Ша Цин Глава 44 Вопрос верха и низа
Солёная морская вода жгла глаза. Ша Цин, вытирая мокрое лицо, тяжело выдохнул:
— Хоть и хочется продолжить, но пора двигаться дальше.
Прилив уже лизал свод пещеры, и времени на разговоры не осталось. Лео, не ответив, глубоко вдохнул и нырнул в тёмную воду.
К счастью, ближайший «островок суши» был недалеко. Через несколько минут они нащупали в кромешной тьме огромную скалу, покрытую трещинами. Цепляясь за её шершавую поверхность, они выбрались из воды. Волны прилива гнались за ними, вздымаясь всё выше, пока плечи беглецов не упёрлись в каменный выступ. Лишь тогда вода, достигнув своего пика, замерла, оставив им жалкие клочки пространства для жизни.
Их убежище оказалось тесным, полтора метра в высоту, не больше пяти квадратных метров площади. Каменный пол, неровный прямоугольник, был относительно гладким по краям, но в центре зияла длинная трещина.
В этой пещере внутри пещеры не удавалось даже выпрямиться. Вода плескалась у ног, над головой нависали две массивные плиты, смыкавшиеся вверху. Оставалось лишь сидеть или лежать, позволяя холодной сырости пропитывать одежду. Единственным утешением было то, что лёгкие ещё могли дышать, а не молиться о жабрах. Но тьма, холод и гнетущая тишина, давящие на разум, окружали их. Ни фонаря, ни искры света, только мрак и бесконечные двенадцать часов в ожидании отлива.
Ша Цин ощупал влажные стены и, вздохнув, произнёс:
— Меньше десяти кубометров. Кислорода не хватит до отлива… Что ж, удушье станет третьей причиной смерти?
Он не сдавался. Лёжа на спине, он провёл рукой по верхней плите и вдруг воскликнул с радостью:
— Пресная вода! С потолка сочится чистая пресная вода! Понимаешь, что это значит?
— Что? — голос Лео звучал устало, безразлично.
— В скале полно трещин! Дождевая вода просачивается сверху, и, раз мы выше уровня моря, она не смешалась с солёной. Два хороших известия, у нас есть питьевая вода и достаточно воздуха, чтобы выжить.
— Ясно, — отозвался Лео, но в его тоне сквозила рассеянность.
Даже в кромешной тьме Ша Цин уловил это. Он сел, чувствуя, что агент где-то в метре от него.
— Ты злишься? Из-за того поцелуя?
Лео помолчал, прежде чем ответить:
— Не злюсь. Это сложно, клубок эмоций. Забудь. В той ситуации, на грани жизни и смерти, мы оба были не в себе. Лучше просто забудь.
— Я был в себе, — резко возразил Ша Цин. — И тогда, и раньше, в том Замке убийств. Сколько ты ещё будешь обманывать себя, Лео, прежде чем признаешь, что тоже ко мне что-то чувствуешь?
— Что-то чувствуешь? — в голосе агента вспыхнул гнев, смешанный с сарказмом. — Что именно? Похоть? Да, я гей, и, похоже, ты тоже. И что? Когда адреналин бьёт через край, а рядом симпатичный парень с хорошей фигурой, было бы странно, если бы у меня ничего не ёкнуло. Ты бывал в клубах? Встречаешь кого-то, угощаешь пивом, а потом вы запираетесь в кабинке туалета и отрываетесь. Утром даже не вспомнишь его лица. Это и есть твои «чувства»?
Для него тот поцелуй был лишь мимолётной искрой, случайной связью в духе клубного угара? Ша Цин сжал кулаки, чувствуя, как злость жжёт пальцы. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять гнев, и заговорил с непривычной искренностью:
— Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом. Неужели ты думаешь, что мы с тобой случайные знакомые? Нет, Лео. Ещё год назад, когда ты взялся за моё дело, я начал за тобой следить.
— Какая честь, — съязвил агент, — сам великий серийный убийца, мой фанат в соцсетях.
— Хватит! — Ша Цин повысил голос. — Дай мне договорить! Сначала я хотел понять, очередной ли бездарный ФБР-овец идёт по моему следу. Но ты оказался другим: сильный, ловкий, решительный, с интуицией, которая видит суть. После того как ты взялся за дело, моя жизнь усложнилась. Мне приходилось раз за разом вычищать место преступления, чтобы не оставить ни единой зацепки. А иногда я нарочно оставлял безобидные улики, чтобы подогреть твой азарт, чтобы ты не бросил погоню.
— Например, тот рисунок с висящим волком?
— Да. И в какой-то момент эта игра захватила меня. Я начал ею наслаждаться. Ты заставил меня стремиться к совершенству, наполнил мои дни адреналином. Знаешь, иногда встреча с достойным соперником, когда выкладываешься на полную и восхищаешься его мастерством, сильнее, чем страсть. Разве ты не чувствуешь то же самое?
— Нет, — холодно отрезал Лео. — Я не настолько мазохист, чтобы мечтать о близости с врагом. Значит, твои «чувства», это коктейль из желания покрасоваться, подчинить и какой-то ерунды? Для тебя я трофей за прохождение уровня?
Ша Цин в отчаянии провёл рукой по влажным волосам. Его красноречие впервые дало сбой. Как объяснить, что это не просто симпатия, а нечто большее: сила, что тянет их друг к другу, несмотря на пропасть между ними? Их соперничество, окрашенное любовью и ненавистью, было обречено оставить след в их судьбах.
Но Лео, похоже, не разделял его страсть. Или лучше скрывал чувства. Ша Цин предпочёл верить в последнее, чтобы не чувствовать себя одиноким.
— Я думал, ты поймёшь. — пробормотал он, как обиженный ребёнок. — Почему у тебя до сих пор нет ни девушки, ни парня? Помнишь, как тебя звали на свидания, но ты бросал всё, едва узнав о моих следах? Сколько раз ты срывался с места, извиняясь, и рушил едва начавшиеся романы? Для тебя я важнее любых свиданий. Ты готов был пожертвовать личной жизнью ради меня, из-за чего ни одна девушка не захотела бы связать с тобой судьбу, верно?
Агент вспомнил грустные взгляды тех девушек, упущенные шансы на нормальную жизнь. Ярость вспыхнула в нём, и он едва сдержался, чтобы не ударить этого серийного убийцу:
— Ты думаешь, это чья, чёрт возьми, вина! — крикнул он, дрожа от гнева. — Ты ещё смеёшь говорить об этом?
Но слова Ша Цина заставили его замолчать:
— Видишь, Лео, я был влюблён в тебя целый год. Неужели ты не ответишь мне хоть чем-то?
Слово «влюблён» из уст Ша Цина прозвучало так ошеломляюще, что Лео замер, и воздух застрял в горле.
— К чёрту твою влюблённость! — выдохнул он измученно. — Ты издеваешься? Не можешь одолеть меня в бою, так решил пойти на слова? Это подло!
— Подло? — огрызнулся Ша Цин. — Да я тебя щадил. Мог бы сломать тебя, изнасиловать и убить. Но я хотел объясниться, а не уничтожить!
Лео вскочил, не обращая внимания на боль от удара головой о свод. Его нога метнулась к Ша Цину, но тот, уловив движение в темноте, перехватил лодыжку и рывком опрокинул его на камни. Агент ответил ударом, и они, сцепившись, покатились по тесному пространству. Кулаки, локти, колени, всё шло в ход в яростной схватке. Через миг оба с плеском рухнули в воду.
Захлёбываясь, они выбрались на скалу, кашляя от боли. Ша Цин первым поднял белый флаг:
— Хватит, здесь слишком тесно, не развернуться.
Лео, тяжело дыша, тоже не горел желанием продолжать:
— Тогда держи язык за зубами и не смей надо мной издеваться.
В темноте наступила тяжёлая тишина, гнетущая, как каменные плиты над головой. В ушах гудело, пока они не заговорили одновременно:
— Я не издеваюсь, Лео. Ты и сам понимаешь.
— И что с того, Ша Цин? Между нами ничего не может быть, ни единого шанса.
— Я думал, у тебя хватит смелости рискнуть, — возразил он. — Если не попробуешь, не узнаешь.
— Это бессмысленно. У меня к тебе ничего нет.
— Ложь! То, что я почувствовал во время поцелуя, случайность? Просто огурец прижимался к моему бедру?
— Обычная физиология, — буркнул Лео, отводя взгляд, хоть в темноте это не имело смысла. — Моё сердце уже занято.
Ша Цин застыл и холодно усмехнулся:
— О, знаю. Твой будущий зять? Тебе нравятся такие: мягкие, с невинным взглядом, похожие на пушистых кроликов.
Агент напрягся, и его голос стал ледяным:
— Он не такой, как ты думаешь. Не смей о нём говорить, иначе я тебя прикончу!
— Драться за своего кролика? — фыркнул Ша Цин. — Нет уж, не хочу. Он не твой, ты смотришь, но не трогаешь, сам себя изводишь. Ладно, держи свою мечту в сердце. Я и не ждал взаимности, это сложнее, чем тебе меня поймать. Но я знаю тебя, агент. Даже если бы мы поддались страсти, завтра ты всё равно попытался бы упрятать меня за решётку.
— С этим согласен, — отрезал Лео. — А что до остального, это твои фантазии.
— Тогда давай проверим, — Ша Цин в темноте нащупал лицо Лео и прильнул к нему в поцелуе, быстром и дерзком.
— Чёрт тебя дери! — Лео рванулся назад, выдавливая ругательство сквозь зубы.
— Давай, я жду! — Ша Цин прижался ближе, его колено дразняще скользнуло по бедру Лео. — Мы всегда хотели выяснить, кто сильнее, в любом смысле, верно?
Гнев и страсть смешались, заставляя кровь Лео кипеть. Он попытался укусить губы Ша Цина, но тот увернулся, и зубы клацнули в пустоте. Лео нанёс удар головой, попав в нос убийцы. Горячая кровь брызнула на лицо, и Ша Цин, сдерживая стон, вытер нос рукавом. В ответ он ударил Лео в живот и, пока тот согнулся, нанёс выпад по шее, пытаясь стянуть с него одежду.
Мужчина, оглушённый, рухнул на камни, но тут же контратаковал, метя в голень Ша Цина. Тот отступил, ударившись затылком о стену пещеры, и, застонав, через миг бросился в бой.
В кромешной тьме они дрались на инстинктах, разрывая одежду в клочья, не заботясь о том, что их тела обнажаются. Внезапно Лео почувствовал, как голова Ша Цина оказалась у его талии. Он рефлекторно поднял колено для удара, но опешил, резко вдохнув.
Через тонкую ткань его член охватило жаркое наслаждение. Губы и язык Ша Цина двигались, даря острую ласку.
— Чёрт, Ша Цин, ты спятил! — хрипло выкрикнул Лео, его тело напряглось, борясь с волной желания.
Ша Цин, не останавливаясь, стянул с него остатки одежды и невнятно пробормотал:
— Не дёргайся, а то укушу! — и слегка провёл зубами по головке.
Лео задрожал, его пальцы впились в трещины камня.
— Чёрт… — он тяжело дышал, не в силах противиться. Это был Ша Цин, серийный убийца, которого боялись все, а теперь он, стоя на коленях, делал ему минет! Настоящее убийство!
Дикое желание захлестнуло Лео, первобытный инстинкт, стремление подчинить соперника. Их страсть была сродни яростному поединку, где каждый стремился доминировать. Лео уже не волновало, насколько это безумно. Он хотел лишь одного: поставить этого наглеца на место и жёстко овладеть им.
Схватив Ша Цина за волосы, он оттащил его и прижал к камню, срывая остатки одежды. Но убийца, извернувшись, перехватил инициативу и придавил Лео:
— Я никогда не собирался быть снизу, — его хриплый голос дрожал от желания. — Агент, ты что-то перепутал.
Лео вцепился в его плечи, пытаясь перевернуть:
— Я тоже. Думаешь, я позволю тебе быть сверху?
— Но кто-то из нас должен уступить.
— Это будешь ты, раз начал эту игру.
— Это не значит, что я подчинюсь, — возразил Ша Цин. — Напротив, я покажу тебе, как это делается. Ты же новичок, верно?
— Мне не нужно твоё обучение! — прорычал Лео, пылая от стыда и гнева. — Ты вообще хочешь это сделать или нет?
— Конечно хочу! — отрезал убийца. — Но я точно не буду снизу!
Обнажённые, с телами, ноющими от напряжения и желания, они остановились, яростно глядя друг на друга в темноте, хотя лиц не было видно. Напряжение искрило, как оголённый провод. Если не решить этот вопрос, всё закончится, не начавшись.