Искры Преступного Мира Глава 10 Картофельная соломка
Вечерний ужин был в самом разгаре. На столе красовалась тарелка с золотистой картофельной соломкой, окружённая аппетитными мясными и овощными блюдами. Рядом уже выстроилась батарея открытых пивных бутылок. Фан Тяньхэ остался на ужин, и теперь они с У Бинем увлечённо играли в застольную игру, соревнуясь в скорости опустошения бутылок. Перед ними стремительно росла гора пустой тары.
Линь Фэн, только что приняв душ, присоединился к столу. Едва присев, он подцепил палочками немного картофельной соломки и скептически фыркнул:
— Это вы называете соломкой? Я же ясно сказал: диаметр — от одного до полутора миллиметров! А это? Это в два раза толще! И вы ещё осмеливаетесь подавать такое на стол?
Высокий и худощавый полицейский, изо всех сил сдерживавший раздражение, наконец не выдержал. Он резко вскочил, сжав кулаки:
— Еда на столе есть — и то сойдёт! Не нравится — вали отсюда! Кто ты такой, чтобы тут командовать?
Линь Фэн лениво улыбнулся, отчеканив каждое слово:
Полицейский, потеряв самообладание, пнул стол и закатал рукава, готовый броситься на обидчика. У Бинь мгновенно перехватил его руку:
— Господин У, этот наглец переходит все границы!
Линь Фэн отложил палочки и с невинным видом развёл руками:
— Что я такого сказал? Разве это картофельная соломка? Это картофельные бревна! Так вы, стражи порядка, обращаетесь со своими информаторами?
У Бинь повернулся к нему, пытаясь разрядить обстановку примирительной улыбкой:
— Они старались, Линь Фэн. Диаметр, если на глаз, около двух миллиметров. Если бы они нарезали каждую полоску с ювелирной точностью, мы бы до полуночи ужинали. Уже поздно, давай без придирок, а?
Юноша холодно усмехнулся, бросив на него острый взгляд:
Он поднялся и направился на кухню. Через минуту вернулся, держа в руке очищенный клубень картофеля. Из-под штанины он молниеносно выхватил кинжал — холодный металл сверкнул в свете лампы. С нарочитым наслаждением Линь Фэн лизнул лезвие, и в его глазах мелькнула искра:
— Бесполезные неудачники! Смотрите внимательно!
Худощавый полицейский остолбенел, шокированный. Линь Фэн небрежно подбросил картофелину в воздух. В следующее мгновение кинжал сверкнул, разрубив её пополам. Куски упали на стол, Линь Фэн прижал их ладонью, и его кинжал замелькал с неуловимой скоростью. Он ловко поворачивал картофель, клинок описывал в воздухе изящные дуги, и за считанные секунды парень нарезал сотни тончайших полосок — каждая ровно миллиметр в диаметре, длинная и безупречно ровная. Раздался глухой удар — кинжал вонзился в столешницу. За десять секунд картофель превратился в горку идеальной соломки.
Линь Фэн, вновь облизнув лезвие, прищурился, глядя на полицейского:
— В эпоху огнестрельного оружия и ракетных установок солдаты слишком полагаются на пушки, забывая о мастерстве владения клинком. А ведь сто лет назад именно холодное оружие было душой воинов, пропитанной кровью. И даже сегодня, в безвыходной ситуации, именно оно спасает жизнь.
Он поддел подбородок полицейского кончиком кинжала:
— Хороший клинок порой стоит дороже пистолета. Запомни это, новичок. И не смей называть меня мусором.
Худощавый полицейский отшатнулся, будто увидев призрака:
Фан Тяньхэ, мягко положив руку на плечо подчинённого, отодвинул кинжал и с улыбкой сказал:
— Линь Фэн, ты должно быть, устал. Давай я пожарю тебе новую порцию соломки. А ты пока отдохни, поспи. Я принесу еду в твою комнату, идёт?
Юноша приподнял уголок губ и легонько похлопал полицейского по щеке тыльной стороной кинжала:
— Малыш, жду твою стряпню. Но если опять облажаешься, смотри, нарежу тебя на соломку.
С громким щелчком он убрал кинжал в ножны, развернулся и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью. Его одежда, взметнувшись, случайно коснулась лица У Биня, оставив лёгкий аромат геля для душа и едва уловимый запах молодого тела. Мужчина удивился.
…Эти слова он слышал не впервые.
Никогда не пренебрегайте кинжалами, боевыми ножами, даже осколками плитки или жестяными банками! В безвыходной ситуации именно холодное оружие спасёт вам жизнь!
Хороший солдат обязан быть мастером клинка! Думаете, если вы умеете стрелять и управляться с пушками, вы крутые? Вы просто кучка необстрелянных новичков!
Посмотрите на себя — жалкое зрелище! Мусор! Неудачники! Даже свиньи умнее вас!
Идиоты! Как можно быть такими тупыми и не разбиться головой о стену? Все вон, на переподготовку!
…Тот год в тропических джунглях Южной Америки. Жаркое солнце выжигало кожу, пот заливал глаза, монотонное жужжание насекомых убаюкивало, а соль разъедала раны, заставляя их пульсировать болью. И над всем этим — резкий, язвительный голос молодого инструктора, от которого каждый замирал в страхе.
Тренировочная база наёмников, девятнадцатый район. Этот юный инструктор был законом, судьёй и богом. Если он приказывал есть, стоя на коленях под палящим солнцем при пятидесятиградусной жаре, ты не смел сесть. Если он велел плавать полночи в ледяной реке, ты не смел выйти на берег. Если он заставлял бежать десять километров с переломанными рёбрами, ты не смел остановиться. Малейшая ошибка — и ты орал во всё горло: «Я глупее свиньи!» — и горе тебе, если это было недостаточно громко.
Он мог пнуть тебя так, что ты отлетал к дереву, рискуя остаться парализованным. Мог избить только за то, что твой взгляд ему не понравился.
Выпуск девяносто восьмого года, девятнадцатый район Южной Америки, семнадцатилетний инструктор Линь. Его слова стали ночным кошмаром для тех, кто выбрал опасную профессию. Даже спустя годы при встрече с китайцем по фамилии Линь у них дрожали руки, а нервы сдавали.
У Бинь, держа миску риса и тарелку с жаренной картофельной соломкой, осторожно постучал в дверь:
— Ужин готов. Открывай, Линь Фэн!
Из комнаты не доносилось ни звука. Офицер прислушался и уловил ровное похрапывание. Он повернул ручку, тихо вошёл и прикрыл дверь за собой. Его взору открылся лежавший на кровати, голый по пояс юноша в низко сидящих джинсах. Босой к тому же. Кондиционер работал на полную мощность, а тонкое, сброшенное рядом одеяло обнажило чётко очерченные ключицы и подтянутое тело.
У Бинь замер у окна, его взгляд потемнел, став почти непроницаемым.
Он всё так же помнил тот день. Утро, сорокаградусная жара. Его с силой пнули, и он рухнул на раскалённую землю. Над ним навис юноша в армейских ботинках, с лицом раскрашенным маскировочной краской. Черты его были тонкими, почти утончёнными, но глаза горели холодным презрением, словно смотрели на жалкое насекомое.
Новичок, тебе не место в девятнадцатом районе. Тебе вообще не место среди одиночных бойцов, — голос юного инструктора с тех пор преследовал У Биня в ночных кошмарах, эхом отдаваясь в памяти. У тебя нет того, что мне нужно от учеников. Уходи сейчас или дождись, пока я сделаю тебя калекой, — тогда вылетишь сам.
Те слова звенели в ушах. А теперь, годы спустя, этот юноша лежал перед ним — беззащитный, с гибким, почти совершенным телом, которое манило и будоражило.
Сердце офицера колотилось так громко, что стук отдавался в висках. Он сглотнул, ощущая сухость в горле. Кожа Линь Фэна казалась фарфоровой, с тонким слоем мышц, покрытых едва уловимым сиянием, как у восточных статуэток.
— И долго ты будешь пялиться на меня, как истукан? — Линь Фэн не открыл глаз, но его ленивый голос прорезал тишину. — Еда готова? Я голоден, как волк!
У Бинь, немного растерявшись, отступил на шаг, затем взял себя в руки и поставил поднос на стол:
— Готово. Жареный картофель, как ты хотел. Ешь спокойно.
У Бинь вышел, взял холодную банку пива и бросил её парню. Тот, не поднимая головы, ловко поймал её одной рукой и принялся за еду.
Мужчина хотел что-то сказать. С его нынешним положением он мог бы пошутить, чтобы разрядить напряжение, обсудить задание или спросить мнение Линь Фэна как информатора. Мог даже отдать пару указаний как начальник. Но вместо этого из горла вырвалось:
— Если нет других распоряжений, я пошёл.
Он тут же стиснул зубы. Как знакомо. Когда-то он повторял эту фразу сотни раз, и каждый раз получал один и тот же ответ — «Пошёл вон».
Линь Фэн щёлкнул крышкой банки, и его губы изогнулись в едва заметной усмешке:
Мужчина закрыл глаза и молча вышел. В последний момент он замешкался и тихо добавил:
Линь Фэн лишь неопределённо хмыкнул в ответ.
Вернувшись в свою комнату, У Бинь лёг на кровать. Из соседней доносился храп двух полицейских, а в тишине его комнаты тикали только часы.
Тишина была такой густой, что сжимала сердце. Воспоминания нахлынули, подобно бурной реке, грозящей захлестнуть и утопить. У Бинь вспомнил, как много лет назад оказался под пятой юного инструктора по фамилии Линь. Его требования доводили до отчаяния, ломали дух, волю и тело, вынуждая выходить за пределы возможного. Кровь и пот закалили его, перековав в нового человека. Он едва не умер от лихорадки после жестоких побоев, едва не разбился насмерть, когда Линь Фэн одним ударом сбил его с третьего этажа. Мужчина думал, что не выдержит, но в итоге ему удалось повалить инструктора в грязь. Это была его первая и последняя победа, триумф, вырванный с боем.
В тот момент он оказался так близко к лицу Линь Фэна. Его ладонь, коснувшаяся прохладной, шелковистой кожи, словно обожглась, загоревшись от одного прикосновения.
Линь Фэн оттолкнул его и, пошатываясь, поднялся из грязи. Он выглядел потрёпанным, но всё равно смотрел сверху вниз:
— Неплохо, новичок. Поздравляю, ты прошёл.
В темноте У Бинь тяжело вздохнул. Перед глазами снова возникло то лето — палящее золотое солнце, лучи которого пробивались сквозь густую листву амазонских джунглей, рассыпая на земле яркие пятна света.
Конец девяностых, середина прошлого века. Глубины амазонских джунглей, тренировочная база наёмников, созданная загадочным азиатским мастером одиночного боя Е Лянь. Эта школа, скрытая от мира, существовала лишь в секретных документах, местных легендах и кошмарных воспоминаниях немногих выпускников.
Полностью автономная, не связанная ни с одной страной, база готовила элитных бойцов для самых опасных миссий. У Бинь, тогда ещё британский подданный китайского происхождения и кандидат в спецназ, был направлен туда по приказу британского командования. Он стал одним из новобранцев.
Его зачислили в выпуск девяносто восьмого года и после жеребьёвки распределили в девятнадцатый район. Вместе с пятьюдесятью девятью другими кандидатами он позавтракал в столовой базы и через два часа должен был явиться на плац для встречи с новым инструктором.
Мужчина до сих пор помнил тот день. Ясное утро, температура уже перевалила за тридцать восемь градусов. Он и несколько других кандидатов из спецназа, закончив завтрак, решили прогуляться по территории базы.
Школа занимала четыре тысячи квадратных километров и была разделена на двадцать восемь тренировочных зон. Девятнадцатый район, площадью в пять квадратных километров, был полностью оборудован для жизни и тренировок. Через него протекала небольшая река с прозрачной, ледяной водой, окружённая пышной растительностью. В зной это место казалось настоящим оазисом.
Но была одна загвоздка. Когда они подошли к реке, их любимое место — тенистая каменная площадка под огромной пальмой — оказалось занято. На ней, раскинувшись, лежал молодой парень азиатской внешности. Рядом валялись пустые пивные банки и окурки. Судя по всему, он был пьян и мирно похрапывал.
— Это что, тоже новичок? У, он же азиат, как и ты, — прогремел голос Уорика, здоровенного британца, тоже кандидата в спецназ. Его голос, похожий на рык медведя, закладывал уши.
У Бинь кивнул, бросив взгляд на спящего юношу:
— Да уж, этот мелкий — прямо плюшевый мишка, выглядит проще, чем ты, — хмыкнул Эбби, их товарищ, шагнув вперёд. Он грубо пнул парня носком тяжёлого ботинка. — Эй, вставай, малявка!
Юноша лишь сонно перевернулся на другой бок и продолжил похрапывать, будто ничего не произошло.
У Бинь попытался остановить товарища:
— Давай найдём другое место, Эбби.
Он знал, что Эбби — задира, обожающий покрасоваться силой. Этот громила весил больше ста килограммов, мог в одиночку тащить переносной ракетный комплекс и пробежать тридцать километров с бревном на плечах. В отличие от грубоватого, но добродушного Уорика, Эбби в отряде побаивались: он любил запугивать новичков, утверждая своё превосходство.
Как и следовало ожидать, Эбби отмахнулся:
— Ты не понимаешь, У. Здесь, среди новичков, надо сразу показать, кто главный. Эти парни уважают только силу. Дай слабину — и они сядут тебе на шею.
У Бинь пожал плечами, глядя на спящего:
— Может, он и не из нашего района, — заметил Уорик, оглядывая юношу. — На нём нет формы новичка и номерного жетона. Скорее всего, просто работник базы. Нет смысла задирать мелкого. Пошли, парни.
Они уже направились прочь, но Эбби явно недовольный, напоследок с силой пнул юношу. Удар пришёлся в живот. Хрупкий парень подскочил, согнувшись пополам и перегнувшись через край площадки, вывернул содержимое желудка. Смесь пива и чего-то ещё брызнула прямо на стоявшего ближе всех У Биня, обдав его едким запахом.
У Бинь отскочил в сторону, морщась:
Юноша, потирая виски с мученическим видом, медленно поднял голову и пробормотал по-китайски:
Затем он заметил У Биня, покачал головой и с заметным местным акцентом, выдавил на ломаном английском:
Перевод команды Golden Chrysanthemum
Будем рады если вас заинтересуют другие наши работы.
♡( ◡‿◡ ). наш тг канал: https://t.me/goldenChrysanthemum