своими мыслями.

В тоскливой песне пустынного народа поётся, что одинокий Повелитель в упрямой погоне за своими воспоминаниями создал посреди пустыни нестареющее царство грёз. Там вечно стоят сумерки, и застывшие чистые воды того царства никто не потревожит.
— Грёзы пылающей мощи

На самом деле видно, что после продолжительного траура Амон всё же взял себя в руки. В этом ему, безусловно, помогли мудрецы, объяснившие, что так больше не может продолжаться и что он обязан думать о гражданах, за которых несёт ответственность. Под разными предлогами они помогли ему вновь вернуться к управлению царством.

И тогда Повелитель пустыни действительно добивался успеха: ему удалось вернуть Валивии былое величие и разрешить множество политических кризисов. Царь погрузил себя в работу, чтобы в его мыслях не осталось места для воспоминаний и скорби, а также старался смотреть в будущее с надеждой.

Возможно, Амон верил, что со временем боль утихнет, но этого так и не произошло. Он передал большую часть государственных обязанностей людям, джиннам и мудрецам, чтобы королевство могло существовать без его постоянного участия. Это позволило ему полностью посвятить себя изучению запретных знаний и собственной скорби.

Время от времени он погружался в воспоминания и сны — в грёзы, где всё ещё мог встретиться с Набу Маликатой. Говорят, что со временем его сознание выстроило целый лабиринт из обрывков прошлого, в котором он сам и заблудился.

Эта иллюзорная жизнь стала для него слаще и желаннее реальности. И поэтому он часто возвращался в Оазис Вечности, где время останавливало свой ход.

«…Ты являешься мне в грёзах… В блужданиях среди стен хрустального лабиринта… Но вокруг лишь песок…»
— Цветок потерянного рая, Магический сосуд хранителя тайн

Основание и падение Гюрабада

Молодой Ормазд, некогда бывший простым пастухом, и рождённая из водяной лилии джинн Лилупар полюбили друг друга. Это было необычно, ведь чувства для джиннов — такая же ненужная условность, как и физическая форма.

Однако, привязываясь к людям, джинны начинают ощущать их эмоции. Для них нет оков страшнее, чем «любовь»: попавшие в её ловушку приносят себя в жертву, словно загнанное животное. Поэтому любовь джиннов часто граничит с безумием.

Лилупар: Изящная танцовщица, прекрасный юноша, архат, Якса... Или прекрасный зверь, из тех, кого уже не найти под луной... Когда-то я превращалась в каждого из них, я играла эти роли, чтобы порадовать своего повелителя...
— Задание Мира Панихида Билцис, Храм, где пески текут, точно слезы

Под руководством джинна молодой пастух Ормазд стал вождём своего клана: ему удалось сплотить своих братьев и народ, а с благословения царя Дешрета — построить город Гюрабад и объединить бродяг пустыни, чтобы свергнуть тирана Хуваштру, правившего в те времена.

Так благосклонность Лилупар и милость Дешрета превратили обычного пастуха в вассального царя — Ормазд-шаха.

С тех пор, после падения тирана Хуваштры и поражения разобщённых соперников Ормазда, простые люди и знатные правители стали жить в процветании под властью царя Дешрета.

Чтобы защитить сон своей госпожи, силой джинна она [Фериджиз] сделала неиссякаемым источник вод. И покрылась пустыня зеленью, даруя убежище людям, лишившимся крова… Позднее смертные, наставляемые джинном Лилупар, устроили вокруг оазиса свои королевства.
— Хроники Чертогов в пустыне, Хранитель дивной мечты

Позже царь Дешрет сконструировал сложную систему акведуков прямо под дюнами, чтобы орошать земли королевства простых смертных. Основой оросительной системы Гюрабада стали три главных канала:

• Байт аль-Муаззам (построенный в честь Амона);
• Байт аль-Сукр (построенный в честь Набу Маликаты);
• Байт аль-Хайя (построенный в честь Руккхадеваты).

Они символизировали вечное единство трёх божеств-компаньонов.

В те времена воду считали их даром, поэтому станции водоснабжения и перекачки воды воспринимались как храмы. В отличие от Гюрабада, другие королевства не имели столь впечатляющих источников воды, и поэтому получали необходимую воду из горы Дамаванд: они пробили её толщу и проложили внутри разветвлённую сеть труб.

Жрецы храмов водоснабжения неустанно поддерживали работу всей системы, оснащённой множеством клапанов и насосов тонкой настройки, необходимых для снабжения оазиса водой и поддержания жизни его жителей. Поэтому беспечность в их деле считалась недопустимой.

Гюрабад расцвёл, подобно рукотворному цветку на отвесной скале, став столицей смертных и райским местом, где не было недостатка в чистой воде. Везде были прекрасные зеленые холмы, на которых росли пальмы, тучные стада, кругом пели девушки с кожей цвета меда и длинными волосами, умащенными миррой, а лодки скользили по сапфировой реке, где цвели лотосы и падисары. Эхо песен разносилось по всей округе — это была долина царей, источник всей власти. Когда город возвысился, человеческий царь объединил все оазисы в один — в это время разрозненные племена и недолговечные государства подчинялись одной лишь воле Ормазд-шаха. Он объявил Владыку песков своим покровителем и выстроил для поклонения ему дворцы и храмы, дабы увековечить его память.

«Навечно дарую половину моего любимого королевства, половину доверенных мне людей, половину рабов, которыми я владею, моей бессмертной спутнице Лилупар, а другую половину всего — царю Дешрету».
— Безымянная каменная табличка V

Из племён забирали рабов, от государств требовали покорности, а от городов — подношений. Город-государство процветал, а вельможи и рабы равно пребывали в его мрачной тени. Взирая с высокой башни на копошащихся внизу жрецов и рабов, наложница-джинн Лилупар грустно вздыхала. Как фамильяр Богини цветов, она считала, что выбрала идеального царя, но, кажется, тщеславие одурманило его. Жаркими ночами она делала царю нежные внушения, тщетно пытаясь направить его на верный путь:

«Я дам тебе своё благословение на сто поколений, но ценой за него будет кровавая месть и красное вино. Ибо безумная любовь джинна всегда сопровождается ненасытными желаниями и влечёт за собой жестокую и якобы справедливую кару».
— Хроники Чертогов в пустыне, Рождение города королей

Глупо пленившись красотой его глаз, Лилупар верила, что, если Ормазд станет её спутником, он сможет превзойти смертных и подарить этому краю лучшее будущее. Однако после восхождения на престол его охватили тщеславие и эгоизм. Оказалось, что он ничем не отличался от недальновидных тиранов, которые в свой короткий век лишь мечтают о завоеваниях и власти, возводя дворцы на зыбком песке.

Это глубоко ранило и разгневало джинна. И вот вновь под светом луны Ормазд-шах не прислушался к её предупреждениям. Ему казалось, что наказание, предначертанное судьбой, ещё слишком далеко. А рабство было неизбежной частью царствования — что бы ни говорила его возлюбленная.

Шло время, но смертный король так и не смог избавиться от жажды власти и почестей, всё сильнее предавая любовь джинна.

«Впустив в своё вместилище любовь, я оказалась в плену несбыточных желаний. Стремления к мечте, тоски по дому и надежды, что возлюбленный окажется превыше мирской тщеты. Но мой возлюбленный погряз в лицемерии и жадности. Он превратился в обычного тирана. Пусть обратятся мои скорбь и гнев на предателя в кару, что падёт на три поколения».
— Хроники Чертогов в пустыне, Наследие пустынной знати

В конце концов решимость покарать любимого отравила её окаменевшее сердце. Одержимая жаждой возмездия, Лилупар решила исказить судьбы собственных детей, заманив их в сети интриг, и разрушить будущее их отца и всего их царства.

Так из союза джинна и царя родились триста наследников, среди которых была дочь Сирин.

Она [Сирин] родилась на листе лотоса, окружённая каплями душистой росы. Белый ибис подарил ей своё благословение, кобра завещала ей лазурную жемчужину, и даже могучий гигантский крокодил преклонился перед ней.
— История Шируе и Сирин

Прежде чем отдать свою дочь смертному королю Ормазду, Лилупар подарила ему три пророчества:

1. Сирин полюбит великого героя, а ребёнок от их союза превзойдет своего отца.
2. Родственники Сирин встретят тихую и спокойную смерть.
3. Сирин одна будет править королевством своего отца.

Затем Лилупар дала своему смертному возлюбленному три предостережения:

1. Радость их дочери вызовет слёзы у отца.
2. После замужества дочери он больше не должен пировать с ней за одним столом.
3. Потомки их дочери навлекут на королевство проклятие.

Однако король лишь рассмеялся над её словами. Когда Сирин немного подросла, пророчества матери превратились для неё в настоящее проклятие. День за днём она ждала, когда на горизонте появится герой её мечты. Ждала она и того дня, когда сможет унаследовать королевство своего отца. Прекрасное будущее манило её, но всё никак не наступало.

Примерно в то же время, когда родилась Сирин, Лилупар спрятала одного из своих сыновей — Кисру (что означает «носящий доброе имя») — и, по легенде, отдала его на воспитание гигантской птице Гогнус. Он стремился стать сильнейшим во всём, и благодаря божественной птице был усыновлён правителем Ормазд-шахом, не знавшим, что Кисра был его сыном.

Вскоре Кисра прославился среди смертных как мудрец и герой.

В песнях ныне исчезнувших жителей пустыни говорится, что Кисра разграбил четыре стороны земли во славу правителя Ормазд-шаха. Он заставил девяносто девять городов разрушить высокие башни и стены из извести и бронзы, он разбил вождей девяноста девяти кочевых племён и сковал золотыми цепями девяносто девять мудрецов, постигших законы звёздного неба. Затем Кисра привёл их в город Гюрабад и там заключил в темницу.
— История Шируе и Сирин

Правитель Ормазд-шах щедро вознаградил молодого Кисру за его непревзойдённые достижения: он даровал ему имя «Парвез» и предложил ему руку своей дочери Сирин — той, в чьих жилах текла кровь смертного и джинна. Так исполнилась часть первого пророчества Лилупар: благодаря своему происхождению Сирин обрела величайшую мудрость и была благословлена на бесконечную жизнь. Подобно древним мудрецам, она могла предвидеть грядущие удачи и беды.

К сожалению, брак Сирин с героем Кисрой-Парвезом вовсе не оказался счастливым. У смертных героев часто тяжёлый нрав: их мысли нередко обращены лишь к власти и славе. Дочь Лилупар унаследовала от матери гордость бессмертных, и золотая клетка, созданная из иллюзии любви смертного героя, вскоре стала для неё невыносимой.

Жизнь, ограниченная очагом и супружеским ложем, не приносила Сирин ни покоя, ни радости. В конце концов это пустое существование, лишённое настоящей любви, породило в её сердце страшную ненависть — так же, как когда-то это произошло с её матерью.

Позже, в ночь знаменитого пиршества, Лилупар воспользовалась Кисрой и Сирин. Несколько ничтожных рабов — магов Мазандаранского оазиса или неграмотных слуг Феллахина — вместе с ними подмешали в мускусный мёд яд скорпиона и преподнесли этот напиток правителю Ормазд-шаху и трёмстам его наследникам.

Затем они стояли и наблюдали, как королевские особы погружаются в сладкий, мёртвый сон без единого сновидения, утопая в крови и агонии, а из их глаз текли кровавые слёзы. Так исполнилось второе пророчество Лилупар.

Увидев последствия случайного проступка, принцесса впала в безумие... Трагедия сломила её не знавшего поражений мужа. Его алчное сердце ослепило буйное ликование... Их радости, печали и безумие стали пищей для ненасытной матери джиннов...

«Опускается занавес "медовой ночи" — финал для возлюбленного джинна... Нас объединяет не любовь, а ненависть и отчуждение…»
— Задание Мира Панихида Билцис, Изобилие под песчаными дюнами III

После такого немыслимого события трон, естественно, перешёл к Кисре. Он добавил к своему имени титул «Раван» и стал величайшим правителем среди смертных, получив имя Кисра Парвезраван — Дух Победы.

После этого новый король казнил убийц — рабов, отравивших мёд, — утопив их в бочках с тем же сладким ядом. Никто не услышал их злобных проклятий: вязкий мёд забил им глотки, а потоки грязной и кровавой лжи, хлынувшие из уст нового короля, постепенно очернили его некогда славное имя.

Тщеславный Парвезраван жаждал безграничной власти, и Лилупар, продолжая свою кару, создала для него машины, движимые душами джиннов. В тёмных грёзах она также вложила в его разум идею создать исполинскую машину, которая бесконечным потоком поглощала и извергала рукотворные автоматы.

Из-за этих амбиций Дух Победы заставил королеву Сирин — свою сестру и одновременно жену — породить бесчисленное множество уродливых джиннов. Её страдания приносили Лилупар радость и даровали ей новые силы.

Машины принесли несметные богатства, но вместе с тем лишили рабочих средств к существованию, а земледельцев — их имущества. Богачи и вельможи плакали от счастья, называя это триумфом смертных и освобождением от рабства. Так настал Золотой век Гюрабада.

«Мама… Мама!»
«Мы рождаемся старыми, и лишь наш сломленный разум поддерживает безграничную силу… Мы не знали сладости материнского молока и тепла материнской утробы… Наши слёзы иссушило палящее солнце, а эфемерную радость раздавило шестернями… Нас объединяет не любовь, а ненависть и отчуждение…»

«Мама… Мама!»
«Мы потеряли всю свою гордость и не можем похвастаться мудростью… У нас нет ни пространства для существования, ни времени для отдыха… Медные трубы заменили наши голоса, и на наших раздутых животах нет следов пуповины… Мать, не родившая нас, да постигнут тебя болезни и несчастья…»

«Мама… Мама!»
«Кто мы, бездушные машины, рабы среди джиннов? Нам не давали имён, и никто не слышал наших криков… Наши тела источены тяжестью жестоких мук. Ненависть питает нас… Ненависть накапливается в нас, порождая мечты об уничтожении…
— Хроники Чертогов в пустыне, Часы потерянного пути

Однако порабощение джиннов и заключение их в машины и оружие, на которые они тратили собственную жизненную энергию, тяжело отразились на состоянии Гюрабада. Подача воды постепенно сокращалась, а в оазисах появились первые признаки иссушения.

Чтобы предотвратить грядущую катастрофу, Защитница Оазиса Вечности Фереджиз, сохраняя верность Повелительнице цветов и испытывая сострадание к новым царствам, решила принести себя в жертву.

Ослушавшись приказа царя Дешрета, великий джинн заключила своё тело в морозные оковы, превратив себя в печать в форме хрустальной чаши. Так она стала неподвижным и вечным стражем, сдерживающим гнев могучих песков и оберегающим города смертных.

Жрецы предложили ей помощь — восстановить систему орошения оазисов, однако она отказалась, поскольку это могло нарушить сон Набу Маликаты. Подавленная и измученная, она продолжала ждать возвращения своей Повелительницы.

«Но всему приходит конец, всё меняется. Пути тех, кто сегодня служит друг другу опорой, завтра разойдутся. Потерять свободу, которой так гордятся джинны; потерять тело, в котором можно жить в радости и любви; чувствовать, как дух иссякает с каждым днём… Нимфа водяных лилий вовлекла смертных королей в свои интриги с медовым привкусом лжи, и Владыка песков погрузился в сон безумия… Но я жду, давно жду в бессонной дремоте… Жду, когда царь Дешрет выполнит своё древнее обещание».
— Хроники Чертогов в пустыне, Хранитель дивной мечты

Однако иссушение оазисов продолжалось, и в первую очередь оно затронуло сеть оросительных каналов Панджвахе, где возвышались храмы. Последствия оказались настолько тяжёлыми, что даже богачи начали массово покидать некогда процветающие сельскохозяйственные земли.

Парвезраван же и Совет знати, ослеплённые зрелищами порабощённых джиннов, не желали замечать надвигающуюся катастрофу. Все средства и богатства направлялись в их казну — на строительство дворцов и фабрик, а не на решение проблемы. Лишь простые люди и рабочие всеми силами пытались сохранить Гюрабад, используя машины, в которые были вживлены фрагменты джиннов.

Более того, отмена рабства стала началом новой, безжалостной формы неволи: рабовладельцев освободили от обязанности содержать рабов, а сами рабы лишились даже малейшего шанса избежать голода. Из-за бездействия Духа Победы жители Панджвахе всё чаще начинали задумываться о восстании.

Когда любимому сыну Парвезравана исполнился месяц, отец нарёк его Шируе — именем, означающим «новорождённый львёнок». Мальчик был окружён любовью и заботой своей матери.

Однако, когда Шируе подрос, Парвезраван изгнал его из великолепного Гюрабада. Он приказал сыну скрыть лицо, оседлать быстроногого жеребца и покинуть город как можно дальше, чтобы больше никогда не возвращаться.

Вскоре после этого Шируе был сослан в темницу на землях Нижнего Сетеха, неподалёку от Абджу.

Несомненно, Парвезраван был глубоко напуган пророчествами Лилупар, и именно этот страх заставил его решиться на изгнание собственного сына. Его слабое место наконец проявилось, и Сирин получила возможность для мести нелюбимому супругу.

В ночь изгнания сына Сирин облачилась в одеяния жрицы храма Богини Луны, чтобы встретиться с Шируе, который пришёл переночевать в храм Панджвахе. Среди густого серебристого света луны и покрытых росой лилий путнику в маске было даровано ложное пророчество:

«Разве не тирания отца сего странника — величайшее его несчастье? О, любимец лунной богини… Твои королевские земли везде, где бы ни сиял лунный свет. Каждое посеянное тобой семя прорастёт и непременно расцветёт. Лунный свет подарил тебе превосходный лук и острый клинок… Так почему же ты позволяешь этому трусу занимать твоё законное место? Встреться лицом к лицу со своей ненавистью и с самим собой. Храбрость направит тебя на истинный путь».
— История Шируе и Сирин

Согласно легенде, именно тогда Сирин нарекла его Хоррамдином — Верой радостных. И пока он размышлял над её словами, порыв ночного ветра сорвал вуаль, скрывавшую лицо Сирин.

Шируе увидел знакомый лик, и его душу, скрытую за маской безымянного путника, охватили невыносимые страх и стыд. В ужасе он выбежал из осквернённого храма.

Лилупар, продолжая воплощать свой план мести, помогала Шируе в его начинаниях и подталкивала его к восстанию. Вскоре Хоррамдин создал Догму медной маски — философию, утверждавшую рабство как неотъемлемую часть жизни — и собрал вокруг себя множество последователей: простых людей и рабочих, которые называли его посланником Повелительницы цветов. Из-за этого почитание Набу Маликаты было объявлено вне закона.

Когда в Панджвахе начали распространяться мятежные настроения, лишь генерал кавалерии Хиберус — выходец из рода горных пастухов, пользовавшийся доверием Парвезравана, но не имевший поддержки в Совете знати — первым заметил опасность. Он понимал, что истинная причина бедствия заключалась в иссушении каналов.

Однако его предостережения остались без ответа, и так началась Великая смута.

Повстанцы в масках медного цвета начали поднимать восстания по всему Гюрабаду, нападая на фабрики и храмы. В ответ на их выступления на ключевых объектах начали возводить полигоны для самостоятельной сборки боевых конструкций, расширили производство оружия и механизмов с фрагментами джиннов, а также приступили к массовому набору солдат. Одним из таких полигонов был Сафхе Шатрандж.

Во время смуты Лилупар продолжала исцелять изувеченных и раненых, и лишь тогда начала осознавать, к каким последствиям привело её проклятие — однако вкус возмездия оказался слишком силён, чтобы остановиться.

Тем временем от Духа Победы сбежала Сирин, прозванная царицей демонов. Вскоре непревзойдённый Парвезраван встретил свою смерть в собственной постели — от ножа сына, чьё лицо было скрыто маской. На великолепном ложе, украшенном сапфирами и позолоченными рогами, осталось лишь несмываемое кровавое пятно.

Взойдя на престол, Шируе стал страдать от мучительных ночных кошмаров. Пытаясь убежать от очередного видения, он сорвался в глубокую расщелину и больше не был найден. Впоследствии из этой бездны хлынули запретные знания и страшная чума, унёсшая жизни половины населения Гюрабада. Всё это стало следствием силы Бездны, к которой прибегла Лилупар.

Оставшись без короля и без подданных, королевство окончательно погибло: оно провалилось в пропасть и погрузилось в бескрайние пески, а джинны, заключённые в механизмах, наконец обрели долгожданную свободу.

«Когда лунный свет освещает наши обезображенные лица, мы даём последнее обещание… Пусть песок заполнит твои лёгкие, пусть всё зелёное будет выжжено дотла… Тогда мы разорвём цепи, сковывавшие нас с первого дня нашего существования… И вернёмся в объятия нашей несправедливо истязаемой матери Сирин…»
— Хроники Чертогов в пустыне, Часы потерянного пути

Уцелевшие подданные назвали это бедствие Чумой Шируе (впоследствии имя «Шируе» стало позорным клеймом, которое выжигают на лбах сосланных вождей) — проклятием, которое навлёк на своё королевство, а затем и на всю пустыню неудавшийся тиран. Оно породило множество тёмных чудовищ — диких существ, лишённых облика и дара речи, в одно из которых впоследствии обратился и сам Парвезраван.

Что же до королевы Сирин, то вместе со своим сыном Шируе она обрела истинную свободу в королевстве, разорённом местью, и они превратились в злых духов, преследующих тщеславных людей (тем самым исполнилось третье пророчество Лилупар).

Так кара джинна Лилупар за три поколения обрушила на город королей — величественный Гюрабад — полное разрушение, погубив судьбы своих детей, сородичей и множества простых людей, а также навлекла тяжёлую угрозу на всю Сумеру.

С распространением Чумы Шируе, косвенно вызванной Лилупар, запретные знания, некогда принесённые в пустыню аль-Ахмаром, начали расползаться повсюду. Они наполняли разум людей безумными видениями, покрывали их тела тёмно-серой чешуёй, а сама земля словно постепенно утрачивала жизнь. Так появилась болезнь Элеазар.

Для царя Дешрета, который в это время абстрагировался от государственных дел и не знал о происходящем, случившееся стало тяжёлым ударом. Вероятно, он чувствовал свою ответственность как за то, что они с Набу принесли в пустыню скверну, впоследствии вырвавшуюся на свободу в Гюрабаде, так и за то, что позволил себе отстраниться от происходящего и пустить всё на самотёк.

Разгневанный последствиями Чумы Шируе, Дешрет вернулся в разорённый Гюрабад и покарал виновных. Сирин, царицу демонов, он пленил и заключил в прекрасный серебряный сосуд. Лилупар же была заточена в темнице под надзором грозного Анушборда: царь разделил её душу на семь частей и повелел Семи мудрецам скрыть их в разных уголках пустыни.

Тогда же на помощь Валивии и давнему другу пришла госпожа Руккхадевата. Она призвала жрецов пустыни строить храмы и вдохнула в них божественную силу жизни.

В ту встречу Амон сказал своей бывшей подруге важные слова:

Поскольку нас связывает вечный союз, я никогда не стану твоим врагом. А потому нет смысла пожирать плод мудрости, спустившейся с небес. Запомни: дело не в том, что мне не хватает силы стать врагом мудрости. Но вы с ней [Набу Маликатой] многому меня научили, вы научили меня доброте... И я вами дорожу.
— Истина среди страниц Пураны

Благодаря вмешательству Руккхадеваты бедствие удалось остановить и взять под контроль. Однако царю было ясно: это не решение проблемы, а лишь способ отсрочить неизбежное. Рано или поздно Бездна нанесёт новый удар, и тогда справиться с ним уже не удастся.

Осознание этого подтолкнуло царя к безумной идее — наконец построить Аару, а на его основе спроектировать невиданный загробный мир: Золотую страну грёз (если Аару суперкомпьютер, то Золотая страна грёз — это программа на этом компьютере). Там каждый погибший мог бы продолжать существование в собственном идеальном мире, полном желанных иллюзий и несбывшихся мечтаний.

Это было решением, рождённым отчаянием. По сути, Амон утратил веру в реальный мир и пришёл к выводу, что исправить уже ничего нельзя. Не видя выхода из сложившейся ситуации, он избрал путь создания ложного рая — мира, в котором счастливы были бы не только его подданные, но и он сам.

Погрузившись в Золотую страну грёз, Амон смог бы воссоздать воображаемую реальность, где не существует угрозы Бездны и где Набу всё ещё жива. Это был бы мир, в котором исполняются все его желания, достигаются все цели и никому не приходится платить за них собственной жизнью. Пусть всё это было бы лишь искусной иллюзией, воссозданной программой на основе его воспоминаний, — его это устраивало.

Сплести воедино мириады мыслей и властвовать над мириадами душ — в этом и состоит суть власти. Однако истинная власть отнюдь не жестокая тирания. Цель настоящего властителя — сотворить рай на земле, где больше не будет страданий, угнетения и рабства. Именно такой рай молчаливый Повелитель и увидел в глубинах своего кристалла, и именно о таком царстве некогда его поучала исчезнувшая спутница.
— Отсветы пылающей мощи

Хозяин песков, повелитель палящего солнца, когда-то пообещал переселить свой народ на райскую землю по ту сторону бытия. Но оказалось, что это обещание было не более чем несбыточной мечтой глупого царя.
— Первозданная конструкция: Формирователь

Тем, кто обрёл мудрость царя Дешрета, позволено войти в золотую страну грёз, где они смогут наслаждаться вечным покоем и счастьем.
— Тирзад (Сны под жгучими песками)

Да пребудет мудрость в Хадж-нисут, да вознесутся все наследники пустыни в Аару, и да возродится Гюрабад в былом величии… Пусть всё это будет длиться вечно.
— Записи Отражения Аару

Это должен был быть рай на земле, жемчужина пустыни.
— Отражение Аару

В тот момент реальный мир для Хозяина песков потерял смысл. Зачем пытаться что-то исправить или изменить, зачем бороться с Небесным порядком и пытаться перекроить мир, если уже так скоро он и все его подданные покончат с жизнью и попадут в мир грёз?

«Песчаный царь спит один в тайных снах, составляя новые теоремы. Никому больше не придётся пить солёную воду во владениях царя, ибо всё в новом мире будет хорошо».

Только так (погрузившись в страну грёз) можно достичь совершенства. Я уже вижу, как мы втроём снова ведём споры в нашем раю. Мы так близки к этому. Да, великолепно. Теперь я понимаю. Это то, чего я всегда хотел.
— Посох алых песков

Чтобы воплотить эту мечту в жизнь, царь воспользовался знаниями, полученными благодаря Набу Маликате, а также привлёк к созданию Аару множество талантливых архитекторов — своеобразных «программистов» своего времени — из числа своих подданных.

Амон и Херишеф при конструировании Аару преобразуют Сафхе Шатрандж, полигон для самостоятельной сборки боевых конструкций из Гюрабада, превратив его в доску, визуализирующую всю пустыню и внутреннее устройство Аару. Сафхе Шатрандж станет символом дальновидности и мудрости царя Дешрета, а перемещение фигур по доске будет считаться делом чрезвычайной важности, почти священным.

Когда работа над Аару и Золотой страной грёз была почти завершена, начались испытания новой системы. Многие люди добровольно отказывались от земной жизни, стремясь попасть в загробный мир, где могли обрести всё, о чём когда-либо мечтали.

Считалось, что путь в Аару начинается с преображения: душа должна обрести тело, подобное телу стервятника, и подняться высоко над подземным миром. Затем ей предстояло расклевать три различных органа, чтобы заслужить дозволение аль-Ахмара, а после — в облике сокола перелететь через реку, отделявшую мир живых от мира грёз.

Лишь пройдя испытания Перерождения, Дыхания и Поглощения, человек получал право на вознесение в Аару:

1. Словно отважный, обретал неизменность тела: он вновь вспыхивает живым пламенем, как солнце после бесчисленных долгих ночей, и забывает о трагедии старости и угасания.
2. Словно прозорливый, обретал нескончаемую радость: он больше не знает, что такое вздох, и слова его будут звучать радостно, а уши наполнятся великими деяниями царя Дешрета и радостным пением птиц.
3. Словно аскет, обретал бесстрашие против голода и жажды: он забывает о голоде и жажде, и даже если он пьёт гранатовый сок, то делает это ради удовольствия, а не ради выживания.

Преодолев реку, те, кто возносил хвалу царю Дешрету, проявлял мудрость и не страшился Тьмы, представали перед входом в Аару в Великом зале истин. Там, удостоившись милости, они должны были с помощью перьев зажечь угли солнца в трёх священных местах. Лишь после этого им открывался путь в обещанный Повелителем рай — на дальний берег вечности, в конечную страну грёз всех обитателей пустыни. Однако этот рай одновременно был и вечной тюрьмой, из которой невозможно было вырваться.

Одними из первых туда были отправлены Херишеф, Себек и Тот. Это стало наказанием за то, что они сами подтолкнули Амона к обращению к запретным знаниям. Амбициозные волхвы неизменно побуждали царя использовать скверну во имя технологического прогресса, уверяя его, что полностью контролируют ситуацию. Однако произошедшее в Гюрабаде наглядно показало обратное.

На деле Лилупар лишь ускорила прорыв скверны — он в любом случае был неизбежен. Амон не только принес в пустыню запретные знания, но и активно их использовал. А, как известно, само внимание шёпоту Бездны лишь усиливает её влияние. Так скверная энергия, затаившаяся под песками, с каждым днём набирала силу, готовясь к неизбежному удару. В этом смысле ответственность лежала на всех причастных.

Тем не менее царь Дешрет даровал своим советникам шанс на освобождение. Аль-Ахмар объявил, что проклятие будет снято, если Тот и остальные сумеют отыскать людей, способных дать верные ответы на три вопроса. Эти вопросы Дешрет некогда получил от Повелительницы цветов при их первой встрече и считал их ключом к постижению истины. Так мудрецам была поручена последняя задача — найти трёх смертных, достаточно мудрых, чтобы ответить на них.

Когда Аару и Золотая страна грёз были наконец завершены, царя внезапно поразило осознание того, во что на самом деле превратился его замысел. Ради создания мира вечного счастья и исполнения желаний требовалось принести в жертву миллионы человеческих жизней. То, что прежде казалось спасением, предстало перед ним как безумная и чудовищная идея.

Впервые Дешрет ясно увидел, что его попытка защитить людей от страданий обернулась стремлением лишить их самой жизни ради существования в искусственной иллюзии. Золотая страна грёз больше не казалась ему спасительным раем — она стала символом отчаяния, в котором он едва не утратил способность отличать надежду от самообмана.

То, что я всегда стремился найти ещё раз, никогда не было раем для остальных.
— Посох алых песков

Поэтому вместо того, чтобы укрыться в собственных грёзах и отказаться от ответственности, он принял своё последнее и, возможно, единственно верное решение. Царь решил пожертвовать собой — отдать земле всю свою жизненную и элементальную силу, чтобы укрепить пронизывающие мир артерии земли. Усиленные его жертвой, они смогли бы гораздо эффективнее очищать скверну и сдерживать распространение запретных знаний.

Так Дешрет окончательно отказался от мечты о ложном рае. Если прежде он был готов принести мир в жертву ради грёз, то теперь был готов пожертвовать собой ради мира. Его последним деянием стало не бегство от реальности, а попытка спасти её.

Я не хочу, чтобы яд, проглоченный по ошибке, остался в этом мире. Возможно, она (Руккхадевата) могла бы [помочь мне], благодаря нашей старой дружбе... Даже если она не сделает этого ради меня, это тоже прекрасно. Я только попрошу её оказать мне последнюю услугу ради нашего общего друга...
— Посох алых песков

Дендро Архонт вновь пришла на помощь правителю пустыни. Она бережно отделила заключённые в его теле жизненную и элементальную энергию от скверны запретного знания, после чего позволила этой силе слиться с самой землёй.

Помогая царю Дешрету искоренить запретные знания, Великая Властительница так истощила свои силы, что обрела форму маленького ребенка.

Подводя итог по жизни царя Дешрета...
Читая эту историю, некоторые, возможно, удивятся тому, сколько ошибок совершил Амон на своём пути. Он был тщеславным, гордым и невероятно амбициозным правителем. Когда-то он искренне верил, что способен изменить саму основу мироздания, бросить вызов богам и привести человечество к свободе. Но судьба распорядилась иначе. Большинство его великих замыслов так и не были воплощены, а многие решения, принятые им в моменты отчаяния, лишь усугубляли бедствия, обрушившиеся на Валивию.

После смерти Набу Маликаты он снова и снова пытался убежать от реальности: сначала в работу, затем в воспоминания, а позже — в мечту о мире грёз, где не существовало бы боли и утрат. Его слабости и заблуждения отражались не только на нём самом, но и на бесчисленных жизнях людей, которых он поклялся защищать. Возможно, именно поэтому в некоторых древних текстах аль-Ахмара называют глупым царём. И, если смотреть лишь на последствия его поступков, кто-то с этим может даже согласиться.

Но именно в этом и заключается сила истории пустыни. Перед нами предстаёт не безупречный герой и не всемогущий бог, способный одним решением исправить любую ошибку. Мы видим человека — талантливого и мудрого, но одновременно уязвимого, ослеплённого собственными чувствами и не всегда способного справиться с болью. Человека, который любил, терял, ошибался, отчаивался и пытался найти выход там, где выхода, казалось, не существовало.

Наверное, именно поэтому трагедия Дешрета ощущается такой живой. Потому что в её основе лежит не борьба богов и не судьба целого народа, а очень простая и понятная человеческая история — история о том, как тяжело бывает отпустить прошлое, как легко потеряться в собственных мечтах и как дорого порой приходится платить за надежду всё исправить. И, возможно, величие Амона заключалось не только в его силе и не в его грандиозных замыслах, а в том, что в самом конце своего пути он всё же сумел признать свои ошибки и выбрать реальность, какой бы жестокой она ни была.

После гибели аль-Ахмара Апеп, Дендро Властелин драконов, согласно заключённому между ними договору, поглотила его тело вместе с хранившимися в нём запретными знаниями. Однако их оказалось столь много, что даже древний дракон не смог полностью осмыслить и усвоить эту силу. Вместо этого Апеп была вынуждена направить все свои силы на то, чтобы сдерживать боль, разрывавшую её изнутри.

Однако беда коснулась не только самой Апеп, но и существ, населявших её внутренний мир. Дендро Властелин драконов была столь огромна, что внутри её тела существовал целый оазис, где жили разумные элементали — крошечные частицы её собственной силы. Там было всё необходимое для счастливой жизни: величественные горы, чистые воды и густые травы, ковром устилавшие землю.

Апеп обещала своим созданиям, что однажды они окрепнут и смогут выйти во внешний мир. Но этому не суждено было сбыться. Скверна, переполнявшая её тело, охватила внутренний оазис пламенем. Запретные знания начали искажать этот райский уголок, превращая его в руины, а его обитателей — в уродливых чудовищ.

Осквернение Апеп поставило под угрозу и жителей её внутреннего мира. Часть элементалей покинула родной оазис, долгое время скиталась по Сумеру и со временем превратилась в плесенников, став частью их популяции. Те же, кто решил остаться, пытаясь приспособиться к скверне, постепенно утратили разум и превратились в бессознательные воплощения «Апокалипсиса».

Великая Властительница Руккхадевата пообещала беглецам вернуть их домой. Вместе они создали Семя Огня — хрупкий, но невероятно мощный кристалл с высокой концентрацией элементальной энергии. Предполагалось, что Семя Огня исцелит Апеп, возродит Сердце Оазиса и восстановит утраченный рай. Однако из-за крайнего истощения самой Руккхадеваты созданное ею Семя Огня оказалось нестабильным.

Вскоре Апеп была вынуждена удалиться в свою резиденцию и погрузиться в затворничество, направив все силы лишь на одно — сдерживать неутихающую боль.

Несомненно, царь Дешрет понимал, что Дендро-дракон не сможет без последствий выдержать такое бремя и рано или поздно окажется поражена скверной. Однако он не предупредил её об этом. И дело было не в желании причинить ей страдания. Король песков осознавал, что Апеп способна стать наиболее надёжным и безопасным вместилищем для порочной энергии. Если бы она не поглотила его останки, тело павшего бога со временем начало бы отравлять весь Сумеру.

Хотя народ царя Дешрета был спасён, внезапная гибель его божества ускорила упадок пустынной цивилизации. Не сумев сохранить верность клятве о мирном сосуществовании, которую пустынные цари некогда дали своему повелителю, они погрузили свои земли в бесконечную череду междоусобных войн.

Спустя годы после падения Гюрабада великий владыка пустыни Кавус-бай — законный наследник Хоррамдина, царя-отшельника в маске, — вернулся из изгнания и воцарился в разрушенном городе. Однако его правление оказалось недолгим. Великий царь был убит Шахом Рамшаром, который уничтожил его бесчисленные дворцы и покои, предав всё огню. Вместе с Кавус-баем были погребены и многие из его ближайших сподвижников.

Став новым правителем, Шах Рамшар обложил жителей тяжёлыми поборами, чтобы обогатить свою столицу. На вершинах окрестных холмов он приказал возвести семь огромных башен — символы собственной власти и могущества.

Силой семи элементов башни были возведены в семи местах вдоль позолоченных песков, внутри восседали семь мудрецов... были возведены троны... управляли народом раздельно, и все они назывались царями... и так шах Рамшар стал царём царей.
— Первозданный обелиск в подземной восточной части Гробницы Царя Дешрета

Городами, в которых построили эти семь башен предположительно были:

1. Гюрабад (медный город)
2. Тулайтулла (сапфировый город)
3. Салех (город воинов — тамудианцев)
4. Органа (город 29 деев)
5. Ай-Ханум (город-амфитеатр)
6. Беит-Раха
7. Абджу (изумрудный город)

Во времена междоусобных войн среди городов Семи Башен лишь Тулайтулла — столица мудрости — продолжала возвышаться над остальными, избегая разорения и упадка. Этим город был обязан правлению тигнарийцев из Тигнара, под покровительством которых здесь сменялись поколения мудрецов и учёных.

Считалось, что Тулайтулла была самой драгоценной жемчужиной Повелительницы цветов, и даже после её смерти песчаные бури обходили сапфировый город стороной.

После гибели царя Дешрета Германубис собрал своих последователей и тигнарийских жрецов и привёл их в Тулайтуллу. Там он основал Храм Молчания, который стал хранилищем знаний, уцелевших после падения Амона. С тех пор жрецы Храма посвятили себя сохранению древнего наследия и защите опасных тайн прошлого.

Однако мир длился недолго. Тулайтулла, легендарная сокровищница знаний царя Дешрета, неизбежно привлекала внимание завоевателей. Однажды владыка Гюрабада — вероятнее всего, Шах Рамшар — осадил город и потребовал, чтобы мудрецы Тулайтуллы передали ему Храм Молчания в знак признания его власти.

Городская знать (неизвестно, принадлежал ли к ней в то время Хумаюн Гюркан и правил ли он тогда Тулайтуллой) вступила в сговор с захватчиками. Стремясь сохранить собственное влияние, аристократы согласились пожертвовать Храмом и объявили, будто истинная причина распространяющихся загрязнений кроется в знаниях, которые тот хранит.

Для Храма Молчания наступили тёмные времена. Оказавшись окружённым врагами со всех сторон, он был обречён на гибель. Германубис, к тому времени уже истощивший большую часть своих сил в борьбе со скверной запретных знаний царя Дешрета, пошёл на крайнюю жертву. Он разделил собственную сущность на множество осколков Ба, положив начало обряду преемственности Германубиса. Его сила перешла к избранным последователям, которые стали носителями его воли и наследия.

Благодаря этой жертве защитникам Храма удалось отбить нападение и сохранить святилище. Однако народ не прославил их подвиг. Напротив, загадочная и пугающая сила, которой пользовались хранители Храма, внушила жителям пустыни страх и недоверие. Постепенно люди отвернулись от них.

В конце концов тигнарийцы Тулайтуллы и служители Храма Молчания покинули пустыню и переселились в тропические леса Сумеру, где со временем установили тесные связи с Академией и стали частью её научной традиции.

После смерти Шаха Рамшара его юный сын Артаксир занял трон как законный наследник, однако вскоре неожиданно скончался. Тогда власть как регент принял министр Туран-хаган — правитель Салеха. Однако Туран-хаган оказался предателем и вскоре сам начал заниматься разбоем и захватом власти. В конечном итоге он был уничтожен вместе со своими тремя сыновьями.

После его падения правителем Тулайтуллы стал Хумаюн, заключивший брак с дочерью Шаха Рамшара. С этого момента он стал известен как царь Хумаюн Гюркан. Однако и его правление оказалось недолгим: Хумаюн Гюркан был убит во время восстания джиннов и обезглавлен у Салеха будущим правителем семи земель, Макани Хаганом.

За короткий период ещё около тридцати царей пытались удержать власть, образуя союзы, однако все они один за другим погибли. Впоследствии Кэрсаспа — правитель Ай-Ханума — сумел уничтожить всех разбойников и навести порядок. В знак признания его силы цари преклонились перед ним, назвав его Муаззам-хаганом, хаганом хаганов. Он покинул Гюрабад и основал новую столицу, однако и его правление оказалось недолгим.

В Тулайтулле, после смерти Хумаюна, вновь наступили смутные времена. Молодой дворянин Гударз поднялся против повстанцев-предателей, вступивших в союз с так называемым ложным хаганом — которым, по некоторым сведениям, мог быть Кэрсаспа. Стремясь освободить своих братьев и сестёр от оков власти хаганов, Гударз решился на отчаянный шаг.

Он вошёл в священный зал, скрытый под песками, который, согласно преданию, некогда принадлежал Тоту — Царю Ибисов. И тогда, из глубины пересохшего источника, в ответ на его молитвы раздалось древнее божественное эхо.

Перед Гударзом предстал кот — воплощение Тота, который, как гласит легенда, мог после заключения в Аару иногда принимать этот облик и общаться с миром живых. Обратившись к молодому аристократу, он задал ему первый вопрос царя Дешрета.

«О безрассудное дитя, потомок благородных кровей, ты жаждешь силы палящего солнца и вихря песчаной бури и хочешь снова воздвигнуть высокую башню из зыбучих песков. Подобно тому, как жаждущему верблюду дают солёную, горькую воду, я могу дать тебе силу, которая до сих пор была скрыта от всех пророков и верующих. Однако Повелительница цветов и оазисов оставила три загадки для царя Дешрета, которому я служил. Но даже мудрый и прозорливый царь Дешрет не смог их разгадать, пока не погрузился в свой ядовитый сон. Если ты развеешь туман смятения, который так давно меня терзает, я дарую тебе власть над людьми».

И юный Гударз отвечал ему: «Я молю тебя, открой мне эти древние загадки, о мудрец священных указов, писаний, медицины и всякого знания. Я дам ответ смертного со всей искренностью и прямотой, ибо на моём пути нет места фальшивым теням».

И тогда молвил мудрейший среди мудрецов: «Что появляется и тотчас исчезает, чтоб появиться снова? Словно луна, оно может быть полным, а может идти на убыль. И мудрецы, и глупцы ежеминутно стремятся к нему, но оно поднимается и опускается в сердцах людей, подобно волнам прилива».

И юный Гударз отвечал ему: «Ты говоришь о заговорах и предательстве. О слабости и немощи, что прячутся под мантиями мудрецов, ведущих тщетные разговоры о добродетели и справедливости. Именно из-за их немощи бирюзовый купол рухнул, а народ поныне заливается слезами скорби».

Мудрейший рассмеялся, не в силах оценить ответ молодого аристократа. Но всё равно он вручил юноше власть «обмана», как и было обещано.
— Шкатулка истин

Храбрый аристократ, не терпевший лжи, получил от Тота дар — способность обманывать. Вскоре Гударз обрёл власть, опираясь на хитрость и коварные уловки, которые прежде ему были чужды.

На третий день сражений он вызвал мираж «золотого века» под сизым покровом пустыни, что позволило ему переломить ход битвы и нанести поражение повстанцам-предателям.

Услышав весть о победе, младший брат Гударза и многие жители Гюрабада бежали на край земли, спасаясь от возможного преследования. Однако сам Гударз, войдя в опустевший город, приказал жителям земель семи башен вернуться, и те покорились его воле.

Годы ложного хагана... подошли к концу.

Гударз снова... имя, и теперь его объявили царём Салебом Довла. ...Сам аль-Ахмар предстал перед царём Салебом и послал ему видения, укрепляя его притязания на трон...

...решил объявить об общественных работах по распространению статуй аль-Ахмара... [возможно, Гударз в знак благодарности Тоту приказал построить его статуи по всей пустыне, убедив всех, что строят статуи царя Дешрета — вот почему по всей пустыне стоят статуи Тота, а не аль-Ахмара]
— Первозданный обелиск в восточной части Гробницы Царя Дешрета

В тот же год представители Органы, города двадцати девяти океанских деев, привезли дань и заключили торжественный договор о прочной дружбе и прекращении набегов на земли царя Салеба Довла. В ответ щедрый царь также отказался от прежней политики грабежей их земель.

С этого момента наступило десятилетие благоденствия — время, которое позднее назовут «мелким дождём на закате».

Однако даже время мира оказалось столь же скоротечным, как и история прежних царей пустыни, и его конец положил дей Музаффар — повелитель великого города Органы, «дядя морских чудовищ», исследователь позолоченных рек и Покоритель песчаных червей. Он выступил из Органы, чтобы начать новые завоевания: разорял города, убивал многих и обращал сотни тысяч в рабство. Так дикие племена позолоченных песков и слабые города один за другим признавали его власть.

В своих походах он захватил знаменитый город Беит Раха, разрушив его стены и башни. Трофеем стала голова Насруля, правителя города. По милости дея Музаффара новым правителем Беит Раха стала Назира — дочь Насруля.

Тем временем Салеб Довла обзавёлся наследником — сыном Ходжиром. Однако во время одного из пиров юный принц был отравлен и вскоре скончался. Царь был глубоко опечален его смертью и приказал похоронить вместе с ним тысячу рабов. Ещё сотня аристократов, охваченных горем и отчаянием, добровольно выпила отравленное вино и погибла.

Простой народ восстал, обвинив царя в смерти принца Ходжира, и поднял мятеж. Так завершилась эпоха «мелкого дождя на закате».

Стареющий Салеб Довла пригласил дея Музаффара из Органы, с которым был заключён прежний договор, в Гюрабад, рассчитывая с его помощью подавить восстание. Однако Музаффар по пути вновь предался грабежам и устроил кровавые расправы.

Правитель Гюрабада, встревоженный и разгневанный происходящим, вновь объединился со своим младшим братом, и вместе они собрали силы для противостояния владыке Органы.

За время своего долгого правления Салеб Довла предал свою семью и многих дворян, некогда поддерживавших его власть. И какой бы изощрённой ни была его ложь на протяжении лет, однажды она оказалась бессильной перед растущей жадностью к власти. Когда же творения царя Дешрета более не могли поддерживать божественные иллюзии, голос Царя Ибисов вновь раздался в тишине и задал ему тот же вопрос, что и при их первой встрече.

Однако престарелый царь не смог дать ответа. Всё, на что он оказался способен, — это выхватить меч и вступить в бой, который развернулся под звуки погребальных песен Гюрабада.

В итоге Музаффар одержал сокрушительную победу над правителем медного города. После этого дей покинул Гюрабад с величественным триумфом, однако не вернулся в Органу, чтобы заседать в совете с другими деями. Вместо этого он предпочёл основать новый город в иных землях.

В том году дей Музаффар одержал великую победу над царем Салебом Довла, ибо «сотня братьев все же может одержать победу над миллионом врагов»...

Царь Салеб Довла, его братья, сыновья и племянники были преданы мечу... дей Музаффар приказал... глаза царя...
...Чтобы он мог ещё раз стать свидетелем сожжения Гюрабада...
— Первозданный обелиск в подземной западной части Гробницы Царя Дешрета

Дей Музаффар, основав свой город и обзаведясь сыном, однажды дал ему — Зелёному Властелину Зумуруду — наставление: оставить после себя множество наследников, чтобы не повторилась трагедия царя Салеба Довла.

И у Зумуруда действительно родилось девяносто девять сыновей и дочерей, и не было царств богаче, чем его владения. Пятьдесят из них были принцами, и каждый носил золотую корону, отличался доблестью и отвагой, подобной львиному сердцу. Среди них особенно выделялся мудрейший Муззудин, ростом подобный великану.

Во имя великой мечты Зелёного Властелина он вместе со своим столь же могущественным братом Баданой, рождённым от той же матери, повелевал своими рабами, направляя их труд и меч, чтобы превращать бесплодные земли пустыни в цветущие леса, сажая деревья там, где прежде царила лишь безжизненная песчаная пустошь.

Остальные сорок девять были принцессами, каждая из которых славилась красотой и благородством. Самой изящной среди них считалась Ханзада Султан.

Однако со временем Бадана возвысился над остальными братьями в глазах народа — в нём стали видеть единственного правителя всех девяноста девяти царств. Так постепенно он начал уподобляться тем тиранам пустыни, чьё могущество некогда казалось вечным, но в действительности было лишь кратким мигом в истории.

В конце концов Бадана стал новым царём-тираном Гюрабада и начал править из Тулайтуллы. Правитель умирающего царства был тучен и надменен, предаваясь чревоугодию, ежедневно наслаждаясь вином, охотой и роскошью. Не отличаясь от других властителей того упадочного века, он продолжал бесконечные завоевания, разрушения и накопление добычи.

Чтобы угодить ослабевшему, но всё ещё опасному вассальному царю, мудрецы Тулайтуллы принесли ему богатую дань. Среди даров была и Махайра — воительница, чьим безжалостным танцем с мечом она завоевала благосклонность царя, а также привлекла внимание принца Фарамарза.

Махайра была дочерью джинна и придворной танцовщицей, вынужденной проститься со своим златоглазым возлюбленным Ксифосом — в настоящем рабом, а в прошлом принцем некогда потерянного королевства. Его мать-царица некогда сожгла позолоченные одежды и корону, заставив его бежать и скрыться под видом слуги, облачённого в мешковину, а напоследок вручила ему меч Хадж-нисут — ключ к вратам рая.

Но, несмотря на силу их чувств, влюблённые — Ксифос и Махайра — были обречены расстаться навсегда.

«Ксифос, изгнанный высокородный, мой возлюбленный...

Ксифос, клинок Тулайтуллы [предположительно, тут опечатка, так как Ксифос станет клинком Тулайтуллы только в будущем. Или Махайра уже тогда видела в нем великого воина?], возлюбленный джинна... Пусть сияние лунного света дарует тебе покой. Сегодня я танцую лишь для тебя. А завтра я должна уехать, ибо мудрецы продали меня ко двору Баданаха. Я не в силах забыть, как его предки уничтожили мою родину и поработили мой народ. Теперь я иду служить ненавистному врагу, танцевать, произносить медовые речи и виться среди них, будто ночной ветер...
— Воспоминания Тулайтуллы

До того как Махайра попала ко двору Бадана, она, подобно Гударзу, оказалась в храме Царя Ибисов — Тота. Там он задал ей второй вопрос царя Дешрета: «Что уничтожает любовь и ненависть?» Махайра ответила: «Мне нечего терять. Лишь месть способна утолить и любовь, и ненависть». Тот счёл этот ответ примечательным и даровал ей силу «быть любимой».

Спустя время, уже во дворце Бадана, очаровательная наложница начала замечать первые признаки грядущего разрушения. Тогда она отполировала свой меч и приготовилась к последнему танцу.

Принц Фарамарз также почувствовал приближение беды и ночью пришёл на тайную встречу с обезумевшей Махайрой.

«Небольшая месть спасёт нас от большой беды. Тот, кто пристрастился к охоте, падёт от когтей сокола, которого сам же добыл».

«Моя мать, джинн, научила меня семикратному танцу с мечом. Если я завоюю для вас трон, мне больше не придётся ублажать других, и это меня успокоит».
— Аквамарин Махайры

Заговор с целью свержения правителя был сплетён между складок простыней, а нежные слова влюблённых обернулись острыми клинками. Махайра и Фарамарз представили смерть Бадана как несчастный случай и сбросили его с башни. Уродливый тиран вернулся в страну обжигающих песков, а его мечты о войнах и гаремах растворились в воздухе, словно мираж. Башню, якобы ставшую причиной его гибели, разрушили, а всех охотничьих соколов похоронили вместе с ним. Его сын, принц Фарамарз, занял трон как новый царь.

Однако и его правление оказалось недолгим. Из-за молодости и нестабильности власти царица-регент Махайра созвала министров для обсуждения государственных дел. В ходе этих событий Фарамарз отрёкся от престола в пользу своего дяди — министра Балаша, нового повелителя Тулайтуллы, и был переведён в Изумрудный дворец.

Тем временем в разгар внутренних распрей дядя Гораз собрал армию, намереваясь вернуть Фарамарза к власти. Однако спустя время принц вновь оказался в изгнании в Изумрудном дворце — вероятно, после того как ослепил министра Балаша, чьи собственные решения ранее могли стать причиной его изгнания. Сам Гораз, по некоторым сведениям, также сыграл свою роль в этих событиях, лишив Балаша титула министра.

Позднее великий наставник Гораз сам предъявил претензии на трон и правил совместно с Махайрой, сделав её своей царицей, после чего окончательно изгнал Фарамарза. Однако аристократия Тулайтуллы оказалась недовольна его правлением и подняла восстание в защиту Балаша. В ходе мятежа Гораз был убит, а его голова была передана толпе самой Махайрой.

В итоге, из-за очередного вакуума власти, Фарамарз вновь вернулся в Тулайтуллу, однако и на этом череда переворотов не завершилась.

Город Салех снова восстал, заявив, что хочет выбрать хагана... Царица-регент успокоила...

...двенадцать дядей... роза... традиция... много претендентов на трон... война... бесплодно... фермеры превратились в скитальцев, а скитальцы в рабов-солдат... — Первозданный обелиск под Хадж-нисутом

За время многочисленных изгнаний и возвращений в Тулайтуллу Фарамарз пришёл к убеждению, что причиной всех потрясений была его возлюбленная — царица-регент Махайра, чьи интриги и козни вновь и вновь разрушали хрупкое равновесие власти.

После окончания войны с Салехом царица-регент узнала о готовящемся против неё перевороте. Однако принц, уже в очередной раз вернувший себе влияние, опередил события и отравил Махайру. Она скончалась на третий день от смертельного яда гадюки.

Но судьба правителей пустыни, как всегда, оказалась скоротечной. Воины-рабы вступили в сговор с горожанами и совершили государственный переворот, окончательно изгнав Фарамарза из Тулайтуллы в тропические леса.

В результате бесконечных войн множества недолговечных городов-государств, существовавших на бесплодной позолоченной земле, столица мудрости — лишённая правления тигнарийцев — пала.

Махайра, известная в преданиях как «Искусительница скорби», так и не смогла стать истинной царицей, а старый министр Балаш, потерявший зрение, чудом выжил и стал свидетелем последней главы истории народа Моря красных песков.

После того как Фарамарз лишил зрения Балаша — человека благородного происхождения, некогда генерала, а затем министра Тулайтуллы, который давал советы своему повелителю Бадану и помогал ему сокрушать города, — тот, некогда благословивший рождение юного принца, вынужден был скрыться.

Под видом бездомного слепого поэта он начал странствовать по бескрайнему морю пустыни, собирая баллады и предания у людей, рассеянных среди песков. В своих скитаниях он остался лишь с одним спутником — невольником Ксифосом, который указывал ему путь.

Со временем Балаш узнал прошлое своего спутника и то, что тот владеет ключом Хадж-нисут. Тогда он стал его наставником и поведал ему историю Моря красных песков: о судьбе Гюрабада, о его правителях и о царе Дешрете.

«Это конец наших отношений как учителя и ученика. Я всего лишь мелкая деталь в истории твоей жизни».

«Учитель...»

«Ксифос, тебя ждёт куда более великая судьба, чем любого из поэтов. Не опускайся до того, чтобы описывать истории других».

«Тебе благоволит джинн. Ты владеешь ключом Хадж-нисут. Ты принц некогда потерянного королевства. Отправляйся в странствия. Ты создашь новые истории и найдёшь вечный оазис... В те времена, когда я писал гимны для своего повелителя, я фантазировал о том, чтобы писать оды герою судьбы. Позволь мне стать рассказчиком эпопеи твоей жизни. Эпопеи о воссоединении с матерью и возвращении славы Владыки песков».
— Ключ Хадж-нисут

Ксифос, вдохновлённый наставлениями и речами Балаша, отправился в Тулайтуллу, стремясь прославиться на всю пустыню. Златоглазый воин был искусен в обращении с обоюдоострым мечом и за время своих странствий спас многих девушек от нападений чудовищ, а также отыскал немало сокровищ.

Согласно древним тигнарийским преданиям, в его мече был заключён жестокий джинн (но не в ключе Хадж-нисуте). Благодаря этому клинок не тупился, а лишь становился острее от пролитой крови, и не темнел, а словно светлел от неё.

За свои подвиги Ксифос заслужил уважение соплеменников, однако вскоре его судьба оборвалась. «Клинок Тулайтуллы» встретил свой конец от рук принца Фарамарза, изгнанного в тропические леса. Со временем эта история претерпела изменения: того, кто убил Ксифоса, стали считать наёмником, якобы исполнившим заказ враждебных царей.

Изначально они могли стать друзьями на пиру, но в итоге стали врагами в бою, сойдясь в смертельной дуэли при лунном свете. Их клинки купались в рубиновом блеске, а перезрелые гранаты, разрываясь, изливали густой алый сок, словно сама пустыня отражала их поединок.

Сражение завершилось. Бледная луна одинаково безучастно освещала и победителя, и побеждённого. Жернова судьбы перемололи их жизни, как перемалывают жизни всех людей — добрых и злых.

Лишённая защиты Ксифоса, сапфировая Тулайтулла постепенно утратила свой блеск и исчезла, как слёзы под палящим солнцем. Её дома и сады были стёрты с лица земли, а воющие пустынные ветра предали город забвению. В конечном счёте и Чёрный Ключ Хадж-нисут, и мечта молодого принца о возрождении царства были поглощены песками.

«В погоне за соколом отец взошёл на высокую башню, но древние камни не выдержали его веса, и отец упал в раскалённые пески. Так нашему царству и пришёл конец. А я, бывший наследник престола, оказался втянут в бессмысленный водоворот из коварства и предательства.

В те годы я любил одну девушку. Она во что бы то ни стало желала стать королевой. И ей было всё равно, кто будет сидеть на троне рядом с ней. Так я потерял свою любовь. Ради жизни и трона я запечатал её губы змеиным поцелуем и укрыл её тело одеялом из песка.

Все царства однажды бывают низложены, виной тому может быть смута, вторжение иноземцев, междоусобная война или восстание рабов. Голод и раздор — уродливые близнецы, что пляшут на раскалённых песках нашего покинутого богами царства, пока мы хороним себя под толщей миражей».
— Воспоминание дремучего леса, Лампа заблудших

Во многих легендах упоминается некий Ключ. Говорят, что он повелел пескам образовать текущую реку в воздухе и запечатать родину после того, как Владыка песков расстался со старыми друзьями. Также рассказывают, что он использовался, чтобы скрыть Чертоги в пустыне и рай грёз под покровом иллюзий. Этот Ключ переходил из рук в руки смертных тиранов и царей, включая воина Ксифоса, пока наконец не вернулся в объятия песка — так считается до тех пор, пока спустя несколько сотен лет он вновь не появится у изящной танцовщицы с чистой и открытой душой из Театра Зубаира.

Тем временем слепой поэт Балаш устал от бесконечных войн и кровопролитий. Узнав о смерти Ксифоса, падении Тулайтуллы и изгнании Фарамарза в тропические леса, он сохранил в памяти множество историй о царствах пустыни. Вместе с последними жителями, стремившимися обрести мирную жизнь, поэт отправился на восток в поисках нового дома. В конце своей жизни Балаш нашёл свой путь в лесу.

Слепой наследник, измученный муками, даёт эту клятву; жалкий отец, который был ослеплён одним царём, а после принял другого, даёт эту клятву:

«Никогда больше не давать клятв верности ни одному смертному, и пусть все те, кто называет себя царями, будут подобны своим предкам! Пусть они обратятся в прах, погребённый под песками! Мы, жители пустыни, покинем руины и дворцы, в которых привыкли жить. Мы построим себе новый дом на краю этой земли. Это место мы назовём [деревней] Аару, в честь древней мечты богов, и там мы будем спокойно ждать возрождения аль-Ахмара».
— Первозданный обелиск в центральной части Гробницы Царя Дешрета

Надеясь покорить новые земли после изгнания, принц Фарамарз, ставший странствующим путником, заблудился в извивах зелёного лабиринта тропического леса. Он пришёл сюда с остатками былого богатства и прежнего честолюбия, всё ещё лелея мысль о завоевании новых земель.

Однако старый Лесной царь, учуяв кровавый след власти, лишь тихо вздохнул, и на его зов явилась Веридисцент — изумрудная охотница с белоснежным луком, одна из его верных последователей, которой было поручено поражать всех, кто вторгался в лес извне.

Прошло время, и принц, мечтавший покорить тропический лес подобно тигру ришболанду, оказался пленён его тихим лунным светом. За ним неотступно следовала слуга Лесного Царя. В конце концов удручённый странник попал в ловушку из виноградных лоз.

Однако охотница, повинуясь воле леса, приказала ему покинуть лабиринт и отпустила Фарамарза, не пролив его крови. Дремлющий Лесной Царь, ведавший всеми снами и знавший, что никто прежде не ускользал от стрел его охотницы, понял её замысел и не стал вмешиваться. Он позволил ей направить странника, чтобы тот либо нашёл свою новую судьбу, либо окончательно утратил прежнюю славу среди белых ветвей леса.

Ходят слухи, что изгнанный принц Фарамарз выковал из белой ветви клинок, который принадлежал ему и только ему одному. Однако изумрудная охотница с белым луком продолжала манить его, и после нескольких ночей преследований и скитаний бездомный принц начал постигать шёпот тропического леса и рычание его тигров.

Мечты Фарамарза о всеобъемлющем милосердии постепенно захватили его разум. По преданиям, он даже возвёл укрепления за границей леса, чтобы воздать честь пескам и напомнить о своей утраченной родине. Но его солдаты разбежались, а народ рассеялся.

С тех пор имя последнего принца пустыни Фарамарза растворилось в тропическом лесу и, подобно песку, унесённому ветром, вернулось в пустыню на его волнах.

Наряду с другими государствами Тейвата существовала страна Каэнри'ах, расположенная глубоко под землёй и практически лишённая естественной жизни. Однако Каэнри'ах, также известная как Дахри, считалась настоящей жемчужиной человеческой цивилизации, поскольку была создана исключительно руками людей, без вмешательства каких-либо божеств.

Развитие искусства Кхемии — особой формы алхимии, разработанной и широко применявшейся жителями Каэнри'ах для создания искусственной жизни, — а также изучение силы Бездны в конечном итоге привели древнее королевство к гибели. Правивший в то время король Ирмин привнёс запретные знания, стремясь ускорить технологический прогресс своей страны и создать машины, способные бросить вызов самим законам этого мира. Одновременно с этим алхимик Рейндоттир в ходе своих экспериментов вывела могущественных существ, наделённых силой Бездны.

Именно эти события стали отправной точкой Катаклизма Каэнри'ах — трагедии, навсегда изменившей судьбу не только древнего королевства, но и всего Тейвата.

Лишь рассеялась лунная тень, как полчища диких зверей выползли из самых глубин Бездны и начали без разбору пожирать живых существ. Всех, кого она [Руккхадевата] создала, настигла страшная участь. Добро, мир и знания, дарованные ею, — всё без исключения погибло, столкнувшись с чистейшим воплощением зла. В свете ухмыляющейся луны чёрная волна разложения захлестнула и пустыни, и долины, превратив прозрачные родники, некогда соседствующие с розами, в лужи грязи. Зло осквернило землю, а смертными овладела дрожь отчаяния. Мудрецы назвали эту напасть Чёрным приливом, потому что это был тёмный поток, поглотивший и поля, и деревни, и города.

Весь ужас предстал прямо перед её глазами. Она [Руккхадевата] горько плакала, скорбя о страданиях несчастных живых существ. Слёзы её орошали землю, рассеивая гнилое пламя и рождая на некогда бесплодной, выжженной земле цветы, изобилующие сладкой росой. Но причина всех бед так и скрывалась глубоко под землёй. Тень смерти продолжала заслонять некогда сиявший лунный свет. И тогда поклялась она спасти всех земных существ, отправившись вместе со своими последователями в последнее путешествие.

Она [Руккхадевата] двигалась вслед за пёстрыми светом и тенью, пока не вошла в давно погибший лес. С каждым проделанным шагом она оставляла за собой дорожку из тысяч расцветающих лотосов нилотпала. А бедствия, будь то бушующие пожары, смерть или разрушения, — всё отступало перед величием её мудрости. Расцвели ароматные цветы и вновь разрослись по мёртвой земле. Теперь их так же много, как и камней в реке Ардрави. Даже ураганы стихали и превращались в нежные вздохи, едва заслышав её пение, и покачивали колокольчики на подоле её одеяний, создавая мелодичный звук. И феи, и их посланники, и люди, и нелюди радовались и восхваляли её имя, ибо она воистину самая проницательная и милосердная.

В глубине леса она [Руккхадевата] собирала траву для особого инструмента, срывала цветы для венка и безупречно играла на кларино. Одно движение — и тысячи демонических войск были обращены в пыль и рассеяны по миру. Больше их никто никогда не отыщет. Она нежно смахнула слёзы с лиц испуганных лесных существ и успокоила их. Она, как и прежде, несла за собой ветер жизни в бесплодное море песка, словно посланник вечного оазиса из глубины веков.
— Учение листвы, Том I (до завершения задания «Там, где дрейфует Корабль сознания»)

Даже в эпоху своего наивысшего расцвета пустынные царства не простирали свои владения так далеко на север, к горам Темир. Давным-давно жители Дахри возвели здесь специальные полигоны, служившие связующим звеном между их миром и иными измерениями.

Эти сооружения функционировали благодаря сложной системе управления, основанной на сети энергетических реле. Именно здесь дахрийцы проводили исследования и испытания, используя силу Бездны и особую форму энергии, известную как азотит. Его получали из чистой элементальной энергии, а затем формировали в специальные энергетические блоки, служившие источником питания для многочисленных механизмов и устройств.

Именно эта местность пострадала от нашествия Бездны сильнее всего, поскольку была напрямую связана с Каэнри'ах. Во время великого бедствия, начавшегося по вине дахрийцев, из глубин полигонных мастерских вырвался чёрный огонь. Он испепелил землю и расколол её, образовав бездонную пропасть, известную сегодня как Пролом Туниги.

Через этот гигантский разлом в мир хлынули порождения Бездны. Сначала появились огромные псы-разрыватели, а затем и исполинские насекомые, которые быстро распространились по всему Тейвату.

В разгар этих трагических событий, после того как жителей Дахри вывели на поверхность в Сумеру, на помощь мирному населению пришёл рыцарский орден Каэнри'ах — «Рыцари Лебедя». Во главе ордена стоял маршал Анфортас, одновременно исполнявший обязанности короля-регента после того, как король Ирмин утратил способность управлять государством.

План рыцарей заключался в том, чтобы остановить вторжение Бездны с помощью трёх исполинских големов руин. Для этого древние полигоны были переоборудованы в крупные производственные центры по созданию механизмов и вооружения. Одновременно с этим «Рыцари Лебедя» вели непрерывную борьбу с чудовищами, появлявшимися из великого разлома.

Несмотря на их усилия, орден пользовался неоднозначной репутацией. Многие жители Тейвата считали каэнрийцев виновниками постигшей мир катастрофы. Однако сами «Рыцари Лебедя», вероятно, прекрасно осознавали, что именно их родина невольно стала источником войны, охватившей весь мир.

…В последнее время я задаюсь вопросом, какой будет наша история в рассказах грядущих поколений. Будем ли мы злодеями? Или героями?

…Всё очень плохо, но я верю, что наш маршал найдёт выход…

...Мы храбро сражались, делая всё возможное, чтобы предотвратить эту бесславную войну. Я верю, что однажды всё это закончится… и былое величие вернётся…

…Вечная слава… Каэнри’ах…
— Оставленное письмо в големе руин в долине Переломай-ноги

Орден и выжившие жители Каэнри'ах, последовавшие за ним, направились на восток — в лес Дхармы. Во время этого тяжёлого похода два руинных голема были выведены из строя и навсегда остались среди песков пустыни. Лишь последний из исполинских механизмов сумел добраться до горы Девантаки.

Именно там оставшиеся «Рыцари Лебедя» получили неожиданную поддержку со стороны Нагарджуны — мудреца даршана Скептиков из Академии Сумеру. Несмотря на дурную славу, которую Каэнри'ах приобрела после Катаклизма, он решил встать плечом к плечу с рыцарями в борьбе против общего врага.

Нагарджуна называл их «героями Дахри», считая, что нельзя судить всех жителей павшего королевства по ошибкам тех, кто привёл мир к катастрофе. Для него «Рыцари Лебедя» были не виновниками бедствия, а людьми, которые, осознав масштаб трагедии, пожертвовали всем ради спасения Тейвата от порождений Бездны.

В это же время аранары — фамильяры Дендро Архонта — также яростно сражались с захватчиками в лесу Дхармы. Однако со временем они были вынуждены покинуть Ванарану, свой родной дом, поскольку тот оказался заражён набравшей силу Бездной, известной как Марана.

Покинув осквернённые земли, аранары основали новую Ванарану на севере.

Чтобы уберечь новый дом от судьбы старого, Араджа — один из первых аранар — пожертвовал собой, превратив собственное тело в Древо Снов. Благодаря этому новая Ванарана была перенесена в измерение сновидений, где оказалась скрыта от разрушительного влияния Мараны.

Наряду с лесными духами в борьбе участвовал и наследник Виагара. Он до последнего защищал лес Дхармы, однако пал в бою. Вместе с его смертью исчез и великий лабиринт, а титул Царя леса стал лишь частью ушедшей эпохи.

Одной из последних защитниц джунглей стала охотница Веридисцент, жившая в строгом согласии с законами природы. Она выпускала стрелу лишь ради выживания и никогда не шла против естественного порядка вещей. Но начало Катаклизма изменило всё. Следуя по следам осквернённой крови на листьях, Веридисцент постепенно поддалась мыслям о мести, жажде расплаты кровью и огнём.

Даже слепой юноша, разыскивавший своего брата среди хаоса бедствия и подаривший ей лук из белых ветвей, не смог отвлечь её от навязчивой охоты. Со временем Веридисцент забыла человеческий язык, утратила память об обещанных охотничьих угодьях и перестала ощущать течение времени.

Во время одной из бесконечных погонь она случайно взглянула на своё отражение в воде. Но было уже слишком поздно: охотница не заметила, как сама превратилась в чудовище, подобное тем зверям, что когда-то пришли из глубин Бездны. Вскоре после этого Веридисцент встретила свою смерть среди лесов, которые так долго пыталась защитить.

Очередной монстр, которого нужно уничтожить, по неведомой причине зачарованный отражением в воде.

Странно. На какое-то мгновение я [Роланд, Рыцарь крови, брат слепого юноши] даже подумал, что это какая-то заблудившаяся в лесу девушка...

Нужно двигаться на запад. Во имя справедливости... и чтобы искупить вину за человека, превращенного в зверя.
— Охотничья тропа

На помощь Сумеру к Пролому Туниги прибыла и Гидро Архонт Эгерия из Фонтейна. Её целью было запечатать разлом и остановить распространение Бездны. Огромные деревья и Тиштрии сдерживали натиск чудовищ, вырывавшихся из тёмных глубин, однако для окончательного усмирения бедствия потребовалась сила самой богини.

Эгерия отдала все свои силы ради спасения этих земель, но в ходе борьбы была осквернена Бездной. Её божественное сознание оказалось рассеяно по бренному миру, из-за чего Гидро Архонт больше не могла возродиться в новой, более совершенной форме.

Тем временем Руккхадевата, чьей главной обязанностью была защита Ирминсуля, прибыла в Гавирех Ладжавард. Использовав амриту — божественную воду, оставшуюся после гибели Эгерии, — она взрастила дерево Харвисптохм и создала Оазис Вурукаша.

В будущем это место станет священной землёй Хварны — настоящим раем, где ветра и воды пребывают в гармонии, а всё вокруг пронизано удивительными потоками энергии. Благодаря благословению амриты Хварна обрела здесь неиссякаемую силу и стала вечным хранителем этих земель.

Так сознание Эгерии сохранило связь с миром Тейвата, воплотившись в Цветке святости — лотосе Гаокерена, внутри которого покоятся шесть Сердец Спенты. Этот цветок стал символом жертвы Гидро Архонта и напоминанием о её последнем подвиге во имя спасения мира.

В одиночку она [Эгерия] направилась к опустошённому сердцу земли и мягко коснулась его вечного лица. И стала она бессмертной Гаокереной, самой землёй. Каждая нить духовного знания и каждое благоухающее растение стали её неувядающей волей.
— Учение листвы, Том II (до завершения задания «Там, где дрейфует Корабль сознания»)

После запечатывания Пролома Туниги над деревом Харвисптохм появился таинственный знак — Знамение Апаоши. Считалось, что оно отражает то, что скрывается за пределами запечатанного разлома: потусторонний мир апокалипсиса и разрушения. Именно поэтому жители Дахри называли его Знамением Истины.

Со временем из этого знамения начала распространяться скверна чёрного огня. Вместе с ней наружу просачивались бесчисленные болезненные воспоминания, порождённые этим пороком. Подобно корням, они проникали в землю и разрастались вокруг Харвисптохм, постепенно иссушая амриту, которая всё это время противостояла влиянию Бездны.

Так продолжалось до тех пор, пока повелительница Хварны — божественная птица Симург — не принесла себя в жертву. Испив первозданную воду, оставленную после гибели Эгерии, она пожертвовала собственным существованием и распалась на бесчисленное множество частиц Хварны различных видов.

«Всё прекрасное, рождённое из Хварны цветов, должно встретить свою судьбу — увянуть и провалиться в грязь.

И как только они увянут, они возродятся, питаемые амритой, как существа цветочного моря, которых больше не беспокоит смерть».
— Сияние Вурукаши, Самоцветное перо

Эти частицы разлетелись по всему царству Фарахкерт, очищая земли от скверны, сдерживая распространение чёрного огня и запечатывая болезненные воспоминания, вырвавшиеся из глубин Бездны. Благодаря жертве Симург разрушительное влияние знамения было значительно ослаблено, а заражённые земли получили шанс на исцеление.

Тем не менее следы древней катастрофы сохранились. По всему региону остались разбросаны серые кристаллы — остатки скверны, внешне почти неотличимые от обычного камня. Однако в их глубинах до сих пор дремлют отголоски древних сражений, страданий и воспоминаний, оставшихся после эпохи катаклизма.

Многие духи обитают в море, и они несут желания травы, дерева и росы, избавляя от грязи. Многие духи обитают в море, и они поют о трёх матерях — о зелени, о амрите и о цветах». Однажды в ночи дочь должна была покинуть объятия трёх матерей. И пожертвовать собой, ибо мир погряз в скверне...
— Сияние Вурукаши, Сердце светозарности Хварны

Амрита, оставленная Эгерией и испитая божественной птицей Симург во время спасения мира, впоследствии преобразилась в безграничную Хварну. С того дня именно Хварна заняла место Симург, став новой защитницей этих земель и продолжив её священную миссию.

Однако среди бесчисленных частиц Хварны, возникших после самопожертвования божественной птицы, лишь пари были наделены разумом. Будучи посланницами Хварны и духовными наследницами Симург, они были неразрывно связаны с этой землёй и могли общаться с остатками сознания, сохранившимися внутри Харвисптохм.

Пари обладали способностью принимать форму Хварны и очищать мир от скверны. Большую часть своих сил они посвящали борьбе с последствиями появления Знамения Апаоши и защите Фарахкерта от угроз, исходящих из глубин Бездны.

Со временем у пари сформировались собственные традиции, обряды и представления о долге. Их общество подчинялось строгому порядку, основанному на самоотверженности и служении. Каждая пари с самого рождения знала своё предназначение и следовала ему до конца жизни. От них ожидались бесстрашие перед опасностью, готовность сражаться до последнего и, если потребуется, пожертвовать собой ради исполнения возложенной миссии.

Для пари служение своему долгу было не просто обязанностью — оно являлось самой сутью их существования. Именно поэтому каждая из них жила ради цели, предначертанной ей Хварной, и стремилась исполнить её, невзирая на любые испытания.

Спустя некоторое время в царство Фарахкерт прибыли люди в одеждах учёных. Во главе этого отряда стоял однорукий мудрец из Сумеру — господин Нагарджуна. Следуя по пути, который когда-то проложили герои Дахри, они пришли сюда с единственной целью: исполнить волю павших защитников и положить конец бедствию, пришедшему из тёмных глубин.

Объединив силы с выжившими дахрийцами и пари — наследниками божественной птицы Симург, — мудрецы продолжили борьбу, начатую много лет назад. Их общей задачей стало уничтожение оставшихся дэвов — чудовищ, порождённых катастрофой и всё ещё угрожавших этим землям.

Зурван: Согласно последнему желанию божественной птицы я собрала всю мощь Хварны и отправилась усмирять чудовищ, пока однажды не встретила в пустыне человека с волосами цвета золота [Дайнслейфа, королевского стража Каэнри'ах].

Половина его тела превратилась в чудовище, но я не почувствовала в нём монстра. Когда я нашла его, он крепко сжимал в руке кольцо. Я вернулась с ним в оазис Вурукаша, и, когда он очнулся, то заявил, что он дахрийский мечник, который выжил только благодаря тому, что был проклят.

Некоторое время я путешествовала с этим мечником в маске, и мы противостояли дэвам, вторгшимся в оазис Вурукаша.
— Хварна добра и зла, Гимн Тир Язада

Чтобы жертвы Эгерии и Симург не оказались напрасными, Нагарджуна решил очистить поражённое скверной дерево Харвисптохм и провести обряд Чинват, создав лаупу — священную связь между людьми и пари.

Для подготовки к этому великому ритуалу защитники, прибывшие в Фарахкерт, создали пять элементальных катализаторов — корибантов, также известных как кори-барабаны: Виджняна (Пиро), Санджня (Гидро), Санкхара (Электро), Ведана (Крио) и Рупа (Дендро). Вместе с первыми пари они также собрали и объединили пять Великих песен Хварны — наиболее могущественные физические воплощения её силы. До наших дней известны названия четырёх из них: Самудая, Дуккха, Ниродха и Магга, тогда как имя пятой песни было утрачено.

Завершив подготовку, Нагарджуна воспользовался записями, оставленными дахрийцами, чтобы найти путь через тьму к Харвисптохму. Следуя этому пути, люди и пари вошли внутрь священного дерева и с помощью амриты начали очищать небо и землю от скверны.

Согласно легенде, во время обряда Чинват Нагарджуна поднялся высоко в небеса и, используя божественную силу, сумел погасить Знамение Апаоши — источник скверны и болезненных воспоминаний, долгие годы отравлявших эти земли.

После завершения обряда положение Фарахкерта начало постепенно меняться. Оазис Вурукаша стал непрерывно порождать новых пари, а порождения Бездны и чудовища, пережившие Катаклизм, начали исчезать одно за другим. Так завершилась эпоха великого бедствия, а земли, страдавшие от его последствий, наконец получили возможность исцелиться.

Зурван: Позже мечник в маске [Дайнслейф] покинул оазис Вурукаша вместе с путешественником с такими же золотыми волосами, как у тебя, а мудрец [Нагарджуна] ушёл в подземные руины и больше не вернулся.
— Хварна добра и зла, Гимн Тир Язада

Но в конце концов мы справились с бедой, и посреди бездонного песчаного моря раскрыл свои лепестки цветок лотоса. Та, которая когда-то создала нас [аранар], сотворила в пустыне новых существ, чтобы заполнить пустоту в сердце земли.
— Плод восполнения

К огромному горю, Великую Властительницу ожидал печальный конец. Осквернение запретным знанием причинило Руккхадевате невыносимые страдания. Тогда она осознала, что не сможет устранить это загрязнение собственными силами, как сделала тысячи лет назад во время инцидента с царём Дешретом. Поэтому, вдохновившись механизмом Аару, Архонт создала устройство, способное объединить всю человеческую мудрость, и нарекла его Акашей.

Великая властительница Руккхадевата: Долгое время я думала, что сны — квинтэссенция человеческой мудрости. И пусть это было очень эгоистично, но с помощью Акаши я отняла у людей их сны.
— Пульс Акаши и пламя кальпы, Том ІІІ. Глава V, Там, где дрейфует Корабль сознания

Собрав мудрость людей и отдав все свои силы, Руккхадевата сумела почти полностью очистить Ирминсуль от запретного знания. Однако её сознание было неразрывно связано с Ирминсулем: он даровал ей знания и мудрость, но вместе с тем его загрязнение распространилось и на саму богиню. После её смерти всё, что было связано с ней, должно было сохраниться в Ирминсуле в виде воспоминаний и знаний. Это означало, что запретное знание навсегда осталось бы в его структуре.

Тогда Руккхадевате стало ясно: ей необходимо «стереть» из Ирминсуля саму себя. Тогда она отломила самую чистую ветвь Ирминсуля и создала из неё своё новое воплощение — Малую Властительницу Кусанали.

Оставив для неё подсказки, она надеялась, что однажды та сможет прийти сюда и избавить Ирминсуль от воспоминаний о ней, заражённых запретным знанием.

Такова была её последняя воля: «Пусть мир окончательно забудет меня».

Тропическая часть Сумеру

После окончания Катаклизма мудрецы Академии отправились туда, где ожидали найти Великую Властительницу Руккхадевату. Однако вместо неё они обнаружили новое воплощение Дендро Архонта — Малую Властительницу Кусанали — и привезли её в Сумеру.

Гибель первого Дендро Архонта, ставшая тяжёлой утратой для всех жителей региона, ознаменовала конец славной эпохи. После смерти Руккхадеваты мудрецы Академии постепенно сосредоточили власть в своих руках, фактически став правителями Сумеру. Это стало возможным благодаря Акаше — наследию Великой Властительницы. После ряда модификаций система получила возможность собирать, обрабатывать и распределять знания среди людей.

Так жители Сумеру, используя новую технологию, смогли подключаться к Акаше и напрямую получать необходимые знания через устройство, известное как Терминал Акаши. Однако среди некоторых мудрецов всё чаще возникали сомнения: сможет ли столь юное божество, Малая Властительница Кусанали, являющаяся первым Терминалом Акаши, стать достойной преемницей Великой Властительницы Руккхадеваты?

В конечном итоге они приняли решение заточить её в Храме Сурастаны, полностью изолировав от внешнего мира. Одновременно с этим мудрецы начали поощрять почитание умершего Архонта, намеренно отодвигая на второй план поклонение новому божеству.

Храм Молчания

Примерно в это же время Храм Молчания, который около тысячи лет назад покинул Тулайтуллу, был вынужден прекратить многовековое сотрудничество с Академией из-за самоуправства мудрецов и вернуться в пустыню. Вскоре, стремясь скрыть факт его ухода, мудрецы создали подставную организацию, которая, подобно настоящему Храму Молчания, должна была заниматься хранением и уничтожением сведений и документов, не предназначенных для публичного распространения. Однако, будучи лишь прикрытием, эта организация фактически не выполняла своих функций.

Спустя некоторое время последователи Храма возвели крупный подземный комплекс неподалёку от Тамудийского оазиса, где продолжили бережно хранить знания, сохранившиеся со времён царя Дешрета. Без поддержки Германубиса Храм постепенно утрачивал веру и былое могущество, и лишь два последних осколка Ба продолжали вселять надежду в сердца оставшихся последователей.

История утопает в безмолвии, а лица усопших предаются забытью. Они — молчаливые стражи древности.
— Описание Храма Молчания

Орден Скептиков и Оазис Вурукаша

Вслед за Храмом Молчания Академию покинул и даршан Скептиков мудреца Нагарджуны. Разойдясь с Академией во взглядах и принципах, старейшины ушли в пустыню, чтобы самостоятельно бороться со скверной, оставшейся в землях Благословенной Хамады после Катаклизма.

Там они основали Орден Скептиков, также известный как Шамания, и сформировали собственные академические традиции. Так, главу Шамании именовали Назореем или Виджнянапати. Совместно с пари, используя силу Хварны, они создали древний артефакт — Колокол духов, предназначенный для отбора людей, способных противостоять скверне.

Оставшись жить в пустыне, скептики расселились на землях к северу от горы Дамаванд — лишь эта обширная территория могла вместить всех последователей Ордена. Со временем они начали почитать Хварну, которая общалась с ними через пари. Некоторые люди устанавливали с пари особую связь и становились яснапати — их советниками и летописцами, записывавшими деяния своих покровителей и передававшими эти истории другим.

О Нагарджуна, я обратился к Хварне в бесчисленных её формах, чтобы благословить эту скорбную землю. Когда ил из глубочайших глубин Бездны запятнал первое из царств, славная Хварна, служившая Владычице Мудрости, рассеялась в бесконечных формах. Я переправился обратно через реку скорби и испил я Амриты. Я открыл путь для добрых духов, чтобы милосердный свет Мудрости озарял каждый уголок нашего мира.

О Нагарджуна, я обратился к Хварне в бесчисленных её формах, чтобы очистить Бездну небес. Ил, изливавшийся из глубин Бездны, наконец отступил, и потомки Дахри покорились Закону. И разом зазвучали тысячи песен, и утихли проливные дожди.

О Нагарджуна, если скверна из Бездны появится вновь... Пой этот гимн и возноси молитвы всепобеждающей Хварне. Да озарит вечная Хварна наш путь к вершинам.
— Ода Хварне

Однако Шамания занималась не только борьбой с Бездной, но и устранением последствий её влияния. Так, пари, которые до последнего противостояли скверне и истощили свои силы, превратившись в деревья фраваши, были спасены членами Ордена. Лишившись возможности поддерживать свою телесную форму и отвергнутые Оазисом Вурукаша из-за скверны, они оказались обречены на долгое заточение. Скептики проводили особые ритуалы очищения, позволяя этим пари вернуться в Оазис Вурукаша.

Некоторое время спустя в Орден Скептиков прибыла исследовательская группа из Академии Сумеру. Учёные просили помощи в изучении тайн дахрийцев, сохранившихся со времён Катаклизма. Несмотря на предостережения Ордена, исследователи всё же настояли на экспедиции в древние руины. Тогда занимавший должность Виджнянапати — неизвестно, был ли это сам Нагарджуна, — на случай непредвиденных обстоятельств отправил вместе с ними Клингзора, потомка Хадуры.

...Рыцарь Лебедя Хадура, «Защитница Золотого дворца»...

...Совершила вероломное предательство и полностью испортила один из механизмов. Казнена маршалом Анфортасом...

...Хотя ущерб и был огромен, а сам маршал потерял в этом инциденте свой левый глаз, Хадура была последним из его соотечественников, а потому была предана земле в соответствии с рыцарскими ритуалами...
— Мистические записи в големе руин на горе Девантаки

Никто так и не узнал, с чем столкнулась исследовательская группа в древних руинах. Однако к тому моменту, когда Клингзор вернулся, он уже был отмечен благословением скверны и стал Вестником Бездны, тогда как остальные учёные бесследно исчезли.

Вслед за предателем явились и последователи Бездны. Их целью были Великие песни Хварны. Ради их получения они призвали бесчисленных дэвов, которые обрушились на Оазис Вурукаша. Благодаря помощи множества пари и воинов-людей защитникам удалось отстоять свой дом, однако полностью искоренить последователей Тёмного пролома они не смогли.

Тогда Зурван, первая из пари, воспользовалась силой Великих песен Хварны, чтобы запечатать Оазис Вурукаша и многочисленные дахрийские руины. После этого она спрятала сами песни, чтобы те больше не могли попасть в чужие руки.

...нет сомнений, что старейшины ордена скептиков что-то скрывают...

...Только сейчас, сопровождая экспедицию из тропического леса, я [Клингзор] наконец нашёл ответ на вопрос, который столько лет не давал мне покоя...

...Королевство принадлежит не только крови Каэнри'ах. Это родина всех людей...

...Возможно, всё так, как написано в блокноте [исследовательских записях Рене, известного учёного из Фонтейна, исследовавшего руины дахрийцев раньше группы из Академии], и мы сможем найти силу, превосходящую даже силу Бездны, силу «Эволюции»...
— Чей-то дневник І

Орден Скептиков так и не смог оправиться от произошедшего. Во время нападения вспыхнул пожар, уничтоживший древние архивы Ордена. Кроме того, были утрачены кори-барабаны, служившие связующим звеном с Рашну, фамильяром Барсома, из-за чего молодое поколение лишилось возможности внимать её наставлениям.

Впоследствии скептики приложили немало усилий, пытаясь вернуть утраченное, однако поискам постоянно препятствовала скверна, и все их попытки оказались тщетны.

Шли годы. Орден постепенно забывал о своём предназначении, а среди его членов всё глубже укоренялись безрассудство и беспечность. Со временем были утрачены даже традиционные обряды. Не осталось никого, кто мог бы установить лаупу с пари или провести ритуал очищения деревьев фраваши.

Всё, что ещё могли делать потомки скептиков, — заботиться об оставшихся деревьях и не позволять им погибнуть. Однако этим они лишь продлевали страдания пари, заточённых в их стволах.

С утратой значительной части своих знаний Шамания начала постепенно отдаляться от Академии, а со временем и вовсе лишилась её уважения. Последних членов Ордена Скептиков презрительно называли нагарджунитами — по имени их безрукого мудреца-основателя.

Вскоре из-за пренебрежения обрядом Аб-Зохр, который необходимо было регулярно проводить для очищения дерева Харвисптохм от скверны, над Оазисом Вурукаша вновь нависло зловещее знамение Апаоши. Его появление предвещало грядущие беды и несчастья не только для оазиса, но и для всего Сумеру.

Народы пустыни

После крушения цивилизации истории в пустыне передавались меж поколениями из уст в уста, подобно искрам на ветру или дождю среди облаков. Сo временем какие-то истории сильно изменились, а другие были утрачены. Невежественные или не желающие разбираться в тонкостях чужаки называют Пустынниками всех без разбора, порой и тех, кто уже забыл предания пустыни. — Описание Пустынника: Пылающего повествователя

После кровопролитных войн царей пустыни и разрушительного Катаклизма от наследия аль-Ахмара почти ничего не осталось. Исчезли величественные дворцы, а единое государство пустыни кануло в прошлое.

Лишь величественная Гробница Царя Дешрета по-прежнему возвышается среди золотых дюн, охраняемая бесчисленными первозданными конструкциями. Их силы достаточно, чтобы покарать любого, кто осмелится нарушить чистые помыслы своего повелителя.

Хадж-нисут — резиденция Амона — была сокрыта от взоров смертных и терпеливо ожидала своего часа, когда достойнейшие сыны и дочери пустыни смогут предстать перед его троном.

Из всех предполагаемых городов Семи Башен лишь Органа сумела пережить века. Претерпев множество изменений, она сохранилась до наших дней, хотя со временем обрела новое имя.

Фараназ: Говорят, Союз двадцати девяти океанских деев был создан в неспокойные для Порт-Ормоса времена. Вступившие в «Союз» предводители пиратов, оценив ситуацию, честно поделили власть. Все «главы Союза», «деи», дали клятву жить в мире и согласии. Вот только никто не ожидал...

Путешественник: Предатель?

Фараназ: Не без этого, увы. Как ни крути, они жадные до наживы пираты. Жить дружно это не их конёк. Как по мне, так в споре всегда есть победитель. Не может быть, чтобы не осталось ни одного «дея». Правда? Но перед атакой морских зверей все равны. Существует предание, в котором говорится о невиданном морском чудовище, поднявшем огромную волну и в одночасье уничтожившем «Союз»... Отличная история, такую жаль оставлять только на бумаге.
— Диалог с Фараназ в Порт-Ормосе

К концу эпохи ожесточённых войн разрозненные пустынные королевства окончательно пришли в упадок. Оставшимся детям пустыни, утратившим память о собственной истории, но сохранившим древние традиции, пришлось приспосабливаться к новой реальности, образуя различные общины и объединения.

Одни начали сотрудничать с Академией, предлагая свои услуги в качестве защитников и проводников. Так появилась Бригада Тридцати. Другие объединялись в отряды пустынников-наёмников, такие как Реликвии Дешрета, Дакан Аль-Ахмара и Пламенные Звери. Они продолжали верить в возвращение аль-Ахмара и были готовы на всё ради богатства, славы или достижения собственных целей.

Третьи же сохранили ненависть к народу леса Дхармы и предпочли остаться в пустыне. Одни из них создавали самостоятельные организации, посвящённые изучению тайн царя Дешрета, как, например, Тутмос, другие продолжали жить племенным укладом.

Наиболее известными среди таких племён были Афиях, Узза, Шимти, Иаб, Унут и Танит. Некоторые из них сохраняли матриархальные традиции и продолжали почитать Повелительницу Цветов — Набу Маликату. Вера в неё стала для этих народов главной опорой в поисках Оазиса Вечности — легендарного Сада, где, согласно преданиям, покоится их богиня. Однако за всё это время никому так и не удалось доказать существование этого места или приблизиться к его обнаружению.

Но были и те, кто избрал иной путь. Следуя мечте слепого поэта Балаша, учителя Ксифоса, некоторые пустынники поселились в деревне Аару, где мирно ожидали возвращения своего божества.

Принято считать, что жрецы эпохи Амона были полностью уничтожены в междоусобных войнах прежних царей и царевичей. Однако это не совсем так. Некоторым из них удалось выжить и сохранить искусство стрельбы из лука, восходящее ко временам царя Дешрета.

Их потомки называют себя «наследниками пылающего солнца» и по сей день продолжают соблюдать обряды и традиции государства царя Дешрета, сохранившиеся с незапамятных времён.

Даже странствующие торговцы и их осведомители знают крайне мало об этих таинственных сообществах, предпочитающих хранить свои знания и обычаи вдали от посторонних глаз.

Немногие из позолоченных потомков пустыни имеют право унаследовать достояние жрецов царя Дешрета, немногие могут прочесть древние тексты. Немногие владеют изощрёнными боевыми искусствами древних жрецов, в которых использовались дубины и копья, а также предметом их особой гордости — стрельбой из лука. Хрупкие искорки того древнего народа так и не погасли, а превратились в скрытую структуру, передающую унаследованные знания древних времён и оберегающую цивилизацию сегодня.
— Наследник слепящего солнца

Пустынники же называют этих людей «аскетами», и некоторые из них обратили свою преданность служению единственному существовавшему когда-либо Царю богов — Амону. Однако большинство из них исчезло среди бескрайней пустыни, скрывшись среди змей, скорпионов и призраков древнего царства.

Верные тропическому лесу люди сохранили обычай скрываться и молчать о своей силе, чтобы однажды отплатить за древнюю милость. Но в глубине души они всё ещё глубоко скорбели о своих предках и его величестве царе Дешрете, которого тысячелетия назад постигло несчастье.

Впрочем, даже среди этих «аскетов», ушедших в пустыню, были те, кто сбился с истинного пути жреца. Они были одержимы мимолётным миражом власти, пытались вмешиваться в дела кочевых племён и управлять ими. Люди с великими амбициями часто исчезают в бескрайней пустыне без единого звука — словно горькие слёзы, растворяющиеся в безбрежном океане.

Так многие из них — будь то жители пустыни или леса — пытались разгадать тайны, оставшиеся среди руин царя Дешрета, скрытых под песками. Они искали, например, построенный некой организацией Чертог упокоения, где хранились бесчисленные сокровища и таился секрет воскрешения умерших; стремились раскрыть тайну жизни и смерти или же отыскать путь в Золотую Страну грёз.

Джинны

Потеряв всякую надежду вернуть Набу Маликату, многие джинны уснули вечным сном под Гюрабадом, удерживая скверну, что таилась в его глубинах. Другие претерпели причудливые метаморфозы и утратили прежний облик, став похожими на зверей. Некоторых из них пустынники даже заточили в своё оружие, кратно усилив его.

И лишь немногие, некогда заточённые в волшебных бутылках, оказались в руках смертных и были обращены им в услужение.

Аранары

Вскоре после Катаклизма и смерти Руккхадеваты аранары, ныне обитающие в новой Ванаране — в измерении снов, — стали вести затворнический образ жизни. Они перестали доверять большинству людей, особенно взрослым, но при этом продолжили дружить с детьми.

Со временем аранары стали восприниматься как миф, поскольку ни один взрослый больше не видел их своими глазами. Вероятно, это связано с тем, что взрослые утратили способность видеть сны. Лесные духи относились к людям с недоверием и считали взрослых «выросшими» — теми, кто пытается отказаться от той части себя, что осталась в детстве.

Академия изучала вопрос о том, существуют ли аранары на самом деле, несмотря на распространённое среди взрослых мнение, что они являются лишь «воображаемыми друзьями» их детей. Поскольку приборы Академии не могли обнаружить аранар так, как это удавалось детям, их классифицировали как «неизвестные формы жизни».

Позже аранары подружились с таинственным путешественником с золотыми волосами, посетившим Сумеру. Неизвестный помог им оправиться от последствий Катаклизма и восстановить устройство Варуны, после чего лесные духи прозвали его Нарой Варуном.

Лес

Однако в лесу Дхармы не всё было так прекрасно. Зоны Увядания, зародившиеся ещё тысячу лет назад в глубинах этого мира из-за запретных знаний царя Дешрета, вновь обрели силу после разрушительной чумы скверны.

И даже после жертвы Руккхадеваты эти Зоны не исчезли полностью. Теперь лишь лесные стражи и дозорные — последователи учения Синнамон — следили за состоянием леса и защищали путешественников от опасностей Увядания.

Но не только они были хранителями леса. Тигры-ришболанды — свирепые звери, обитающие среди гор и чащоб, — считали себя истинными владыками лесного царства. Они обходили свои владения и карали любых нарушителей с особой жестокостью.

Говорят, что в лесах когда-то жил настоящий «тигр», божественный зверь, который защищал леса. После его смерти, эти существа, больше похожие на кошек, стали преемниками его могучего имени.
— Описание тигра-ришболанда

Эгерия и океаниды

После смерти Эгерии её последователи — океаниды, не признав нового Гидро Архонта, — покинули Фонтейн в поисках своего умершего божества. Невзирая на все препятствия, многие из них отправились в оазис Вурукаша: им пришлось преодолеть палящее солнце и столкнуться с разъярёнными чудовищами, что было особенно тяжело для водных существ.

Увидев Харвисптохм и обнаружив, что того, кого они искали, уже нет, океаниды вскоре разошлись. Впоследствии легенда о них распространилась по всему миру, и многие чужеземцы следовали их пути в надежде разгадать сокрытые тайны.

Хотя изначально это был лишь слух, со временем сам маршрут обрёл особое значение — символ самопожертвования во имя чистоты и невинности. Оазис Вурукаша перестал быть открытым для мира, однако паломничества продолжались ещё долгие годы.

Будущее

Спустя 500 лет после Катаклизма в Сумеру явится путешественник из другого мира. Он спасёт Малую Властительницу Кусанали, освободит Академию от самоуправства Великого мудреца, вернёт людям их утраченные сны и отправится в невероятное путешествие по лесу Дхармы вместе с аранарами.

Он очистит лес от Зон Увядания, сразится с Мараной и раскроет тайны царя Дешрета, обретя всю его власть. Он станет свидетелем судьбы Храма Молчания, станет хозяином джинна Лилупар, войдёт в Оазис Вечности и станет роковым палачом племени Танит.

Ему предстоит спасти Апеп от боли запретных знаний, стать свидетелем поисков Тота, стремящегося раскрыть последнюю загадку аль-Ахмара, стать яснапати Цветочной Хранительницы и провести обряд Аб-Зохр, чтобы погасить вновь появившееся знамение Апаоши.

История региона Сумеру — это довольно сложное и по-своему печальное повествование, где и божества, и обычные люди сталкиваются с последствиями своих решений. Здесь переплетаются жертвы ради спасения и стремление к власти, которое часто приводит к неприятным итогам. Всё это делает историю региона мрачной, но при этом интересной, и побуждает глубже разбираться в его прошлом, в котором всё ещё чувствуется отголосок утраченной мудрости трёх божеств.

На протяжении всего времени с вами был автор этой статьи — искренний поклонник пустыни и почитатель величественной «арии мечты» Оазиса Вечности Павлов Степан. Соавтором данного труда выступил и я, менее красноречивый Андрей Ройт, дополнивший и оформивший этот текст, превратив его, смею надеяться, в достойное завершённое произведение.