Перевод «Грибов с Юггота» и всё, что с ним связано
Как это было
Вы знали, что Лавкрафт (ну этот, с щупальцами, когтистыми тварями, разумными инопланетными грибами и хтоническими ужасами) писал стихи? И не просто стихи, а три дюжины сонетов — то ли объединенных общей идеей, то ли нет, но публикующихся всегда одним набором. А я их переводила.
Где я беру такие заказы, напишу когда-нибудь потом. А пока просто расскажу про свой опыт, потому что этот процесс изрядно скорректировал мои наивные взгляды на поэтический перевод.
Вот все говорят, что вдохновение — это миф, надо просто садиться и писать каждый день. Я тоже так думала, когда бралась за проект и выставляла сроки. Отчасти это правда, но почему-то в какие-то дни можно было просидеть три часа и ничего не выродить, а в какие-то запросто раскидать 3-4 сонета. Как вы догадываетесь, со сроками я промахнулась.
На игру в тетрис или решение судоку это похоже куда больше, чем на сочинение собственных стихов. Дело в том, что английские слова обычно короче русских, и приходилось все время думать — как упихать сопротивляющееся содержание в жесткую форму сонета?
Во многих случаях я начинала даже не с подстрочника, а расписывала прозой, что тут вообще происходит и кто на ком стоял. Стихи у Лавкрафта сюжетные, так что происходило там зачастую много всего. Потом начинала подбирать рифмы, иногда по несколько вариантов, а потом уже вокруг этого скелета из рифм строила пересказ событий. Иногда при этом удавалось сохранить образы, иногда нет, но я очень старалась не вставлять в текст что-то особенно чужеродное.
Мои лучшими друзьями стали сайты с подбором рифм и словарь синонимов, потому что половину слов (фрамуга, оплот и косогор, я о вас говорю!) — даже если они тебе прекрасно знакомы — нереально вспомнить в нужный момент. А еще я никогда так старательно не проверяла ударения. И горжусь тем, что за все 36 сонетов не позволила себе ни одной глагольной рифмы.
Иногда, в минуту отчаяния, обращалась даже к ChatGPT и порой (в отличие от диалога выше) это было даже полезно. Обычно это были запросы в духе: «Сделай 10 вариантов перевода этой строфы». У нейронки нет понятия о стихах, но иногда у нее проскакивали удачные слова или образы, до которых я не додумалась сама, и от этого можно было уже оттолкнуться.
Это все не значит, что перевод стихов — какой-то технический процесс, в котором нет ничего от творчества. Было супер интересно и нереально приятно, когда очередной сонет удавалось сделать прям так, как надо. Есть кое-где строчки, которые мне до сих пор кажутся компромиссом, но в целом это был очень rewarding experience.
Какие имена собственные я перевела по-другому и почему?
Здесь речь пойдет про оригинальные и, возможно, спорные решения насчет имен собственных, которые у меня в итоге вышли «не как в других переводах».
Давайте сперва определимся, какие вообще у «Грибов» есть переводы. На данный момент в открытом доступе можно найти:
Мой перевод, кстати, тоже можно почитать онлайн, это позиция нашего издательства, чтобы не продавать людям кота в мешке.
Естественно, я не игнорировала существование этих переводов, пока работала над текстом, но и старалась сильно не подпадать под их влияние. Иногда даже приходилось переделывать некоторые строки, чтобы избежать случайных совпадений. Но в случаях, о которых речь пойдет ниже, другие решения были приняты абсолютно сознательно:
1. Yuggoth — Юггòт (сонет 4)
В оригинале ударение на первый слог, и большинство переводчиков тоже придерживались такого варианта. Но если рассуждать логически, Юггот — это планета, а в похожих названиях планет Солнечной системы ударение падает на последний слог: мы же не говорим «Нèптун» или «Плỳтон», хотя на английском ударный слог именно первый.
2. Boynton Beach — пляж Бойнтон (сонет 8)
Тут, видимо, работает ассоциация с Брайтон-Бич, потому что это название так и тянет транслитерировать! Но я сумела удержать себя в руках, потому что тут Beach — это указание на тип объекта (раз уж герой у нас идет вдоль моря), в отличие от знаменитой улицы, где это часть названия.
3. Zoar — Сигор (сонет 12)
Среди коллег не сложилось консенсуса, «Зоар» он или «Цоар», так что, во-первых, мне хотелось избежать душевных метаний между этими двумя вариантами. Во-вторых, попытки понять, откуда у населенного пункта в Северной Америке такое древнееврейское имя, приводят нас к пуританам, которые очень любили библейские отсылки в названиях своих поселений (типа Америка — это Новый Иерусалим). Так что имеет смысл перевести эту аллюзию так, чтобы она читалась с первой же ссылки в гугле.
4. Goody Watkins — Гуди Уоткинс (ж) (сонет 12)
Это, к стыду моему, единственный момент, где я не смогла в ресерч. В исходной версии перевода Гуди Уоткинс был мужиком, и только на этапе составления комментариев мне указали на то, что это ведьма и, соответственно, женщина. Но, дяденька, я же не настоящий лавкрафтовед!
5. St. Toads — храм Священной Жабы (сонет 25)
Тут пришлось проявить определенную смелость — ведь буквально у всех остальных переводчиков — Сент-Тоуд©. Но это звучит очень нейтрально и привычно — скользнув взглядом по такому названию, немудрено пропустить, что тот, кому посвящен этот храм, вовсе не входит в канон христианских святых. Так что, если для носителя жаба вполне прозрачна, русскоязычному читателю еще надо помочь ее увидеть. К тому же меня смутили chimes — в сочетании с жабой они навевают какие-то ориентальные мотивы. Хотел бы Лавкрафт однозначно высказаться про европейские колокола — написал бы bells! (Ну он и написал — в одноименном сонете).
Мой личный топ сонетов
Конечно, я к ним ко всем хорошо отношусь, но у меня тоже есть свои любимчики, и вот по каким причинам.
XVII. Воспоминание
Когда-то (на втором курсе) я посмотрела фильм «Лоуренс Аравийский» и с тех пор горячо люблю пустынные сеттинги. Более того, я даже писала диплом по книге мемуаров этого чувака: отчаянно эстетичной и пропитанной болью и одиночеством. Дело давнее, но этот сонет всколыхнул во мне целую бездну воспоминаний. Причем формулировать его было тяжело, я чуть не сдохла, пока уложила последние строки, но довольна результатом на сто процентов. А еще там есть верблюдики!
Я помню степь без края и конца,
И звёзды над скалистыми плато,
И как на шеях у вьючных скотов,
Дрожали погремушки в бубенцах.
Внизу — на юг от лагеря знамён —
Зигзагом вился вал, как древний змей,
Который задремал в начале дней
И не проснулся, в камень обращён.
Я думал, ёжась в зябкой темноте:
Зачем я здесь? Но встала у огня
Закутанная в покрывало тень
И позвала по имени меня.
Тогда, увидев мертвенный оскал,
Я перестал надеяться — я знал.
XXI. Ньярлатхотеп
Уже говорила, что обожаю пустынные сеттинги, да? А еще возможность употребить слово «феллахи» (вооот зачем, оказывается, я его где-то вычитала еще в детстве) и неиронично нагнать пафоса — в оригинале его все равно столько, что на десяток таких хватит. Кстати, «ребенка-идиота» чуть не порезали на редактуре, но я его отстояла — мне кажется, это делает образ нагляднее и хорошо передает безразличие хаоса и нашу перед ним беспомощность — а не весь ли Лавкрафт об этом?
И был в конце Единый из пустынь
Египта явлен, перед кем во страхе
Склонились неразумные феллахи.
В багрянец облачённый властелин,
Он был загадкой. Чернь, теснясь вокруг,
Внимала слепо всем его приказам,
И слух распространялся, как зараза,
Что он зверей свирепых кормит с рук.
И воды расступились — и в волнах
Витые шпили башен поднялись,
И в сумасшедших сполохах зарниц
Людские замки рухнули во прах.
И хаос, как ребёнок-идиот,
Разрушил всё, что создал в свой черёд.
V. Возвращение домой
Этого красавчика я уложила часа за три, гуляя по весеннему парку. Обычно сонеты с общей рифмовкой на первые восемь строк дают прикурить, но этот оказался на удивление беспроблемным. А еще впоследствии его дали в качестве поэтического текста на конкурсе перевода в одном там южном вузе, и я смогла увидеть много других разных версий — в том числе, как выглядел бы Лавкрафт, если бы его написал Жуковский!
И демон обещал, что он вернёт
Меня туда, где раньше был мой дом,
Где лестницы, взмывая в небосклон,
Теряются средь облачных высот —
Туда, где громоздится свод на свод
Над лабиринтом мраморных колонн.
Смогу я снова выйти на балкон
И слушать гул залива чёрных вод.
Так демон мой сказал и в тот же миг
Повлёк меня в закатные врата
Над землями, где лава разлита
И где богов забытых слышен крик.
И, усмехнувшись, бес подвёл итог:
«Здесь был твой дом — когда ты видеть мог!»
КАК МЫ «ПОСЛАННИКА» ПЕРЕВОДИЛИ
«Посланник» догнал меня уже сильно после основного пула сонетов — уж не знаю, откуда его выкопали, но он, в отличие от остальных, не переводился на русский. В переписке с редактором осталось много промежуточных версий, поэтому с ним проще всего восстановить ход мысли при переводе.
Но сперва полюбуйтесь на оригинал:
The thing, he said, would come that night at three
From the old churchyard on the hill below;
But crouching by an oak fire’s wholesome glow,
I tried to tell myself it could not be.
Surely, I mused, it was a pleasantry
Devised by one who did not truly know
The Elder Sign, bequeathed from long ago,
That sets the fumbling forms of darkness free.
He had not meant it — no — but still I lit
Another lamp as starry Leo climbed
Out of the Seekonk, and a steeple chimed
Three — and the firelight faded, bit by bit.
Then at the door that cautious rattling came —
And the mad truth devoured me like a flame!
Ну понятно, что это сонет, так что по ритму и рифме все должно быть четенько. К тому же тут наше любимое: 8 строк с одними и теми же рифмами (АВВААВВА).
Из первой строфы на меня сразу выпрыгнул churchyard, и я подумала, что надо как-то показать, что это не просто церковный дворик, а кладбище. Обязательно нужно упомянуть три часа: мистика любит конкретику! Но как это сделать, если «три часа» — это супер длинная фраза, а у нас тут еще куча информации? И еще «Thing» эта… При этом надо не забыть, что рифмы нужны такие, которые я смогу потом еще 3 раза употребить.
Первое двустишие пришло сразу без проблем:
Сказал он: нечто явится в ночи
С погоста возле церкви на холме.
Про три часа упомянуть не вышло, значит, придётся вспомнить о нем позже! Дальше у нас «oak’s fire wholesome glow», но это мне точно не уместить, тут дай бог передать смысл. Но опять же, отметим на будущее, что тут есть такой контраст: уютненькая атмосфера внутри и «The Thing» снаружи.
Про огонь выкидываю и концентрируюсь на следующей строчке: I tried to tell myself it could not be. Ок, убеждал себя, значит, но не очень успешно. Вот это «не очень успешно» — как будто ключевое здесь: он и хочет поверить, и ему страшно. Выходит так:
Но я себя уговорить сумел —
Почти — что волноваться нет причин:
Меня, конечно, бесит это вставное «почти», но нет идей получше. Едем дальше:
Surely, I mused, it was a pleasantry
Devised by one who did not truly know
The Elder Sign, bequeathed from long ago,
That sets the fumbling forms of darkness free.
Тут как бельмо в глазу это pleasantry — согласитесь, странное слово для истории про штуку, которая ползет тебе ночью с кладбища? А это ещё надо как-то зарифмовать на «-чи»… И тут я вспомнила своего оккультиста, который большую часть книжки занимался тем, что ругал шарлатанов, которые ничего не знают, но набивают себе цену и интересничают. Так в тексте появились «ловкачи» — такие же внезапные, как и «pleasantry»:
Выдумывают байки ловкачи,
Несведущие в истинном письме,
Что будит потаённое во тьме,
Давая к Древним знаниям ключи.
Что ж, могу вас поздравить — мы разобрались со сквозными рифмами. Дальше будет легче… или нет?
Я по-всякому гуглила этот его «Сиконк», который, естественно, ни в какой сонет не полезет — но увы, не нашла даже какого-то близкого топонима, которым можно было бы его заменить. Зато у нас тут имеются небеса, а это значит знаете что?! Что мы можем впихнуть сюда отложенные с первой строфы «три часа»! И остаётся ещё лишний слог, чтобы сделать не просто лампу, а лампаду — мистично, красиво и у нас есть ещё отдельный сонет про лампаду. Острый шпиль выпиливаем без особой жалости: камон, это Лавкрафт, если у него что-то звенит, то там и так понятно, что есть острый шпиль.
Не мог же он… Но всё же я зажёг
Лампаду — и когда на небеса
Забрался звёздный лев, и три часа
Пробило, начал гаснуть огонёк.
Будем считать, что этот «огонек» передает уютность, которую отложили в сторону в первой строфе. Осталось уйти от пассивного залога в последнем двустишии. Вот что вышло:
Сказал он: нечто явится в ночи
С погоста возле церкви на холме
Но я себя уговорить сумел —
Почти — что волноваться нет причин:
Выдумывают байки ловкачи,
Несведущие в истинном письме,
Что будит потаённое во тьме,
Давая к Древним знаниям ключи.
Не мог же он… Но всё же я зажёг
Лампаду — и когда на небеса
Забрался звёздный лев, и три часа
Пробило, начал гаснуть огонёк.
В дверь постучали — и, как столп огня,
Объяло пламя истины меня!
Шлю редактору, она ставит мне на вид, что Elder Sign — это вообще-то Знак Древних, который надо тут сохранить любой ценой. Также ей приходится ДОЛГО меня уговаривать, что «пламя как столп огня» в конце — это плеоназм (спасибо за терпение!). Если б у меня за плечами не было на тот момент 36 сонетов, я бы расплакалась, но они были, поэтому я поскрипела мозгами и после небольшого обсуждения мы пришли к этому:
Сказал он: «Нечто явится в ночи
С погоста возле церкви на холме».
Но я себя уговорить сумел —
Почти — что волноваться нет причин:
Выдумывают байки ловкачи,
Несведущие в истинном письме,
Им неизвестен Знак, что к древней тьме
Хранит веками тайные ключи.
Не мог же он… Но всё же я зажёг
Лампаду — и, когда на небеса
Забрался звёздный лев и три часа
Пробило, начал гаснуть огонёк.
Раздался стук — и, мрак долой гоня,
Объяло пламя истины меня!
Как видите, весь процесс — сплошное принятие решений, что выкинуть и как ужать, ведь русский минимум в полтора раза жирнее английского.
А заказать грибочки вы можете здесь.