Ша Цин Глава 71 До конца пути (Финал)
Пробуждение Ша Цина растянулось на мучительные часы. Лишь спустя полдня он начал медленно приходить в себя: глаза, едва приоткрывшись, смотрели мутно, а голос возвращался с трудом, хриплый и слабый. Кровь в венах будто загустела, мышцы, напитанные водой, обмякли. Долгая кома измотала его тело, даже простое движение поднять руку, требовало нечеловеческих усилий.
Лео никогда не видел его таким. Юноша, всегда воплощавший силу и остроту, сейчас был беспомощен. В памяти агента он оставался другим: твёрдым, как сталь, с лёгкой, манящей мягкостью, которая была лишь полуправдой, полупровокацией. С таким Ша Цином Лео мог скрестить шпаги в словесной дуэли, но перед этой хрупкой слабостью он чувствовал себя растерянным.
Он взял его тёплую, податливую руку и, вместо привычного прозвища «Ша Цин», тихо произнёс:
Ответа не последовало. Тогда он попробовал на китайском:
Спустя долгое время губы юноши дрогнули, беззвучно шепнув: Вода.
Лео бережно поднёс к его губам стакан тёплой воды с соломинкой. Ша Цин выпил половину, и его взгляд, постепенно оживая, остановился на агенте. Казалось, он пытается собрать воедино обрывки воспоминаний. Наконец, тихо, почти шёпотом, он спросил:
— Сорок дней, восемь часов и двадцать три минуты, — ответил Лео, не задумываясь.
Юноша внимательно вгляделся в него, ловя каждое движение бровей, и с уверенностью произнёс:
Ша Цин медленно моргнул, и на его губах заиграла насмешливая улыбка:
— И что, наконец-то влюбился в меня?
— Нет, — отозвался Лео. — Я влюбился в тебя гораздо раньше. Сначала это была искра, потом одержимость, затем запутанная связь. А когда я опомнился, понял, что увяз по уши и уже не выбраться.
Юноша опешил, шокированный такой откровенной исповедью. Его улыбка утратила насмешку, в ней проступило торжество:
— Ты, самый неприступный из всех, кого я пытался завоевать. Я почти сдался. — Его пальцы скользнули по ладони Лео, дразня. — Но в итоге я победил, не так ли?
Агент, привыкший к его легкомысленной манере, лишь усмехнулся:
— Знаешь, любовь всегда занимала в моей жизни слишком мало места. Я считал, что мужчина должен стремиться к большему, к ответственности, карьере, общественной пользе. Даже если бы я женился на хорошей девушке, я бы просто исполнял долг мужа, отдавая все силы работе.
Он перехватил пальцы Ша Цина, которые продолжали дразнить, и с горькой усмешкой продолжил:
— На третьем году работы я чуть не женился. Уже купил кольцо для помолвки, но моя девушка не выдержала, ни моих ночных выездов по тревоге, ни забытых годовщин, ни отменённых ужинов. Она швырнула кольцо мне в лицо со словами: «Женись на своей работе!» С тех пор я больше не пытался строить отношения.
— Ох, несчастный трудоголик, — с притворным сочувствием протянул Ша Цин. — Видишь? Никто, кроме меня, не смог бы тебя вытерпеть.
— А ты такой же. Никто, кроме меня, не смог бы вытащить тебя, упрямого самоубийцу, с края пропасти. И я чуть не потерял тебя… — Лео наклонился и мягко поцеловал его. — Я так рад, что ты здесь.
— И какой же твой окончательный выбор?
— Ты победил. Ты важнее работы, долга, даже моей собственной жизни.
— А как же Молли и твои родители?
— Неудивительно, что тебя вечно бросают девушки! Разве в такой момент не полагается сказать что-то вроде «ради тебя я готов отвернуться от семьи, растоптать жизнь, разрушить мир» ?
— Эй, ты же взрослый, а не девчонка, помешанная на любовных романах. Какой смысл говорить о любви тому, кто едва сохранил в себе человечность?
— И это одна из причин, почему я тебя люблю, — Ша Цин, улыбаясь, обнял его за шею. Их поцелуй был долгим, нежным, полным тепла.
Когда они, запыхавшись, отстранились, юноша прошептал:
— Вторая причина, ты всегда заставляешь меня быть возбуждённым.
— Что? Разгорячился? Да я уже испаряюсь… Но пока нельзя. Ты только очнулся, раны ещё не зажили.
— Да ладно, не в первый раз я ранен. Ты в прошлый раз был в худшем состоянии, но разве не ты одним ударом свалил того «Дьявола»?
— Это был один удар, малыш. А нам нужно гораздо больше. Я не хочу, чтобы ты вырубился на полпути.
Ша Цин в притворном раздражении укусил его за плечо и проворчал:
Ради диеты выздоравливающего Лео пришлось вспомнить давно забытые кулинарные навыки. Его умения были на уровне новичка, но яичницу пожарить, салат сделать или сварить суп он всё же мог.
Помыв посуду, Лео вернулся в спальню и обнаружил, что Ша Цин исчез, вопреки строгому наказу лежать. Поднявшись в тренажёрный зал, он нашёл его там. Бывший наёмник, весь в поту, яростно молотил боксёрскую грушу.
— Ты вообще способен отдыхать? — раздражённо бросил Лео. — Врач прописал тебе покой как минимум на три месяца, а прошло всего пятьдесят шесть дней!
— Да ладно, ещё немного, и я заплесневею. Мои раны не так уж серьёзны, как ты вообразил.
— Не так серьёзны? У тебя было пробито лёгкое! Ты потерял столько крови, что белая толстовка стала алой! Шрам на груди до сих пор не затянулся!
Ша Цин остановился, стянул перчатки и, шагнув к Лео с насмешливой улыбкой, выпалил:
— Слышал, женщины при родах теряют больше крови, да и им тоже делают разрезы, но отлеживаются всего месяц. Неужели я слабее какой-то женщины?
Лео, сбитый с толку его упрямством, устало вздохнул:
Юноша подошёл ближе, обнял его за шею и, как кот, потёрся щекой о его ухо. Влажные от пота волосы, пропитанные терпким ароматом, и тёплое дыхание, щекотавшее кожу, заставили мужчину вздрогнуть. Его руки невольно легли на спину Ша Цина, ощущая под пальцами мышцы, чуть утратившие былую рельефность, но всё ещё крепкие. Видимо, он торопился вернуть себе прежнюю силу. Сердце Лео сжалось, и он вновь пожалел о том роковом выстреле.
— Что, только потрогать и всё? — шёпотом подразнил Ша Цин, касаясь губами его уха.
Лео отстранился, стараясь держать дистанцию, и твёрдо ответил:
— Я хочу в душ, — заявил Ша Цин.
— Сейчас наполню ванну, — Лео попытался вывернуться из его хватки.
— Но у меня нет сил идти, — юноша крепко схватил его за запястье, навалившись всем весом, и жалобно протянул: — Дорогой, отнеси меня туда.
Эта внезапная «слабость» убийцы вызвала у Лео странное чувство дежавю, смешанное с тревогой. Но отказать он не смог. Подхватив Ша Цина под колени, он понёс его в ванную.
Сбросив одежду, юноша шагнул в джакузи и, лукаво улыбнувшись, протянул руку к Лео, всё ещё одетому:
Лео вымученно улыбнулся и сделал шаг к двери. Но Ша Цин ухватил его за лодыжку и одним рывком стащил в воду.
Фонтан брызг взмылся в воздух. Мужчина, промокший до нитки, вынырнул, откидывая с лица мокрые волосы. Мокрая одежда облепила его тело, подчёркивая напряжённые мышцы и явное желание.
— Ну же, агент, ты так себя сдерживаешь, что, метишь на медаль за целомудрие?
— Ты покойник! — прорычал Лео, пылая гневом, и набросился на него.
Их борьба в воде быстро переросла в нечто иное. Лео прижал Ша Цина к краю джакузи, впиваясь в его губы жарким поцелуем. Тот, не теряя времени, принялся срывать с него одежду, пальцы прошлись по мокрой ткани с жадной поспешностью.
Лео скользил губами от губ Ша Цина к его подбородку, горлу, ключицам, оставляя за собой цепочку алых следов. Гладкая, упругая кожа манила, разжигая в нём первобытный голод. Но, добравшись до груди, он остановился, уставившись на бледно-розовый шрам с отчётливыми следами швов. Мужчина прижался лбом к коже над шрамом, с болью представляя, как пуля пронзила это тело, оставив на спине рваную рану…
Ша Цин, будто прочитав его мысли, взял лицо Лео в ладони, отстраняя от своей груди, и прижался лбом к его лбу.
— Хватит винить себя за тот выстрел, Лео. Да, спусковой крючок нажал ты, но это я тебя спровоцировал. Я всегда тебя дразнил, с самого начала, не могу иначе, это моя порочная привычка. Я знал, что ты не сможешь меня убить, и каждый раз пользовался твоей слабостью, чтобы играть с тобой. Я пристрастился к этой жестокой игре…
— И чуть не заплатил за это жизнью, — хрипло перебил мужчина. — Неужели это так весело?
— Если это игра с тобой, да, никогда не надоедает. Даже если бы я просчитался и умер от твоей руки… такой финал был бы не так уж плох.
— Безумный, — бросил Лео, но без суровости, а затем серьёзно добавил: — Никаких больше сумасшедших идей. Ты должен жить. Жить хорошо.
— Конечно, мёртвым я бы не смог наслаждаться всем этим, — юноша прижался к нему ниже пояса, чувствуя, как их взаимное желание пульсирует, готовое взорваться под водой.
Это действие стало искрой, упавшей в пороховую бочку. Они целовались, ласкали друг друга, стремясь стать единым целым. Ша Цин, задыхаясь, сжал член Лео, прижимая его к своему, и начал тереться, позволяя наслаждению подниматься от низа живота, захватывая всё тело.
Но этого было мало. Его пальцы скользнули по широкой, крепкой спине агента, к заманчивой ложбинке ниже копчика.
— Что задумал? — Лео в шутливом наказании прикусил его сосок.
— Хочу тебя, — откровенно ответил юноша, кружа пальцами между ягодицами Лео. — Не забыл? Ты обещал, что в следующий раз я буду сверху.
— О, ну это в следующий раз, — выдохнул Лео, тяжело дыша.
— К чёрту, думаешь, меня можно так провести? — Ша Цин одним движением перевернул их, поменявшись местами. — Не вини меня, если придётся перейти от соблазна к насилию.
Лео задохнулся, его взгляд затуманился.
— Ладно, ты сверху, — уступил он, сдаваясь его напору.
Ша Цин вдруг напрягся и замер, крепко обнимая мужчину:
— Нет, это не месть… Тот случай в тюрьме, я правда не держал на тебя зла. Хотя, признаюсь, иногда вспоминал и злился до чёртиков…
Лео оборвал его слова поцелуем:
— Я знаю. Кто сверху, кто снизу, не так уж важно, правда? Главное, что в этих чувствах мы равны. В наших телах, желаниях, чувствах нет иерархии, только единение.
— Ты прав, я слишком много думаю, — Ша Цин мягко приподнял его ногу. — Готов принять меня?
С помощью геля для душа Ша Цин вошёл в него, плавно, почти без сопротивления. Он чувствовал, как тело Лео напрягается, сопротивляясь, но тот не протестовал, наоборот, старался расслабиться, принимая его полностью.
Он справлялся лучше, чем я в первый раз, — с стыдом подумал Ша Цин, вспоминая свои собственные ощущения.
Лео дышал глубоко, его влажные чёрные волосы дрожали на лбу, подчёркивая безупречную, почти нереальную красоту. Тёмно-синие глаза затуманились от желания, рельефные мышцы живота сокращались в ритме учащённого дыхания. Эта смесь строгости и чувственности, так редко проступавшая в суровом агенте, завораживала юношу, лишая его контроля.
Он больше не мог сдерживать ни силу, ни ритм, стремясь проникнуть как можно глубже, каждым движением заполняя Лео. Выход из его горячего, тесного тела был мучительным, но лишь для того, чтобы следующий толчок стал ещё яростнее. Наслаждение накатывало волнами, от пустоты к наполненности, унося их обоих к вершинам экстаза.
Мужчина стонал под напором желания, его голос становился громче, когда наслаждение переходило от физического к эмоциональному, усиленное близостью Ша Цина. Когда тот сжал его напряжённый член и начал двигать рукой в такт своим толчкам, касаясь простаты, Лео захлестнула волна удовольствия. Его глаза заволокло белой пеленой, из горла вырвался низкий, неконтролируемый рык.
Ша Цин, выкладываясь до предела, достиг кульминации внутри него. Его собственный оргазм, синхронный с движениями руки, выплеснулся на кожу Лео, скрепляя их связь на каком-то глубинном уровне.
Они обнялись так крепко, будто весь мир исчез, оставив только их двоих.
Когда дыхание успокоилось, юноша, с небольшим раздражением и гнусавым голосом, проворчал:
— Ладно, признаю, раны ещё дают о себе знать. Силёнок пока маловато.
— Зато взрывная мощь, как у гепарда в саванне.
— Это ты надо мной смеёшься, что я быстро сдулся? Дай десять минут, и повторим!
— Нет-нет, хватит с меня, — Лео, обнимая его, погрузился глубже в тёплую воду, притягивая Ша Цина к себе.
Их сердца, прижавшись друг к другу, бились в унисон. В этот момент они ощутили небывалую полноту. Рваная рубашка и брюки плавали рядом, как чёрно-белый лотос, рождённый из хаоса их жизни и смерти, любви и борьбы.
— Прости, — вдруг тихо сказал Лео.
Ша Цин помолчал несколько секунд, а затем серьёзно ответил:
Раны Ша Цина зажили, а физическая форма почти вернулась к прежнему уровню. Он вызывал Лео на спарринги, но тот явно поддавался, что бесило юношу. Приходилось признать, что из-за старых травм его навыки составляли лишь восемьдесят процентов от былой мощи.
— Не злись, малыш, — успокоил агент, уворачиваясь от очередного выпада. — Даже на восьмидесяти процентах ты можешь голыми руками уложить десяток вооружённых бандитов.
— Раньше я брал дюжину! — Ша Цин с раздражением теребил металлический браслет на запястье. — Сними эту чёртову штуку, она мешает двигаться!
— Прости, не могу, — Лео покачал головой. — Если снимешь, через десять секунд тебе вколют транквилизатор, и патрульная машина отвезёт тебя на остров Райкерс.
— Ты и твой подлый босс Горди хотите приковать меня этим навсегда? Мечтать не вредно! — убийца сверкнул глазами.
— Я работаю над решением, которое устроит всех.
— Есть идеи, поэтому мне нужно заскочить в управление.
— Разве тебя не отстранили на год? Прошло меньше трёх месяцев, — Ша Цин приподнял бровь. — Опять тянет к работе?
— А тебя? Тяга убивать не проснулась? Вчера ты так пялился на репортаж о серийном убийце, что, будь у твоего взгляда сила, тот уже был бы мёртв.
— Вот поэтому тебе надо за мной присматривать. А то вдруг зверь внутри меня вырвется на волю. И не думай, что эта штука меня удержит, — он угрожающе потряс браслетом.
Мужчина поймал его запястье и притянул к себе, запечатлев на губах долгий, нежный поцелуй:
— Я буду следить за тобой, пока глаза не закроются.
Утренний пыл утолил их жажду, и поцелуй остался лишь тёплым обещанием, не перерастая в нечто большее. Лео всё же отправился в управление.
Он отсутствовал три дня. Ша Цин не покидал его квартиру: во-первых, браслет сработал бы через пятьсот метров, во-вторых, он не сомневался, что агент вернётся.
Когда тот наконец появился, он выглядел измотанным, но в его глазах горел возбуждённый блеск. С порога он выпалил:
— У тебя есть база данных? Сколько там сведений о серийных убийцах?
Ша Цин настороженно прищурился, но ответил прямо:
— Тридцать пять. Двенадцать уже устранены, осталось двадцать три.
— Не просто так. Я помогу тебе получить статус «консультанта с пятном».
— Это ещё что за ерунда? Я знаю только про «свидетелей с пятном». Если это сделка с правосудием, я уже проходил, судья решил, что без пары десятков лет в тюрьме весь федеральный округ утонет в крови, — Ша Цин фыркнул.
— Это другое, гораздо специфичнее, — Лео сменил тему: — Знаешь Рональда Такермана?
Ша Цин задумался, нахмурив брови:
— Точно. За двадцать пять лет он сбегал из тюрем двадцать восемь раз. Ни одна крепость не могла удержать этого гениального мастера побегов. На его поимку, суды и содержание ушло больше двенадцати миллионов долларов, а срок вырос с трёх лет до семидесяти восьми. Но он сбегал снова и снова, его ловили, и он опять сбегал. В конце концов, в 2010 году бюро не выдержало. Управление тюремной безопасности предложило ему сделку, — Лео говорил быстро, с жаром.
Убийца начал понимать, к чему он клонит:
— Его наняли консультантом программы по предотвращению побегов. В обмен он получил ходатайство перед верховным судьёй о сокращении срока наполовину и возможность отбывать наказание под условно-досрочным освобождением!
— Ха, довольно изобретательно, — с насмешкой прокомментировал Ша Цин. — И это вдохновило тебя?
— В законе есть прецеденты. Если дело сложное, а в штате уже был схожий случай, можно опереться на него. Мы можем использовать твои данные о двадцати трёх серийных убийцах как козырь и выбить тебе место консультанта в «программе против серийных убийств». Если в этом году раскрываемость таких дел резко вырастет, общественность будет петь дифирамбы, а новый шеф бюро порадуется своим успехам. На этом фоне один «тёмный мститель» уже не будет казаться такой уж угрозой. А если тебя включат в программу защиты свидетелей, государство само очистит твоё имя, и пресса не сможет зацепиться.
— Многие вещи, это просто сделка. Главное, иметь то, что можно предложить, — подытожил мужчина.
Ша Цин долго смотрел на него. Наконец, он медленно произнёс:
— Нет, я возвысился. Как говорят в Китае: «Следуй свету, но не бойся пыли», — серьёзно ответил тот.
— Ладно, единственное, о чём жалею, больше нельзя писать романы. Это выдаст мою личность.
— Да, но ты можешь писать для меня одного. Я твой самый преданный фанат, помнишь?
Ша Цин обнял его за шею и поцеловал:
— Это награда от любимого автора своему верному читателю.
Лео обхватил его за талию и опрокинул на застеленный пледом подоконник. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонкую занавеску, заливали их золотым светом, разгоняя тени прошлого. Они, некогда ранившие друг друга, теперь исцеляли, обещая идти рядом до последнего вздоха.
Когда я писал слово «конец», сердце сжималось от смешанных чувств: боли и радости, сомнений и упорства, которые сопровождали два года работы над этой историей. Чуть не разрыдался!
К счастью, ваша поддержка помогла мне дойти до этого победного дня. Лео и Ша Цин, моя самая долгая и любимая пара. Спасибо им за то, что были со мной эти два года, и огромное спасибо вам, читателям, за вашу любовь, которая сделала их такими живыми и яркими.
Люблю вас, низко кланяюсь и тихо ухожу со сцены.
А у нас ещё остались экстры! Спасибо что читаете! ╰(*´︶`*)╯♡