Искры Преступного Мира Глава 38 Смертный приговор с отсрочкой
Ночь сгущалась, поглощая всё вокруг непроницаемой тьмой. Сквозь узкое зарешеченное окно камеры не пробивался даже слабый лунный свет, его поглотили тяжёлые свинцовые тучи.
Линь Фэн сидел на узкой деревянной койке в углу камеры следственного изолятора. Босой, сгорбившись, он обхватил колени руками. Мягкие растрёпанные волосы падали на глаза, скрывая взгляд. Он не шевелился, будто дыхание его застыло.
За спиной лязгнула железная дверь. Кто-то вошёл уверенными шагами и тут же запер её за собой.
— Я знаю, как сильно Ло Цзи к тебе привязан. Но дело с каналом слишком серьёзное. Даже если я не стану тебя убивать, найдутся другие, кто заставит тебя замолчать, — Чжэн Пин держал пистолет в одной руке, другую засунув в карман, и прищурился, наводя оружие на Линь Фэна. — Будь ты чуть умнее, притворился бы, что ничего не знаешь, и жил бы себе спокойно с Ло Цзи, наслаждаясь своей маленькой уютной жизнью. Тогда мне не пришлось бы в такую ночь отнимать жизнь у молодого парня вроде тебя. Это ведь было бы лучше для всех, не так ли?
Линь Фэн, не поднимая головы, тихо ответил:
— Даже такие, как вы, боятся убивать?
— Не боюсь, а жалею, — мужчина шагнул ближе, и его голос неожиданно смягчился, приобретая почти отеческий тон. — Люди эгоистичны, глупы, мешают прогрессу общества и природы. Но жизнь, редкий кристалл, больно разбивать. Понимаешь?
Он остановился рядом с Линь Фэном. Хрупкий юноша не шелохнулся. Его глаза, скрытые за прядями волос, оставались неподвижными.
— Посмотри на себя, — продолжил Чжэн Пин. — Тебе едва за двадцать. В твоём возрасте я был беспечен, гнался за удовольствиями, топил нервы в вине и женщинах. Однажды мне взбрело в голову встретить рассвет в Альпах. Я поднял по тревоге самолёт, потратил уйму денег, но успел в лучший отель с видом на горы к восходу солнца. Теперь это кажется нелепым, но тогда я чувствовал себя живым. Жизнь дана, чтобы в молодости создавать воспоминания, которые греют душу. А у тебя есть Ло Цзи, готовый дать тебе всё: деньги, роскошь, удовольствия, всё под рукой. Зачем ты отказываешься от этого и тащишь нас всех в пропасть?
Если бы не оружие, нацеленное на Линь Фэна, слова Чжэн Пина могли бы показаться искренней заботой старшего товарища. Перед юношей лежали два пути: один к богатству и соблазнам, другой к грязи и смерти. Кто бы не выбрал первое?
Линь Фэн вдруг шевельнулся и усмехнулся странно, вызывающе:
— Господин Чжэн, вы служили в армии?
— Я был офицером, — ответил тот, нахмурившись.
— Значит, солдатом вы не были. У нас слово «солдат» означает воин. Только тот, кто смотрел в лицо войне, кто стоял на передовой, достоин этого звания. На первом же занятии в учебке нам внушали: умение противостоять соблазнам, принцип, которому воин следует всю жизнь.
— Ты вынуждаешь меня убить тебя прямо здесь?
— Нет, вы этого не сделаете, — спокойно возразил Линь Фэн. — Завтра суд. Если ключевой свидетель вдруг умрёт в камере, не успев дать показания, на кого падёт подозрение? Неужели никто не начнёт копать?
— Думаешь, я решился бы продать такой крупный государственный проект без прикрытия? Это дело сложнее, чем ты можешь себе представить. Даже если ты умрёшь, найдутся те, кто замнёт это. Никому не будет дела, от чего ты умер.
Линь Фэн чуть повернул голову, и в полумраке его лицо осветила высокомерная улыбка:
— Я знаю, вы часть огромной сети власти, сплетённой из общих интересов. Но разве эта сеть вечна? Не наступит ли день, когда она рухнет? Сегодня один правитель, завтра другой. Кто смеётся последним, тот смеётся лучше. Разве не так?
Чжэн Пин долго молчал, затем медленно опустил пистолет.
— Ты победил, — произнёс он наконец. — Убить тебя сейчас было бы глупо. Ты меня убедил.
Линь Фэн повернулся, и в его глазах мелькнула тень насмешки, тут же угасшая. Когда Чжэн Пин развернулся и вышел, захлопнув дверь, он оставил за собой лишь неподвижную фигуру Линь Фэна, смотрящего в стену.
На следующий день началось судебное заседание, приковавшее всё внимание к себе. За процессом следили, затаив дыхание: кто-то втайне дрожал от страха, кто-то лихорадочно искал связи, кто-то умолял знакомых разузнать, устоит ли клан Ло. Но в центре этого водоворота два человека оставались поразительно спокойными: Ло Цзи и Чжэн Пин.
Ло Цзи не мог разобраться в своих чувствах. Ожидание приговора волновало его меньше, чем мысль о встрече с Линь Фэном в зале суда. Виновен он или получит отсрочку, это было второстепенно. Главное, какой приговор вынес ему Линь Фэн. Как сильно он желает его смерти? Неужели в его глазах Ло Цзи уже обречён? Они так любили друг друга, как же всё обернулось смертельной враждой? Ло Цзи никогда не боялся смотреть правде в глаза, но воспоминание о молчаливом взгляде Линь Фэна затягивало его в тревогу и смятение.
С этими мыслями, внешне спокойный, но с пустотой в душе, он вошёл в зал суда.
Чжэн Пин тоже был рассеян. Он опоздал на заседание, потому что утром у Чу Си случился приступ аппендицита, и его срочно увезли в больницу. Даже лёгкое недомогание Чу Си обычно вызывало в семье панику, а тут операция! Чжэн Пин, чьи руки дрожали так, что он не мог вести машину, был усажен подчинёнными на заднее сиденье и доставлен в больницу вслед за скорой.
В коридоре перед операционной Чу Си, бледный, с каплями пота на лбу, стиснув зубы, выдавил:
— Ты в таком состоянии, а я должен думать о суде? Если с тобой что-то случится…
Лицо Чу Си, и без того бледное, стало ещё бледнее от гнева:
— Это всего лишь аппендицит! Ты что, проклинаешь меня?
— Господин Чжэн! — Дверь в коридор с грохотом распахнулась, и вбежал запыхавшийся помощник. — Плохие дела! Эксперты из военного ведомства подполковника Чу Бэя подтвердили подлинность всех документов. Свидетель Линь Фэн стоит на своём, его не сломить. Военные требуют смертной казни с отсрочкой для обвиняемого!
Чжэн Пина, которого привезли в больницу под руки, так же под руки увели. Он звонил в больницу, чтобы узнать об операции, но, добравшись до суда, понял, что ситуация хуже, чем он ожидал.
— Свидетель Линь Фэн, вы подтверждаете, что все представленные вами доказательства подлинны? Нет ли в них подделок, изменений текста, фальшивых подписей или дат?
— Готовы ли вы нести ответственность за свои показания?
Прокурор начал зачитывать длинный список обвинений, пункт за пунктом. Кто-то незаметно передал Чжэн Пину записку с тремя словами: «Ничего не исправить».
Гангстер резко ударил кулаком по столу, его лицо стало холоднее льда. Он не произнёс ни слова.
— …На основании вышеизложенного, прошу приговорить к смертной казни с отсрочкой исполнения и передать дело на рассмотрение вышестоящим инстанциям…
Зал загудел. Ло Цзи, стоя на скамье подсудимых, вдруг повернулся и посмотрел прямо на Линь Фэна.
Линь Фэн опустил голову и улыбнулся:
— Это пока лишь рекомендация. Но даже если дело дойдёт до верха, военные во главе с подполковником Чу Бэем будут настаивать на немедленной казни. Чем дольше тянется время, тем больше всплывает проблем. Похоже, им проще устранить тебя.
— Потому что я устал. Мне надоело.
Линь Фэн взглянул на Ло Цзи, и на его губах мелькнула едва заметная горькая улыбка:
— Ло Цзи, с самого начала мы играли в игру, где каждый прятал свои карты и лгал другому. Все наши «я тебя люблю», кто знает, что в них было правдой, а что ложью? Я устал от этого обмана. Пусть всё закончится здесь. Так никто из нас не успеет предать другого.
Мужчина смотрел на него, и в этот миг гул толпы стих, словно весь мир растворился, оставив лишь их двоих, как в день их первой встречи. В их взглядах не было ничего, кроме отражения друг друга: хрупкого, болезненного, но всё ещё живого.
Ло Цзи хотел ответить, но эмоции сковали горло, и слова застряли. Секунды растянулись в вечность, и он наконец произнёс, почти шёпотом:
— Если я умру, что будет с тобой? Кто позаботится о тебе?
— Не думай ни о чём. У меня не будет шанса пережить тебя.
В этот миг Чжэн Пин, стоя на возвышении, поднял руку, подавая знак в сторону окна. На крыше соседнего здания сверкнул отблеск, там снайпер был готов к выстрелу.
Линь Фэн резко вскинул голову, устремив взгляд в окно. Его лицо исказила презрительная усмешка:
— Вы думаете, я позволю таким, как вы, отнять мою жизнь? Никто, кроме меня самого, не имеет на это права!
Ло Цзи застыл, а затем, словно обезумев, закричал:
Но Линь Фэн, с той же холодной улыбкой, стиснул зубы. Послышался тихий хруст, будто лопнула стеклянная капсула. Его тело дрогнуло и осело на пол.
Хотя Ло Цзи был подсудимым, на нём не было наручников. Охрана замерла в оцепенении, и он, перемахнув через барьер, бросился к свидетельской трибуне, подхватил Линь Фэна на руки и закричал:
— Линь Фэн! Линь Фэн! Врача, скорее!
Подполковник Чу Бэй, сидевший среди зрителей, тихо выругался и в два прыжка оказался рядом. Он оттянул веко юноши и мрачно произнёс:
— Яд. У наёмников их группы в зубы вживляют капсулы с ядом. Он принял его.