Ша Цин Глава 53 Внутри и снаружи сети
Комната для переодевания, где накануне заключённых облачали в казённую одежду, преобразилась за ночь. Ша Цин, одетый в скромный тёмный костюм, выданный тюремной администрацией, прошёл через череду формальностей. Четверо суровых надзирателей молча вели его по мрачному подземному коридору,
Туннель, протянувшийся более чем на шестьсот метров, соединял подземелья Федерального центра заключения (MCC) с подвалом Федерального суда Южного округа Нью-Йорка. Его построили специально для доставки подозреваемых на судебные заседания. Надзиратели, то ли следуя строгому приказу, то ли из собственного нежелания, не проронили ни слова. Их лица оставались непроницаемыми, а губы плотно сжаты. Лишь звук жёстких кожаных подошв, стучащих по бетонному полу, гулким эхом разносился в тесном пространстве. Юноша тоже хранил молчание. Его провели в подвал суда, где
заперли в камере с тремя глухими стенами и единственной решёткой, выходившей в
Сквозь железные прутья изредка мелькали тени чьих-то ног, но они тут же исчезали. Ша Цин потёр запястья, всё ещё саднящие от снятых наручников, прислонился к холодной стене и погрузился в мысли: По обычной процедуре сегодня вряд ли будет полноценное заседание. Что дальше? Встреча с офицером досудебной службы? Или знакомство с адвокатом, назначенным государством?
Внезапно тишину разорвали торопливые шаги, приближавшиеся с пугающей скоростью. Через мгновение перед решёткой возникла фигура, чья тень, как крыло хищной птицы, накрыла камеру. Ша Цин медленно поднял взгляд.
Перед ним стоял мужчина лет тридцати шести в строгом костюме. Его лицо было непримечательным: ни ярких черт, ни явных изъянов, одно из тех, что теряются в толпе. Седеющие каштановые волосы аккуратно зачёсаны, виски и подбородок выбриты до блеска. Дорогой костюм и начищенные туфли выдавали в нём представителя элиты, безликого, но состоятельного клерка, каких тысячи в роскошных офисах. Однако сейчас он выглядел взволнованным. Пальцы судорожно сжимали прутья решётки, лицо побледнело, лишь щёки пылали румянцем, то ли от спешки, то ли от переполняющих эмоций. Он заговорил, стараясь сдерживать голос, но в нём сквозили властные, почти угрожающие нотки:
— Послушай! Я заплатил немалую цену, чтобы оказаться здесь, и времени у меня мало. Я буду краток, но ты должен выслушать меня внимательно!
Его тон, полный интриги и силы, заставлял затаить дыхание.
На одинокого заключённого, запертого в клетке, такие слова действовали магнетически, слабый невольно подчинялся. Интересный тип, — подумал Ша Цин, делая шаг ближе, чтобы разглядеть узкие серые глаза за решёткой.
— Я знаю, кто ты, и знаю, чего ты хочешь, — продолжил мужчина, ускоряя речь. — Тебе кажется, что ты загнан в угол, что руки связаны. Они отняли твою свободу, твои права, даже цель твоей жизни! Но, — он резко замолчал, подчёркивая поворот судьбы, — прямо сейчас у тебя есть шанс. Шанс избежать безнадёжного будущего. И этот шанс здесь и сейчас!
Он перевёл дух, будто готовясь возвестить благую весть, и продолжил, требуя полного внимания:
— Откажись от государственного адвоката. Этот бездарный лентяй, ждущий пенсии, тебе не поможет. Скажи, что выбираешь меня! Каннинга Гонсалеса, твоего личного адвоката.
Он просунул через решётку свёрнутую визитку.
— Вот моя карточка, господин Ша Цин.
Последнее слово, как резкий аккорд, разрезало воздух. В глазах Ша Цина мелькнул холодный блеск. ФБР тщательно скрывали его личность, даже тюремная администрация не знала, кто он. А этот человек, назвавшийся адвокатом, безошибочно произнёс его имя. Неплохо сыграно, — мысленно отметил он.
— Не стану спрашивать, откуда тебе известно, кто я, господин адвокат, — произнёс Ша Цин, медленно приближаясь к решётке, точно хищник, крадущийся из тени. — Но ты сказал, что знаешь, чего я хочу. Ну же, расскажи, чего я хочу?
Мужчина, несмотря на преграду, невольно отшатнулся, но тут же крепче ухватился за прутья. В его взгляде смешались трепет и лихорадочный восторг.
— Оправдание! Полное снятие обвинений! — воскликнул он. — Твой случай уникальный, настоящий феномен! Если его раскрутить, он взорвёт общество, вызовет бурю! Медиа поднимут ураган, который либо сломает мачты, либо наполнит паруса, всё зависит от того, как направить ветер. И только я смогу вести твой корабль сквозь шторм! Представь: присяжные покорены, судья стучит молотком, провозглашая твою невиновность, а ты, сияющий, выходишь на свободу. Вспышки камер, толпы репортеров, восторженные крики, и ты становишься героем города! Люди жаждут героя, который сокрушит зло, даже если он сам пришёл из тьмы!
Ша Цин немного наклонил голову, изучая этот страстный монолог сквозь прутья. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.
— Ошибка. Но ты забавный. Полон амбиций, пылаешь жаждой славы. Хочешь использовать меня и этот процесс, чтобы прославиться за одну ночь. В твоих глазах читается решимость, ты готов на всё, лишь бы вырваться из серой рутины и взлететь.
— Мне нравятся люди с огоньком.
Двумя пальцами Ша Цин ловко выхватил визитку из рук адвоката.
— Спасибо! — выдохнул тот, сияя от радости. — К сожалению, я не могу задерживаться. Мне пора…
— Да, тебе пора. Я слышу шаги пристава.
Каннинг, как вспугнутая рысь, отпрянул от решётки и с поразительной ловкостью исчез из виду.
Через полминуты перед камерой появился судебный пристав с оружием на поясе, сопровождая молодого человека в мятом костюме. Адвокат с усталым лицом и следами вчерашней вечеринки под глазами начал монотонно представляться и зачитывать обвинительное заключение, но Ша Цин перебил его:
— Государственный защитник? Нет, я передумал. Оставлю это пособие тем, кому оно нужнее. Простите, что потратил ваше время. Хотя, учитывая, что вы просто отрабатываете формальности, это ведь не такая уж большая потеря, правда?
Лицо молодого юриста, и без того бледное, стало пепельно-серым. Он бросил на юношу яростный взгляд и процедил сквозь зубы:
Пристав, шокированный этой сценой, проводил адвоката взглядом. А Ша Цин, лениво растягивая слова, бросил:
— Как видите, без моего адвоката я говорить не стану и в суд не пойду. Так что либо возвращайте меня в MCC, либо звоните по номеру на этой визитке.
Он протянул через решётку свёрнутую карточку. Пристав, поколебавшись, взял её, явно не решаясь действовать без указаний.
— Нужно проверить его личность, — пробормотал он и поспешил доложить начальству.
Адвокат всего лишь декорация, — подумал Ша Цин. — Разница лишь в том, глупый он или умный. Каннинг Гонсалес… Надеюсь, у тебя хватит мозгов не испортить это представление. А ещё лучше, добавить в него красок.
Он отступил от решётки, растворяясь в тени у стены.
Вскоре пристав вернулся с решением судьи: из-за смены адвоката подготовка документов займёт время, заседание откладывается, а подсудимого следует вернуть в MCC. Четверо надзирателей вновь надели на Ша Цина наручники и повели обратно тем же мрачным коридором.
Вернувшись в блок 7R и переодевшись в тюремную робу, Ша Цин обнаружил, что его койку уже занял дородный чернокожий мужчина. Взглянув на настенные часы, он с усмешкой повернулся к надзирателю:
— Меньше часа отсутствовал, а место уже занято. Вот она, стремительная жизнь мегаполиса!
Надзиратель, похоже, и сам был озадачен. В этот момент подошёл Иэн, молодой блондин с неизменной насмешливой улыбкой.
— Радуйся, тебе сменили камеру, — бросил он. — Двухместная, с шикарным унитазом и письменным столом. Не хватает только джакузи, да? — Его тон, как всегда, сочился сарказмом, будто он не умел говорить без колкостей. — Давай, собирай шмотки и вали, господин со связями.
Ша Цин пожал плечами и начал складывать вещи в картонную коробку. Вдруг испанец, с которым он прибыл, подскочил к нему с криком:
— Ты не можешь просто уйти и бросить меня здесь! Это несправедливо! Почему тебе двухместка, а я должен гнить в этой вонючей дыре с отбросами?!— Он повернулся к Иэну, брызгая слюной. — Дайте мне другую камеру, или я найму адвоката и подам на вас в суд за взятки, нарушения и издевательства!
Улыбка охранника застыла, превратившись в ледяной оскал. Его взгляд, полный жестокой насмешки, полоснул по испанцу, заставив того невольно отступить.
— Деньги на адвоката есть? Отлично, — произнёс Иэн, и его голос, тонкий и ядовитый, скользнул по комнате. — Полагаю, тебе понадобятся убедительные доказательства для обвинительного заключения, верно?
Его взгляд лениво скользнул по стоящим в стороне заключённым, задержавшись на двух массивных чернокожих мужчинах, возвышавшихся над толпой. В этом взгляде мелькнул невидимый приказ. Затем Иэн развернулся и вышел.
Ша Цин, сжимая коробку, последовал за ним. У порога он услышал, как за спиной толпа зашевелилась, а низкие, рокочущие голоса двух громил, похожих на железные башни, пророкотали:
— Что я сейчас услышал? Вонючая дыра, полная отбросов? Хм?
Ша Цин не испытывал ни капли жалости к испанцу, которому явно предстояло несладко. Он всегда считал, можно быть не самым умным, но нужно уметь читать ситуацию. Можно задирать нос, но только если у тебя есть на это капитал.
Поднявшись на лифте на девятый этаж, Иэн вёл Ша Цина по круговому коридору и остановился перед одной из камер-клетушек. Он отпер массивную железную дверь.
— Новые апартаменты, новый сосед, — бросил он, окидывая насмешливым взглядом мужчину, сидящего на койке. — Доволен, «Мафия»? Только учти, этот парень крепкий орешек, смотри, не сломай зубы.
Надзиратель толкнул Ша Цина в спину концом дубинки и, с лязгом захлопнув дверь, ушёл.
— Привет, Ли, снова свиделись, — поднялся с койки молодой итальянец с каштановыми волосами и голубыми глазами, немного нервно улыбаясь.
Ша Цин взглянул на протянутую руку, затем, не меняя бесстрастного выражения лица, спросил:
— Это что, мне теперь целовать тебе руку, Алессио? Или засунешь меня в гигантскую мясорубку?
Итальянец смутился, отдёрнул руку и неловко потёр бровь.
— Не говори так, Ли, — мягко ответил он. — Это старые байки. Сейчас мы не такие уж кровожадные, обычно просто пушки таскаем.
Ша Цин выдохнул, бросил коробку на койку и пробормотал:
— Знаешь, я никак не привыкну, что ты с такой невинной физиономией несёшь такие жуткие вещи.
Мафиози улыбнулся открыто, добродушно, будто был обычным парнем с девятичасовой работой.
— Если напугал, извини, не хотел. Кстати, как прошло первое заседание?
— Начали громко, закончили пшиком, — равнодушно отозвался Ша Цин. — Похоже, мне тут торчать дольше, чем я рассчитывал.
— Хм, в тюрьме такие вопросы вроде как табу, и ты можешь не отвечать, — Алессио замялся, но любопытство взяло верх. — Но всё же… в чём тебя обвиняют?
Ша Цин бросил на него острый взгляд, выискивая подвох. Но в лице итальянца светились лишь искренность и дружелюбие, без намёка на коварство. Тогда он уклончиво ответил:
— Да ладно, не похоже на тебя! — воскликнул тот, округлив глаза. — Я думал, что-то вроде уклонения от налогов, контрабанды или чего-то… ну, менее жёсткого. Это же случайность, да? Или самооборона? Понимаю, в этом мире полно идиотов, которые, видя, что ты не весь в наколках и не ругаешься через слово, принимают тебя за слабака. Таким надо давать урок. Если сорвался, не вини себя, ты не виноват.
Ша Цин мысленно перебрал образы изувеченных тел серийных убийц, оставшихся в его прошлом, и кивнул:
Когда Лео, завёрнутый в мятый халат, вышел за доставкой, его голову всё ещё раскалывало от недосыпа и похмелья. Руки дрожали, пока он вскрывал коробку.
Он точно знал, что ничего не заказывал. Подарок? Компенсация за забытый день рождения или годовщину? Устало потерев лицо, мужчина плюхнулся на диван и вывалил содержимое коробки.
Сложенный мужской костюм, мелочь, старый BlackBerry, металлическая зажигалка… Разрозненные вещи, чей-то полный набор пожитков. Чёрт возьми, даже ношеные трусы! Это что, чья-то идиотская шутка?
Лео уже собрался сгрести всё в мусорку вместе с коробкой, как вдруг его взгляд зацепился за один предмет. Записка. На ней чёрной ручкой были нацарапаны несколько строк до тошноты знакомым почерком:
Дорогой, они велели указать домашний адрес, но у меня такого нет. В Нью-Йорке я знаю лишь один адрес, где провёл пару ночей. Делать нечего, пришлось отправить вещи тебе. Пожалуйста, сохрани их, пока я не заберу.
Твой верный друг и заклятый враг.
Лео швырнул записку и вскочил.
— Будь ты проклят сто, тысячу, миллион раз, подонок! Мерзавец! Бесстыжий выродок! Какой, к чёрту, «дорогой»?! Какие, к чёрту, «пару ночей»?! Какой, к чёрту, «верный друг»?!
Записка сочилась ядовитой издёвкой, от которой мутило, как от химического оружия. Агент задыхался от ярости, грудь разрывало от бешеного дыхания. Эти проклятые сине-белые трусы, валявшиеся на диване, будто ухмылялись. Как далеко Ша Цин зайдёт в своём издевательстве? Даже из тюрьмы не даёт покоя!
Он ведь уже засадил его за решётку, разве нет? Лео в шоке посмотрел на коробку. На ней был напечатан адрес отправителя: Федеральный центр заключения.
Голова раскалывалась от боли, будто стальная пила кромсала мозг. Может, если с размаху удариться о стеклянный столик, все проблемы исчезнут, а этот гад наконец сотрётся из памяти?
Лео сжал голову руками, согнувшись от боли и отчаяния, уткнувшись лицом в колени. Долго в гробовой тишине он боролся с собой. Наконец, из его груди вырвался стон: