Ша Цин Глава 55 Буря в суде
Роб, зажав в зубах хот-дог, купленный у уличного торговца, нёс стакан горячего кофе в одной руке, и второй развернул свежий выпуск «Ежедневных новостей». Заголовок, набранный жирным шрифтом, ударил по глазам, как вспышка молнии. Стакан выскользнул из пальцев и рухнул на тротуар, обдав брюки горячим кофе.
— Чёрт возьми! — выплюнув недоеденный хот-дог, Роб схватил газету и бросился к офисному зданию неподалёку.
Ворвавшись в кабинет, он застал Лео за компьютером. Тот хмурился так, что между бровями пролегли глубокие морщины.
— Вижу, ты уже знаешь, — мрачно бросил Роб. — Это что, теперь всё окончательно катится к чертям? Даже если журналисты нас опередили, а они, чёрт возьми, всегда опережают, неужели нельзя было придумать заголовок, который не отдаёт дешёвой конспирологией? «Ликвидатор серийных убийц тайно схвачен, ФБР скрывает детали, суд отложен на неопределённый срок»… А дальше описание дела, будто сценарий третьесортного триллера! «Он пытался изнасиловать и убить его на капоте машины, но в схватке случайно укололся собственным ядом»! Что за бред? Как будто эта сука сама всё подглядела!
С яростью он швырнул газету на стол.
— Скажи, что всё не так ужасно, как кажется. У тебя ведь есть план? Иначе я найду эту Лару и арестую её хоть за неправильную парковку!
Лео, взяв себя в руки, откинулся в кресле.
— Роб, ты слишком бурно реагируешь. СМИ наплевать на правду. Им нужны тиражи и рейтинги.
— Но так нагло искажать факты! Они между строк лепят из нашего подозреваемого какого-то тёмного мстителя, чуть ли не героя! Это манипуляция общественным мнением! А мы кто? Вечно опаздывающие копы, лакеи властных структур? Они не смеют так попирать нашу работу, особенно после того, как месяц назад погиб наш товарищ!
Лео помолчал, затем спокойно ответил:
— Не зацикливайся на чужих мнениях. Я сейчас позвоню прокурору Мартинэ и попрошу её связаться с судьёй, чтобы ускорить назначение суда.
Как в кипящее масло плеснули воды, СМИ взорвались. За считаные часы толпы репортёров из газет и телеканалов хлынули к офису ФБР, кабинетам прокуроров и федеральному изолятору. Роб заподозрил, что, не уйди они чуть раньше, от них бы не осталось и следа.
В «Шевроле» их телефоны разрывались от звонков, каждый из которых приносил новые проблемы.
— Это не случайность, — сказал Роб, повесив трубку. — Мой знакомый сообщил, что вчера Каннинг снова был в изоляторе с какой-то женщиной. Спорю, это та самая Лара. Они, похоже, заодно. Она как шакал, что крадётся за волком. Добавь сюда жадного главреда, и вот: если они заполучили эксклюзивное интервью с нашим убийцей, другие каналы из зависти начнут раздувать эту бурю!
Лео, ведя машину с Bluetooth-гарнитурой в ухе, ответил:
— Поверь, мои новости хуже. Ай Ти отдел сообщил, что не могут найти настоящее имя или документы на нашего убийцу. Сплошные псевдонимы и подделки. У любого есть следы: больница, где он родился, школа, работа, банковский счёт… Но у него пустота. ДНК и отпечатки тоже не в базах.
— Похоже на человека-невидимку или призрака, вернувшегося с того света, — Роб поёжился.
— У него есть имя, мы просто пока его не нашли, — уверенно сказал Лео. — Возможно, оно спрятано в старых архивах, среди тех, кого объявили мёртвыми, или какая-то тайная организация его скрывает. Его навыки, связи, деньги, всё окутано тайной.
— Значит, ты не хочешь, чтобы суд начался слишком рано и дело оголилось перед публикой?
— Но он сам себя выставил напоказ?
— Да, и это странно. Я думал, он тихо затаится, а потом найдёт способ сбежать, раствориться в толпе и продолжить убивать. Разве не это его цель? Но теперь он сам себя подставил под свет софитов. Для убийцы это глупо и самоубийственно.
— А может, он рассчитывает на оправдание? Хочет завязать?
Напарник, не отрывая взгляда от дороги, холодно ответил:
— Исключено. Я чувствую, как в нём кипит жажда убивать. Он не остановится. Только смерть его остановит.
— Мне кажется, он не такой уж псих, как ты думаешь… — пробормотал Роб.
— Что ты сказал? — Лео вскинул бровь.
— Домой, пережидать бурю. Притворимся, что нас нет. Суд назначен на завтра. Прокурору сейчас несладко, а мы лишь свидетели. Не стоит лезть в пекло.
— Признай, ты боишься не убийцы, а журналистов с их наглыми рожами, — поддразнил Роб. — Помню, в деле с шахматами в Чикаго тебя загнали в угол, выпытывали детали. Ты выглядел так, что готов был достать электрошокер и уложить их всех!
— Если бы у меня был шокер, я бы это сделал. Эти репортажи выдали убийце кучу информации. Они корректировали планы, опираясь на наши реакции. Хорошо, что их в итоге остановили.
— До сих пор не верю, что ты один одолел тех двоих, да ещё с такими ранами, — с сомнением сказал Роб.
Лео на миг затаил дыхание, затем холодно ответил:
— Ладно, — Роб пожал плечами. — У всех есть тайны. Может, под рубашкой у тебя и правда костюм с буквой «S».
Каннинг вошёл в кабинет в здании суда. Прокурор Ванна Мартинэ сидела за массивным столом в кресле с высокой спинкой. Молодая женщина в строгом тёмном костюме с короткими чёрными волосами выглядела профессионально, но не лишённой женственности.
Увидев адвоката, она улыбнулась доброжелательно, как ему показалось.
— Опять эта игра, — подумал он. — «Давай договоримся». Но на этот раз всё иначе.
— Буду говорить начистоту, — начала Ванна, когда он сел. — Если ваш клиент подпишет признание вины и на суде подробно опишет свои преступления, я порекомендую судье тридцать лет.
— Слишком много, — резко возразил Каннинг. — Чем это отличается от пожизненного? Вы знаете, сколько в среднем живут в тюрьмах?
— Если он проявит искреннее раскаяние и извинится перед семьями жертв, двадцать пять лет.
— Жертвы? Вы имеете в виду тех серийных маньяков? — Каннинг изобразил озабоченность, глядя на прокурора с притворной искренностью. — Если я передам ему это, он взорвётся. Может, ещё начнёт нести чушь перед журналистами. Он упрям, но не психопат. Я верю, что всё, что он делал, было из чувства справедливости.
Ванна едва сдержала улыбку. Зная этого адвоката не понаслышке, она решила не затягивать:
— Двадцать лет, отсидит две трети срока. Это моё последнее предложение.
Каннинг понял, что дальше торговаться бесполезно.
Видя его молчание, прокурор добавила, уже мягче:
— Решено. Убедите клиента подписать признание вины. Подскажите, как вести себя в суде. Если он разозлит судью, не вините меня за последствия.
— Я бы рад, но уже сто раз пытался его уговорить. Он ни в какую.
— Не признаёт вину? Тогда зачем мы тут говорили? Вы украли пять минут моего времени! — Она встала, бросив напоследок: — Увидимся завтра в суде!
— Вы же знаете, я не хочу вас злить, — Каннинг пожал плечами. — До завтра.
Тем временем два агента ФБР, внесённые в список свидетелей, сидели в квартире одного из них. Устроившись на диване, они ели доставленную пиццу и смотрели телевизор.
Экран мерцал. Измождённая женщина средних лет с заплаканным лицом и дрожащим голосом рассказывала в микрофон о своём сыне: добром, талантливом, зверски убитом серийным маньяком. Когда журналистка спросила, что она думает о поимке «убийцы серийных убийц», женщина, не раздумывая, закричала:
— Они не имеют права! Он отомстил за моего сына! В чём его вина? Он убивал подонков, этих мразей нужно казнить тысячу раз, и этого будет мало!
Роб, жуя кусок пиццы, хмыкнул:
— Чистое шоу. Слёзы, драма, рейтинги. Именно этого и добиваются СМИ.
Лео, не ответив, переключил канал.
Теперь показывали уличное интервью. Два вопроса: «Считаете ли вы, что убитые Ша Цином маньяки имели права?» и «Виновен ли Ша Цин?». На первый вопрос восемь из десяти прохожих отвечали «нет», но по второму мнения разделились поровну. Некоторые добавляли: «Пусть он и нарушил закон, но вреда обществу не причинил, наоборот, очистил его».
Лео снова сменил канал. На экране шёл популярный сериал «Зелёная стрела». Мускулистый герой целился из лука в очередного злодея и холодно бросил:
Выстрел. Стрела вонзилась точно в сердце. Злодей рухнул, а герой эффектно скрылся. Его девушка-адвокат прикрывала его, а отец-полицейский смотрел на всё сквозь пальцы.
— Что творится с нашим обществом… — пробормотал Лео.
Роб проглотил последний кусок пиццы:
— Культ героизма вечен. Людям нужны те, кто побеждает зло. Полиция для них скучно, вот и появляются Человек-Паук и Бэтмен.
— Он не герой, — отрезал Лео. — Он делает это ради собственного удовольствия.
— Тогда убеди в этом судью, присяжных и публику завтра в суде, — Роб хлопнул напарника по плечу. — Кроме прокурора, только ты на это способен.
Лео долго молчал, а затем сказал:
На следующее утро Лео не торопился в суд. Он вошёл в зал уже после начала заседания, тихо проскользнув к задним рядам, где сидел Роб. Оттуда, через плечи толпы, он разглядел подсудимого в тёмно-синем костюме.
Почувствовав взгляд, Ша Цин внезапно обернулся, мельком посмотрев на Лео, и тут же отвернулся так быстро, что это напоминало вспышку. Агент не успел разглядеть его лица, но заметил, что бинты с тела юноши сняты. Он знал, насколько тяжёлыми были его раны, такие не заживают за пару дней.
Он мог бы явиться в бинтах, чтобы разжалобить присяжных и заодно обвинить нас в превышении полномочий, — подумал Лео. — Почему он этого не сделал?
В зале стояла напряжённая тишина. Взгляды адвоката и прокурора, изредка пересекающиеся, искрили, выдавая недавнюю ожесточённую перепалку.
Роб наклонился к Лео и прошептал:
— Подсудимый признал, что он Ша Цин и убил двенадцать человек. Прокуратура настаивает на умышленном убийстве, защита твердит о «справедливости убийств».
Каннинг встал, требуя предъявить присяжным вещественное доказательство А: стопку фотографий с кровавыми сценами, запечатлевшими жертв маньяков, убитых Ша Цином.
— Протестую! — тут же вмешалась Ванна. — Эти материалы относятся к другим делам и не имеют отношения к нашему.
— Это ключевые доказательства мотива подсудимого, — парировал Каннинг. — Они напрямую связаны с делом.
Судья Линден, пожилой афроамериканец с суровым лицом и сединой, отклонил протест. Фотографии передали присяжным. Двенадцать человек, разглядывая снимки, реагировали по-разному: шок, гнев, скорбь, сочувствие.
Каннинг подошёл к присяжным и с жаром начал обличать жестокость серийных убийц, чьи жертвы запечатлены на фотографиях. Затем он вызвал свидетеля, родственника одной из жертв, и принялся расспрашивать о боли утраты, намеренно акцентируя эмоции.
— Протестую! — резко вмешалась Ванна. — Защита манипулирует чувствами присяжных!
На этот раз судья поддержал её:
— Никаких эмоциональных уловок, — строго предупредил он адвоката защиты.
Тот кивнул, соглашаясь. Свидетель вернулся на место, но в глазах присяжных уже мелькнула тень сочувствия.
Ванна, уловив момент, переключилась на методы убийств Ша Цина, подчёркивая их жестокость и бесчеловечность, ничем не отличающуюся от действий тех же маньяков.
Каннинг не стал спорить напрямую. Вместо этого он заявил, что подсудимый набожный христианин, вдохновлённый Ветхим Заветом и принципом «око за око». Его методы, мол, были ритуалом, а не личным выбором. Аргумент звучал зыбко, но всё же находил отклик у некоторых присяжных.
Роб с увлечением следил за словесной дуэлью, тогда как Лео был погружён в свои мысли. Когда Ванна назвала его имя, он вздрогнул, очнувшись, и направился к свидетельской трибуне.
— Назовите своё имя и должность, — начала прокурор.
— Лео Лоуренс, сотрудник отдела по расследованию тяжких преступлений ФБР.
— В течение последнего года вы занимались поимкой убийцы серийных убийц, известного как Ша Цин, верно?
— Он совершал преступления одно за другим. Почему вам понадобилось пятнадцать месяцев, чтобы его поймать?
Лео невольно взглянул на подсудимого. Ша Цин смотрел на него своими чёрными глазами, как бездонное ночное море, спокойными, но таящими угрозу. Заставив себя не отводить взор, Лео чётко произнёс:
— Потому что он умён, действует расчётливо, решительно и почти не оставляет следов.
Роб, сидя в зале, нахмурился. Слова напарника звучали почти как комплимент, но в этом контексте могли лишь навредить.
Ванна, улыбнувшись, продолжила:
— По сравнению с другими убийцами, которых вы ловили, он хитрее, изворотливее и опытнее, так?
— Последний вопрос. Как человек, лучше всех знающий подсудимого, можете ли вы утверждать, что, кроме признанных им жертв, серийных убийц, он никогда не причинит вреда невиновным?
Роб напрягся, вытянув шею. Вопрос был коварным, никто не может поручиться за чужие действия. Если Лео ответит «нет», это подтвердит, что, по мнению главного преследователя Ша Цина, тот способен убить невинного.
Лео понял, что Ванна смещает акцент на «общественную опасность», где его слова как эксперта имеют вес. Он помедлил, глядя на бесстрастное лицо юноши, и медленно произнёс:
— Я не могу этого гарантировать.
— То есть вы допускаете, что он может, даже если раньше не делал, в будущем убить невинного? — уточнила прокурор.
— …Да, — тяжело ответил Лео, понимая, что его слова тяжёлый удар для защиты.
Ша Цин на миг закрыл глаза, но, открыв их, полностью подавил эмоции.
— Вопросов больше нет, — Ванна вернулась на место, бросив насмешливый взгляд на адвоката защиты.
Тот, до того игравший задумчивость, уверенно поднялся и, подойдя к Лео, небрежно спросил:
— Скажите, в офисе отдела по расследованию тяжких преступлений ФБР есть рекомендованная литература? Та, что закупается за счёт ведомства?
— Протестую! — воскликнула прокурор. — Защита тратит время суда!
— Все мои вопросы строго по делу, — ответил Каннинг.
— Тогда переходите к сути, — предупредил судья Линден.
Каннинг попросил предъявить вещественное доказательство B: стопку книг. Судя по обложкам, это были детективные романы.
— Это произведения Роя Ли: «Шёпот у кровати больного», «Разбитый кокон», «Мёртвая бабочка», «Последние крылья», они ведь есть среди ваших офисных книг, верно?
— Да, — ответил Лео, не понимая, к чему клонит адвокат.
Присяжные переглядывались, явно сбитые с толку.
— Эти книги рекомендованы, потому что помогают понять психологию преступников и отточить методы расследования, так?
— Да, — согласился агент. — Конечно, они связаны с работой, иначе зачем бы ведомство тратило бюджет на книги вместо, скажем, журналов Playboy?
Каннинг едва заметно улыбнулся:
— Тогда можно ли сказать, что ФБР, преследуя Ша Цина, одновременно использует его книги как учебные пособия для повышения квалификации агентов?
В зале стало совершенно тихо. Все переваривали услышанное. Через несколько секунд гул голосов нарушил безмолвие: присяжные зашептались, Ванна, раскрыв рот, забыла его закрыть, а судья Линден, обычно невозмутимый, выглядел шокированным. Наконец он стукнул молотком:
Лео, ошарашенный, переспросил:
— Прошу предъявить вещественные доказательства C и D, — повторил Каннинг, глубоко вдохнув. Его сердце колотилось от возбуждения, момент, который он оттачивал в воображении десятки раз, наступил. Даже сейчас он едва сдерживал дрожь. Когда он открыл ящик в метро и достал из сумки рукопись, шок едва не лишил его чувств. Он тут же помчался к Ша Цину за подтверждением, а после, не сдержав эмоций, чуть не закружил его в объятиях, пока тюремный охранник не оборвал его суровым окриком.
— Доказательство C: рукопись недавно завершённого романа, переданная мне лично Ша Цином. Автор — Рой Ли, его псевдоним. Доказательство D: экспертиза, подтверждающая совпадение почерка рукописи с ранее сохранёнными образцами Роя Ли. Это одна и та же личность.
Судья и присяжные, получив материалы от пристава, смотрели на них с недоверием, которое постепенно сменялось осознанием неизбежной правды.
— Новая книга называется «Шахматы жизни и смерти», детектив, основанный на чикагском деле об убийствах с шахматной подоплёкой, случившемся два месяца назад. Детали в ней так точны, а подробности так реалистичны, что невольно возникает вопрос, не был ли Ша Цин активным участником этого дела, сыграв в нём ключевую роль?
Каннинг повернулся к остолбеневшему Лео:
— Агент Лоуренс, я не могу понять одного. В том деле вы и ваш напарник Роб подверглись нападению двух серийных убийц. Вы прикрыли отход напарника, но сами попали в плен, были избиты и заперты в «Замке убийств Холмса», полном ловушек. Как, будучи тяжело раненным и едва способным двигаться, вы сумели выбраться, одолеть и убить двух профессиональных бойцов, бывших спецназовцев? Можете ли вы перед судьёй и присяжными поклясться, что справились в одиночку?
Лео молчал. В его голове гудело, точно поезд, сорвавшийся с рельсов, мчался к пропасти. Он смотрел на свои руки, не в силах поднять взгляд на Ша Цина, сидящего в нескольких метрах. Гнев душил его: Я пощадил тебя! Единственный раз! Ради твоей защиты я не упомянул тебя в рапорте! А ты выдал всё своему адвокату, превратив это в оружие против меня!
— Не забывайте о клятве на Библии! — громко напомнил Каннинг.
— …Нет, я не могу, — голос Лео дрогнул.
— Тогда кто? Кто помог вам одолеть убийц, спас вашу жизнь и жизни множества потенциальных жертв? — адвокат наступал.
Агент в отчаянии запрокинул голову, закрыв глаза.
— Вы можете не отвечать прямо. Прочтите, пожалуйста, подчёркнутый отрывок, — Каннинг протянул ему страницу.
Белый лист с чёрными буквами дрожал перед глазами, как осколки воспоминаний, сотканные из крови и боли. Сухим, хриплым голосом Лео начал читать:
« — Отлично, похоже, у нас временный союз, — с улыбкой сказал убийца серийных убийц. — Значит, пока я в безопасности, и мне не стоит бояться, что ты приставишь дуло к моей спине и крикнешь: «Замри»?
— Пока я не поймаю Кавалериста, да, — осторожно пообещал федеральный агент.»
— Этот отрывок точно отражает события того дня? — спросил Каннинг.
— Да, — механически ответил Лео.
— Как старший агент ФБР, действовали ли вы с Ша Цином по собственной инициативе или по указанию начальства?
Нет, Бюро тут ни при чём! Вы хотите утопить меня, но Бюро не трогайте!
Лео ответил быстро, слишком быстро:
— Это было моё личное решение. Бюро не причастно.
Его поспешность и твёрдость в глазах внимательных наблюдателей выглядели попыткой что-то утаить. Каннинг бросил присяжным многозначительный взгляд, тем самым говоря, «Видите, заговоры повсюду», и подытожил:
— У нас есть основания полагать, что агент Лоуренс и Ша Цин заключили устное соглашение о совместной охоте на серийных убийц. Учитывая должность агента, я не берусь гадать, кто мог санкционировать это. Но очевидно, что подсудимый воспринял это всерьёз, считая себя чем-то вроде внештатного агента. Его действия были продиктованы чувством справедливости, состраданием и стремлением служить закону, что и привело к этим событиям.
Лео, как загнанный в угол лев, обжёг Каннинга яростным взглядом, затем посмотрел на подсудимого. Тот оставался спокоен, как озёрная гладь, но его молчаливая, тщательно спланированная атака перевернула всё с ног на голову.
Прокурор Ванна, подавляя панику, вскочила:
— Обвинение просит объявить перерыв на сорок восемь часов!
Удар молотка разнёсся по залу. Журналисты сорвались с мест, бросившись к выходу, чтобы первыми передать сенсацию.
Каннинг, не скрывая ликования, подбежал к Ша Цину и обнял его, шепнув на ухо:
— Невероятно… Мы победим, я уверен!
— Победитель здесь только ты, — тихо пробормотал юноша.
Каннинг принял это за необычный комплимент и улыбнулся ещё шире.
Сходя с трибуны, Лео споткнулся о край стола. Роб подскочил, поддержав его.
— Я знаю, знаю, ты не виноват… Это подлая ловушка, заговор, от которого не уйти, — Роб пытался утешить напарника, в этот миг ненавидя хладнокровную жестокость Ша Цина сильнее, чем когда-либо.
— Роб, — голос Лео звучал пугающе спокойно. — Я не хочу потерять работу. Это всё, что у меня осталось.