Искры Преступного Мира Глава 28 Таинственный ночной налётчик
Снегопад окутывал город, превращая ночные улицы в размытое полотно. Ни души не было видно, лишь редкие неоновые огни мерцали в витринах лавок, не нарушая гробовой тишины.
У Бинь, пошатываясь, брёл по заснеженным следам, пока не оказался в узком, промозглом переулке на склоне горы Лантау. Он остановился у каменной лестницы, оперся на холодную стену и увидел Линь Фэна. У того не было ни зонта, ни тёплой одежды, лишь тонкий свитер, из-под воротника которого виднелась бледная кожа шеи. Худое запястье, цеплявшееся за фонарный столб, выдавало тонкие кости и синие вены под кожей.
У Бинь замер, выдохнул с облегчением и медленно приблизился. Юноша смотрел вниз, на раскинувшийся город, где в снежной пелене мерцали тысячи огней, словно звёзды в сказочной стране. Это сияние, полное жизни, казалось воплощением тепла и уюта.
Мужчина молча снял своё пальто и накинул его на плечи Линь Фэна. Ночной ветер играл с прядями волос на лбу юноши, а тот, погружённый в созерцание, не замечал ничего вокруг.
— Свет, — ответил Линь Фэн, плотнее запахнув пальто, когда ветер усилился. — Я смотрю на свет.
— Отсюда видна почти половина Гонконга. Каждый огонёк: чья-то семья, чьё-то тепло. Родители оберегают детей, старики делятся мудростью. Кто-то ужинает, кто-то смотрит телевизор. Мать моет посуду, отец курит, дети бегают по дому, смеются…
Его голос становился всё тише:
— Всё так мирно, так полно счастья. Но всё это: не моё.
Линь Фэн запрокинул голову и тихо вздохнул:
— Я потерял всё. У меня ничего не осталось.
За пять лет У Бинь ни разу не видел на лице этого молодого инструктора такой тоски. Юноша всегда был дерзким, строгим до суровости, но надёжным. Его уверенность внушала доверие с первого взгляда. И теперь У Бинь впервые увидел в нём глубокую скорбь, разительный контраст с тем диким инструктором из южноамериканских джунглей.
— Что случилось? — спросил У Бинь. — Пять лет назад, перед моим выпуском, ты внезапно исчез с базы. Е Лянь сказал, что ты вернулся в страну по личным делам. Тебя не было целый месяц, и ты появился только в день моего выпускного экзамена. Тогда я заметил, что с тобой что-то не так, но так и не решился спросить, почему…
Его слова оборвались: Линь Фэн внезапно застонал, схватившись за левое плечо. Резкая, молниеносная боль заставила его пошатнуться, и он рухнул на колени в снег.
— Что с тобой? — У Бинь бросился к нему. — Ты в порядке? Что случилось?
Юноша поднял голову, его лицо побелело от боли, а каждый вдох, казалось, разрезал его изнутри. У Бинь поспешил достать телефон и начал набирать номер скорой:
— Алло, соедините с центром скорой помощи, мне нужна машина…
Но Линь Фэн, с трудом дыша, резко захлопнул телефон, стиснув его пальцами, и покачал головой:
— Не зови скорую. Такой шум привлечёт внимание Ло Цзи.
— Это просто погода, — Линь Фэн, опираясь на столб, медленно поднялся. — Пять лет назад, после возвращения на базу, я получил задание: защищать важную персону. Но я был не в форме, рассеян, и в один момент меня подстрелили в плечо. Пуля была удалена, но сустав так и не восстановился. Позже директор Е Лянь помог установить мне искусственный сустав из сплава. Тогда технология была несовершенной, и теперь его срок службы подходит к концу. Иногда он даёт сбои.
Он стиснул зубы, сдерживая боль:
— В сырую и холодную погоду всегда так. Но потерплю, и пройдёт.
— Как ты, с твоими навыками, мог допустить ошибку в задании? Что произошло пять лет назад? Почему ты стал таким?
— Какое тебе дело? — холодно отрезал Линь Фэн.
— Ты можешь не рассказывать, — У Бинь посмотрел ему прямо в глаза. — Но моё беспокойство о тебе не исчезнет. Я начну копать сам. С моим нынешним положением, стоит лишь потянуть за нужные ниточки, и я найду любые ответы.
Юноша замолчал, а затем горько усмехнулся:
— Всё проще, чем ты думаешь. Покопайся в архивах районных комитетов, там найдутся записи о разводах. В тот год мои родители развелись. Моя мать осталась без дома, и я забрал её на базу в Южной Америке. Вот и вся история. Развод родителей, знаешь ли, оставляет след на всю жизнь.
У Бинь недоверчиво покачал головой:
Линь Фэн, пошатываясь, повернулся, сбросил пальто У Биня на снег и медленно побрёл вперёд:
— Всё кончено, номер шестнадцать. Тот Линь Фэн, которого ты считал непревзойдённым, всего лишь обычный человек, бессильный перед предательством и жестокостью судьбы. Прости, что разрушил твои иллюзии. Но теперь я живу лишь ради мести. Чтобы утолить эту ненависть, я готов пожертвовать не только телом, но и самой жизнью…
Когда У Бинь поддался порыву, он бросился вперёд и схватил его за руку. То ли из-за боли, то ли от душевного изнеможения, юноша не оттолкнул его, как сделал бы раньше. Он замер в снегу, не сопротивляясь, даже когда пальцы У Биня впились в его худые плечи.
— В моём сердце ты всегда был недосягаем, — пальцы У Биня так сильно сжали плечи Линь Фэна, что побелели костяшки. — Как бы ты ни принижал себя, я хочу, чтобы ты оставался таким же гордым, таким же недосягаемым…
Его голос дрожал от эмоций и срывался на хрип. Но юноша, казалось, не слышал его. У Бинь почувствовал, как тело Линь Фэна задрожало под его руками, дрожь была такой сильной, что казалось, он вот-вот рухнет. У Бинь развернул его за плечи и увидел, что Линь Фэн беззвучно плачет. Его левый глаз, повреждённый когда-то, не мог проливать слёзы, но из правого скатилась одинокая слеза, скользнувшая по щеке и упавшая с подбородка.
У Бинь сам не понимал, почему почувствовал жжение в глазах. Он рухнул на колени перед Линь Фэном, прямо в снег.
— Ты можешь не принимать ничьей любви, можешь никогда никого не полюбить, даже меня, который всегда к тебе неравнодушен, — У Бинь, опираясь на колени, сжал в кулаке ком снега. — Но, пожалуйста, останься одиноким, стой на вершине, не спускаясь в этот мир, чтобы не утратить своего величия…
Линь Фэн глубоко вдохнул, не вытирая слёз. Следы влаги высыхали на холодном ветру, стягивая кожу. В тот момент он чувствовал себя таким слабым, что не мог даже моргнуть. Он лишь смотрел вперёд пустым, потерянным взглядом и, после долгого молчания, тихо произнёс:
В этот миг он казался постаревшим, неподвижным. Повернувшись, он оставил У Биня на коленях в снегу и медленно побрёл по своим следам, растворяясь в ночной мгле.
В эту ночь, когда тысячи семей собирались вместе, когда даже луна сияла полной и безупречной, а огни города отражались в небе, словно мир был свободен от горя и обид, Линь Фэн был один. У каждого было своё счастье, свой дом, но не у него. Горячий ужин, звонкий смех у телевизора, беготня детей, добрые лица родителей — все были заняты своим теплом, и никто не замечал одинокого человека, бредущего без цели по заснеженным склонам.
У него не было дома. Не было ни родных, ни любви, ни единого огонька, зажжённого в ночи в ожидании его возвращения. Даже плакать он больше не мог. Юноша запрокинул голову, чувствуя, как слёзы обжигают горло. Только так он мог сохранить ясность взгляда. Его сердце окоченело в эту холодную ночь, и даже последнее тепло унёс ледяной ветер.
В кармане нашлась последняя сигарета. Дрожащими пальцами он несколько раз чиркнул зажигалкой, пока не поджёг её, и глубоко затянулся, выдыхая клубы дыма в морозный воздух.
Вдруг за спиной послышались торопливые шаги У Биня, а затем звук тяжёлого падения в снег. Линь Фэн не обернулся, но услышал отчаянный крик:
Он резко вскинул голову. В уголке глаза мелькнул отблеск. Рефлексы, отточенные годами, заставили его уклониться, но замёрзшее тело среагировало слишком медленно. В тот же миг лезвие ножа рассекло ночную тьму, чиркнув по его груди.
Юноша схватил руку нападавшего:
Тот оказался на удивление ловким. Спустившись с высоты по фонарному столбу, он бесшумно оттолкнулся от ветки дерева. Это был молодой человек лет двадцати пяти, одетый в тёмную боевую экипировку. Чёрные волосы, чёрные глаза, но Линь Фэн сразу понял: он не китаец. Его черты выдавали японца или вьетнамца.
Нападавший ухмыльнулся, внезапно подпрыгнул и с силой ударил юношу ногой, отбросив его на несколько метров. Тот с грохотом рухнул в снег. У Бинь выхватил пистолет, но противник оказался быстрее: в его руке, только что державшей короткий самурайский меч, появилась компактная винтовка с глушителем. Выстрел, и оружие У Биня отлетело в сторону.
В тот же миг Линь Фэн бросился вперёд. Безоружный, он выбил меч из рук нападавшего точным ударом ноги. Клинок закружился в воздухе, и Линь Фэн поймал его за рукоять, мгновенно приставив лезвие к горлу противника.
Но в ту же секунду резкая боль пронзила его грудь. Оружие выпало из рук, звякнув о снег. Юноша осел на землю, не понимая, почему силы покидают его.
Что произошло? Когда он успел попасть под удар?
Молодой человек, ухмыляясь, наклонился и ущипнул Линь Фэна за щёку:
— Какой нежный малыш. Е Лянь-Сама умеет растить учеников, а? И всё же не зря ты его лучший подопечный. Подумать только, дышать в облаке бесцветного парализующего газа столько времени и всё ещё двигаться так ловко! Давно никто не приставлял нож к моему горлу.
Линь Фэн не мог говорить, лишь смотрел на него насторожённо, сжимая зубы.
— Не смотри так, — нападавший хмыкнул. — Если всё пойдёт по плану, я тебя не убью. Но если придётся, то, конечно, извинюсь перед Е Лянь-Сама и даже закажу тебе буддистский обряд.
Он легко, как мешок, взвалил Линь Фэна на плечо и подошёл к У Биню, который, вдохнув больше газа, уже потерял сознание.
— Что делать? Убить или забрать? Убить: возни много, тащить: ещё один тяжёлый груз. Этот парень явно не такой лёгкий, как ты, малыш.
Бормоча себе под нос, он без труда подхватил У Биня другой рукой и вздохнул:
С двумя людьми на плечах он шёл по снегу так, будто нёс не живых мужчин, а пару корзин. У подножия склона ждал «Хаммер». Рядом стоял человек, похожий на водителя. Увидев их, он поспешил навстречу и заговорил на японском:
Молодой человек лениво отозвался:
— Всё готово. Этот парень, неожиданный бонус, забираем и его.
— Господин, он всё ещё в сознании!
— Ничего страшного. Е Лянь наверняка тренировал своих людей на устойчивость к ядам, так что он ещё немного побудет в сознании. Хорошо, что я использовал дозу для диких зверей, он уже не может ни двигаться, ни говорить. Опасности нет. Эй, — он пнул дверцу машины, — у меня руки заняты, открывай быстрее!
Водитель поспешил распахнуть дверь, почтительно поклонившись. В машине было тепло, и действие газа наконец полностью овладело юношей. Через несколько секунд его сознание начало меркнуть. Последнее, что он запомнил, это тряска машины, спускавшейся по заснеженному склону.
Нападавший напевал японскую народную мелодию, странную и монотонную. В этом бесконечном повторе Линь Фэн погрузился в темноту.